Самым романтическим периодом Тридцатилетней войны была, конечно, первая половина 1620-х. Когда Прагу уже разграбили и рекатолизировали, то движуха сосредоточилась в основном на западе Империи. Протестантов представлял очень пестрый набор людей. Это был момент, когда все мало того, что кричали, будто воюют за высокие идеалы, но многие в это ещё в самом деле верили. Самым экстравагантным в команде протестантов был, само собой, Христиан Брауншвейгский. Этот парень воевал потому, что безнадежно обожал жену лидера протестантской команды, Елизавету. Он прям явно меньше думал о практической стороне дела, а больше о том, чтобы красиво скакать на лошадке под знаменем с девизом "За Господа и за Нее!" Вообще, это было время, когда воевали прямо как в какой-то сказке - в двубортном больше никто не воюет, во враждебный город можно послать письмо "Огонь! Огонь! Кровь! Кровь!" чтобы мошной трясли.

Собственно, весь дух момента Христиан передал в письме матери: "Должен признаться, что мне нравится воевать".

Так вот, я к чему все это. Христиан обладал одной занятной страстью - на фоне всего остального даже пороком не назовешь. Он обожал собственные портреты, и у него их были... Ну... По-моему, десятки. В августе 1622 года ему ампутировали раздробленную испанской пулей руку (ампутацию вели под фанфары и барабаны). Христиан взял девиз "Другая осталась!", но дело даже не в этом. Он умер в июне 1626 года (в 26 лет), то есть, прошло неполных четыре года. Так вот, за то время, пока он был без руки, Христиан успел попозировать как минимум для шести портретов.

А ведь есть еще те, на которых рук две. Вот тут несколько в конце. Но они не такие интересные, тут просто Христиан фон Пистолетов.

Прочитать об этом и других удивительных людях с руками, ногами и без оных можно, заказав мою ж книжку по ссылке. Но я это, конечно, все-таки больше запостил, чтоб повосхищаться этим позером. Даже бесюганить и мародерствовать можно стильно.