Политика возвращает нас в первобытное состояние

О плюсах участия в политике говорят часто: гражданский контроль, социальная активность. Но есть и обратная сторона. Политика делает нас несчастными и провоцирует бессмысленные конфликты — она будит в нас врождённый трайбализм. Когда-то он помогал сбиваться в группы и выживать в борьбе за ресурсы. Сегодня он чаще портит нам жизнь.

Вспомним известные эксперименты психолога АнриТэшфела. Людей делили на группы по случайному признаку — например, на любителей Кандинского и любителей Клее. Потом им предлагали игры, где нужно было распределять деньги. И даже здесь люди начинали отдавать предпочтение своим и ущемлять чужих. Тэшфел показал: для вражды между группами достаточно просто разделить людей по случайному признаку. Похоже, сам факт деления на группы включает в нас противостояние.

У такого группового мышления, скорее всего, эволюционные корни. Политологи Росс Хаммонд и Роберт Аксельрод показали это на симуляции, основанной на теории игр. Сотрудничество с теми, у кого похожий «тэг» (в реальной жизни это может быть цвет кожи или культурная черта), давало лучшие результаты, чем чистый эгоизм или чистый альтруизм. Трайбалисты гораздо лучше передавали свои гены. Общая идентичность — самый простой и дешёвый способ совместного извлечения выгоды. Сегодня у нас есть способы посложнее: государства, рынки, репутация, социальные нормы. Но трайбализм никуда не исчез. Иногда он полезен. А иногда рождает конфликты на пустом месте.

Политика — идеальный механизм для таких конфликтов. В демократиях есть партии. Избиратель обычно прилипает к одной из них и строит вокруг неё свою идентичность. Дело именно в идентичности: в идеологиях избиратели разбираются довольно слабо. Политика запускает древний механизм: вот свои, вот чужие — давайте мы соберёмся вместе и будем кидать камни в чужаков.

Последствий у этого много. Там, где институты не работают, конфликт может перерасти в революцию или гражданскую войну. В устойчивых демократиях он ведёт к поляризации — обществу, расколотому на два враждебных лагеря. Сегодня поляризация есть почти во всех западных демократиях. Но ярче всего она проявляется в США: про затяжной и порой переходящий все границы конфликт демократов и республиканцев слышал каждый, кто хоть немного следит за политикой.

Американская поляризация изучена очень хорошо. Известно, что люди, глубоко втянутые в конфликт, в среднем чувствуют себя несчастнее. Представьте: каждый день вы читаете новости о том, что половина страны — злодеи, которые хотят вас уничтожить. Рушатся социальные связи — люди стараются общаться только со «своими». Это видно даже по выбору места жительства: многие специально переезжают туда, где преобладает их политический лагерь.

Конечно, у участия в политике есть и плюсы. Гражданское общество позволяет нам контролировать власть. Но платим мы за это конфликтом, который вспыхивает почти из ничего. И перед политической философией встаёт важный вопрос: можно ли построить институты, где обратная связь сохраняется, но всё не скатывается в кидание камнями?

Подробнее о демократии, её проблемах и альтернативах будем говорить на нашем курсе.

@nonpartisan1

Почему у консерваторов ниже интеллект? Возможно, дело в образовании

Дополню коллегу. У меня есть более простое объяснение различий в интеллекте у либералов и консерваторов. Исследования, действительно, показывают, что у либералов он несколько выше.

Я думаю, что дело тут в образовании. Во второй половине XX века во всех западных демократиях образованные люди стали голосовать за левые партии, а часть необразованного рабочего класса ушла к правым. Есть хорошее исследование Пикетти и коллег на эту тему.

У образованных людей, как правило, выше IQ. Возможно, либералы прибавили в интеллекте из-за того, что к ним перешел более образованный электорат.

Тут интересно подумать, почему образованные люди ушли к левым. Когда-то я писал про гипотезу экономиста Лайонела Пейджа. Он пишет, что в XX веке умер рабочий класс как единая организованная сила. Левым стало сложнее выигрывать выборы, и они обратились к более активным городским жителям, студентам и женщинам. (Отсюда и переход с экономических вопросов на культурные.)

Когда мы говорим о либералах и консерваторах, важно помнить о том, что это не какие-то устойчивые категории людей. В политике основными действующими лицами являются коалиции. У них постоянно меняются как идеологии, так и демографический состав.

Если я прав, то консерваторы вполне могут прибавить в интеллекте, если вновь заманят к себе людей с дипломами. Но пока что сильного прогресса в этом не наблюдается.

@nonpartisan1

Неравенство при социализме: классы в бесклассовом обществе

Социалисты стремятся побороть неравенство. Тем удивительнее, насколько плохо реальные социалистические режимы справлялись с этой задачей.

В СССР существовало несколько классов с низкой мобильностью между ними — от правящей элиты и интеллигенции до подневольных рабов в лагерях. В маоистском Китае дело обстояло не лучше: у каждого гражданина был чэнфэнь — классовый ярлык, определявший доступ к еде, образованию, медицине и работе. Причём этот ярлык передавался по наследству. Социалистические режимы Сталина и Мао, по сути, были обществами, основанными на классовой дискриминации.

В позднем СССР ситуация несколько смягчилась, но привилегии по-прежнему были сосредоточены в руках номенклатуры. У неё был выше доход и доступ к лучшему жилью, образованию и медицине, тогда как обычные граждане жили в жуткой нищете. Эту привилегированную жизнь хорошо описал Восленский в своей классической работе.

В 1973 году коэффициент Джини в Советском Союзе составлял 0,31, а в эксплуататорских капиталистических Соединённых Штатах — 0,38. Разница невелика, особенно если учесть, какую цену пришлось за это заплатить советским гражданам: беднейший человек в СССР жил намного хуже беднейшего американца. Но и сама эта цифра скрывает подлинный масштаб разрыва между номенклатурой и рядовым гражданином, потому что учитывает только доходы. А в СССР деньги доступа к благам не определяли: из-за тотального дефицита они имели вторичное значение. Решал доступ к полуформальной системе распределения — и в ней приоритет неизменно отдавался номенклатуре.

Так режимы, провозглашавшие конец неравенства, на деле выстраивали архаичную сословную иерархию, державшуюся на силе государства. Ничего удивительного в этом нет. Наделить государство огромными полномочиями ради великой цели на практике означает дать чиновникам столь же огромную свободу извлекать выгоду из своего положения.

@nonpartisan1

Паджиты, которые построили Кремниевую долину, или почему свободная миграция — это хорошо

Люди сильно недооценивают позитивное влияние иммиграции на экономику США. Недавно вышел интересный отчёт об иммиграции и стартапах — давайте посмотрим на цифры.

По данным National Foundation for American Policy, иммигранты основали или стали сооснователями 59% (455 из 775) американских частных стартапов стоимостью от $1 млрд. А если считать вместе с детьми иммигрантов — то уже две трети (66%). Почти 80% «единорогов» — так называют стартапы стоимостью больше миллиарда — имеют либо основателя-иммигранта, либо иммигранта на ключевой руководящей позиции.

Совокупная стоимость этих 455 компаний — $5 трлн. Это больше суммарной капитализации фондовых рынков всех стран мира, кроме семи, включая Великобританию и Германию. Особенно впечатляет динамика. Всего за десятилетие совокупная стоимость стартапов с основателями-иммигрантами выросла с $168 млрд до $5 трлн, то есть на 2876%.

И последнее — откуда эти основатели родом. География крайне широкая: иммигранты-предприниматели приехали из 76 разных стран. Но безусловный лидер — Индия: на счету выходцев из неё 96 компаний-«единорогов», больше, чем у любой другой страны. На втором месте Израиль (60 компаний), затем Великобритания (47), Китай (41) и Канада (30).

Нельзя быть одновременно сторонником рынка и выступать за жёсткие миграционные ограничения. Если бы все эти люди не смогли попасть в США, то все эти компании, возможно, никогда бы не открылись. Это econ 101: труд должен быть там, где он приносит наибольшую пользу.

Трудовая и образовательная миграция — это благо для всех. Реальная проблема — это не свободная миграция как таковая, а неэффективная система приёма беженцев. Решать, кто попадёт в страну, а кто нет, должен в первую очередь рынок.

Забавно, что наибольшую ненависть у американских базовичков вызывают именно мигранты из Индии, которые гораздо успешнее выходцев других стран и, как правило, приезжают в страну легально. Ненависть к «паджитам» — это глупость, которую сложно объяснить чем-то, кроме расизма.

@nonpartisan1

Я согласен, что национализм опасен тем, что создает стимулы для выписывания людей из правового поля.

Здесь еще может работать эффект бумеранга: неправомерное обращение с чужаками / этническими меньшинствами может институционализироваться и потом уже переноситься на своих. Если государство может кошмарить того, кто на вас не похож, то что может заставить его умерить свои аппетиты и не съесть вас?

Защита этнических меньшинств — это одно из условий защиты большинства. Если вы действительно заботитесь о своей нации, то вам стоит выступать за нейтральное государство, которое не дискриминирует людей по национальному признаку.

@nonpartisan1

Левые занимаются плохой социальной наукой, а правые — конспирологией

В основе мировоззрения левых радикалов лежит критическая теория. Согласно ей, западные общества насквозь пронизаны угнетением — но угнетение это не чей-то злой умысел, а следствие самого устройства институтов, где одни систематически выигрывают, а другие проигрывают.

У правых радикалов есть свой функциональный аналог — идея дипстейта. Это похожая теория: видимая реальность объявляется фасадом, за которым прячется скрытое угнетение. Злые леваки захватили институты, гнобят белых работяг и завозят мигрантов.

У обеих теорий есть две общие проблемы.

Первая — предвзятость. И та, и другая систематически переоценивают патологии современных западных обществ. И левый, и правый радикал смотрят на не самые плохие — особенно по историческим меркам — общества и видят в них только катастрофу.

Вторая — они навязывают людям ложную картину мира и тем самым сеют раздор, подрывая социальные нормы и чувство сообщества. Когда тебе с двух сторон твердят, что вокруг либо система угнетения, либо вражеский заговор, ты перестаёшь верить в систему и доверять согражданам. А вместе с доверием рассыпаются и нормы, на которых держится общество: они начинают казаться не общим достоянием, а инструментом той стороны, что сейчас наверху.

Я во многом консерватор и считаю социальные нормы важными — поэтому обе теории кажутся мне вредными. Но у теории дипстейта есть отдельный изъян: она гораздо сильнее напоминает конспирологию. Критическая теория объясняет мир структурно: плохой исход рождается из устройства системы, а не из чьего-то замысла. Конспирология утверждает обратное — это чей-то план, тайные кукловоды дёргают за ниточки.

Структурная теория хотя бы играет по научным правилам и допускает, что её можно опровергнуть, тогда как конспирология герметична и отсутствие доказательств само объявляется доказательством того, как хитро устроен заговор. Также структурной теории не нужен злодей — в теории она может списать всё на систему (хотя её сторонники тоже часто ищут конкретных виноватых). Конспирологии же злодей необходим по определению. Отсюда вытекают и разные рецепты: если проблема в структуре, меняй правила и институты, а если во враге — то надо его убрать.

Сторонники критической теории порой звучат как конспирологи, но по сути их теория структурна и заговор ей не нужен. У теории дипстейта же заговор — это и есть содержание; даже попытки некоторых правых вроде Кёртиса Ярвина (Молдбага) переписать его в структурном ключе сползают обратно к фигуре скрытого врага.

Обе теории ломают доверие, но конспирология ломает кое-что ещё — саму возможность договориться. Со структурным оппонентом ты остаёшься в общем мире, где спор имеет смысл; с конспирологом этот общий мир исчезает, потому что для него ты уже не собеседник, а часть заговора.

@nonpartisan1

Нельзя быть консерватором и одновременно ненавидеть элиты, академию, нормы приличия, постоянно рассуждать об угнетенных рабочих и призывать к революции. Меня постоянно записывают в леваки за эту простую мысль. Почитайте Берка!

@nonpartisan1

Почему отрицание половых различий — это, возможно, сексизм

У психолога Стива Стюарта Уильямса нашел любопытный тейк: отрицание различий между мужчинами и женщинами тоже может быть сексизмом!

Если человек упорно не желает признавать, что в чём-то женщины отличаются от мужчин, стоит спросить: чего он, собственно, боится? Похоже, на каком-то уровне он считает, что в этом аспекте женское — хуже. Иначе различие незачем было бы прятать. За отрицанием различий, на самом деле, может прятаться низкая оценка специфически женских качеств.

Психология показывает, что различия есть, но из нее нельзя сделать вывод, что женщины в чем-то хуже мужчин. Например, женщины в среднем больше тяготеют к работе с людьми, мужчины — к работе с вещами. Этим во многом и объясняется разница в выборе профессий и академических дисциплин. Но «люди» не хуже «вещей» — скорее наоборот: это узкий, вещно-ориентированный взгляд не позволяет разглядеть ценность работы с людьми.

И вот в чём ирония: прогрессивно настроенные люди, замалчивая различие, по сути молча соглашаются с мужской шкалой ценностей — будто работа с вещами и есть «настоящая» и престижная, а работа с людьми требует оправданий. Тем самым они делают ровно то, что осуждают.

@nonpartisan1

Некоторые думают, что половые различия — это следствие социализации. Считается, например, что агрессия у мужчин возникает из-за того, что нам в детстве ее вбивают в голову родители.

Однако исследования показывают обратное. Родители пытаются отучивать мальчиков от агрессии — ведь они гораздо более агрессивны с рождения.

@nonpartisan1

При чтении Евангелия может показаться, что христианство для своего времени было радикальным учением, бросавшим вызов общественным порядкам. Однако на практике христиане часто занимали довольно умеренные политические позиции — апостол Павел, например, говорил, что власть от Бога.

Интересную гипотезу о том, почему так вышло, я нашёл у историка Диармайда Маккалоха. Он предполагает, что ранние христиане ожидали скорого конца света. А если вот-вот наступит Царство Божье — какой смысл браться за реформирование человеческого общества?

Да, я немного устал писать исключительно про политику, поэтому в ближайшее время тут будут посты, в том числе про психологию и религию :)

@nonpartisan1

В советское время интеллектуалы не могли писать о России и поэтому писали о Древней Греции. Сегодня — пишут про США и Европу.

Возможно, это даже полезно. Российский политический дискурс очень долго варился в собственном соку. Вместо академической политологии и сравнения с другими странами люди занимались кринжевыми историческими экстраполяциями и пользовались политическим словарем России XIX века.

Когда-нибудь я смогу прочитать много интересных тейков о России на русском. А пока пойду почитаю про войну в Ираке.

@nonpartisan1

Рассуждая о различиях между мужчинами и женщинами, стоит помнить две вещи:

1. Большинство известных различий — умеренные.
2. Но даже небольшая разница в средних оборачивается резким перекосом на краях, среди самых экстремальных и редких проявлений.

Эволюционный психолог Стив Стюарт-Уильямс называет это эффектом хвоста распределения: чем реже и экстремальнее поведение, тем сильнее расходятся два пола.

Агрессия — наглядный пример. В повседневных формах — словесных стычках, мелких конфликтах — разрыв умеренный. А вот в тяжёлых насильственных преступлениях он становится огромным: убийства совершаются именно мужчинами в 9 из 10 случаев.

По статистике убийств легко заключить, что мужчины несопоставимо агрессивнее. Но эти крайние случаи — исключение: подавляющее большинство мужчин такого и в мыслях бы не допустили, а в повседневной агрессии различия куда скромнее.

Именно по ярким исключениям мы достраиваем образ «типичного мужчины» или «типичной женщины» — и получаем карикатуру. Так устроено наше мышление, основанное на стереотипах. К сожалению, такими карикатурами очень часто пользуются идеологи: базовички и радикальные феминистки. Эти люди пользуются особенностями нашего мышления, чтобы продвигать ненависть к противоположному полу.

@nonpartisan1

Друзья, привет! Напомню, что вместе с Political Animals мы готовим курс по теории демократии. Расскажу, чем он отличается от других.

Во-первых, он не апологетический. Такие курсы часто делают фанаты демократии — и выходит не разбор, а её апология. Мы предлагаем более реалистический подход: наша задача — не защитить демократию и не очернить её, а разобраться, как она устроена на самом деле.

Во-вторых, это курс по политической философии, но мы не ограничиваемся пересказом того, кто и что говорил о демократии в глубокой древности. Мы приводим современные аргументы и подкрепляем тезисы эмпирическим материалом. Платон и Аристотель появятся, только если им есть что сказать о демократиях сегодня!

В-третьих, политическая теория и наука в России развиты слабо: многие до сих пор считают Карла Маркса актуальным автором. Мы познакомим вас с аргументами и исследованиями, о которых вы вряд ли услышите где-то ещё на русском языке.

Теперь к новостям. Их три.

Во-первых, готов силлабус. Можно посмотреть всю программу целиком: 8 лекций с избранной литературой.

Во-вторых, мы добавили отдельную лекцию про экономику — «Демократия и экономическое развитие». Поговорим о том, кто лучше приведет людей к процветанию: единоличный правитель или демократический представитель?

И третье: мы переносим старт курса — занятия начнутся не 22 июня, а 11 июля. Занятия будут проходить по субботам в онлайн формате.

Курс пока что можно приобрести за 6000 рублей.

Как эволюция объясняет патриархат

Феминистки верят, что мы живём при патриархате, то есть в обществе, где мужчины объединились для того, чтобы угнетать женщин. Многие эволюционные психологи не согласны с этим. Дэвид Басс, например, считает, что патриархата не существует, потому что у мужчин на самом деле нет общих интересов. По мнению Басса, причины плохих вещей, которые мужчины делают с женщинами, следует искать в биологии.

Так существует ли патриархат? Я думаю, что да. В этом посте я попытаюсь дать эволюционное объяснение этому феномену.

Проблема аргумента Басса в том, что он доказывает слишком много. Действительно ли у мужчин нет общих интересов? Я думаю, что это не так. Безусловно, мужчины конкурируют с мужчинами — в первую очередь за женщин. Именно так Дарвин объяснял мужскую силу и агрессию: она нужна для того, чтобы расталкивать других мужчин и вступать в сексуальные / романтические отношения с женщинами.

Но существует и другой уровень конкуренции: между полами. Женщины более избирательны в выборе партнёра. И у этого есть эволюционное объяснение: они вносят гораздо больший вклад в рождение и воспитание детей. С эволюционной точки зрения для женщин гораздо важнее, чтобы партнёр от них не ушёл, а также чтобы он обладал ресурсами и способностями для того, чтобы позаботиться о партнёрше и детях. И, скорее всего, эволюция сформировала у женщин определенные установки при выборе партнера (тут важно указать, что речь идет именно о бессознательных установках, а не об эксплицитном рассуждении).

Но какое отношение это всё имеет к общим интересам мужского пола? Я думаю, что большинству мужчин выгодно, чтобы женщины снизили свои стандарты: чем они ниже, тем выше шанс, что мужчина найдёт себе женщину. Здесь интересы большинства мужчин сходятся. Патриархальное общество можно рассматривать как попытку мужчин зарегулировать брачный рынок и обеспечить себе более простой поиск и удержание партнёра.

Патриархальные общества благоприятствуют мужчинам. Во-первых, у мужчин здесь есть привилегированный доступ к благам. Для того чтобы получить эти блага, женщина должна вступить в брак и принять правила игры своего мужа. Во-вторых, мужчины в таких обществах находятся у власти и могут принимать законы, снижающие женскую свободу и привязывающие жену к мужу. В-третьих, в таких обществах есть неформальные правила, выполняющие ту же функцию. Например, это может быть культура чести, запрещающая женщинам общаться с кем-то, кроме своего мужа и небольшого круга других женщин. В-четвёртых, женщина не может сама выбрать себе партнёра: родители заключают сделку с родителями будущего мужа.

В патриархальных обществах мужчине нужно предпринимать меньше усилий, чтобы найти и удержать женщину. Можно быть некрасивым, неинтересным, скучным, бедным, импульсивным — институты всё сделают за тебя. Родители найдут тебе жену, а законы и культура чести позаботятся о том, чтобы она не убежала. Такой результат вряд ли был каким-то осознанным заговором. В древних обществах всё решала физическая сила, и совсем неудивительно, что обладатели этой силы подкрутили правила под себя.

Мои расхождения с некоторыми феминистками связаны не с существованием патриархата как такового, а с его масштабом: современные общества менее патриархальны, чем принято считать. И решающую роль здесь сыграла экономика. Государства решили ускорить экономический рост, дав женщинам выйти на рынок труда. Так у женщин появился собственный источник дохода, а вместе с ним и реальная возможность выбирать. Именно экономическая зависимость от мужа была главной опорой патриархальных норм — и стоило ей ослабнуть, как эти нормы начали постепенно разрушаться. Сегодня патриархат в относительно чистом виде сохраняется в основном в Африке, Индии и на Ближнем Востоке.

@nonpartisan1

Интересно, что воинственно-атеистический дискурс на Западе — политический. Докинзы и Харрисы — это прогрессисты, которые конфликтуют с верующими консерваторами. Споры об абортах и происхождении жизни реально важны, так как касаются большого общественного раскола.

В России же верующих людей довольно мало. Власть, конечно, использует религиозные аргументы, но рациональность за этим скорее бюрократическая. И в чём тогда смысл этого примитивного противопоставления религии и эволюции?

Во-первых, дарвиновская картина мира противоречит христианству, только если читать священные тексты буквально.

Во-вторых, если вы не верите в Бога, но признаёте теорию эволюции, то трудно не увидеть адаптивные задачи, которые религия решает. Даже такой воинствующий атеист, как Деннет, это признаёт — он написал целую книгу, где признаётся, что у нас не хватает данных, чтобы этот аргумент опровергнуть.

В-третьих, есть такая вещь, как толерантность. В обществе могут жить люди с разными взглядами. И снимать хейт контент про группу людей из-за их религиозных взглядов — как это делает Панчин — как-то не очень красиво. Особенно с плохими аргументами и незнанием философии религии.

Мне и в США весь этот дискурс не нравится, а в России он приобрел какой-то максимально неприятный вид.

@nonpartisan1

У современных праваков есть интересное противоречие.

С одной стороны, когда они подчеркивают превосходство условных белых, они говорят о либерализме, правах человека, демократии и толерантности.

С другой стороны, они выступают за то, чтобы некоторые из этих вещей отменить.

Для этих людей ультра-консервативный человек с Ближнего Востока — это одновременно и объект ненависти, и объект зависти.

@nonpartisan1

В одной книге читал, что феминисткая риторика часто служила оправданием колонизации: “посмотрите, как они обращаются с женщинами — нам срочно нужно вмешаться!”

@nonpartisan1

Как спорить с аргументом "они тоже это делают"

В конфликтах между двумя группами обе стороны, как правило, используют следующий аргумент: "посмотрите, ведь они тоже делают это!"

Часто указывают на то, что это вотэбаутизм и не может считаться валидным аргументом. На самом деле, это не совсем так. Человек, который использует этот аргумент, скорее всего, придерживается договорных представлений о морали. Если другая сторона не соблюдает норму, то это значит, что норма не работает. А если это так, то у нас нет обязательства ее соблюдать.

Как правильно спорить с таким аргументом?

Нормы основаны на взаимных ожиданиях. Если ваша сторона своим примером покажет, что готова соблюдать норму, то другая сторона, скорее всего, тоже начнет ее соблюдать. Нормы формируются через повторяющиеся взаимодействия, когда стороны меняют свои представления о готовности другого сотрудничать.

Чтобы отбить этот аргумент вашему оппоненту нужно либо признать, что его сторона не заинтересована в том, чтобы следовать норме (и отказаться от моральной позы), либо доказать, что другая сторона абсолютно недоговороспособна (что в большинстве случаев не так).

@nonpartisan1

Хочу сделать несколько пояснений к своему посту про патриархат и эволюцию.

1. Я не оправдываю патриархат и не критикую эмансипацию женщин. Многие воспринимают эволюционные объяснения чего-то как оправдания, но это не так. Аргумент в духе «естественно, значит, правильно» — это натуралистическая ошибка. Некоторые природные процессы ужасны с человеческой точки зрения — и подчинение женщин мужчинами — один из таких процессов.

2. Если что-то объясняется эволюцией, то это не значит, что это нельзя изменить. Как отмечает эволюционный антрополог Дэн Спербер, человек отличается от других видов тем, что может сильно менять свою среду обитания при помощи культуры. Постепенно социальный прогресс привёл к тому, что у женщин появилось больше свободы, — и это очень хорошо.

3. На самом деле различия между мужчинами и женщинами не такие большие — и это делает прогресс возможным. У людей разница в родительском вкладе не такая большая, как у других видов. Нашим детям нужна сильная забота — и поэтому у мужчин гораздо больше условно «феминных» качеств и есть сильные отцовские чувства.

4. Гендерные роли, как их представляют консерваторы, не более «естественны», чем более равная, западная модель. Общества могут выбирать между этими моделями — и культура помогает им делать это.

5. В моём посте также не стоит видеть инцельскую критику женской избирательности. Во-первых, избирательность — это хорошо. Во-вторых, мужчины должны принять новые правила игры. Никто никому ничего не должен по умолчанию на рынке отношений. Если ты хочешь найти себе пару — соответствуй запросу. И это не только про статус. Это в том числе про личностные качества — эмпатию, уважение, а также готовность относиться к своему партнёру как к равному и вместе решать бытовые вопросы. Женщин часто винят в кризисе рождаемости, но проблема во многом в неготовности мужчин принять новые правила игры.

@nonpartisan1