Одна моя подружка Яна потеряла витамины, которые ей прислали на рекламу, а другая моя подружка Маша посоветовала ей обратиться к Надежде Павловне Кохановой.

Мы всем чатом вытаращили глаза, ну а Маша глаза закатила. Потому что как могут взрослые женщины не знать такой базы.

Надежда Павловна Коханова жила в начале XX века и обладала даром находить пропавшие предметы. Если что-то упало в сугроб или закатилось коту в лежанку или секунду назад тут валялось, а теперь как сквозь землю, надо сказать дарю, мол, Надежде Павловне Кохановой (в некоторых источниках советуют повторить три раза). И вещь в тот же миг найдется.

Мы стали спорить. Хорошо ли, говорю, призывать в дом постороннюю мертвую женщину. А если она поселится у вас в шкафу? А если ночью станет греметь цепями? А если у нее есть и другие способности, не столь приятные?

Софа, взвыли подружки, не начинай.

А что не начинай. Всем известно, что в случае пропажи надо обращаться не не пойми к кому, а к царю Давиду. Встаешь посреди комнаты, запрокидываешься к потолку и орешь: ЦАРЬ ДАВИД ПОМОГИ. И вещь оказывается буквально перед твоим носом.

То есть если мертвый иудейский царь, уточнили подружки, поселится в шкафу, это окей?

Сын Иессея Вифлеемлянина, который играет на гуслях, искусен, храбр, прекрасного вида (с) Первая книга Самуила, 16:18

Не знаю, девочки, что у вас за планка, если это вам не окей.

И летит, летит, нацеленный в висок, самый первый московский снег.

Чем гуще тучи, чем ближе зима, тем более совершенным, сказочным, благословенным кажется мне Израиль. Блекнут, истончаются в паутинку нехорошие воспоминания. Пробки, забастовки, цены, обстрелы, Мисрад Апним (не спрашивайте), Битуах Леуми (вдвойне не спрашивайте), кошерный макдональдс, бусинки мои, как мало я вас ценила. Ведь вы были залиты солнцем. Чего еще мне, дурище, не хватало?

Друзья говорят, не ной, мол, никому эта хтонь не нравится.

Но это неправда. Есть у меня, к примеру, клиентка из Тбилиси, а ориджинали она из Питера. Как спрашиваю, настроение? Погано, отвечает, ясно, плюс двадцать, что этот город о себе думает? В Питере уже тьма и лужи мерзнут. Ветер, по гоголевскому обычаю, со всех четырех сторон, из всех переулков. Первые бронхиты. Красота. Жили же когда-то.

Да, сочувствую я, непросто вам. Ну это вслух, конечно, а про себя что говорю, то в приличном обществе не повторить.

Скоро ярмарка нон/фикшна, и я взялась разбирать книжные полки. Каждая выдает возраст, эру, роковую какую-нибудь страсть.

Тут у нас Бек, Эллис, Уайт. Когнитивная терапия расстройств личности и другие увлекательные беды с головой. Это мне тридцать с хвостиком. Вторая вышка психфака. В планах — кабинет с фикусом, научная степень, поговорим о вашем отце. Израиль? Какой такой Израиль?

Ниже — антология американской поэзии, мешок Бродского, Борис Херсонский. Тут мне около тридцати, очень я тогда стихи уважала. Стихи и фанфики. Если спрашивали, как дела, отвечала: подруга милая, кабак все тот же. А если спрашивали, чем вчера занималась, говорила, что сидела у окна в переполненном зале, где-то пели смычки о любви. Странно, что у меня вообще были друзья.

Едем дальше. Автобиография Англии, Диккенс, Киплинг, Том Стоппард, Стивен Фрай. Мне двадцать пять, и снилось мне одно сплошное небо Лондона. Как я мечтала уехать и поселиться непременно в Челси (губа-то не дура). Ни черта для этого не делала, но если бы за мечты давали виды на жительство, я б ими печку могла топить.

А это почти прошлый век — Яшка Казанова, Верочка Полозкова и другая страдающая литература. Мне двадцать. Последний вагон, в котором можно без иронии желать стать родинкой на чьем-то плече и всякое такое.

Стоп, а это что? Практическая магия, Наталья Степанова. С закладками. Вот зэ фак??

Видимо, в жизни каждой маленькой женщины случется период, когда она любит Вадика, а Вадик ее не любит. И вместо того, чтобы плюнуть и полюбить Глеба, она такая — ТЕБЯ, КОЗЛИНА, СПРОСИТЬ ЗАБЫЛА. И херак приворот на Вадика на вино с кровищей на растущую луну в полночь на перекрестке сроком до гробовой доски.

Судя по закладкам и пометкам, круг моих интересов был четко очерчен. Кроме приворотов, занимали меня отвороты, наведение любовной тоски, любовных снов, любовных томлений, любовных мучений и — поиск неразменного рубля.

Я полистала, там были заговоры на дарование ума, на успехи в учебе, на сдачу экзаменов. Но кому нужны эти глупости. То ли дело Вадик и неразменный рубль.

Надо на нон/фикшне каких-то разумных книг купить. Чтобы в пятьдесят лет за голову не хвататься.

Села писать историю, которая начинается со слов:

Звонит мне муж из Тель-Авива…

Задумалась. С мужем мы расстались. Выходит, не такой уж он мне и муж. Переписываю.

Звонит бывший муж из Тель-Авива…

Снова неправда, мы официально женаты в двух государствах. И потом — «бывший муж», ужасно звучит. За версту веет абьюзерами, драмами, распилом табуретки, дележкой кота. У меня первый муж был такой, чтоб у него жопа отвалилась. А второй-то чудесный, он мой самый лучший друг. Вздыхаю, пишу по новой.

Звонит друг из Тель-Авива…

Снова не то. Мало ли, какой друг. Может, то мясник Йося, у которого я битый год клянчила скидку да так и не выклянчила. Тоже почти родной человек.

Ладно, а что если брат? Звонит брат из Тель-Авива…

С одной стороны, неправда. С другой стороны, как посмотреть. Израильтяне, они как дагестанцы, все друг дружке ахи, то бишь братья. Однажды при мне консультант в салоне сотовой связи звонил коллеге и обращался к нему «душа моя». Не потому, что между ними романтики, а потому что настоящий мужик настоящего мужика может горячо любить и нечего тут стесняться. Но я в некотором роде не мужик.

Может, просто по имени? Звонит, значит, Никита...

Но придется объяснять, кто такой Никита, не все же поймут.

Знаете что? Не такая уж интересная история. В другой раз расскажу.

Прихожу в серебряную грушу.

/ кто окончательно отбился от родных осин — так российские блогеры называют золотое яблоко, чтобы не рекламировать то, за что им вообще-то не заплатили /

Так вот, прихожу. Вам помочь? Мне помочь. Мне бы текстурайзер, чтобы локоны словно морским, а не московским ветром разметало. И чтоб недорого.

Вот, показывает девушка, австралийский бренд, уж они знают толк в локонах. Всего две девятьсот.

Меня перекосило.

Есть дешевле, утешает девушка, тысяча девятьсот. Но он мокрее. Покупательницы с ним мучаются.

И глядит на меня, как цыганка Сэра. Всё, дескать, вижу, яхонтовая, все знаю. Мало ли ты в жизни мучилась, чтобы сверху текстурайзер за тысячу девятьсот?!

У, ведьма. Как люди умудряются ипотеки брать, когда от одного текстурайзера сердце в клочья?

Перехожу в отдел парфюма. Вам помочь? Мне помочь. Мне бы туалетную воду для упаковочной бумаги. Недорогую.

О, обрадовался консультант, фирменный аромат для бренда?

Нет, братан, второй раз я не поведусь.

Фирменный, говорю, аромат — звучит минимум на двадцать тыщ. А вода для упаковочной бумаги — это мы с вами в трёху уложимся.

Понимаю, вздыхает консультант, отчаянные времена, отчаянные меры. Трёха так трёха.

Ох, Москва. Дорого и грустно, все как мы любим.

Слушаю Юру Вафина (лучший подкаст на русском языке по версии меня).

Последний выпуск — про Эдем, который мы потеряли. Как жили люди, пока охотились и собирали, и как стали жить, когда придумали выращивать глупую пшеницу. С одной стороны, теперь у нас на кухне из крана вода, а в комнате на стенах битлы. С другой — кровожадные культы, голод, эпидемии, мировые войны. И низкий тестостерон у мужчин, которые не способны полюбить женщину без эпиляции, биоревитализации, флагелляции.

Но главный нерв не в этом. Принято считать, что люди стали такими слаженными и общительными потому, что начали друг с дружкой торговать. Кабы не светлая идея менять мышку на кошку, кошку на жучку, жучку на серебро, а серебро на огненную воду, так и сычевал бы каждый сам по себе. Без торговли не возникли бы большие сообщества, государства, нации.

Но вот до чего докопались исследователи.

Тысячи лет назад жил-поживал племенной мужик. С одной женщиной или пятью, патриархально или матриархально или в этичной горизонтальной коммуне, это не важно. Важно, что однажды привиделась ему во сне ракушка, какой в его краях отродясь не бывало. Не розовая и гладкая, какими весь пляж забит, а голубая и, к примеру, и шипастая. И мужик такой — прощай, жена, прощайте, малые детки, отправляюсь я на поиски голубой шипастой ракушки. Батя, дай совет, мать, не провожай.

И пошел, куда глаза глядят.

Голубая шипастая ракушка не сослужит ему никакой службы. Ни доблести, ни подвигов, ни славы, ничего она ему не даст. Но почувствовал человек, буквально по Проппу, недостаток. Очень субъективный и максимально бесполезный. И отправился в путь.

И вот прикол — в соседнем племени к его надобности отнеслись уважительно. Голубая шипастая ракушка? Явилась во сне? Кажется, Геннадий на днях видел нечто подобное, пойдем к нему вместе. Сонная ракушка — это важно.

Почему? Нипочему.

Не у всего должна быть причина или повод или выгода. Бессмысленный романтический порыв — самое исконное, что есть в нас. Самое прекрасное.

Пусть каждому приснится своя ракушка, что ли.

Хэппи энд истории с кокошником.

Я отродясь не участвовала в литературных конкурсах. Какой смысл? Денег почти не дают. Аудитория у журналов — ты да я да мы с тобой.

То ли дело славная фандомная битва.

Ругайте фанфики, сколько хотите, но фанфик завсегда прочитают, полюбят, проклянут. Это разбитые сердца, лав и хейт и бурлеск в комментариях. И ты над этим всем на эмоциональных качелях летишь, летишь, летииишь.

Очень я это любила.

Мой поинт незатейлив. Не читают — не писатель. Не обсуждают — не писатель. Два условия, без которых мне оно не надо.

Конкурс с коробкой меня чем и подкупил. Коробка — вещественность. Ее осмыслят как минимум продавец и покупатель кокошника. Создадут и испытают какие-то дополнительные к кокошнику чувства.

Однажды я стану богатой и знаменитой и представитель World Fantasy Award спросит, Софа, где состоялся ваш блистательный дебют?

А я скажу — на коробке с кокошником.

О-о, закатит глаза World Fantasy Award, такого у нас еще не бывало.

Еще бы, отвечу я, еще бы.

Российское фэнтези по-прежнему в большом долгу.

В качестве сказки на ночь взялась слушать «Графа Аверина»:

Колдун раскинул сети… Кузя обнажил клыки… Свистнула плеть… Жертву посадили на кол… Император Александр V чего-то там…

Я почти уже заснула, как вдруг:

Графу подали на ужин: расстегаев с осетриной, телячью вырезку с лесными грибами и сладкую клюкву к ней, запеканку с ванилью и вишнёвый компот.

Час ночи, вашу мать, какая запеканка, какие расстегаи?! Сон как рукой. Встаю, пью воду, обхожу холодильник, ложусь обратно.

Колдун достал серебряный кинжал… Кузя превратился в галку… Плеть обвила шею злодея… Жертву четвертовали… Император Александр V снова чего-то там…

Спокойной ночи, Софа, сладких снов, еще минуточку.

На завтрак графу подали: оладьи со сметаной и малиновым вареньем, яблоки, запеченные с корицей, хрустящие рогалики со свежевзбитым маслом и крепчайший кофе.

Да вы ошалели! Два часа ночи, сколько можно жрать?

И так половину книги. Рулеты, пирожки, булочки, вишневки, вина, коньяки.

Знаете что? Джо Аберкромби никогда бы так со мной не поступил. У него был колдун, который пил пустой чай, и были мужики, которые ели вяленое мясо и то не каждый день. И правильно делали.

Вообще по части еды в литературе всех превзошли и многократно посрамили писатели уютных детективов.

Выглядят они примерно так:

На крахмальной скатерти возвышался пышный бисквитный торт Виктория — с клубничным вареньем и взбитыми сливкам. Рядом источал ароматы лимонный кекс с блестящей сахарной глазурью. Красовались на фарфоре тёплые сконы, а к ним — малиновый джем. Поодаль лежала мертвая бабка.

Я, конечно, сама не читала. Это девочки читали, а я рядом чай пила.

Извините, а почему приложения подводят итоги года в начале декабря?

Что, если именно с завтрашнего дня, вместо историй про битвы Сеггара Неуступа с Ялмаком Лишень-Разом верхом на летающем козлобрюхе, я вознамерилась читать «Бесконечную шутку»?

Что, если, вместо Лоры Бочаровой и группы Мельница, я собрала плейлист из неоклассики и хорового авангарда?

А теперь об этом никто не узнает.

Сходили с Асей non/fictio№27

Даже вчера была толпа, что творится сегодня, вообразить не берусь.

Первое, что бросается в глаза: денег нет. В смысле, одно из самых массовых и объединяющих московских мероприятий, приходят туда натурально все, почему ни одной бренд-интеграции? Яндекс-книги, подпоясавшись, очевидно, последним кушаком, сделали зеркальную фотокомнату. На выходе получается лифтолук с толпой посторонних людей. Отдел спецпроектов Яндекса, вам помочь?

Второе — какие преграды, какие непреложные обеты стоят между организаторами ярмарки и элементарной навигацией?

Вот стоишь ты посреди нигде. Справа панель «Русский способ бросить пить», слева — визуальные новеллы для самых маленьких. Как они оказались вместе? Зачем мне блуждать среди современной поэзии, если надобны мне эльфы и драконы? Почему не сделать как в ашане, сюда консервация, туда крупы, не дураки же придумали.

Третье — книги на маркетплейсах всё еще дешевле и гости всё еще об этом знают. Некоторые догадываются давать скидки, и у них продажи идут. Кто не догадывается — не знаю, вам веселее платить за бездушные склады бездушного озона, чем продавать от сердца к сердцу?

Собственно, люди, которые продают — они самое крутое на ярмарке и есть. Ребята на стендах готовы обсудить каждую книгу, даже если это постдраматический детектив и никто в целом мире не знает, что это блять такое. Поболтать было очень приятно.

Купить ничего не купили, единственное, где почти дрогнула рука — издательство Никея, «Мышонок, который там». Из-за названия. Как будто об экзистенциальном кризисе младшего возраста. Маленький мышонок должен сидеть в чистом поле и размышлять. Ну, хорошо, изгрызу я в жизни две тысячи голов сыра. Напугаю до полусмерти пять женщин. Не дам себя съесть семиста котам. И все?

Надеюсь однажды увидеть non/fictio№ не только масштабным, но и красивым.

ВРЕМЯ ЦВЕСТИ Бюстгальтер с сосками торчащими пушап эффект

— предложил мне вб.

Вот оно. Я знала и теперь наконец-то смогу доказать.

Кроме моей любимой теории заговора — заговора цветочных палаток, — у меня есть еще одна. Она состоит в том, что на российских маркетплейсах есть даркшопы, которые прикидываются нормальными магазинами. Их почти невозможно найти, потому что обычный человек не сумеет составить запрос должной степени абсурда. Магазины эти продают что-то такое, что не явится под кайфом и не постучится в стекло. Херота настолько лютая, что никто никогда ее не закажет. Если только не будет знать, что под видом бюстгальтера с сосками торчащими пушап эффект не получит полкило опия-сырца или второй том мертвых душ.

Вы, конечно, спросите: а дальше, Веничка, а дальше — что ты пил? А я отвечу: зря смеетесь. Потому что я внимательно посмотрела обзор бюстгальтера с сосками торчащими и выяснила, что эти соски рекомендуется еще и проколоть. Возможно ли купить это всерьез? То-то и оно.

Делитесь вашими любимым теориями заговора, любезные читатели. Вместе проведем расследование.

// Артикула в комментариях не будет, сами ищите, я на себя такую ответственность не возьму.

Став горе-предпринимательницей, я обнаружила, что с каждым пятым заказом в пути что-нибудь, да случается.

Не можем найти вашу посылку — говорят в пвз. Система уверена, что есть, а в реальности нет. Четыре раза обыскали, пусто, мамой клянемся.

Служба поддержки поддерживает без восторга. Когда, спрашивают, был визит в пвз? Нужны дата и время.

Какое время, моя прелесть, какое время? Зима была, темно было. Если вы помните вчерашний день в бОльших подробностях, мое почтение. Ищите безвременно, говорю, это ваша работа.

Проходит полдня. Шоколадок, спрашивают, у вас в посылке не было?

А если были, то что? Вы мою посылку — съели?

Нет, говорят, но шоколадки запрещены. Так и не было, отвечаю, шоколадок. Какая вообще разница, сходите на базар, купите рыбу и морочьте ей голову. А мне либо найдите посылку, либо выплатите компенсацию.

Компенсацию платить никому не хочется, и они поискали в пятый раз. Нашли. Извините, говорят, нам очень жаль, но шоколадок впредь не отправляйте.

ТАК И НЕ БЫЛО ШОКОЛАДОК ГСПД

Думаю, мироздание что-то чувствует. Когда заказываешь обычные вещи для обычной жизни, масленку там в виде цирка, брелки для хранения кошачьей шерсти, лифчики с фальшивыми сосками, оно как-то ровно происходит. Но стоит решиться на волшебное слово БИЗНЕС, системы выходят из повиновения. Всё, что может повернуться к лесу передом, а к тебе задом, то непременно так и сделает. Ишь, размышляет мироздание, женщина! Чего бы не делать, лишь бы по пвз шляться. Уж я ей покажу, уж она у меня побегает.

Вот пятницы были раньше!

Возьмем нулевые.

В универ, понятно, не ходили. Чем тратить время на пары, лучше остаться дома и качественно распрямить волосы утюжком. До помойки еще можно было в кудрях, но в приличное общество — в клуб там или с пацанами на трубы — волос должен быть прямой, как разбег со скалы.

Сгинуть в чаду кутежа важно было раньше, чем возвратится с работы мама, поэтому с подружкой по имени Таня Бобер мы встречались на Пушке чуть стемнеет.

Она —  бескомпромиссная блондинка в смоки, тональнике оттенка сугроб и пальто с енотовым, крашеным в изумруд воротником. Я — рыжая, в алой помаде, глиттере, леопардовой дубленке фасона колокол. Дьяволицы.

Разогревшись старым мельником, а то и виноградным днем, а то и арбатским полусладким, плыли в сад Эрмитаж. Это сейчас там корги, гирлянды, глинтвейны, а тогда гремел Дягилев, неподъемный люкс.

Подскочишь с лавочки к солидному мужчине, что кутить направляется, молодой человек, выручите мелочью, на концерт не хватает. Выручали щедро, безвозмездно, такие были времена. До сотни долларов за полминуты беседы — пир на весь мир.

Про концерт, конечно, врали. Если взаправдашний концерт, то копили заранее, в столь важном деле на удачу не полагались.

Истинная цель эрмитажных тусовок — умчать в Питер в ту же ночь. Сидячий вагон стоил 350, плацкарт 800, плюс пиво в дорогу и на завтра — пара-тройка часов краудфандинга.

Вываливались из поезда едва протрезвевшие, наводили красоту в привокзальном туалете (сменные трусы в кружевах всегда при себе). Завтракали невским и шавермой на углу Литейного, курили на ветру, дышали свободой.

Дальше — как город примет. Тогда Питер был как сейчас Бали, место со своей волей и магией.

Однажды у нас украли все деньги. В другой раз жили в пустой общаге на краю города. В третий — познакомились с музыкантами и наврали, что продюсерки. Когда совсем мороз, пропивали все, что было, в рюмочной на Ваське.

Ехать в другой город, чтобы бухать в подвале — зачем? Величайшая тайна юности.

Были пятницы, да.

Сегодня тоже пятница. Чаю, наверное, выпью. С ромашкой.

Приезжаю на вышивальное производство.

Лесом, полем, здание какого-то древнего ниичаво. Справа — ремонт, слева — разруха, прямо — столовая с ароматом суточных щей. Оглушительно, как восьмая египетская казнь, стрекочат машинки. Пригляделась — вышивают двуглавых орлов. Хорошо. Солидно.

Отгрузила тираж, подобрала нитки, сантиметровой лентой померила себя вдоль и поперек, определилась с высотой и размером, оплатила, счастливая поехала домой.

Как, думаю, славно, всё предусмотрела. Всё-превсё. Теперь уж точно без сюрпризов.

Звонок в восемь утра от начальницы производства:

— София, не знаю, как и сообщить. В общем — все пропало.

Господи, думаю, за что ты меня караешь? За те узбекские помидоры, что я взвесила по цене сливовидных? Так не делаю я так больше. Да и сезон прошел.

— Понимаете, — продолжает начальница производства, — у нас девочки новые, надо было самой макеты проверить. Что-то случилось и вся вышивка получилась наоборот. Зеркальной.

Господи, думаю, так и знала, что правильно я тогда с помидорами. Восемьсот рублей, совсем охренели.

— Не переживайте, — отвечаю, — ошибки нет. Надпись специально такая, чтобы ее только в зеркале можно было прочитать. Это вампирские футболки.

— Вампирские?

— Вампирские.

— Знаете, София, вы, пожалуйста, предупреждайте. Мы, знаете, что обычно вышиваем? 20 лет Мосэнергосбыту. Команда мэра. Академия успеха. Понимаете?

Понимаю. Не знаю только радоваться произведенному эффекту или нет.