У Достоевскоего в публицистике есть фраза о том, что "Россия без Христа есть хаос и всеобщее совокупление". Временами эта фраза так объемно воплощается, что трудно в очередной раз не назвать Федора Михайловича пророком.

И если хаос можно преодолеть полицейскими мерами, то против "всеобщего совокупления" кроме как в Духе, сопротивляться нечем. Отсюда новые праздники. И сегодняшний — Семьи, Любви и Верности, приуроченный к памяти Петра и Февронии.

Зачем Семья без Верности? И зачем Любовь без Семьи? Мыслить нужно триадами. Так, чтоб не истина отдельно и красота отдельно, но Красота — Истина — Доброта вместе. Разбитые и лишенные единства, добродетели становятся двусмысленными. Хороший, короче, возник праздник.

И основой для него взято житие до-монгольских святых. Из своего 13-го века, всегда бывшие в месяцеслове, Петр и Феврония вдруг вышли в самую современность и стали помогать нам. Они — не новоизобретенные. Они давно были. Просто долгими столетиями семья казалась неубиваемой.

Люди привыкли, что меняются формы устройства общества, способы производства, одежда и т.п., но семья неизменно остается. И только теперь мы пришли-приползли-приплыли в ситуацию, когда семья стала убиваема и уничтожаема в масштабах вселенной. Уничтожаема под корень. А, стало быть, её (семьи) может скоро и не стать совсем.

Тогда конец всему. И кому нужна ваша экономика или их технологии, если людей нет? Или то, что есть, уже — не совсем люди? Пришло время обратиться к истокам. Пришло время не берега в гранит одевать, а родники беречь и окапывать, иначе берега будут без воды внутри. Семью нужно спасать. Время пришло.

Из времен далеких более, чем времена Царя-Гороха, к нам приходит образ святого супружества и зовет нас к покаянию. Так, чтоб мужчина был силен и верен, и женщина — терпелива и добра. Чтоб, ни он без нее, ни она —без него, но оба в Господе.

К тому же война идет. Во время войны всякий нравственный труд равен борьбе на передовой. Войны ведутся за образ будущего. Если в будущем у нас человек — трутень, развратник и одиночка, то и побеждать не для кого. Не для трутня же кровь лить? А если есть нравственный идеал, то ради него и война. Ради воплощения лучшего.

Нравственные победы, победы в Духе не менее важны, чем взятие опорников и укрепов врага. Ради этого все. Наша общая победа — это крепкая семья, без абортов, измен и дурачеств, рожденных порно-инфекциями. И детей нужно много, потому что обескровили Русь, начиная с Ленина, все русофобы, приложившие руку к нашей несчастной истории.

Нужна Любовь, приводящая к семье. Нужна Семья, реализующая верность. Нужен сначала праздник Любви — Семьи — Верности, а потом трансляция этих добродетелей внутрь общества. Тогда можно и в космос лететь, и кино снимать, и Севморпуть развивать. Будет для кого. Иначе все суета. Потому, что не для кого.
Это просто, как дважды два. Но многим нужно зубы стереть, чтоб разгрызть такой простой орешек.

В 13-м веке племяннику хана Берке, в Крещении Петру, в Ростове Великом явились Апостолы Петр и Павел. Они дали царевичу деньги (золотые и серебрянные) для построения храма, что позже было сделано.

В 18-м веке оба Апостола явились Тихону Задонскому во время его ночных молитв. Апостолы сопровождали Богородицу. Тихон молился слезно о продлении милости к падшему миру. Павел в ответ произнес слова из своего послания к Фессалоникийцам: «Когда скажут: “мир и безопасность”, тогда внезапно постигнет их пагуба»

По отдельности Апостолы являлись многим. Например, Павел являлся многократно Иоанну Златоусту и толковал тому смысл своих посланий.

Петр вместе с Иоанном Богословом являлся Прохору Мошнину (будущему Серафиму Саровскому). Существует множество иных свидетельств о зримом явлении святых проповедников Воскресшего Христа разным святым в разное время.

Важно ощутить душой этих главных проповедников Евангелия, как людей реальных и близких всем поколениям христиан. В своих посланиях они живо и действенно наставляют всех, кто внимателен к их словам. Если же кто в слезах покаяния уподобится Петру, а в ревности о распространении Евангелия — Павлу, ничто не воспрепятствует (если только Бог благословит) деятельному покровительству друзей Христовых.

И, кажется, нет ничего более важного, как то, чтобы отказаться числить их давно ушедшими. Наоборот, считать их современниками всех поколений, сочувственно наблюдающими над тем как распространяется или затухает живое благовестие.
Праздник Первоверховных именнно призван преодолеть кажущееся отчуждение и сделать этих святых людей нашими современниками.

15 июля это день ухода в иной мир Антона Чехова. В возрасте 44 лет, находясь в Германии, он умер, бедняга, отвернувшись к стенке и произнеся по-немецки "я умираю". Перед этим попросил бокал шампанского. Жаль, что не позвал священника со Святыми Дарами.
Это культовая фигура. Говорят, никого так массово не ставят на сценах мира, как этого умного человека с грустным взглядом на привычных фотографиях.
При этом, я уверен, режиссеры и актеры, которым Чехов дает хлеб, и которые нещадно терзают на разные лады его "Чайку" с "Дядей Ваней", о Чехове не молятся. Он для них просто "умер", и они просто активно роются в оставленных им текстах. Как пел один иноагент: "в этом есть что-то не то"
При уходе в другой мир человека встречает, радикально не похожая на земной мир, новая реальность. Величие и успешность в этом мире могут подтвердиться в том, а могут и смениться на свою противоположность. Об этом читаем в притче Господа Иисуса о богаче и Лазаре. Появляется огонь, мука для одних, и сладкое упокоение для других. Отдохновение на лоне Авраама появляется. То самое, о котором писал покойник и жаждал которого, говоря "мы отдохнем, отдохнем, мы увидим небо в алмазах". Увидал он небо в алмазах, приобщился к заслуженному отдыху, или наоборот встретил грозную и новую реальность, это самый главный вопрос о человеке. Влпрос этот должен покоя не давать театральной братии, которая, повторюсь, кормится Чеховым так же, как математики кормятся Эйлером, а филологи - Пушкиным. Как-то Михалков поведал в документальном фильме о том, что снимал биографический фильм о Чехове, и фильм не удался. Провалился. Словно кто-то (может сам Чехов) наложил вето на эту работу. И она не родилась. В творчестве всегда нужно что-то Сверху, кроме денег и таланта, чтобы работа состоялась.
И вот я думаю: почему они, если уж так любят Чеховские работы, не молятся о нем? Ответ, конечно, очевиден. Веры нет. Тут даже большевик не виноват. И до Революции у творческих мечтателей и самохвалов Веры уже не было, или почти не было. А если бы была?
Может Чехов сам (!) подсказывал бы режиссерам, на какие нюансы стоит обратить внимание, что он имел в виду здесь, а что - здесь. Что он высказал прямо, а о чем думал, но умолчал. Это даже с творческой точки зрения - великое открытие. И это вполне возможно, если душа к душе через молитву прикоснется. Но, скорее всего, Чехов бы сказал нечто отличное от авторских ремарок. Возможно он сказал бы: Бросьте вы это все. С точки зрения грозной Вечности это баловство сплошное. Покайтесь лучше, пока не поздно. А мне теперь только молитва нужна, потому лично я свои "косяки" уже исправлять не могу.
Да мало ли что сказал бы Антон Павлович, если бы знающие наизусть его тексты люди не относились к нему только как трупу, завещавшему нам свои исписанные бумаги. Ведь он и не труп совсем, а живая душа, быть может тяготящаяся пустой известностью и жаждущая утешения от Бога. Это универсальный подход, работающий всюду, а не только на Чеховском примере. Изучение наследия философов, писателей, драматургов, это не прогулка по кладбищу, а диалог с живыми людьми. И именно это простое и великое знание утаилось от "премудрых и разумных", а открылось младенцам в вере.

К очередной годовщине расстрела Царской семьи.
"Прогресс", "счастье", "справедливость" были неотъемлемой частью революционной лексики. Только ради достижения всемирной справедливости требовалось решительно устранять все препятствия. Попросту - убивать людей. Попытку "разрешить убийство ради высшей гармонии" вскрыл Достоевский и в "Преступлении и наказании", и в "Братьях Карамазовых". Вот Иван говорит Алеше:
"Представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачонком в грудь, и на неотомщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!"
Алеша отвечает отказом. Иван продолжает:
– И можешь ли ты допустить идею, что люди, для которых ты строишь, согласились бы сами принять свое счастие на неоправданной крови маленького замученного, а приняв, остаться навеки счастливыми?
– Нет, не могу допустить.
Советское здание, однако, было построено именно на неотмщенной детской крови - Наследника и его четырех Сестер. На детской крови буквально! Большевики, не поморщившись, решили проблему "будущего счастья", нажимая на курок. И невозможно представить разговор Ивана и Алеши, повторившимся в разговорах, например, Троцкого и Ленина, Ленина и Свердлова. Хорошо известно, что Ленин проблематику, поднятую Достоевским, называл (цитата) "сантиментами и словечками хлюпкого интеллигента, желающего топить… революционные вопросы в морализирующей блевотине" Примерно так же относился к "детской слезинке" и Троцкий. Революционная целесообразность разрешала буквально Всё, что в моменте казалось нужным для достижения политических целей. Но "Бесы" они и есть бесы. А вот народ?
Он ведь тоже ( в случае успеха советского проекта) должен был принять свое счастье, возрадоваться о нем и... наплевать на то, что проект изрядно полит кровью на стадии закладки фундамента. Да, проект рассыпался, успев побывать и концлагерем, и военной машиной, и лабораторией социальных экспериментов. Проект безжалостно сожрал почти всех, кто принял участие в его создании, потому что кровь на вкус у всех одинакова. И если кто-то прикормил дракона чужой кровью, его собственная кровь - на очереди.
Но, если бы все же удалось? История показывает, что множество людей относительно спокойно примирили любовь к "советской родине" с нежеланием знать и помнить о кровавом генезисе русского социализма. Люди, оказывается, согласны принять свое личное счастье, построенное на пролитии неповинной крови, и согласны, о ужас!, оставаться счастливыми, зная о цене своего счастья. То, что Алеша отверг, его ближайшие потомки приняли, съели, потом постарались забыть, потом стали придумывать концептуальные оправдания... Потом их самих съели. А потом... Потом есть мы, для которых моральная проблематика опять становится самой важной, потому что иначе вообще не ясно: кто мы? где мы? и чего завтра ждать?
Почитание Царственных страстотерпцев, это действенный отказ народа от изначальных советских ценностей; отказ от покупки краткого земного счастья ценой пролития невинной крови; и отказ от того, чтобы делать вид, что лично тебя это не касается. Это всех касается. В одной лодке плывем.

Философское басурманство Нового времени на уровне школьной программы зашило в сознание, пожалуй, всех вообще людей, идею Прогресса. "Будущее неизбежно будет лучше настоящего", - говорит эта идея. И не важно, кто озвучил: Хрущев или Дидро; советский фанатик или европейский просветитель. В этом смысле все они - одного поля ягодки. Прошлое, с этой точки зрения - заведомый мрак и отстой, на основании хотя бы того факта, что в прошлом не было wi-fi или ватер-клозета.
О том, что wi-fi и прочие блага цивилизации способны так же быстро исчезнуть, как и появились, теория Прогресса предпочитает умалчивать. Но дело не только в этом.
Дело в том, что очень уязвим человек, наивно полагающий, что он уже живет на пике исторического развития, а впереди его ждет еще большее развитеие и усовершенствование. Мало того, что такой человек неоправданно горд (лично ничего для цивилизации не сделавший, он мнит себя вершиной развития). Он еще и катастрофически не способен к встрече с трагическим будущим.
А будущее, господа, по определению трагично. Никакая косметическая хирургия не спасет человека от старения. Никакая медицина не застрахует от болезней. Веришь ты или не веришь, а умирать и стоять на Суде перед Христом Иисусом придется. И много чего еще, не совпадающего с ложной идеей непрерывного приближения к тотальному счастью произойдет с человеком. Так что будущее пряников не обещает. И до чего же жалок, беспомощен и ничтожен оказывается человек, носящий внутри себя эту ложную, из школьных книжек вычитанную уверенность в неизбежном счастье человечества, и движущийся по направлению к испытательному огню!
Прямо, как написано в Откровении: Ты думаешь, что ты обогатился и ни в чем не имеешь нужды? А ты не знаешь, что ты жалок, и нищ, и слеп, и наг!
Именно "не знаешь". Не знаешь о своей наготе (как Голый Король у Андересена); не знаешь о своей нищете. И далее по списку. Христианство, необходимое, как воздух, и незаслуженно презираемое гордыми недоучками, востребовано именно, как уроки умственной трезвости. Евангелие бодрит. Евангелие сокрушает идолов. А современный человек, хоть видимо и не камлает перед статуей Астарты или Дагона, есть подлинный идолопоклонник. Может быть никогда еще небыло столь явного идолопоклонника во вселенной, как сегодняшний человек. Он любит себя и верит в Прогресс, и ничего более глупого и безжизненного история еще не знала. Люди (даже не знающие Истину, открытую во Христе), всегда мыслили трагично и верили во что-то большее себя лично. И только нынешний век (не в хронологическом, а в историческом смысле) явил миру безбожного и растленного слабака, который отказался поклоняться Богу. Вместо этого он любит себя (какой стыд) и верит в Прогресс (какая глупость). И для того, чтобы управлять таким человеком, ему нужно лгать. Лгать повсюду, начиная с рекламы. Только лжецу поверит безбожник. Скажи ему правду: о грехе и смерти, о воздержании и покаянии, о страдании Христа и Его воскресении - цивилизованный грешник с отвращением убежит от этих слов и самого говорящего. Он хочет слышать только о достижениях и улучшениях, совершенных где-то и кем-то, но принесенных лично ему на блюдечке.
Господа, это диагноз. И если на звук колокола человек лично не отзывается приходом в храм, то есть только одно будущее, которое ждет человека. Это будущее совсем не совпадает с идеей Прогресса. Но оно честное. И прежние поколения очень точно придумали для него название из двух слов - Страшный Суд.

Русская литература уже столетиями работает с образом "маленького человека". Это не шутки, если учесть, что русская культура литературо-центрична. С легкой руки Белинского появился сам термин. Примеры есть у Гоголя, из "Шинели" которого, по слову Достоевского вышла вся последующая литература. И сами названия произведений Достоевского говорят об этом. "Бедные люди", "Сон смешного человека", "Кроткая", "Униженные и оскорбленные"... У Пушкина это "Станционный смотритель". Далее Чехов, Лесков и т.д.
Ничем ососбо не обладающие, в социальной лестнице обосновавшиеся на самых нижних ступенях, не хватающие звезд с неба, они могут превратиться в злого духа (как оскорбленный Акакий Акакиевич), или стать брюзжащим человеком-мышью, как в "Записках из подполья". Тема близка большинству, поскольку большинство таково, что от него почти ничего не зависит. Большинство не блещет ни талантами, ни наследственным именем. Крупных денег у большинства не водится. Временами оно - большинство - спокойно и привычно относится к своему пониженному статусу. Горе мыкает. Иногда оно же бурлит поверхностной философией, как "На дне" у Горького. И оттуда - со дна, эта пестрая масса выйдет потом на баррикады, потому что чахотошный студентик им скажет, что они теперь "гегемон". Это наша история. Особенно - последних двух столетий.
Но дело вот в чем! С тех пор, как Божий Сын благоволил стать настоящим Человеком, воплотился и вочеловечился, маленьких людей больше нет! Во Христе Иисусе Все люди большие. Это те самые "нищие земли", о которых в Псалмах говорится: "На Тебя оставлен нищий; сироте Ты будь помощник". И еще: "Да вознесется рука Твоя, не забуди убогих Твоих до конца", "Восстал Господь на Суд, спасти всех кротких земли".
Таких цитат множество. Все они утверждают, что Богу не безразличен голос нищего и смиренного. Мало того, этому голосу Он внемлет больше, чем другим голосам. И во Христе это сбылось.
Кто во Христе, тот - новая тварь. Теперь, по благодати Сына, и мы усыновлены, а раз так, то голос наш слышен на высоте. Теперь и мы влияем на все! Безответственных людей нет. Так говорит голос Духа. Твоя молитва тоже движет историю, твоя ревность, твои слезы, твои усилия, это отныне фактор влияния на жизнь всех.
Так легко соблазниться идеей, что все решают где-то и кто-то. Что с тобой не советуются, а значит и отвечать за все не тебе. Но во Христе не так. Простой монах (Силуан Афонский), простая девушка (святая Варвара), даже простой инвалид (святая Матрона) силой молитвы и веры меняют жизнь тысяч и даже миллионов. Переступают пределы времени и даже из-за гроба влияют на общую жизнь. Поэтому "простому человеку" стоит пересмотреть свой статус. Имя Божие, призываемое в молитвах и участие в Литургии выводят человека из униженных состояний и возводят до принадлежности к Божией Семье.
Никто из нас, кто во Христе, уже и не имеет права считать себя "маленьким". Ради тебя Бог Сына не пощадил! Какой же ты маленький после этого? Благодать Евангелия обращена ко всем людям. И без благодати все "маленькие", от дворника даже и до императора. Но во Христе все важны, и все уникальны, и все - Божьи дети, а значит многое могут. Значит и с них спросится.
Россия маленьких людей, если войдет в мир молитвы, будет страной духовных героев. Это не фантазия. Это правда, требующая отклика. И на это можно надеяться. А прочие надежды, если честно, весьма сомнительны.

Известно, что Христос не сделал ничего из того, чем знамениты "великие люди". Он не писал книг и законов (вообще ничего не писал). Он не шел впереди войска, не побеждал видимых врагов. Не управлял государством. Коротко сказать: ничего "великого" по шаблону земного величия Христос не делал. При этом именно Он совершает неслыханную революцию в умах и в области нравственности. Он - хозяин сердец человеческих, и больше никто, как Он. И Он - Искупитель.
Подобно этому утаенному Величию, есть на земле люди, минимально связанные земными условностями. Это монахи. Они сильнее всех влияют на земную жизнь, именно по причине своей неотмирности, минимальной связи с делами земными. Об этом стоит сказать в памяти Антония Печерского - начальника русских монахов. Сегодня была его память.
Монах не плодит потомства и не усовершенствует механизмы земной власти. Не надо ждать от него технических изобретений. От него вообще ничего ждать не надо. Он просто (если это можно назвать словом "просто") откликается на Небесный призыв. У него хватает смелости пуститься в неизветсный и опасный путь буквального исполнения заповедей. Монах это самый чуткий из людей и самый смелый. Может быть он еще и самый умный, потому что обреченный мир открывается перед ним в своей обреченности, и больше не прельщает ум монаха. Он должен не переживать об одежде и пище, должен всю жизнь готовиться к неизбежной смерти. И ради этого должен вкусить реальность иной жизни. Когда нас тянет в монастыри, нас тянет именно к людям, ощутившим высшую реальность.
До Антония таких людей на Руси не было. После Антония таких людей на Руси тысячи. Совокупно, по всем эпохам - сотни тысяч. если не больше. Оттуда, из монашества на Руси регулярно появлялись те, кто выпрямлял согнутый скорбями и суетой хребет народа. Если бы не они, мы бы и Веру до конца могли забыть и забросить.
Если кого-то называть "солью земли", то монахов - в первую очередь. Соль, правда, теряет соленость, как и в Евангелии написано. Монахов это тоже касается. И в последние времена в монастыре будет, как миру, а в миру - как в Аду. Но все равно, они лучшие. Мирянину, даже если он хорош, как лоза плодовитая, нужно опираться на эту "сухую палку", на монашество, чтобы на земле не валяться. И это - истинная иерархия, восходящая в гору: монаху брать пример с Ангелов, а мирянину - с монахов.
Читая, молясь, смиряясь, работая, мы мало-помалу подражаем им, которые совершают самую трудную борьбу человека: с унынием, с ленью, с гордостью, пропитавшей все вообще. Кто-то примет постриг на старость. Кто-то останется навсегда мирянином, подражая, однако, инокам. Но так или иначе, знать о монашестве, высоко думать о нем и учиться у него должны все мы. Этот полк идет вперед, в сторону Небесной славы. И впереди всех русских иноков идет Антоний. А над ним - Игумения всех монахов и Воевода всех покаявшихся - Дева Пречистая Богородица. Нужно добежать до этого Крестного хода и слиться с ним, пусть даже в самых задних рядах. Рядом с этими Крестоходцами не заблудишься и от Пастыря не отобьешься.

В геральдике, как известно, используются образы величественных животных. Барс, лев, медведь... Трудно представить страну, решившую избрать для изображенеия на гербе какое-нибудь потешное и не грозное животное. Мартышку, например, или курицу. Такая страна рисковала бы стать до смерти засмеянной.
Из царства птиц более всего любим Орел. Есть он и у нас.
Благодаря духовному родству с Византией и преемству от нее Орел украшает Русский герб с давних времен. Только орел у нас не природный, не наблюдаемый в обычной жизни, а символический. Двуглавый. Уж не заню, рассказывают ли об этом сейчас детям в школе, только две головы Русского орла (равно как и Ромейского) это образ органического союза между светской властью в лице Царя, и духовной властью в лице Патриарха. Сердце у них одно, а головы две.
Было даже время, когда образ этот максимально воплотился в земной реальности. Первый царь династии Романовых - Михаил Федорович - царствовал при Патриархе, который был его родным папой. Филарет Никитич, так по отчеству (что совсем не типично) звали Патриарха люди. На Патриаршем престоле - отец, на Царском - сын. Удивительно. Потом такое единство уже не повторялось. Петр Великий, образно говоря, срубил Патриаршую голову, и лишь 200 лет спустя Поместный Собор избрал Патриарха Тихона. Было это уже под грохот большевистских пушек, стреляющих по Кремлю. Как только Патриаршая голова "отросла", большевики срубили (в буквальном смысле) Царскую голову. В Ипатьевском доме пролилась кровь семьи последнего Императора. Сегодня есть то, что есть. То есть, Патриарх, слава Богу, есть. Царя формально нет, но будущее покажет.
Обратим внимание на то, что во многих странах тоже есть геральдический орел. Есть он у США, с оливковой ветвью в одной лапе и пучком стрел - в другой. Есть орел у поляков. Есть у немцев. Но всюду это одноглавые, привычные орлы, символизирующие хищность и дальнозоркость. Поскольку никакой Патриарх этим странам не нужен, и никакая симфония между светской и духовной властью - тоже, грозные птицы германцев, поляков и т.д. находятся в рамках земной природы. Наш же Орел сверхприроден. Он благодатен. Он зримо возвещает нам, что Русского государства без Церкви быть не может. Что смльных крыльев одной лишь земной власти не достаточно. Нужна духовная отзеркаленная половина, возвещающая об ином мире.
Предлагаю по-новому и с любовью посмотреть на привычный образ двуглавой Византийской птицы, поскольку в этом облике явлена высшая правда о России, яркое указание на глубинную природу нашего народа и его государства.

Самые большие, хотя и косвенные, поклонники Илии пророка, это десантники. Вот уж кто не забудет Ильин день - "войска дяди Васи", крылатая пехота. С праздником их. Но и всем прочим имя Ильи и подвиг Ильи должны быть близки и понятны.
Илья не умер. Он взят живым не столько не Небо, сколько отсюда. А куда именно - не нашего ума дело. В какой-то духовной реальности Илья живет и придет на землю не раньше, чем наступят самые мерзкие времена - времена Антихриста. Все грехи человеческие ручейками сольются в одну помойную яму, из котрой Антихрист и выползет. И все будут виноваты в этом, потому что только на грунте всеобщего беззакония появится такой ядовитый цветок - "раб греха и человек погибели"
В это время Илье придется проявить послушание, явиться на землю вместе с Енохом и проповедовать правду Божию. Видимо потому, что больше будет некому. Толерастия уже сейчас позакрывала людям рты, и грех грехом назвать не каждый может. Нас словно намеренно приучают вести себя так, "как бы чего не вышло". Тут не скажи, и там молчи, а то "эти обидятся", и "тем не понравится". Все уже так привыкли к этим неписанным правилам, что можно, не будучи пророком, отчетливо видеть перспективу ближайших десятилетий, когда никто не сможет уже обличить грех и сказать, что черное, это черное, а белое - болое.
Таким образом всякое беззаконие распоясывается на фоне терпимости к греху и просто трусости. И Илья придет с проповедью именно потому, что больше ни от кого обличающего слова о Лжи и Истине не услышишь. Придет он с Енохом, поскольку и этот человек не умер. Этот человек жил до Потопа и уже тогда проповедовал Страшный Суд и отмщение нечестивым грешникам. Илье будет удобно проповедовать евреям, ибо он сам еврей. На самом еврейском языке, и с цитатами из той самой Торы, он будет этим упертым сребролюбцам и мечтателям о всемирной власти доказывать, что они - враги Истины, и больше ничего. А Енох будет, видимо, общаться на ту же тему с прочими народами, отказавшимися служить Христу.
Помните, как Симеон Богоприимец назвал Иисуса? - "Свет во откровение народов (языков) и Слава людей Своих, Израиля". То есть язычники откажутся от Света и опять полюбят Тьму, а евреи откажутся (продолжат отказываться) от Славы Божией в лице Иисуса Господа. Ну, что ж. Кто любит тьму, тому во тьму и идти. А кто отвергся Славы Божией, тому позора не избежать.
Вот именно эжту суровую правду объявят людям Илия и Енох. За это будут убиты! И после убийства их будет на всей планете праздник! Грешники веселиться будут, как в день открытия Олимпиады, ибо замолкнут единственные уста, говорятщие правду. На четвертый день Бог их воскресит... Желающий прочтет это в Апокалипсисе Иоанна.
Но важно вот что - тотальное трусливое молчание, позволяющее откровенному злу творить все, что оно хочет. Именно на этом фоне, и Только на этом (!) разыграются последние аккорды Мировой истории. Всеобщая капитуляция перед грехом (в которой все поголовно виновны) заставит Бога посылать последних Своих борцов с ложью на уже готовую сгореть землю. Так что праздник праздником, а дела в целом грустные, и будут еще грустнее.

Был такой юридический рычаг в борьбе между духовной и светской властью, как интердикт. Буквально с латыни это "запрещение". Если светский владыка вступал в борьбу с духовной властью, епископ запрещал в пределах подчинения враждебного князя (короля, феодала) все церковные службы. Народ лишался всех Богослужений. Покойники не отпевались, новорожденные не крестились, больные не соборовались и т.д. Долго народ такое терпеть не мог и князю угрожал реальный бунт. Так смирялись под руку епископа земные владыки.
В нашей истории даже преподобный Сергий ходил в Нижний Новгород по велению Митрополита "запирать церкви", чтобы смирился местный князь. Это работало.
Во вторник совершается память одного из новомучеников - священника Михаила Накарякова. Он служил в Пермском крае в ранние годы советской власти. Когда большевики взяли под стражу местного епископа - Андроника Пермского (непримиримого врага большевиков), епископ наложил на область интердикт. Храмы закрылись. Народ зароптал. За отказ служить вопреки приказу епископа священник Михаил и был убит красноармейцами. Но я хочу сказать вот что.
В начале 20-го века русский народ действительно не мог долго обйтись без храма и службы. Только вот новая атеистическая власть совсем не знала, что такое "смирение". За нелояльность в свой адрес она без смущения казнила кого хотела в любых количествах. И получилось, что не влать смирилась, а запуганный народ постепенно отвык от Церкви.
По сути это большевики наложили на народ длительный интердикт, продлившийся более полувека. В итоге выросли целые поколения, который привыкли жить без Церкви. Люди рождались и не крестились, приближались к порогу смерти и не исповедовались, отдавали Богу душу и ложились в землю без отпевания. Жили, естественно, не венчанными. И к этому, повторяю, привыкли. На сегодяншний день мы имеем уже другой народ. Не тот, который и пару недель без Церкви прожить не может, а тот, который всю жизнь может прожить (каким-то образом) без всякого участия в Таинствах.
Новая власть тогда стремилась вывести новую породу людей. У кое-что у нее получилось: была выведена странная порода людей, оглохших к звукам Небес. Чисто биологический человек получился, без привязки к такой необходимой для человека метафизике. Человек без стремления к Горнему миру.
Это надо учитывать пастырям. Если раньше работал принцип "Построй храм, а люди придут", то теперь просто наличие Храма еще не гарантирует его посещение. Людям надо вернуть любовь к Службе, тягу к Благодати, жажду молитвы. Иначе русские люди будут ходить в русском храме с глазами туриста и просто фотографироваться. То есть, вся наша нынешняя история, это история жизни после длительного интердикта, к которому привыкли, как к норме. Когда-то священник мог "обслуживать религиозные потребности населения", ибо этих потребностей было достаточно. Теперь же священник работает, как реаниматолог, оживляющий заново уснувший или умерший дух народа и влекующий его в естественную сферу духовной жизни. Задача должна быть ясно понята. Нельзя просто удивляться и спрашивать себя: Отчего это люди в храм не идут? Отбили людям тюремными сроками и прикладами все живое в душе, и заселили туда, сначала страх, а потом - духовное отупение. Надо преодолевать эту истинную беду усилиями духовного подвига и слезной молитвы.

В годах 1672 - 1676 Польша вела войну с турками. Кампания шла с переменным успехом. Оспаривалась власть над Правобережной Украиной. Поляки то терпели поражения и соглашались на уступки территорий и выплату дани, то отбивали утраченное. Но в целом Польша слабела и не за горами были ее разделы и исчезновение с политической карты.
Именно на этот период приходится Великое Чудо, совершенное Пречистой Богородицей в Почаеве. Эпизод войны именуется Збаражской кампанией. Объединенные силы турок и татар окружили Почаевский монастырь и пошли на штурм. Нынешних крепких и высоких стен у обители не было. Деревянный частокол окружал тогда монастырь. Смерть монахов и мирян, укрывшихся в обители, была неминуема. И монахи решили умереть так, как им и подобает - с молитвой.
Игумен Иосиф распорядился петь Деве Марии акафист. Турки предвкушали легкую добычу и ничто, казалось, не могло помешать резне. Но Пречистая не дала инокам даже допеть до конца первый кондак - "Взбранной Воеводе победительная". Над крестом главного монастырского храма явилась Она Сама. Рядом с Ней на воздухе был всеми виден почивший к тому времени игумен Иов Зализо. Преподобный скончался в 1651 году, т.е. 24 года перед тем. Чудный Иов, воистину душою более крепкий, чем любое железо, молился Богородице о своей обители.
Видение не было плодом предсмертной экзальтации. Богородицу так же ясно, как христиане, видели и турки. Они в страхе стали стрелять из луков и пищалей в неожиданную Гостью, но пули и стрелы полетели обратно, убивая самих стрелявших. Началась паника. Турецко-татарское войско, насчитывавшее до 50 тыс. человек, обратилось в бегство.
Анналы турецкие не сохранили, точнее - не зафиксировали это событие. Иначе пришлось бы навсегда признаться на письме, что с христианами Истинный Бог и Пречистая Дева. Но некоторое количество турок обратились в монастырь с просьбой о Крещении, и в последствие они приняли монашество тут же - в Почаевской обители. Кстати, Предание монастырское сохранило память о том, что это были образцовые монахи, живущие строго и в страхе Божием.
Такое "не военное" спасение от военной беды навсегда вошло в кровь и память православных христиан. И если беды сгущаются, то память о Чуде в Почаевской лавре заставляет верущих, взамен бурчания и роптания, петь Пресвятой Деве акафистное прославление. Это - твердый и проверенный путь, на котором всегда (!) можно найти помощь с Неба. Пусть не такую явную, как тогда, но всегда действительную и благодатную.

Если живо представить, что в одно прекрасное утро мы проснемся, а ни одного врага не осталось (украинцы телепортировались к Бандере, Брюссель разрушен землетрясением, Англию смыло водами Антлантики и т.д.), то значит ли это, что для нас наступает "золотой век"? Конечно, нет и сто раз нет! Свои проблемы мы носим в себе, а не снаружи. Безбожие со всеми детьми своими, как то: разврат, воровство, тупость, суетность, жадность и все прочее, при нас остаются. А значит ни одна проблема не решена.
Это довольно глупая схема, при которой самоидентификация остро нуждается во враге, а коль скоро его не будет, то наступит неминуемый кризис идентичности. Такое мировозрение хорошо описывается коротким анекдотом про еврея, который попал на необитаемый остров и построил там две синагоги. В первую он будет ходить по субботам, а во вторую "ни разу не зайдет". Далеко ходить не надо: политическое украинство загнало себя в такую модель бытия, при которой надо вечно воевать с Россией. Больше смысла нет, и только в этом выродочном варианте можно продать себя (свои кишки, кровь, землю, душу) другим врагам России. Если представить, что эти убогие однажды проснутся, а нас почему-то не будет, им придется вешаться от внезапно появившейся экзистенциальной пустоты.
В Римской истории был серьезнейший враждебный стимул - Карфаген. И если Марк Порций Катон все речи заканчивал сакраментальным призывом к разрушению Карфагена (Карфаген должен быть разрушен), то была и другая точка зрения. Публий Корнелий Сципион считал, что Карфаген должен всегда существать на своем месте, как фактор постоянного страха для Рима. Лишившись страха и чувства опасности Рим, по мысли Сципиона, сгниет изнутри. Заметим в скобках - так оно и было. И возникает мысль, что врага, даже при его отсутствии, надо выдумать, чтоб не расслабляться. Видимо, это и есть порочный круг земной реальности, если выхода к Богу нет.
Но выход к Богу есть! И это значит, что определять себя можно и нужно не по отношению к географическим соседям и глобальным геополитическим противникам. Нужно определить себя по отношению к Богу и заповедям.
Слово Завет означает "обоюдные обязательства". У нас с Богом Новый Завет в крови Иисуса Христа. В этом Завете у Бога есть Свои обязательства, которые Он сохраняет и исполняет. Есть своя часть обязанностей и у нас. Вот в этой системе координат и должны определять себя христиане. Если самоидентификация по плоскости, в системе "свой-чужой" требует от людей расчеловечивать образ врага, вечно опасаться угрозы, истощать психику в напряженной вражде, то явно, что так вечно жить нельзя. Это и не жизнь совсем, а вечная война, втайне боящаяся наступления мира. Действительно Зеленскому не нужен мир, потому в ситуации мира он сам не нужен. Нам же нужно определить нравственные координаты мирного бытия. И это должен быть Новый Завет с Богом во Христе. Ничего больше живого и действенного нет.
Этот Завет тоже требует войны, но с грехом. Требует усилий, но на пути достижения святости. Новый Завет не рождает лентяев и развратников, но воинов. Воинов Духа. Это вобще единственный творческий выход из всех мысленных тупиков. Безбожники любят говорить о мире и что-то декларировать, но жить в мире они не могут по определению, потому что вертикальной координаты у них нет. Пока идет война, враг есть враг и жалеть его незачем. Но когда наступит мир, мы не должны чувствовать внезапное опустошение от вдруг исчезнувшей угрозы; и не должны гнить изнутри по причине отсутствия внешнего страха. Новый Завет избавляет от того и другого.
А прекраснодушное безбожие вечно разглагольствует о мире, и вечно рождает конфликты. Потому что суть отвращения от Источника бытия, это неумолимая нравственная деградация.

Бывает, что хочешь есть, а откроешь холодильник - ничего из того, что в нем, съесть не хочется. Что это? Это - "здравствуйте, капризы последнего человека". Житель развращенных времен чего-то хочет постоянно, только чего именно, не знает. И пойти куда-то хочется, а куда - не ясно. Весь мир игриво к себе человека зовет, но туда пойдешь - дорого будет, а сюда - не с кем, а вон туда - слишком далеко. Сердце одно, а желаний в нем - много. Вот она - лютая мука сытых времен. Хочу, не знаю чего; иду, не знаю куда.
Но вот сегодня впереди вечер субботний. Тут уже работает не "хочу - не хочу", а надо. Надо в храм на вечернюю службу идти. Она названа Всенощной по старой памяти, но такой в полном смысле не является. Не всю ночь собой занимает, а два-три часа с хвостиком. То ли из жалости к слабакам нынешней эпохи, то ли по другим причинам.
Надо взбодрить себя и заставить идти в храм. Потому что Воскресенье уже не совсем Воскресенье, если накануне не разогрел сердце храмовым богослужением. Потому что время протекает, и вся жизнь прожитая есть большей частью время пропущенное. Стоит ли продолжать терять драгоценные дни и менять молитву на то, о чем потом и вспомнить не получится (настолько оно все суетное и мелкое)? И есть ли какая надежда у человека, кроме как на воскресшего Иисуса Христа? Нету больше надежд. Одни иллюзии и мыльные пузыри.
Так что же мешает правильно провести вечер субботы, совершая малую Пасху? Собственно, ничего, кроме неверия, суетности и отсутствия благих навыков. Но это дело поправимое. Когда бы человек не взялся за свое исправление, все хорошо будет. Прямо сегодня взяться и надо.
Надо Бога на подобающее место поставить. Он и так - Царь. Но это Он во вселенной Царь, а в твоей жизни - еще не Царь. Оттого и хаос вокруг, что Бог не на подобающем месте. Подобающее Богу место есть место Первое. Тогда все остальное станет на свои места, упорядочивая хаос и расставляя приоритеты.
Не чеши макушку, не страдай от вопроса "куда пойти сегодня и завтра?" В храм иди сегодня вечером, и завтра поутру. Чудесным образом вскоре обнаружишь, что времени на все прочее не меньше, а больше стало. Обнаружишь так же, что силы добавочные появились, и вместе с силами - радость некая. Тихая, но настоящая. Сам себе скажешь потом: И чего это ради я от такой радости столько лет увиливал? На что, собственно, эту радость тихую и эту силу я променял?
Иди в храм, в трех соснах запутавшийся человек последних времен. Там твое место есть, не занятое. Ждет оно тебя. И Ангел твой хранитель в кои веки порадуется, что подопечный его сон лености стряхнул и пошел в нужную сторону.

В Париже молодые люди со всей Европы прыгают в воду, плавают на скорость и т.д. в рамках Европейского чемпионата по водным видам спорта. Есть заслуженные медали и у наших спортсменов. Телевизор дает возможность созерцать эти соревнования. И вот, что хочется сказать: когда, допустим, юноша, изящно вертится в воздухе и с минимальнм количеством брызг бритвой входит в воду, что происходит? Почему у зрителей возникает восторг? К чему все это? Само по себе искусство красивого прыжка, с точки зрения утилитарности, ни к чему "практическому" не приводит. Оно никого не накормит, не вылечит и т.п. А наш мир, кажется, ни о чем так не думает, как о решении материальных проблем. Но великий спорт материальных проблем в принципе не решает. Более того - великий спорт требует от человека 100% самоотдачи. Он буквально пережевывает человека с юных лет, ради достижения практически неприменимых в повседневности навыков. А мы наслаждаемся! Такова сила созерцания.
Оказывается великий спорт со всей своей практически бесполезной (!) красотой и максимальными энергозатратами есть подтверждение Аристотелевской теории познания. Есть, по Аристотелю, знание утилитарное: строить, шить, пахать, лечить... Оно рождено Нуждой. Но есть бескорыстное созерцание, и оно по смыслу выше. Чистое Знание выше практического Умения (по Аристотелю). Знание ради пользы есть знание человеческое. Но знание при "свободе от пользы" есть уже нечто Божественное. И человек тогда Человек, когда он не только подчиняет себе природу ради выживания или эгоизма, а тогда, когда он постигает причины и созерцает истину, ничего себе не подчиняя. Если вы умеете наслаждаться зрелищем фигурного катания или синхронного плавания, вы не сможете отрицать великую силу "бесполезных навыков". Вы будете вынуждены признать, что за пределами "полезности" есть нечто очень свойственное человеку и необходимое для него.
Математика, конечно, нужна всюду: в строительстве, социологии, экономике и т.д. Но есть математика "для себя самой", чистая математика, и она - самая красивая. Это вам любой математик расскажет. И только благодаря математике "ради себя самой" она вообще существует и может быть применима в разных практических областях.
Такой же практически "бесполезной", но жизненно необходимой дисциплиной, кстати, является теология в курсе университетских наук. Богословие (или теология) не шьет и не строит. Но оно красиво! И этого достаточно. А еще оно гармонизирует знание, оплодотворяет ум и дает жизнь душе. Искать всюду только практической пользы означает действительно быть "говорящей обезьяной". Без бескорыстного наслаждения и созерцания человек по необходимости должен уничтожить все виды искусства, философию, литературу и даже спорт, если последний не связан с воинскими упражнениями. Но если мы соглашаемся с необходимостью спорта и заключенной в нем красоты, а так же искусства, философии и прочих умозрений, то мы обязаны признать саму способность человека мк бескорыстному созерцанию. А там рукой будет подать до религиозного опыта, до умного молитвенного делания, до поклонения в Духе Единому Безгрешному. Философия ищет Истину, религия претендует на обладание Ею. И то, и другое требует умного труда, созерцания и умного наслаждения. Все это глубоко укоренено в нашей природе. Если вы с этим не согласны, то любое спортивное зрелище (особенно, если вы - болельщик) посрамит ваш бытовой материализм.

Когда в христианской Византии читали и изучали античные тексты, на них смотрели христианскими глазами. Происходила естественная декодировка древнего наследия. Можно сказать, что христианские ромеи совершили экзорцизм над языческой античностью и не боялись ее. Василий и Григорий хорошо знали Гомера и открещивались от него. Многое прочитывалось, как своеобразные пророчества. Например, история с Орфеем, сходящим в Ад за Эвридикой, читалась именно как античное предчувствие той Любви, котрая ведет за любимым человеком даже до преисподней. И сам Орфей читался, как образ Христа, проповедью (звуком лиры) покоряющего вселенную. Один из образов катакомб Рима изображал Христа в виде Орфея, плывущего на дельфине, именно в этом контексте. Нечто подобное нужно сегодня и нам. Нужно, потому что начиная с Возрождения, мифы Эллады стали снова читаться, но уже как вытесняющие Евангелие образы, а не пророчествующие о Нем. Стало "общим местом" некое "возвращение" от выдуманной тьмы Средневековья к светлым сказкам античного язычества. В этой лжи европейский человек живет уже более полтысячи лет.
Недавно на экраны вышел новый фильм про Одиссея. Чуть ранее появился еще один фильм на ту же тему. Человечеству несомненно мил и притягателен сей образ пройдохи и его путешествия от стен дымящейся Трои домой, на Итаку. Очевидно, снимая нечто историческое или мифологическое, люди менее всего стремятся реконструировать древность. Скорее они на древнем материале раскрывают идеи, волнующие их сегодня. И историю Одиссея, при желании, тоже можно прочеть изнутри Евангельских смыслов.
Одиссей - инкогнито вернувшийся царь. Царь до времени не узнанный. Мало того, его место стремятся занять женихи, осаждающие верную Пенелопу. Христианин знает, что важнейшее имя Христа - Жених. Единственный Жених, которого ждут и Который соберет на праздничный Брак тех, кто ему верен. И, будучи Женихом, Христос еще и - царь. Подлинный, сильный, не терпящий конкурентов. Его вроде нет уже очень давно (и в пространстве мифа, и в реальной жизни) и к Его отсутствиею даже привыкли. В Его отсутствие многим хочется занять Его место. "Скажут "там Христос" или "здесь" - не верьте". Пенелопа не верит. Она намеренно длит время ожидания, когда днем ткёт и ночью распускает сотканное полотно. Окончание работы должно означать ее сдачу на милость новых женихов. И можно здесь видеть Церковь, истомившуюся в ожидании, но сохраняющую верность. Потом будет экзамен, котрый претенденты не выдержат. Экзамен (с луком хозяина, который надо натянуть и метко выстрелить) выдержит только настоящий Царь. Потом будет умервщление нахалов, распоясавшихся в отсутствие настоящего царя.
Вся Евангельская история странным образом прочитывается в образе тайком вернувшегося царя и занимающего подобающий трон. Если, конечно, уметь читать древние тексты, держа в сознании Евангельский смысл истории. Тогда пророками окажутся не только древние евреи с их непревзойденным Исайей или Давидом. Тогда пророками окажутся и Сивиллы, и слепой Гомер, и греческие философы. Сивиллы, кстати, были уважаемы именно в статусе пророчиц, почему о них можно услышать в древнем гимне "Диес ира". Но все остальное из языческой античности преподается, как антитеза, противоположность Библейской истории. А это не противоположность. Это тоже пророчества для тех, у кого есть глаза, чтобы видеть. Юлиан Отступник в свое время страшно раздражался на христиан, когда те изучали философию и литературу античности. Дескать, пусть читают только Марка и Матфея. А Григорий Богослов напротив считал, что христанам можно знать все, потому что они умеют отделять внешнее от внутреннего и замечать следы Господа там, где другие их не видят.

Наблюдать за работой бондаря, чеканщика или гончара сейчас, это редкость. А в свое время по всей земле ремесленники работали на глазах простых зрителей: у порога своей мастерской, на рыночной площади... Однажды Иеремии велел Господь пойти в дом горшечника и там, сказал, "Я возвещу тебе слова Мои" (Иер. 18:2). Иеремия пошел и наблюдал, как горшечник неудачно сделал сосуд. Тот развалился в руках мастера. Но из этой же глины горшечник тут же сделал другой сосуд. И Господь сказал пророку: "Что глина в руке горшечника, то вы в Моей руке".
Бог волен лепить из нас все, что Ему угодно. И далее Он говорит Иеремии, что если Он обещает некоему царству, что искоренит, сокрушит и погубит его, а народ, услышав это, отстанет от злых дел своих, то, говорит Господь: "Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему". Бывает и наоборот: Если Бог скажет о некоем народе, что устроит и утвердит его, а народ начнет делать злое в очах Господа, то, сказано: "Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его" (Иер, 18:9-10)
Таким образом видим, что пророчества, как грозные так и радостные, находятся не в застывшем, но в живом состоянии, и способны отменяться или исполняться в зависимости от духовного состояния людей, на которых они направлены.
Условно говоря, некий ветреник спросит: Что там пророчествовали святые о нас и нашем ближайшем будущем? А другой ветреник ответит: Великое будущее предсказали нам великие мужи! О! (подумает человек с плотским умом), чудесно! Будем есть и пить, дожидаясь того дня, когда прекрасные пророчества исполнятся.
Кажется именно так многие и думают, и именно в таком духе ищут приятных для уха прорицаний. Дескать "святые сказали, остается только дождаться". Но пророчества требуют активного исполнения, а не пассивного ожидания. И пока ты просто ждешь, когда предсказанный дождь милостей на тебя прольется, суды Божии могут измениться с милости на гнев. Ждать от Бога милостей и не отступать от злых дел своих означает не что иное, как раздражать Господа и добиваться перемены решения с доброго на жесткое.
Много доброго обещает Господь всем кающимся, любящим дела милосердия и смиренномудренно ходящим перед лицом Его. Но до чего же опасно ходит человек, размышляющий так: "Все будет хорошо и даже очень хорошо, но без моих личных усилий. Лично я меняться не собираюсь" И если подобное паразитическое настроение станет преобладающим в народе, то добра народу не видать. Зло, насколько неожиданное , настолько и неизбежное, будет подстерегать людей на всех путях. Мы действительно похожи на мягкую глину, и Бог волен лепить из нас горшки для любого употребления, включая самое низкое. Гордиться, во-первых нечем, а во-вторых просто опасно. Посему не стоит усиливаться узнать будущее. Будущее всегда будет грозным для непокаявшихся. А для тех кто знаком со страхом Божиим, у Бога всегда припасено Утешение.

В 1815 году Алексея Хомякова (11-летнего в ту пору) с братом родители отправили из Москвы в Петербург. Москва долго и трудно отстраивалась после пожара 1812 года. Когда мальчики достигли Северной столицы, они были неприятно поражены обилием изображений мифических существ: кариатиды и атланты держали балконы, на Бирже - Меркурий, на Адмиралтействе - Нептун, на фронтоне театров - Аполлон. Строго воспитанным в Православии мальчикам даже показалось, что они оказались в центре какого-то языческого города и их, возможно, будут принуждать к отречению от Христа. Они клятвенно пообещали друг другу не изменять Господу Иисусу Христу даже ценой смерти!
Эта история поможет понять другую - противостояние Митрофана Воронежского юному Петру. У Митрофана сегодня память, и когда бы о нем не вспомнили, вспоминают его мужественное сопротивление царю-вестернизатору. Царь брал с Запада все подряд, не разбирая: и военные технологии, и полу-языческие формы быта; и гранитные набережные, и бытовое богохульство. Нам сейчас трудно даже представить, каким соблазном были каменные нимфы, сатиры, герои... для русского человека конца 17-го века. Наш глаз сегодня - о, горе! - ко всему привык. Но тогда... И одни молча терпели это явное басурманство. Другим оно понравилось. Третьи, смачно плюнув в сторону новой столицы, уходили в скиты и пустоши, находя ясное подтверждение необходимости хранить старый обряд. Митрофан же заставил царя смириться и соблазнительные фигуры с резиденции царской снять. Спасибо ему за эту храбрость.
Петр, конечно, лампады перед амурами не жег, гимны не пел и клятв не произносил. Чистого идолопоклонства на Руси с Петром не появилось. Наоборот, чистое идолопоклонство на Руси еще к тому времени и не вывелось. Преемник Митрофана - Тихон - будет еще через сто лет искоренять, к примеру, празднование Ярилы. Так что Петр скорее баловался и обезьянничал. Но это баловство в следующих поколениях пустило такие корни, что высшие сословия получали по истине языческое образование. А православные (читай историю Хомяковых) ощущали себя находящимися в языческом Риме, а не на Святой Руси.
Есть заповедь в книге Исход: Имен других богов не упоминайте, да не слышатся они из уст ваших (Исх.23:13) Но вы почитайте Пушкина! Там на всякой странице если не Юпитер, то Терпсихора, так что нужен даже Мифологический Словарь, чтобы разобраться. И все прочие поэты золотого века такие же. В исповедальном стихотворении "В начале жизни школу помню я" Пушкин откровенно рассказывает о замирании своего детского сердца в тени Царкосельских парков перед "двумя бесов изображеньями" - сладострастной Венеры и гордого Аполлона.
Так что "Петровская культурная прививка" по ходу истории показала себя еще той заразой! И Митрофан, в целом сподвижничая Петру и помогая ему, в отношении "милых забав" с архитектурной античностью повел себя подлинно, как Апостол. Архиереев, способных на такое дерзновение, у нас за всю историю можно пересчитать пальцами одной руки.
Так что с Православием на Руси всю жизнь были проблемы. И единицы вступались за Истину, а остальные придумывали тонкую аргументацию для оправдания своей капитуляции. В общем, Митрофану еще раз "спасибо"+

Продолжая разговор вчерашний о Митрофане и Петре...
В 1832 году прославили Митрофана Воронежского. А два года спустя на Москве случилось нечто подобное с его демаршем относительно Петровских статуй. В 1834 году открывали и освящали Триумфальную арку (она стояла первоначально на Тверской заставе, а не на Кутузе, как сейчас). Это была и память о победе над Наполеоном, и знак восстановления Москвы от пожара. Освящать сооружение должен был Филарет Московский. Но арка была украшена (как и сегодня можно видеть) изображениями языческими. Филарет освящать сие не хотел категорически. Впрочем и прекословить Государю боялся. "Не нахожу в себе достоинств Митрофановых", - говорил он духовнику, Лаврскому архимандриту Антонию (Медведеву). Тот советовал быть твердым, и Филарет-таки освящением манкировал. Сказался больным. Николай Первый ситуацию протолковал как надо, сказав: "Я не Петр, а он не Митрофан". То есть Митрофанов поступок отнюдь не забылся, но стал прецедентом. Его помнили и Цари, и Церковь. Теперь всякий фортель законной власти, буде он связан с потворством духу века сего или заигрыванием с языческими образами, мог напороться на епископское мужество, пусть и разной степени резкости.
Филарет тогда сильно переживал и даже в постель реально слег. Утешил его преподобный Сергий, явившись и сказав: "Не смущайся. Все пройдет". И все действительно прошло. Николай забыл мягкий демарш Митрополита, а время все поставило на свои места. Большевики Триумфальную арку беспощадно разобрали. Фрагменты оригинальных обломков можно и теперь видеть на кладбище Донского монастыря. Потом арку восстановили (не без учета голоса, поданного первым космонавтом Ю. Гагариным) и в 1968 году водворили на новом месте, близ музея Войны 1812 года и Поклонной горы.
Таким оборазом святитель Митрофан очутился в славной и малочисленной компании Архиереев, вместе с Амвросием Медиоланским и Филиппом Московским, противореча христианской власти там, где молчать не представлялось возможным. Подражать его смелости тяжело даже для таких "крепких орешков", как Московский Филарет. Однако "тяжело" не значит "невозможно". И мы паки и паки благодарны мужеству святого епископа Митрофана и за его пример вероучительного бесстрашия, и за благотворное влияние на власть, без которого самый лучший носитель власти рискует уклониться в сторону неподобающую.

В определении "что такое хорошо и что такое плохо", народ столетиями естественно пользовался терминами простыми и понятными. Скажет человек ближнему: Побойся Бога!, или: Креста на тебе нет! - и все понятно. Собственно понятие греха есть понятие фундаментальное в области различения позволенного от запрещенного, или хорошего от плохого.
Если вы смотрели "Жестокий романс" Рязанова, эту яркую экранизацию "Бесприданницы", которую всяко стоит посмотреть, то помните, наверное, финальные сцены. Там главную героиню, потерявшую голову от любви, увозит на пароходик сногсшибательный красавец. Пароходик уже не его. Он продан и новый хозяин шумно, с цыганами "обмывает" приобретение. Сам красавец (его Никита Михалков играет, и играет прекрасно) обручен с какой-то богатой дамой в целях поправки финансов. И девочку эту, в него влюбленную, он просто съедает для забавы, как паук съедает муху. На утро, так сказать "апре", он с похмелья признается, что мужем для этой им использованной особы быть никак не может. Девушка с ужасом понимает, что ее жестоко использовали; что она теперь "падшая", публично опозоренная. Для всего этого кошмара в русском языке есть много сильных выражений. Но героиня произносит, даже как-то выдыхает простую и тяжелую фразу: "Это безбожно!" И именно эта фраза точнейшим образом описывает произошедшее.
Можно, конечно, сказать: Это противозаконно. Это нечестно. Это не красиво. Все эти слова будут правдой, ибо забрать у юной особы девственную невинность на спор, под шафе, для общего "веселья", накануне свадьбы с другой женщиной, это и нечестно, и некрасиво, и противозаконно. Но как-то все эти слова бледно изображают масштаб трагедии. На самом деле все произошедшее именно Безбожно!
Именно этих метких характеристик русский язык и массовое сознание лишились в свое время по известным причинам. И то, что советской кинематограф случайно пропустил эту золотую фразу на экран, лишь подчеркивает общее правило. Русский человек весь 20-й век отучался от тех метких и точных характеристик окружающей жизни, которые характерны для русских пословиц и поговорок с их обличающей беспощадностью и тонкой иронией. Люди Бога помнили и чутко распознавали, что грех, а что нет. Есть ведь вещи вполне законные, которые, однако, грешны. Зло может быть и красивым, и принятым в обществе, и легитимизированным на уровне законодательства. Но короткое и грозное, как блеск сабли в воздухе: Грех это! - ставит все на место сразу. И какой нибудь критик запудрит мозги всему миру, рассуждая о тонких смыслах новой эстетики. А всего-то и надо, что плюнуть и сказать: Стыд-то какой! Да отойти в сторону.
Нам, видимо, нужно заново возвращать в русский язык и повседневную практику те короткие и живые характеристики, с помощью которых создавалось и удерживалось силовое поле нравственности через всю русскую историю, вплоть до Советского басурманства. Потому что многословие лишь затемняет смысл, а отсутствие в языке таких терминов как "грех" и "стыд" лишает людей последних нравственных маркеров и предохранителей.