Тот самый один на миллион случай, когда «подписчики часто спрашивают меня», и они таки правда спрашивают.

По мотивам чата — лучший в мире рецепт форшмака.

Делаю, конечно, скидку на эпоху. Потому что исконный рецепт моей бабушки начинался так::

«Отправьте мужа на рынок за бочковой селедкой. Когда муж селедку принесет и разберет, замочите ее в молоке для смягчения вкуса…..»

Если желаете заняться реконструкцией, никто вам не запретит. Если возьмете Матиас, бог вам судья, но так тоже можно.

Итак, представим, что у нас плюс-минус 400 грамм филе сельди без никаких пряностей, винных соусов и прочего мракобесия. Отмыли от масла, если таковое все же было, отложили.

Варим яйца вкрутую штук 5-6, у меня, признаюсь, нет точного рецепта, все на глаз. Чистим и — важно! — оставляем только желтки. Что делать с белками, не знаю, выбрасывайте, если рука поднимется, у меня поднимается.

Замачиваем в нежирных сливках кусок несладкой (или совсем чуть-чуть сладкой) булки. Не нарезного батона, а именно булки, здесь мелочей не бывает. Размер булки — ну, с кулак.

Берем неядреный салатный лук, ялтинский или типа того. Один маленький или половинку большого или вообще большой, тоже в зависимости от того, насколько лук любите.

Закидываем в мясорубку все, кроме желтков, их разминаем вилкой и добавляем в готовую массу. Туда же — сливочное масло, которое вмешиваем в количествах, для вас интересных. Любой шеф скажет, что много-много сливочного масла — секрет каждого второго блюда, так что ориентируйтесь на себя и свой холестерин. Можете добавить черный перец, а можете не добавлять.

Но это все, согласитесь, было бы слишком просто. Для еврейского блюда — как для еврейского всего — нужен спорный момент. В данном случае это — плавленный сырок. Моя бабушка между селедкой и луком закидывала сырок Дружба, утверждая, что он придает пикантность. Моя мама говорит, что сырок Дружба уже не тот и выбирать надо другой, но сама она форшмак не готовит, а какой сырок «тот», я не знаю тем более. Ограничиваюсь маслом, но вы можете провести дерзкий эксперимент.

Финально прячем в холодильник на пару часов, а лучше на ночь, масло должно застыть.

И важнейшее! Если жизнь и рассудок дороги вам, держитесь подальше от яблок. Для яблок изобретены шарлотка и кальвадос, но не форшмак.

Подведем итоги: селедка, булка, сливки, лук, желтки без белков, сливочное масло и неоднозначный плавленный сырок.

Готовое блюдо посыпаем мелко нарезанным зеленым луком, подаем с ржаными гренками, ледяной водкой или несладкими настойками.

Энджой!

Нет никого на свете несноснее книжных блогеров.

Пока ты спишь, у них марафон пододеяльного чтения с фонариком. Пока ты работаешь, у них марафон дневного чтения в парке с лебедями. Пока ты пьешь свой вечерний совиньон, у них что? Правильно, книжный запой. Прочитанное они записывают в столбик и бесконечно ноют, как мало книг в этом месяце, всего-то сто сорок две.

Потом — тренды. Тренды хуже всего. Однажды ты просыпаешься и выясняешь, что все читают автофикшн. И вот перед тобой список из ста сорока двух наилучших автофикшнов, которые обязан прочитать каждый, кто не хочет прослыть скуфом с допостмодерновым сознанием.

Следом — новинки. За ними предлагается гоняться так, будто назавтра их сожрет дракон.

Одним словом — страдания. Одним словом — невроз.

Так вот, канал Вики, еврейки у микрофона — самый успокаивающий из всех книжных блогов и взаимнейший из пиаров. Вика — моя драгоценная подруга, телеграм сис, с которой мы обошли все тель-авивские книжные (магазины, лавки, развалы) и съели ведро кошерных чурросов.

С чем бы сравнить ее блог. Бывает безумное чаепитие, где надо греметь, кричать и топать ногами и бежать со всех ног, чтобы просто оставаться на месте. А бывает — разумное чаепитие, и это прям оно.

Не в смысле сложных тернистых текстов, филологических бездн, а как будто вас усадили в вольтеровское кресло, налили чашку эрл грея — не чифирного, не водянистого, а в самый раз — и повели блестящую беседу. Изящную, кружевную, остроумную и не только лишь о книгах. Синематограф, подкасты, публицистика, МЕМЫ КОНЕЧНО, все на своих местах.

У Вики большой и редкий талант вдумчивого читателя, «углубителя историй». Она из тех, кто подмечает самые дивные детали и умело их высвечивает, гуглит, роет, как крот, ныряет в чертовы бездны — от ЖЖ 2003 до Иерусалимской городской библиотеки — и извлекает для читателей факты чистый изумруд.

Но мое любимое даже не это! Мое любимое — это израильский мультик про морскую свинку в экзистенциальном кризисе и тюремный жаргон, который таки тоже придумали евреи (вы же не сомневались, правда?)

Ну и в целом мы тут с Викой проживаем идентичные пиздецы и про обстрелы думаем одно и то же.

А вот, вот еще суперполезное — где найти редкие книги, прям переходите и сохраняйте.

Короче, Вика — космос. Интеллектуалка, журналистка в завязке, лекторка, ведущая охуенного книжного клуба и к тому же роковая красавица. Люблю ее, обнимаю и вам советую!

Смотрю статистику — 150+ сохранений и пересылок — лучшего в мире рецепта форшмака, и вспоминаю, как вела инстаграм.

Вела недолго, тошно стало очень быстро, но речь не о том.

Креативщик по профессии, я из подручного говна и палок пыталась соорудить коммуникационную стратегию личного бренда. Для этого проводила среди подписчиков разнообразные опросы. Где живут, как живут, что любят и чем я им приглянулась.

Это, доложу вам, была песня. Подписчики мои оказались творческие, активные, разносторонние, изучали редкие языки, читали замечательные книги, собирали винил и библиотеки, занимались спортом, изящными искусствами, уважали психологическую науку. А уж как меня хвалили! Говорили, что я здорово снимаю, восхитительно пишу, что я ведьма, красотка и несравненная рассказчица. Хоть завтра всех нас скопом собирай и — в салон Анны Павловны Шерер.

На радостях я корпела над визуалом, устраивала сериалы в сторис, тратила на это прорву времени и, если честно, умирала со скуки. Охваты были говно. Однажды, устав сама от себя, выложила смузи из петрушки. Подписчики, это зеленая жижа, зеленая жижа, это подписчики. Что тут началось! Зачем я пью эту дрянь? Как правильно пить эту дрянь? А если петрушку заменить на кинзу? А если яблочко покрошить? Фикшн и нонфикшн, психология, философия, я сама в бикини — ничто не вызывало и трети того ажиотажа, который вызвал смузи из петрушки.

Непонятно почему, но си­ка была забыта, вермут был забыт, международный аэропорт Шереметьево был забыт, — и восторже­ствовала «Свежесть», все пили только «Свежесть».

История, конечно, не о том, как люди привирали в опросах или как я не умела увлекательно объяснить какие-нибудь core beliefs СВТ первой волны, нет, нет и нет. Все мы взаправду были хороши, глубоки и кругозорны, ничуть не хуже, чем думали о себе. Просто социальные сети — не лекторий, не дополнительная вышка, и, боже мой, каков должен быть талант и авторитет и горение предметом, чтобы нести его туда, где даже самые серьезные и многоумные хотят простого человеческого развлекаться, подсматривать в окна и замочные скважины. Я и сама такая.

Короче, с инстаграмом не задалось, хотя все по гайдам делала. Зато в телеграме мой ERR никогда не опускался ниже 85%. Для этого я провела ноль анализов целевой аудитории.

Мне, к слову, нравится делиться знаниями, но не могу уже представить альтернативной реальности, где я ударюсь о земь и обернусь экспертным экспертом.

За неимением возможности собрать промокод из названия канала, он у меня всегда по личному нику:: oneginplease.

Очевидно, что произошел он из чада кутежа — one gin please. Но однажды друг (привет, Эльдар) меня на этот счет здорово удивил.

Софа, говорит, так банально?? Я-то думал, какой крутой богемный ник:: ONEGIN PLEASE! Мол, Онегин, молвила Татьяна, пожалуйста, оставьте меня наконец, вы же видите, я другому отдана, этот другой втрое богаче вас, к тому же генерал, а при нем красавцы адъютанты. Понимаете, Онегин, к чему клоню? К тому, что я роскошная княгиня, а вы, Онегин, как были абьюзер и бездельник, так и остались, подите прочь!

Звучит, скажите? Я, к стыду своему, о таком даже не помышляла.

Еще немного израильских бабуль

Возвращаюсь с пляжа через магазин, куда часто захожу за дешевыми овощами. Мало радости тащить их из самого Бат-Яма, но — экономия.

── .✦ Географическая справка. Бат-Ям — город гопник-ренессанса на границе с южным Тель-Авивом, местный Брайтон-Бич. Там веками живет множество людей, которые однажды выбрали не говорить ни на каком языке, кроме русского, и ни о чем не жалеют.

Так вот, подхожу к магазину, а там мужики заваривают ставни, жутко и намертво. Внутри — полиция, сигнальные ленты.

WTF?! Ливанские шпионы? Кабачки с наркотиками? Старые добрые трупы в стене?

// А что, когда мы жили в Хайфе, на Адаре, там по соседству нашли замурованных в стену мертвых людей. Мне еще показалось, что никого это особо не удивило и не напугало. Не волнуйтесь, как говорится, это криминал.

Но цимес в другом. Полчаса я смотрела и не могла насмотреться, как полицейским не давали делать их работу — бабули. Пятница, Шиши Шаббат, самые счастливые часы овощных и фруктовых распродаж. Бабули прикатили свои тележки на колесиках, а маркет — закрыт.

— Как закрыт?! — возмущались они. — А где синенькие брать??

Полицейские отмахивались, но тут вам не там.

— Нет, ты скажи, мне на шук с больной ногой ковылять? Мне голодной до новой недели сидеть?! Продай синенькие и на этом все!

Нашелся русскоязычный полицейский, объяснял про место преступления и что синеньких не будет ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Что завтра не будет, без тебя знаю, Шаббат завтра! — не сдавались бабули. — Но что насчет сегодня? Если бы их украли, то бога ради, но вот же они, почему не продать?

Чистый восторг! До ночи бы с ними сидела, если бы и мне не надо было успевать за синенькими со скидкой.

А с другой стороны, чего меня так бесит инстаграм?

Природа помаленьку очищается, тренды вымарали из ленты фейстюн, дизайнерские сторис и рилсы, для которых нужно нанимать отдельный продакшн. Не совсем, к сожалению, обратились в прах, но сбавили ход марафоны марафонов. Осыпается штукатурка, трескается глянец, растут все цветы. Люди искренне рассказывают про разное, не только лишь про идеальное. Но бесит — все равно.

Что же, думаю, за дурацкое такое «но»? И поняла — монтаж. Чертов монтаж.

В инсте рулят рилсы. Рилсы беспощадно краткие, а истории блогеров — беспощадно успешные. Ужом на сковородке вывернись — а впихни.

Что же получается. Из точки А, где автор беден, безвестен и печален, в точку Б, где автор богат, весел и знаменит, мы приходим примерно за полминуты. Месяцы и годы упорного труда сокращаются до вжуха, до взмаха крыла бабочки.

Финал (слава / деньги / любовь / ваша мечта) настолько реактивной истории мозг воспринимает, как легкое чудо. Как что-то прекрасное кому-то прекрасному упало с неба. Значит, и я смогу, значит, и мне повезет, правда?

А потом говорят, что в инстаграме врут. Врут, конечно, но проблема глубже сидит. Бывает, что никто никого не обманул, но путешествие вокруг света за 80 секунд (за каким-то хером) просто не способно породить правдоподобные выводы о природе путешествий.

Поэтому я люблю текстовые блоги. Буковками такой морок не навести, они в разы честнее, просто несравнимо.

Об одном жалею — что столько лет не знала магию Шаббата.

Много-много бесполезного времени провела я в рекламных агентствах, где работать по ночам и выходным считалось базой и хорошим тоном.

Не рвешься на субботнюю съемочную смену в чисто поле под Сызрань? Не встречаешь рассвет в стеклянной переговорке? Или — вообще позорище — в семь вечера домой собралась? Может, у тебя что-то поважнее в жизни есть?! Поважнее запуска нового вкуса печенья «Юбилейного» с черникой?!

Увы, российская креативная индустрия десятых была такова, что ни лайфа тебе, ни бэланса. Никакая причина, кроме насильственной смерти, не считалась достаточно веской, чтобы освободиться от ежечасного трудового подвига.

Я и мои коллеги пробовали многое: соревнования по ирландским танцам, курсы кройки и шитья, свидания, свадьбы и разводы, вторая вышка долгими зимними вечерами — все это в глазах руководства и близко не стояло с очередным ебучим тендером на очередное ебучее печенье. Какие танцы, на улице минус двадцать, а у нас бриф. Бриф обещал рейтинги и награды, а мужики, попрыгульки и гуманитарное образование никого еще до добра не довели, это всем известно.

Со временем сдавались даже самые стойкие. Глушили амфетамины и энергетики, заказывали пиццу в пять утра и постили фотохроники с хэштегами командамечты и работамечты.

Я давно вне игры и на фрилансе, но фундаментально нравы едва ли изменились. Полно агентств и не агентств, где покажи извилину, а тебе мозг сожрут.

Однако, с переездом в Израиль что заметила — никто, ни одна живая душа, ни полразочка не заикнулась о том, чтобы я поработала в Шаббат. Меня невозможно заставить, но мои доводы можно обесценить, по крайней мере, попытаться. И я, признаюсь, ждала. Ждала, когда кто-то скажет, подумаешь, мол, Шаббат, у нас дедлайны и клиент в истерике. А я бы такая — вы с кем, смертные, сейчас поспорить хотите, С ВЕТХОЗАВЕТНЫМ БОГОМ МОЖЕТ БЫТЬ?!

Но нет. Никто, повторюсь, никогда за два года. Берите на вооружение. А, главное, для этого даже не обязательно переезжать в Израиль.

Окей, Тотошка, кажется, мы больше не в Канзасе.

Московская осень изумляет, особенно по утрам. В Израиле засыпаешь местами под хрюканье кабанов, местами под вой шакалов, а просыпаешься круглый год под попугаев. Зелененькие такие, жизнерадостные, но если надумали поселиться под твоими окнами — все, хана. Осел орал нечеловеческим голосом — это про них.

Будят тебя, значит, попугаи, а кругом — ледниковый период. Дома холодно, работаешь в двух свитерах, в них же спишь. А отправишься пить кофе на балкон или крышу — там умопомрачительное солнце, совершенно летнее, и не веришь, что бывает на свете такая несправедливость. Случается, впрочем, что на балконе ураган, и тогда везде одинаково погано, тогда справедливость. Но пока не пришли дожди, радуешься небу, синему и прозрачному, ждешь, когда согреется вода в бойлере. Весны ждешь.

Теперь меня никто не будит — фоново, уютно гудит третье транспортное за окном, ни попугаев тебе, ни неба, ни персикового цвета. Зато — батарея. Батарею трогаю, как иные трогают березу — с большой нежностью. Вот только тьма беспросветная, потому свет включаю везде и с самого утра. Потом в панике выключаю, потому что СЧЕТА. Потом вспоминаю, что никаких СЧЕТОВ больше нет, и возвращаю, как было. Жду курьера из Лавки, а больше ничего не жду, надоело.

Так глупо все повернулось — зачем приезжала летом, если снова здесь, разбираю и собираю чемоданы? Москва превратилась в транзитный лимб между тем, что было, и тем, что будет. Аркан Повешенный — такое чувство.

Я хотела иначе. Хотела квартиру на засранном, прокуренном, счастливом Флорентине. Ходить в Ульпан — школу иврита — четыре дня в неделю. Гулять с тележкой на Кармель и ждать ханукальных пончиков. Не вышло. Что ж, никто и не обещал хэппи энда с первой попытки.

Это вообще помогает — помнить, что мир нам не мама, что воздушные замки парят отдельно, а панельки стоят отдельно, иногда они пересекаются, иногда нет. Это то, что делает жизнь горькой и страшной. А еще — невероятной и увлекательной.

Израильский сезон нашего сериала (временно) завершен, наступает белорусский. Кто бы мог подумать, а.

Из всех видов волшебства, я бы выбрала один.

Обошла бы стороной Косой переулок. Отпустила бы дракона на вольные хлеба. Не прельстилась бы ни Аркенстоном, ни кольцом.

Я хочу — былинный камень.

Типа — направо пойдешь, ипотеку возьмешь. Налево пойдешь — все деньги просрешь. Прямо пойдешь — мужа найдешь.

Или лучше! Пусть бы камень глаголил сразу и директивно: голову не еби, направо поворачивай. Или: некогда объяснять, прямо шагай. Или: хорош лихачить, сдавай полверсты назад.

Это же величайший облом взрослой жизни. Работаешь, рискуешь, железные башмаки до дыр, хрустальные туфельки вдребезги, лишь бы научиться, наконец, выбирать новое, лучшее.

Вот, мол, дорога, а вот еще одна. Можно по зыбучим пескам, по ножам, по тлеющим уголькам, по желтым кирпичам — тебе решать, тебе воля. И так это хорошо поначалу, пока не выяснишь, что правильной дороги нет. Что за гаражами может ждать единорог, а на радуге — упырь, и ты не угадаешь, никогда не угадаешь.

Люди, которые руководствуются здравым смыслом, вы точно окей?

Люди, у которых Луна в Овне и Десятка Мечей на декабрь, к вам вопросов нет.

По последним постам ощущение что рецепт не продлили

— поделился мнением читатель после страдательных постизраильских постов.

Тут я желаю вскарабкаться на табуретку и сообщить вот что::

Человек, излечившийся от депрессии, как и человек, вовсе никогда от нее не страдавший — не Винни Пух и не жизнерадостный дурачок. Человека со здоровой кукухой отличает адекватная реакция на стимулы. Случилось хорошее, он и рад. Пришла печаль — сидит тоскует, гребет мороженое половником. Настал пиздец, так он плачет, ругается, может даже чашку расколотить. А когда не случается ничего, он — ну — в норме. В среднем каком-то своем состоянии, приятном и продуктивном.

То есть пиковые эмоции сменяют друг друга без провалов в оные на месяцы и годы. Однако, некоторое время побыть на дне — окей даже для самого героического героя. Отгорюет, отлежится, вернется лучше прежнего. Не надо никого тащить за волосы из болота, не надо развлекать и, боже вас сохрани, хотеть, как лучше, от этого ничего, кроме хуже, никогда не бывает.

Я долго размышляла, почему так много людей, особенно поколения икс, истово желает страдания отменить, сор из избы не носить и во всем искать плюсы. Улыбайся, даже если твое сердце болит, улыбайся, даже если оно разбито, и прочее духоподъемное (нет).

Мысль, меж тем, революционная — в самом прямом, тысяча девятьсот семнадцатого года смысле. Бодрые, трудовые марксистские идеалы суть контркультура по отношению к болезненному, пессимистичному декадансу. Вырожденец старого века грустит от того, что слаб и немощен и нет за ним правды. Пролетарий же века нового весел, доволен и полон надежд. Чего грустить, когда впереди коммунизм? Плюс всякому ежику понятно, что печальный, ослабленный горем человек в труде, как корова во льдах — жалкое, бесполезное зрелище.

Если хотите пронаблюдать этот нарратив в полной его красоте, читайте моего любимого Алексея Толстого, «Хождение по мукам». Как автор восхитительный, но режимный, он поделил героев на хилых бледных белых и удалых полнокровных красных.

В книге есть шикарный момент, где одна из героинь, Даша, задумалась о плохом. А плохого у нее — хоть залейся. Жизнь с ног на голову, сестра потеряна, муж сестры — хороший человек, но белый офицер, сама Даша при армии, армию несет к черту на рога, кругом дым коромыслом, кровища, война.

Старый солдат заметил этот ее упадок духа и по-отцовски пожурил, товарищ Дарья, мол, зачем раскисла? Разве такие жены у красных командиров?

Придет Иван Ильич, голодный, как зверь. И красавица-жена подаст ему сковороду, на ней сало шипит, как бешеное. Он накинется — а вы ему еще — блинков! Садитесь напротив и глядите на него со спокойной улыбкой, и она ему кажется загадочней, чем у Джиоконды. Вот какие жены у командиров Красной армии!

Даша, понятно, опомнилась, в руки себя взяла. Потому что если жена красного командира, вместо блинков, станет молиться, тосковать и кутаться в беличью шубку, как жена белого командира, то о чем тогда воюем, господа?

Этот завет пахать, тянуть, умирать внутри без единой жалобы и искать хорошее хоть бы даже в помойном ведре — он укоренялся годами. Можно понять. Будешь ныть по всякой ерунде — трудового подвига не вывезешь.

Но в две тысячи двадцать четвертом хочу напомнить, что персонально я, к примеру, не закрываю пятилетку за три года, не бегу со штыком на врага, не стою у станка и не планирую. И могу позволить себе роскошь быть в хуевом состоянии, рыдать в три ручья и чувства свои под ковер не прятать.

Потому что знаю: от такой стратегии в моменте погано, но через время снова хорошо. А если молчать и вида не подавать, то привет, алкоголизм, депрессия и прочий Северус Снейп.

Поплакали, потосковали, поели маминых котлет, пора и дальше путь держать.

Наилучшей для меня новостью стала «Ласточка» до Минска бизнес-классом за шесть тысяч рублей (бизнес-класс, который я могу себе позволить, наконец-то). Не надо пилить в долбаный аэропорт, не надо умещаться в двадцать кило багажа, вези с собой хоть книжный шкаф, разве не чудо?

Дальше — жилье. План такой — снять что-нибудь на недельку и посвятить это время осмотру живых, долгосрочных вариантов. Что бы нам ни врали про аирбнб — это сервис для европейцев, для людей с твердой, богато конвертируемой валютой. Не хочешь платить за amazing cozy apartment c трехметровой кухней — ищи местные сервисы. Ну я и нашла, потребовался лишь белорусский друг, который помог зарегиться через локальный телефон (спасибо, Лёша!).

Лендлорды для посуточных вариантов встречаются не так, чтобы часто, в основном это риелторы, управляющие некоторым фондом. И тут, конечно, начинается…

Желаю, говорю, квартиру в центре, вот эту или ту, и ссылки прикрепляю. Мне отвечают, что полюбившиеся мне квартиры заняты, но есть другие, не хуже, а даже лучше и совсем рядом.

Слиха, говорю, то есть прабачце, то есть извините, но это не центр…

Ой, вы из Москвы, у вас московское искажение пространства, это все равно, что центр, у нас все ужасно близко, прям пять минут на такси.

Нееет, брат, я больше не из Москвы. Я, брат, Верхний Адар прошла, в гору с Тальпиота кабачки таскала, на Кармель в пятницу без тележки врывалась, снилось ли тебе такое?! Потому пять минут свои с глаз долой убери, не хочу такси, не хочу автобус — хочу всюду пешком гулять и про транспорт к чертовой матери забыть. Ну и сто двадцать белорусских рублей в сутки — за что? За обои в жутких розочках? Давай сто и я таки выезжаю.

Что сказать, некоторые перемены — неотменимы. Никто и никогда больше не поверит, что я москвичка, никто.