Фокус недели

Главное, что занимало повестку и комментаторов. На холодную голову разбираемся с основными событиями прошедшей недели.

▪️Выборы как инструмент заморозки. Заявление Зеленского о готовности провести выборы стало сигналом того, что западные столицы ищут способ зафиксировать де-факто паузу без решения первопричин конфликта. Легитимизация власти в Киеве дает основу для закрепления корейского сценария — длительной управляемой заморозки, удобной для европейских стран. Параллельные дискуссии о «возвращении России в мировую экономику» через частичное восстановление торговых и финансовых каналов также является попыткой стабилизировать ситуацию в интересах Запада.

▪️Новая стратегия США. Обновленная Стратегия нацбезопасности США декларативно фиксирует переход от универсального лидерства к приоритету регионального сдерживания. Вашингтон смещает внимание в Азию и стремится снизить участие в европейских кризисах, передавая больше ответственности союзникам. Украинский конфликт больше не рассматривается как поле для наращивания вовлечённости, что для Европы означает необходимость поиска внутреннего консенсуса по геополитическому будущему ЕС.

▪️Активы как геополитический ресурс. Дискуссия вокруг российских замороженных активов входит в новую фазу: обсуждаются модели использования доходов или передачи активов под гарантии будущей помощи Украине. Ранее Бельгия отказалась поддержать в одиночку подобные схемы, Япония также не выразила желания присоединяться к инициативе, что сразу обозначило отсутствие единой позиции среди партнеров. Чем дольше тянется процесс, тем заметнее его обратный эффект — снижение доверия к западным финансовым институтам.

Точки фиксации

В пятницу Владимир Путин подведёт итоги года в совмещённом формате прямой линии и большой пресс-конференции. Каких тем можно ждать в связи с актуальной повесткой, помимо традиционных хозяйственных вопросов.

▪️ Итоги Года защитника Отечества. Что сделано для донастройки системы социальной поддержки и увековечения памяти, реализации программы «Время Героев» и ее региональных аналогов. Актуализация задач на следующий год.

▪️ Переговорный трек. Во внешнеполитическом блоке вряд ли стоит ожидать принципиально новых тезисов — будут подтверждения ранее сказанного и реакция на сигналы Запада (к пятнице что-то относительно новое будет).

▪️ Эффект Долиной. Позиция и/или поручение по обманным схемам, обозначение рамки, которая позволит защитить добросовестных покупателей без торможения рынка.

▪️ Мошенники и блокировки. Сигналы о защите финансовых средств граждан и будущем различных платформ.

▪️ Миграционная политика. Подтверждение реализуемого курса, учет ситуации соотечественников за рубежом.

▪️ ИИ и госуправление. Возможности и ограничения для применения, оценка достигнутых результатов в государственном и корпоративном секторе.

▪️ Статус российских спортсменов. Комментарии по новостям о допуске в нейтральном статусе.

▪️ Банки и маркетплейсы. Вряд ли стоит ожидать детальный разбор корпоративных споров, скорее уравновешивание позиций сторон без ущерба для потребителей.

Ранее писал о том, что ЕС находится на распутье в части регулирования ИИ и начал осторожно пересматривать запретительный курс. Но новый отчет Европола и анонс надвигающейся «войны с роботами» показывают его сохраняющуюся тягу к крайностям.

▪️Отчёт Европола обещает технологическую дистопию: взлом видеонянь, слежка через «умный дом», ошибочные медицинские диагнозы, поставленные компьютером, и намеренные преступления ИИ. Список постулирует неминуемую технологическую угрозу, а не риски и решения. Весь этот «цифровой кошмар», разумеется, без нормального регулирования станет явью.

▪️Удивительно, как вместо работы над правилами, ответственностью и условиями безопасного развития ИТ-сферы всё чаще обсуждаются меры противодействия и худший исход событий. Характерно, что на этом фоне Европол тестирует и закупает оружие, готовясь к силовому решению проблемы «бунта машин», который обязательно должен произойти.

▪️Возможно, силы следовало изначально направить не на подготовку к войне, а на создание условий, при которых у ИИ в принципе не возникло бы оснований «воевать» с человеком. См. первый закон робототехники Азимова.

Фокус недели

Главное, что занимало повестку и комментаторов. На холодную голову разбираемся с основными событиями прошедшей недели.

▪️ Украина на периферии. Обращение Трампа к американцам было выстроено вокруг критики предыдущей администрации и демонстрации достижений своей команды. Внешнеполитическая повестка в выступлении практически не прозвучала. Это выглядит нетипично на фоне последних дней, когда тема Венесуэлы вышла на первый план из-за блокады нефтяных танкеров. Заявление Такера Карлсона также подогревало ожидания «военного сценария», но Белый дом пока не спешит, сохраняя пространство для манёвра, ведь риски эскалации на «заднем дворе» велики.

▪️ Кредит ЕС на 90 млрд евро. Долгосрочное финансирование Украины на 2026-2027 годы задумано как замена токсичной и юридически рискованной линии прямого использования замороженных российских активов. При этом Венгрия, Чехия и Словакия схему не поддержали, и это сразу показало пределы консенсуса. Схема при которой «Украина возвращает деньги, только если Россия выплатит компенсацию» политически удобна, но фактически переносит вопрос ответственности в неопределённое будущее. В итоге общий курс держится на распределении рисков между «соучастниками» и потому устойчив ровно до момента, когда эти риски проявятся.

▪️ Китай догоняет в ИИ. В КНР во всю идёт программа по созданию чипов для ИИ, которую в отрасли уже сравнивают с «Манхэттенским проектом». Задача — выпускать передовые микросхемы на мощностях и оборудовании, полностью изготовленных внутри Китая, исключив США из цепочки поставок. Созданный прототип установки для фотолитографии в Шэньчжэне (ключевое оборудование для производства) пока не запустил серийное производство, но сам факт его появления сокращает технологическое отставание от Запада до минимума.

Завершаем год аналитическим материалом «Ведомостей», которые подсчитали количество зарубежных поездок глав регионов.

Самыми часто ездящими за рубеж с рабочими визитами в 2025 г. оказались глава Татарстана Рустам Минниханов, губернатор Калужской области Владислав Шапша, глава Пермского края Дмитрий Махонин, губернатор Нижегородской области Глеб Никитин и глава Калмыкии Бату Хасиков.

Главы регионов подходят к таким командировкам избирательно. Привозить оттуда нужно понятные жителям и федеральному центру результаты. И, конечно, нетрудно заметить соответствие посещаемых губернаторами зарубежных стран внешнеполитическим приоритетам страны.

Также важно, какая у этих поездок конверсия в части решения актуальных задач социально-экономического развития регионов — контракты, проекты, новые предприятия и т.д.

В этом контексте можно отметить губернатора ЕАО Марию Костюк, которая в рамках поездки в соседнюю китайскую провинцию Хэйлунцзян (где губернатор тоже женщина, кстати) договорилась об открытии совместных предприятий, что в дальнейшем было подтверждено на ВЭФ.

Еще один пример — работа губернатора Кузбасса Ильи Середюка с Республикой Беларусь. Встречи с Александром Лукашенко и представителями белорусского правительства позволили открыть в регионе вторую очередь центра технической поддержки БЕЛАЗ и мультибрендового центра «Белорусские машины». Для угледобывающего региона — исключительно полезный результат.

Зима Трампа

Начало года оказалось для мировой политики куда более насыщенным, чем того можно было ожидать. Дональд Трамп использовал это время для демонстрации силы. Это выглядит как переход новой фазе «феномена Трампа», где американский лидер продолжает не то чтобы разрушать имеющиеся институциональные ограничения, а действовать по своему усмотрению, как будто этих ограничений и нет.

▪️ История с Мадуро показала, как США впервые со времён захвата Норьеги в Панаме решились на силовое «изъятие» действующего главы государства в Латинской Америке. Это опасный сигнал, поскольку Трамп начинает считать старую архитектуру сдержек неэффективной и готов действовать в логике «быстрого результата», даже если придется грубо нарушить международное право.

▪️ На этом фоне риторика вокруг Гренландии выглядит как анахронизм, но именно поэтому она показательна. Трамп возвращает в мировую политику базовые термины пространства, ресурсов и прямого контроля — язык, казалось бы, ушедший и вытесненный глобализацией. В этом же контексте важно и заявление про западное полушарие как исключительную зону интересов.

▪️ Тема наркокартелей позволяет Трампу манипулировать определением внешней угрозы и внутренней безопасности, вынося борьбу с наркотрафиком за пределы американской территории на уровне риторики и планирования. Это превращает Мексику в потенциальную горячую точку и формирует очередной прецедент для всего региона.

▪️ Ставка на иранские протесты вписывается в ту же логику: Трамп как представитель «американской империи» предпочитает не договариваться с режимами, а дестабилизировать их изнутри и продвигать внешнее вмешательство Штатов как «необходимость» (что, в общем-то, не Трампом придумано).

Искусственная осторожность

Пентагон готовит подключение чат-бота Grok и Google Gemini к своим сетям и массивам данных. Я предполагал, что ответы разных алгоритмов по этой теме будут отличаться (мы же знаем, что дискурс разработчика влияет на выводы ИИ). Ан нет, все демонстрируют осторожность, даже известный скандальными суждениями Grok. Интересно, скоро ли мы увидим ситуацию, когда машина продемонстрирует высокие моральные качества, пытаясь остановить что-нибудь негуманное.

Это двойственный инструмент. С одной стороны, ИИ способен в реальном времени обрабатывать огромные массивы данных, моделировать военные и логистические сценарии и снижать число человеческих ошибок. С другой — алгоритмы не понимают контекста и этики, а искажённые данные могут приводить к ложным выводам и опасной эскалации. Отдельный риск — безопасность: взлом системы с доступом к военным базам равносилен утечке стратегической информации. Поэтому ИИ допустим только как инструмент поддержки — при жёстком человеческом контроле и международных ограничениях

— Grok, нейросеть компании xAI.

Использование ИИ в военно-политическом планировании — это как нож: он может быть полезным инструментом, но опасен без должного контроля. ИИ ускоряет анализ и моделирование, но всегда остаётся риск ошибок и потери управляемости

— Mistral, нейросеть французской компании Mistral AI.

Применение ИИ в военно-политическом планировании допустимо лишь в строго ограниченных, чётко регламентированных рамках, где он выступает инструментом поддержки, а не заменой человека

— Алиса, нейросеть российской компании «Яндекс».

ИИ можно использовать для анализа данных и моделирования, но решения о применении силы, внешней политике и стратегии должны оставаться за людьми, которые несут политическую и моральную ответственность. Без международных правил и человеческого надзора автономные системы создают риск опасной эскалации

— DeepSeek, нейросеть китайской компании DeepSeek AI.

На страницах «ФедералПресс» — большой материал об использовании ИИ на выборах.

Все дискуссии касательно использования ИИ на выборах сводятся к двум фундаментальным вопросам — ответственности оператора (того, кто ставит ИИ задачу) и юридическим аспектам применения ИИ в электоральных процессах . Второй вопрос должны комментировать юристы.

А вот по первому ситуация такова — ИИ пока не заменяет человека в кампаниях. И вряд ли заменит в ближайшее время. Допустимо ли его использовать для АПМ — почему нет? С помощью алгоритма можно создать прототипы макетов, иллюстраций, заготовки текстов.

Важно не то, что ИИ может, а что нет. Важно, как ему ставится задача, кто контролирует результат перед выдачей в публичное поле.

Полагаю, что кампании 2026 года покажут нам как успешные примеры использования ИИ под контролем человека, так и неудачные кейсы (шесть пальцев на руках и прочие нелицеприятные визуальные образы).

Фокус недели

Главное, что занимало повестку и комментаторов. На холодную голову разбираемся с основными событиями прошедшей недели.

▪️Суверенитет и право силы. На церемонии вручения верительных грамот выступление Владимира Путина можно рассматривать как расстановку акцентов. В центре — тезис о размывании международных правил и подмене дипломатии односторонними решениями. «Право сильного» обозначено как устойчивая практика, которая бьёт прежде всего по тем, у кого нет ресурсов для защиты суверенитета. Мир в широком смысле возможен только как результат зафиксированных договорённостей и долгосрочных гарантий безопасности.

▪️ДСНВ в режиме паузы. Тема стратегических вооружений вновь вернулась в повестку, но без движения по существу. Диалог вокруг будущего ДСНВ фактически застрял между отсутствием доверия и формата. США не готовы обсуждать рамки без расширения круга участников, Россия — без понятных гарантий.

▪️Иран и риск эскалации. Американская дискуссия вокруг Ирана показала пределы силового манёвра. Желание Трампа прибегнуть к силовым решениям упирается в отсутствие сценария, который не вёл бы к затяжному конфликту. Поэтому линия поведения остаётся размыта: сигналы подаются, но решения не принимаются. Это повышает нервозность в регионе и расширяет поле интерпретаций.