Популизм как следствие здравого смысла

У канадского философа Джозефа Хита прочитал интересное объяснение популизма. Хит пишет, что люди часто трактуют его как особую идеологию. Однако популизм сложно разместить на идеологическом компасе. Бывают правые популисты, например, Болсонару, а бывают левые, например, Чавес. Хит считает, что популизм — это не идеология, а скорее политическая стратегия, направленная на соответствие интуитивным ожиданиям избирателя.

Чтобы объяснить это, Хит обращается к популярной в психологии теории двух когнитивных систем. Система 2 отвечает за медленное, логическое и рациональное мышление. Система 1 — за быстрое и интуитивное. Она использует эвристики — умственные шорткаты, которые сформировались в процессе эволюции и помогали нашим предкам принимать решения мгновенно.

Опора на Систему 1 может порождать трудности. Как показали поведенческие экономисты, эвристики часто порождают когнитивные искажения — систематические ошибки мышления. Хит пишет, что искажения часто связаны с тем, что Система 1 призвана обеспечить выживание человека в небольших группах. Сегодня мы живём в больших, сложных обществах, объединённых трансграничными связями, но наш мозг всё ещё настроен на восприятие мира через призму тех древних условий.

Хороший пример — протекционизм. Среди экономистов существует почти консенсус, что торговые пошлины вредят экономике. Но большинству людей они кажутся оправданными: ведь «надо защищать своих производителей». Это убеждение уходит корнями в Систему 1 — в древний инстинкт защиты своей группы в условиях игры с нулевой суммой. В современных рыночных экономиках свободная торговля приносит выгоду всем участникам, но это противоречит нашему эволюционному опыту.

Популизм — это не идеология Системы 2. Хит пишет, что он строится на интуитивных реакциях Системы 1. Это стратегия, которая обращается не к рациональным аргументам, а к врождённым схемам восприятия. Популисты говорят людям то, что совпадает с их внутренними установками: обещают закрыть границы, ужесточить наказания, «вернуть контроль». Всё это вызывает чувство уверенности и эмоционального отклика, даже если противоречит тому, что говорят эксперты.

Хит считает, что из этого вытекает конфликт между популистами и либеральными элитами. Первые апеллируют к интуиции, вторые — к науке. Либеральные элиты полагаются на Систему 2: экспертов и экспертное знание. Но выводы экспертов часто расходятся с «здравым смыслом». Для избирателя идея, что «жёсткие наказания не снижают преступность» или что «пошлины вредят своим же гражданам», звучит нелогично. И популисты пользуются этим.

Но есть и другой аспект конфликта, о котором не пишет Хит. Либеральные элиты выработали свою особую культуру, которая позволяет им отличать своих от чужих. Чрезмерная озабоченность глобальным потеплением и системным расизмом не вытекает из научного знания, но она позволяет людям с дипломами посылать друг другу сигналы о принадлежности к группе. Такие взгляды намеренно далеки от здравого смысла — и это делает элиту естественной мишенью для популистов.

Психолог Джонатан Хайдт сравнил Систему 1 со слоном, а Систему 2 — с наездником. Если либеральные элиты не найдут способ договориться со слоном, то он может их сбросить — и результаты последних выборов показали, что это может произойти очень скоро.

База

На 2025 год 66 мировых лидеров учились в США и 59 в Британии.

Разрыв с другими странами огромный. На третьем месте Франция с результатом лишь в 23. Россия заняла почетное четвертое место — 13.

Гарвард выпустил больше мировых лидеров, чем все российские вузы вместо взятые (15 против 13).

Авторы исследования называют этот показатель "индексом мягкой силы".

Исследование показало связь между низким IQ и навязчивым интересом к знаменитостям. Простая симпатия к известным людям с интеллектом не связана, но чем сильнее человек отождествляет себя с кумиром или одержим им, тем ниже его когнитивные способности.

Хорошая иллюстрация того, как цели правых спикеров вступают в конфликт с целями движения в целом. С одной стороны, правые хотели бы видеть больше женщин в кругу сторонников. С другой, правые говорящие головы могут привлечь к себе много внимания, поливая женщин говном. Алгоритмы социальных медиа устроены таким образом, что мужчины и женщины отфильтровываются в различные сетевые пространства. В мужских пространствах можно очень быстро найти себе лояльную аудиторию, распространяя хейт в отношении женщин. Впрочем, это работает и в обратную сторону.

Читаю книжку социолога Мусы аль-Гарби We Have Never Been Woke. Это довольно занятная критика повесточки слева.

Смысл термина woke в том, что ты «проснулся» и готов бороться с неравенством и несправедливостью. Автор пытается показать, что воукисты на самом деле они никогда не просыпались. Аль-Гарби замечает, что они, как правило, принадлежат к элите и не относятся к маргинализованным группам, интересы которых пытаются отстаивать:

В рамках Демократической коалиции исследования неоднократно показывали, что те, кто твёрдо и последовательно придерживается крайне левых политических позиций, особенно склонны (по сравнению с другими американцами-демократами) быть молодыми, белыми, высокообразованными, городскими жителями и выходцами из относительно благополучных семей.

Вся книга — это попытка показать разрыв между тем, что эти люди говорят, и тем, кем они являются. Аль-Гарби начинает с показательной истории: во время протестов BLM жители Вест-Сайда в Нью-Йорке поддерживали протестующих, но при этом добились того, чтобы чернокожих выселили из временного шелтера рядом с их богатым районом.

Аль-Гарби считает, что воукизм — это политическая идеология, обслуживающая интересы части правящего класса, условных «либеральных элит». Она позволяет отличать своих от чужих:

Выражая «пробуждённые» убеждения, носители символического капитала (и те, кто стремится войти в этот круг профессий) демонстрируют, что они «играют по правилам» — то есть осведомлены о том, какие модели поведения ожидаются от культурных и интеллектуальных элит, и способны грамотно следовать этим сценариям в ответ на различные сигналы.

Часто высказывал схожие мысли на этом канале.

Какое очень непопулярное мнение о политике у вас есть?

Делитесь в комментариях.

Правый движ in a nutshell:

Нет, не доверяйте либеральным медиа и экспертам с университетскими корочками. Доверяйте рандомному подкастеру без образования и антиваксерам-конспирологам из Твиттера.

В нашем изводе: доверяйте "либертарианскому" СМИ, которое умудряется переврать каждую новость, о которой пишет.

Отрицательный человеческий капитал.

Русские мигранты в Израиле часто придерживаются ультра-правых позиций по вопросу конфликта с арабами. Это характерно не только для новой волны миграции после 2022 года. Как отмечает израильский историк Анита Шапира, похожие политические установки были и у тех, кто приехал из СССР / России в конце 1980-х – начале 1990-х.

Шапира объясняет это культурой великой державы:

со временем русские проявили тенденцию к правому уклону, о чем свидетельствует подъем авторитета Авигдора Либермана. Помимо личности и организаторских способностей Либермана, поддержка его русскими выросла из ментальности людей, которые в прошлом были гражданами великой державы. Иммигранты рассматривали отношения Израиля с миром в целом и с его арабскими соседями в частности через призму, аналогичную той, через которую граждане СССР смотрели на мир. Их прежняя страна решительно реагировала на реальные или мнимые угрозы. Тот факт, что Израиль не был великой державой и требовал другого подхода, не впечатлил большинство иммигрантов.

Политическая активность Маска сильно ударила по продажам Теслы:

Без эффекта политической поляризации вокруг Маска продажи Tesla в период с октября 2022 года по апрель 2025 года были бы на 67–83% выше, то есть компания могла бы продать на 1–1,26 миллиона автомобилей больше.

DOGE — что это?

У коллеги вышел хороший пост на тему того, скатываются ли США в авторитаризм. Пост завершается интересным вопросом о том, что такое DOGE — Департамент государственной эффективности, созданный при участии Илона Маска. Здесь можно выделить две гипотезы:

1. DOGE был создан для того, чтобы повысить эффективность правительства и сократить государственные расходы.

2. DOGE — это попытка Трампа и Маска “захватить государство”, подчинить его своим частным интересам.

Я думаю, что обе гипотезы неверны. Начнем с первой. Маск продавал свой департамент как попытку значительно сократить расходы. Проблема с этим объяснением заключается в том, что увольнение чиновников не может достичь этой цели. Большая часть бюджета — это траты на социальное обеспечение, медицинское страхование и оборону, а не на зарплаты госслужащих. Даже если DOGE уволил бы каждого четвертого гражданского госслужащего, он сократил бы государственные расходы лишь на 1%. Чтобы действительно снизить траты, республиканцам нужно было бы урезать социалку и военный бюджет — что они не могут сделать по многим причинам.

Вторая гипотеза кажется мне спорной по причине своей радикальности. Захват государства — это феномен, характерный для авторитарных или переходных режимов, где небольшая верхушка пытается подчинить себе государство для извлечения личной выгоды. Термин был придуман для описания процессов, происходивших в странах Центральной Азии после распада СССР. Представить себе что-то такое в США, где оппозиция следит за каждым шагом Трампа и его сторонников, довольно трудно. У Трампа и Маска не получилось бы коррумпировать бюрократию и уйти безнаказанными — и они, безусловно, это понимали.

Так что такое DOGE?

На мой взгляд, это средство политического контроля за бюрократией. Но этот контроль нужен был Трампу и Маску не для извлечения личной выгоды, а для того, чтобы удостовериться, что бюрократия будет реализовывать их политические цели. По идее бюрократия должна быть нейтральным политическим механизмом и выполнять то, что ей скажут демократически избранные политики. Однако никто не может запретить госслужащим иметь симпатии в отношении той или иной политической силы. Исследование показало, что на госслужбе демократов гораздо больше, чем республиканцев и людей без партийной принадлежности. С 1997 по 2019 гг. они составляли 50% рабочей силы, тогда как доля республиканцев сократилась с 32% до 26%. На высших управленческих должностях доля демократов еще выше — 63%.

Основная задача DOGE была в том, чтобы подчинить себе бюрократию, которая не разделяет политические взгляды республиканцев. Ты не можешь управлять, когда не уверен в том, что твой приказ будет выполнен. Департамент руководствовался не логикой эффективности, а логикой контроля. Отсюда попытка контролировать кадровую политику, увольнения и угрозы увольнениями. Возможность попасть под сокращения — сильный стимул подчиниться. В той же логике следует рассматривать пересмотр контрактов и финансирования, а также прицельные удары по структурам, которые ассоциируются с левыми. Больше всего пострадали USAID и ведомства, связанные с DEI.

Так почему Трампу и Маску пришлось всем этим заниматься? Почему бюрократия стала левой? Неужели “глубинное государство” появилось в результате заговора? Не впадая в конспирологию, я могу выделить два объяснения. Во-первых, республиканцы предпочитают работу в частном секторе работе на госслужбе. Во-вторых, в США происходит образовательная поляризация: образованные люди начали все больше склоняться влево, а менее образованный электорат ушел республиканцам. У республиканцев попросту не хватает политической элиты — людей, которые готовы посвятить свою жизнь политике. В таких условиях единственный способ управлять — это бить бюрократию дубинкой.

Трамп — хороший переговорщик?

В подкасте Эзры Кляйна с авторами книги о переговорах в арабо-израильском конфликте услышал мысль, которая часто приходит мне в голову последнее время. Трамп действительно подходящая фигура для урегулирования международных конфликтов.

Ты можешь подойти к конфликту рационально и заботясь об интересах обеих сторон. Попытаться дотошно прописать условия, которые бы устроили всех. Но таких условий никогда не будет: работающее решение не понравится обеим сторонам.

И тут Трамп, с его интуитивным подходом и непредсказуемостью, может сработать гораздо лучше веберовского рационального бюрократа по типу Клинтона. Также играет роль, что ему, на самом деле, наплевать на обе стороны. Трамп циничен, его волнует лишь слава и Нобелевская премия. Ему неважно, будет ли решение справедливым, и он будет давить на всех — лишь бы сделка была заключена.

Именно поэтому, как сказал один из гостей, многие арабы были рады его второму сроку, даже зная его симпатии к Израилю.

Лозунг Трампа — «Америка превыше всего». Но если он и сделает чью-то жизнь лучше, то это, скорее всего, будут люди за пределами США.

Национальное государство — это сейфспейс для снежинок. Оно защищает тебя от микроагрессий со стороны свободного рынка людей и товаров. Когда ты взрослеешь, ты понимаешь, как работает реальный мир, и перестаешь быть националистом. Если конкуренция и свобода не для тебя, то ты снежинка, соевый националист.

В США вас отменят, если вы делаете что-то, что противоречит повесточке. В России вас отменят, если то, что вы делаете, непонятно советскому бумеру. У нас бумерская воук-культура.

Станкевичюс все еще пишет про меня ехидные посты, даже мемы делает. Он — Хельга, а я — Арнольд.

https://xn--r1a.website/economics_and_history_official/15806

Бум соцсетей: демократизация медиа-среды или конец демократии?

Философ Дэн Уильямс, на которого я ссылался в недавней статье о причинах роста поляризации в США, выпустил новую колонку (спасибо за наводку @nonpartisan1), посвященную влиянию соцсетей на демократию. В ней, на мой взгляд, он неплохо суммировал реальные и мифические вызовы цифровизации.

Выставлять козлом отпущения рост популярности соцсетей, который якобы и привел к увеличению поляризации, падению доверия к публичным институтам и буму крайних сил в некоторых демократиях, — это стройный, но ложный нарратив. Действительно, алгоритмы платформ могут дополнительно усугублять эти явления, но их глубокие причины явно иные.

Медиа-среда прошлого была куда менее демократичной: традиционные медиа — газеты, радио и телевидение — контролировались элитами. То есть информационная повестка формировалась меньшинством граждан, которых Уильямс называет «контролерами» (в оригинале gatekeepers).

Появление соцсетей снизило входные барьеры, ограничивавшие доступ новых игроков на медиарынок. Теперь множество людей получили возможность создавать и распространять информацию. Кроме того, изменилось не только производство информации, но и ее потребление: платформы позволили аудиториям услышать те точки зрения, которые раньше не попадали в СМИ, потому что не нравились элитам. Так медиа-среда демократизировалась.

Обвинять во всем алгоритмы соцсетей, сталкивающие лбами пользователей и провоцирующие подъем популярности радикализма, не вполне корректно. Гораздо важнее то, какие идеи стали распространяться в медиа-среде, — те, что не приемлют элиты. Например, известно, что взгляды политической элиты и остальных избирателей на вопросы миграции и культуры различаются. Элиты настроены значительно либеральнее, тогда как население в среднем консервативнее.

Поэтому на поставленный в заголовке вопрос нельзя ответить однозначно. Да, соцсети демократизировали медиа-среду. И да, политические силы, которые хотят свернуть институты либеральной демократии, тоже стали популярнее благодаря этому.

Интервью Такера Карлсона с Ником Фуэнтесом — очень важное событие для американского правого движения. Такое сложно было представить ещё пару лет назад — весь республиканский эстеблишмент обрушился бы на Такера. Сейчас некоторые выступили за диалог с Фуэнтесом.

Обычно мы говорим о борьбе правых с левым эстеблишментом, однако это не совсем верно. На самом деле это часть более широкого процесса: политическая элита находится под ударом со стороны новых людей, которые стали популярны благодаря интернету. И речь тут не только про правых против левых. В книге Revolt of the Public Мартин Гурри предлагает хорошую метафору: периферия бьёт по центру.

Интернет открыл дорогу для таких людей, как Фуэнтес. Они гораздо более радикальные и сильно расходятся с республиканским мейнстримом. Фуэнтеса не волнует свободный рынок. Его основная повестка касается культуры. Он белый националист, выступает даже против легальной миграции. Во внешней политике он изоляционист. Он критикует Израиль так, что грань между антисионизмом и антисемитизмом часто стирается.

За эти вещи его отменяли свои же. Но теперь они не могут просто так отмахнуться от Фуэнтеса. Под каждым постом или видео появляются его фанаты и задают вопросы про Израиль. С каждым годом он становится всё более популярным: его видео набирают миллионы просмотров. Такой интернет-ресурс позволяет ему давить на республиканский мейнстрим. И вот он приходит к Такеру, одному из самых популярных консервативных журналистов.

Недавно у меня в комментариях мы с Евгением Берманом обсуждали, будет ли Америка поддерживать Израиль дальше. Среди граждан США есть заметный тренд на снижение поддержки Израиля: причём как среди демократов, так и республиканцев. Евгений считает, что тренд этот лишь временный. Люди посмотрели на кадры войны в Газе, ужаснулись, но со временем всё это забудется.

Однако популярность Фуэнтеса и антиизраильский разворот людей вроде Такера может свидетельствовать об обратном. Возможно, правый электорат никогда не питал подлинных симпатий к Израилю, а многие из них и вовсе являются юдофобами. Поддержка держалась благодаря убеждениям элит. Когда социальные сети сделали публичное пространство демократическим, начали появляться люди, которые лучше соответствуют интуициям масс. Если моя гипотеза верна, то в будущем у Израиля могут начаться проблемы с очень важным союзником — Республиканской партией.

Александру стоит переименовать свой канал в Strong & Boring Opinions.

https://xn--r1a.website/economics_and_history_official/15823

Если вам кто-либо говорит, что самодержавная монархия/тирания в России это нечто органичное и исторически неизбежное, то можете смело посылать такого человека куда-подальше, ибо это значит только одно — он идиот никогда нормально не занимался социальными науками.

В историческом и политическом процессе нет ничего неизбежного и заведомо предопределенного. Всегда есть некоторое множество сценариев развития ситуации, которые определяются множеством сложнейших факторов. Иногда судьба страны могла полностью измениться по случайному стечению обстоятельств (например из-за внезапной смерти крупного политического деятеля). Например тот факт, что Индия станет крупнейшей в мире демократией совсем не было исторически неизбежно. Легко можно представить, что Индира Ганди могла и не отменять Emergency 1975-77 годов, а продолжать удерживать своих оппонентов в тюрьмах и отказаться от проведения каких-либо выборов. Оперевшись на индийских военных и СССР, Индира могла диктаторствовать многими десятилетиями. Однако из-за своей самоуверенности "Мать Индии" решила снять режим ЧП и объявить свободные выборы, расчитывая на патриотическую мобилизацию и оглушительную победу её партии. Но всё сложилось иначе. Выборы Индира Ганди разгромно проиграла и была вынуждена уйти в оппозицию, уступив власть широкому альянсу своих оппонентов, которых она ещё несколько месяцев назад держала в застенках. Так в Индии случилась первая конституционно-демократическая передача власти в результате свободных выборов.