Из всех современных российских эмо-групп к ижевцам Летний Лагерь Заря у меня особое отношение: единожды услышав их бэнгер «Большой Лебовски», я угорел, и пути назад уже не было.

То было три года назад, а теперь группа дозрела до дебютного полноформата, впечатляюще озаглавленного «Я рос, и боль моя тоже росла». Угарных песен в духе того же «Лебовски», тут нет, это вообще серьёзная и внушительная работа.

В первую же минуту ЛЛЗ демонстрируют впечатляющий диапазон: электро-пост-роковое интро в духе Maybeshewill сменяется сметающим с ног хардкор-панком, ну а дальше в дело вступает в их фирменный эмо-рок, где-то растекающийся шугейзом, порой рассыпающийся тёплыми мидвестовыми переборами, а зачастую – серьёзный и собранный, напоминающий о Jimmy Eat World и их великом «Clarity» (кстати, моём любимом эмо-альбоме эвер).

С лирической точки зрения ничего неожиданного, но много метко подмеченного и мгновенно узнаваемого: это песни о болезненном запоздалом взрослении, конфликтах с окружающим миром, внутреннем раздрае, любви и ностальгии. Чтобы рассказать об этом, ЛЛЗ нашли простые и точные слова – вкупе с хорошими мелодиями и хрипловатым вокалом веришь им безоговорочно.

Слушать альбом на стримингах

Портрет Лоуренса

Недавно на Питчфорке вышло интервью Саймона Рейнольдса с Лоуренсом, лидером группы Felt. Олдовые подписчики понимают, про пройти мимо я не мог: я – скорее всего, главный фанат Felt, типа, в мире. Прочитав интервью и ещё несколько текстов, я решил набросать небольшой портрет величайшего неизвестного героя британской музыки.

Felt собрались в конце 70-х с намерением выпустить в течение десятилетия десять синглов и десять альбомов и распасться на пике популярности. И это им удалось – за исключением того, что никакая популярность к ним так и не пришла. Они не стали любимцами аудитории как The Smiths, не обрели культовый статус как The Fall и даже толком ни на кого не повлияли. Они просто играли обалденный пост-панк и джэнгл-поп, писали чудо-песни, полные цепких мелодий и поэтических прозрений. Лоуренс толком не умел петь, зато точно знал, что петь – поэтом он был великолепным.

А вот бэндлидером – похоже, так себе. Гениальный гитарист Морис Дибанк на полпути ушёл из группы, насмерть на Лоуренса обидевшись. Потом состав бесконечно тасовался. Когда они наконец-то смогли собрать в Лондоне полный зал, Лоуренс впервые попробовал кислоты и в итоге вместо того, чтобы петь и играть, просто смотрел на публику в упор, пока та не разошлась.

В 90-х Лоуренс затеял новую группу – Denim, и сменил стиль: с элегичного пост-панка – на китчёвый глэм-рок. Они были схожи с Pulp и могли бы добиться тех же высот, но вмешалась история. Когда они собирались выпустить потенциальный суперхит «Summer Smash», принцесса Диана погибла в автокатастрофе, и песню положили на полку из-за названия. В итог к 90-х закончились и Denim, а у Лоуренса случился нервный срыв.

В его жизни были и совсем пропащие времена: он был бездомным, принимал героин. Вспоминать об этом он не любит. Но музыку он не бросал никогда.

Сейчас Лоуренсу уже за 60. Обитает в муниципальной квартире, никем не работает, шатается по улицам – прохожие принимают его за бродягу или за старушку. Он сидит на диете из крекеров, молочного чая и какого-то особого вида лакрицы. Он никогда не ел оливки, панически боится сыра («Если в природе что-то пахнет, это опасно есть. Сыр ужасно вонючий»), не любит гитарные футляры не прямоугольной формы и не доверяет кудрявым барабанщикам.

У него десятилетиями не было девушки. К бывшим он придирался: ну одной – слишком круглое лицо, у другой как-то не так пахло изо рта. Сами бывшие тоже отзываются о нём не лучшим образом. Например, его экс Микаэла утверждает, что у него нет никакого таланта, он ужасный бойфренд, совершенно некомпетентен в постели и вообще ничего не стоит. «Да, это правда!, – отвечает на эти комментарии Лоуренс. – Я никогда не был полон тестостерона, я всегда был чудом на две минуты. Так что они не так уж много теряют».

Сейчас дремлющая Лоуренс переживет нечто вроде мини-возрождения. О нём написали книгу, в Лондоне установили его статую. Он продолжает выпускать альбомы под названием Mozart Estate, и недавно, например, выступил на Glastonbury (хоть и чуть не потерялся перед самим выступлением). Правда, поёт он уже не про мистические откровения и художников-примитивистов, а, например, про капусту, да и музыка специфическая – мьюзик-холльный новелти-поп. Но это всё тот же Лоуренс.

А ещё он хочет записать альбом с Чарли XCX.

И несколько цитат:

«В своих текстах я рисовал картину воображаемого мира, в котором мы могли бы жить вместо реального. Я никогда не читал газет, никогда не смотрел новости по телевизору. Я был полностью погружен в этот мир».

«Я хотел стать по-настоящему знаменитым, но не хотел, чтобы обычные люди покупали мои пластинки. Безумие!»

«Мне не страшно признаться, что мне нравится посредственная поп-музыка».

«Я автор песен, и это то, чем я должен заниматься. Сколько бы мне ни пришлось сидеть в этой комнате без денег, сколько бы раз полиция ни выламывала мою дверь, чтобы проверить, жив ли я, я не могу признать, что я не артист».

«Я просто так и не повзрослел. Мне не интересны мои ровесники, политики. Мне всё ещё кажется, что мне 15».

А вот что писал про альбомы Felt: раз, два, три.

Бизнес Юность х mute emotions. — «Метро (Мам, когда поедем?)»

У моей опорно-двигательной рок-группы Бизнес Юность вышла совместка с Таней из великой екатеринбургской дрим-поп-группы mute emotions.

Это шугейз, пост-рок и немного абстрактный хип-хоп. Это самая любимая песня наших слушателей, самая трогательная и долгожданная. Это небольшая зарисовка о времени, когда обыденные вещи казались чудом.

Полюбуйтесь обложкой, посмотрите наши красивые рилсы, ну и песню, конечно же, послушайте!

Яндекс | ВКонтакте | Spotify | Apple