Соглашусь с Михаилом.

Старых либералов и многих либертарианцев в России объединяет одна вещь. Их главная ценность – это условная западная цивилизация. Поэтому они они поддерживают американскую агрессивную внешнюю политику, бомбежки Палестины. Поэтому же они выступают против мигрантов – ведь мигранты делают белый запад чуть более цветным.

С либерализмом и либертарианством эти идеи имеют очень мало общего. Фундаментальная черта этих доктрин – равный моральный статус людей. Отсюда идея прав человека. Если кто-то отличается от вас по цвету кожи или культуре, то это не значит, что он не человек и у него нет прав.

Тест на либерала: спроси, что человек думает про арабов или африканцев.

Москва молчит

Падение Берлинской стены было тем событием, которое сильно повлияло на президента России Владимира Путина. Историк Мэри Саротт в одной из своих книжек подробно рассказывает об интересном эпизоде.

Когда Берлинская стена была уже открыта и режим ГДР висел на волоске, толпа протестующих в Дрездене взяла штурмом здание Штази. Часть толпы подошла к находящемуся рядом офису КГБ. В нём находился Путин. Беспокоясь за секретные документы, Путин позвонил и попросил помощи у советских вооружённых сил в Дрездене. Ему отказали. Коллега сказал, что он не может помочь без разрешения Москвы, а «Москва молчит». Тогда Путин сам подошёл к протестующим и на свободном немецком пригрозил им оружием, если они попробуют штурмовать здание. Всю ночь он с коллегами сжигал секретные документы — на улице в это время бушевал хаос.

Фраза «Москва молчит» не отпускала Путина долгие годы. Она обозначает коллапс империи: её владения дрейфуют на Запад, а центр молчит и не хочет применить силу даже чтобы защитить своих. Этот эпизод глубоко поразил Путина и оказал влияние на его собственный стиль правления. Нужно сделать все, чтобы не допустить паралича власти.

Большинство республиканцев поддержит, если Трамп пойдет на третий срок.

Забавно, что именно американские праваки между к конституцией и культом личности выбирают второе.

Когда это случится, будем ехидно говорить "а почему вы не свергли диктатора?"

Хайек против американского империализма

У либертарианца Кристофера Пребла нашёл интересную критику американской внешней политики. Он обращается к знаменитому аргументу Хайека против государственного вмешательства в экономику и применяет его к международным отношениям.

Хайек считал государственное регулирование экономики неэффективным из-за недостатка знаний. Экономика — это слишком комплексная социальная система. Определить, будут ли вмешательства иметь хорошие или плохие последствия, очень сложно. В отсутствие такого знания политика laissez-faire оказывается наиболее эффективной.

Та же логика применима и к международным отношениям, возможно, в ещё большей степени. Международный порядок — это ещё более комплексная система, чем национальная экономика. Предсказать, какие будут последствия у военного вмешательства, практически невозможно. Если у экономической науки есть хотя бы какая-то предсказательная сила, то международные отношения как дисциплина ею практически не обладают.

Пребл считает, что из-за невозможности прогнозов у государства должна быть очень сильная презумпция против военного вмешательства. Он критикует США за роль мирового полицейского, который вторгается в чужие страны, чтобы продвигать там демократию или бороться с терроризмом. Большинство американских интервенций редко достигали поставленных целей, затягивались и приводили к огромным жертвам среди гражданского населения.

Интересно, что американские консерваторы часто обращаются к аргументу Хайека, но редко распространяют ту же логику на международные отношения.

Preble, C. A. (2019). Peace, War, and Liberty: Understanding U.S. Foreign Policy. Libertarianism.org.

Как поддержать автора?
Если вам нравится, что я делаю, то можете поддержать меня донатом. Так у меня будет больше времени на то, чтобы читать, думать и рассказывать вам что-то интересное!

Заранее спасибо и спасибо, что читаете!

Fun fact: в коммунистической Румынии мультфильм “Том и Джерри” подвергался цензуре из-за того, что там было слишком много еды на столе.

Узнал об этом в интервью с Ириной Нистор – она известна тем, что озвучила тысячи запрещённых западных фильмов в те годы.

Мышь под плинтусом не может есть больше коммуниста!

Отцы-основатели США считали, что ведение войны должно быть ограничено республиканскими институтами. Джордж Вашинтгтон считал армию саму по себе угрозой республиканской свободе. Возможность президента объявлять войну рассматривалась как аналог власти короля, а именно против монархии была направлена Американская революция.

Руководствуясь этими соображениями, отцы-основатели закрепили право объявлять войну за Конгрессом. В дальнейшем, однако, исполнительная власть научилась обходить это ограничение. Так, участию США в Корейской войне не предшествовало объявление войны: Труман назвал введение войск «полицейской операцией». Конгресс также не объявлял войну перед началом вьетнамской кампании.

Preble, C. A. (2019). Peace, War, and Liberty: Understanding U.S. Foreign Policy. Libertarianism.org.

Спасибо коллеге Арсентию за попадание в подборку! Все срочно идите подписываться на Political Animals, если еще не успели. Самый большой и КРАСИВЫЙ канал о политологии в телеграме.

Приходите в субботу читать Макинтайра с нами! Обсудим, можно ли быть либералом и любить родину!

Общество аутистов – как бы оно выглядело?

В книге известного когнитивиста и философа Энди Кларка прочитал интересную гипотезу о том, как устроено аутическое расстройство.

Ключевая трудность людей с аутизмом связана с обработкой информации. Возьмем такое чувство, как голод. Чувство голода можно разложить на несколько разных ощущений: дискомфорт в животе, подавленное настроение, раздражительность. Аутист может испытывать и воспринимать все эти ощущения по отдельности, но не связывать их в единое ощущение голода.

Из этой проблемы вытекают трудности с коммуникацией. Для аутистов социальное взаимодействие – это слишком сложная деятельность. Общение с другими людьми включает в себя огромное количество различных сенсорных стимулов: слова, выражение лица, тон голоса, жесты, намёки. Аутисту очень сложно идентифицировать и правильно интерпретировать всё это. Социальные ситуации для него – это набор хаотических, неупорядоченных стимулов.

Аутистам очень сложно понимать мир и, как следствие, предсказывать будущее. Поэтому они стремятся находиться в простой и предсказуемой среде. Есть гипотеза, что тяга аутистов качаться взад и вперёд объясняется тем, что так они могут легко предсказать движение своего тела и успокоиться. То же относится и к социальному опыту. Аутисты избегают других людей не потому, что испытывают к ним неприязнь, – им просто очень сложно предсказать их действия.

Можно порассуждать на тему того, как выглядело бы общество, полностью состоящее из аутистов. Я думаю, что в нём люди попытались бы свести социальную непредсказуемость к минимуму. В нём было бы меньше контактов между людьми, а также чёткие и простые правила взаимодействия. Людям гораздо чаще нужно было бы проговаривать свои намерения и спрашивать разрешение. Также я думаю, что это общество было бы гораздо более левым в вопросах экономики: оно попыталось бы свести к минимуму экономические риски и подстелить соломку своим гражданам.

В общем, общество аутистов сильно напоминало бы то, что хотят построить американские прогрессисты.

Clark, A. (2023). The experience machine: How our minds predict and shape reality (First Edition). Pantheon Books.

Почему у инцелов нет секса?

Исследование показало, что все мужчины переоценивают то, насколько для женщин важны финансы и физическая привлекательность мужчины. Также они недооценивают важность интеллекта, доброты, чувства юмора и эмоциональной стабильности. В наибольшей степени эти когнитивные искажения характерны для инцелов.

Исследователи предполагают, что это может быть одной из причин того, почему инцелы не могут найти партнёра и удержать его. Искажённые представления мешают им выработать необходимые качества. Вместо того чтобы фокусироваться на внешности и деньгах, они могли бы сосредоточиться на тех качествах, которые делают их более приятными людьми.

Если принять выводы исследования, то инцелам можно помочь, исправив их представления о женщинах и их желаниях. Инфоцыгане-мизогины вроде Маркаряна делают обратное — они только подкрепляют стереотипы инцелов о женщинах, мешая им найти себе пару.

Также интересно, что инцелы сильно недооценивали то, насколько для женщин важны привлекательные политические убеждения. Просто перестаньте нести правацкую чушь — и, возможно, у вас будет секс!

Costello, W., Rolon, V., Thomas, A. G., & Schmitt, D. P. (2023). The mating psychology of incels (involuntary celibates): Misfortunes, misperceptions, and misrepresentations. The Journal of Sex Research, 61(7), 989–1000.

Прикольный тест @libertestnn_bot. Пройдите, если придерживаетесь либертарианских взглядов — и делитесь результатами в комментах.

Сталин постоянно жаловался на то, что Запад обманывает и не уважает СССР. Он считал, что Англия и США не соблюдают соглашения и не признают советскую сферу влияния.

В 1945 году он говорил представителю Рузвельта Гарри Хопкинсу:

На Западе распространено мнение, что русские — дураки, что все русские слепы. Но это неверно. Русские видят не хуже любого другого. Если бы к русским относились как к равным, от них можно многого добиться. Но если на них оказывать давление, результаты будут прямо противоположными.

Где-то я это уже слышал…

Radchenko, S. (2024). To Run the World. The Kremlin’s Cold War Bid for Global Power. Cambridge University Press.

Толкователь пишет, что, чтобы понять нынешнее руководство России, стоит присмотреться к Андропову. Он также имел чекистский бэкграунд и тяготел к госкапитализму по модели соцблока.

Я думаю, что у Андропова было одно важное отличие — он был реформистом, а не консерватором. Андропов вошёл в историю как сторонник “сильной руки”, преследователь диссидентов. Сегодня мало кто помнит, что при нём готовилась большая реформа советской системы. О ней подробно рассказывает в своей книге историк Владислав Зубок.

Андропов хотел модернизировать экономику, сохранив при этом политическую роль партии. Он собрал группу экономистов во главе с Рыжковым для разработки реформы. Идея была в том, чтобы сделать экономику менее централизованной. Андропов присматривался к западному опыту и хотел привлечь иностранные инвестиции. Он поручил Рыжкову изучить опыт создания совместных предприятий СССР и капиталистических стран в 1920-х.

Также он, как и многие в советском руководстве, понимал экономическое бремя империи. СССР тратил кучу денег на поддержание своего международного статуса и поддержку социалистических режимов по всему миру. Андропов собирался резко сократить эти траты и сосредоточиться на внутренних делах.

Но всем этим реформам не суждено было реализоваться из-за смерти Андропова. Понимая, что болен, он оставил после себя преемника — Горбачёва. Андропов заметил в молодом ставропольском коммунисте реформаторский заряд и продвинул его по партийной линии. Андропов вряд ли одобрил бы демонтаж партии и скорее хотел реформ вроде тех, что потом произошли в Китае. Но, продвинув Горбачёва, он стал одним из могильщиков СССР.

Мог бы Андропов стать русским Дэн Сяопином? Я не знаю. Альтернативная история — спорный жанр. Да и у нас до сих пор нет хороших научных работ о тех временах. Одно можно сказать точно — как своим настроем на реформы, так и фокусом на внутреннюю политику Андропов очень сильно отличается от нынешнего руководства России. Чтобы понять то, что происходит сейчас, нужно присмотреться к более ранним периодам советской истории.

Зубок, В. М. (2023). Коллапс. Гибель Советского Союза. АСТ.

Нет, Гитлер был правым, а Сталин — левым.

Неприятно, когда в истории твоей политической группы был диктатор. Чтобы избежать этого вывода, приходится придумывать довольно глупые объяснения, почему он на самом деле принадлежит к другой группе.

Правые говорят, что Гитлер был левым — ведь он не топил за свободный рынок. Это действительно так, но Гитлер был правым в культурном смысле. Он был радикальным националистом и делал вещи, за которые мы обычно не любим радикальных националистов: вторгался в другие страны и устраивал этнические чистки.

Левые говорят, что Сталин был правым — ведь он не был демократом. То есть диктатор по определению не может быть левым? Очевидно, что это не так. Устройство экономики и устройство власти — разные вопросы. Коммунизм — это в первую очередь экономические взгляды, которые сложно претворить в жизнь без диктатуры.

Левиафан с двумя головами: о войне Трампа с академией

Александр Филиппов считает борьбу Трампа с университетами “восстанием Левиафана”. Государство пытается вырвать академию из лап глобалистских элит — восстановить суверенитет. Я не согласен с этим тезисом и далее объясню почему.

Ключевая проблема здесь в том, что у Гоббса суверен всегда един: у Левиафана только одна голова. В США же Левиафан с двумя головами. Одна демократическая, другая республиканская — и они борются друг с другом. Каждая из них контролирует какую-то часть тела Левиафана. Демократы традиционно опирались на законодательную власть, республиканцы — на исполнительную. При Трампе мы видим реванш республиканцев. При помощи исполнительной власти они пытаются отвоевать то, что демократы получили при помощи других ветвей власти.

На самом деле, Левиафан уже давно положил свою лапу на американскую академию. Как показывает в своей книге политолог Ричард Хананья, сдвиг академии влево объясняется принятием законодательства о гражданских правах. Американские прогрессисты хотели сделать Америку более эгалитарной, но это не нашло поддержки у избирателя. Поэтому они решили пойти обходным путем. Закон о гражданских правах был призван защитить права черных и запретить дискриминацию по произвольным характеристикам. Прогрессивные юристы и политики значительно расширили это законодательство при помощи поправок и судебных решений. Теперь под дискриминацией начали понимать любое действие, которое ставит какую-то группу в неравное положение.

Больше всего эти законы ударили по академии. Чтобы продолжать получать государственное финансирование и не разориться на исках по “дискриминации” и “харассменту”, университеты были вынуждены нанять огромное количество администраторов. Их основная задача заключалась в том, чтобы следить за исполнением неясно сформулированных законов о гражданских правах. Это привело к появлению в университетах идеологической полиции. Неудивительно, что спустя какое-то время университеты наполнились леваками. Безусловно, важную роль в полевении академии сыграла переориентация левых на образованную элиту, но без вмешательства государства тут, очевидно, не обошлось.

Когда Трамп пришел к власти, он решил отвоевать академию у демократов. Именно поэтому он бьет по Гарварду и другим вузам дубиной исполнительной власти. Вместо либерального контроля за академией ему нужен консервативный. Интересно, что в ход идут даже методы леваков. Борьба с антисемитизмом — это консервативный аналог повесточки, борьба с леваками их же оружием. Леваки закономерно отбиваются в судах. Одна рука Левиафана пытается вырвать у другой ценный ресурс, а та не хочет отдавать. И куда это все зайдет, пока что неясно.

Когда Филиппов говорит о войне Трампа с академией как о “восстании Левиафана”, он просто воспроизводит трамповский популизм. Нет никакого единого государства, единого народа со своим сувереном. Есть политическая борьба. И всем сторонам в ней давно уже наплевать на академическую свободу.

Hanania, R. (2023). The Origins of Woke: Civil Rights Law, Corporate America and the Triumph of Identity Politics. Harper Collins Publishers.

Может ли демократия быть тиранией?

У Джона Стюарта Милля нашел очень правильную мысль об опасности демократии. Когда люди выбирают политиков, им кажется, что теперь они правят по “воле народа” и не могут быть тиранами. Поэтому демократическую власть можно не ограничивать: ведь не может же народ сам себя тиранить?

Милль пишет, что здесь есть две проблемы. Во-первых, люди забывают, что интересы политиков и обычных людей все еще различаются. Руководствуясь предубеждениями или преследуя эгоистические интересы, демократические политики могут угнетать своих граждан или просто делать их жизнь хуже. Во-вторых, демократия может дать большинству возможность угнетать меньшинство. Это большинство, осознав себя народом, может начать ограничивать в правах тех своих сограждан, которые на них не похожи.

Милль пишет, что европейские либералы изначально относились к демократии как к одному из способов ограничения власти. Спустя какое-то время они поддались демократическому мифу. На мой взгляд, это первоначальное понимание демократии — самое правильное. Нет никакой воли народа. Демократия — это лишь инструмент ограничения власти. Она создает конкуренцию между разными политическими группами и не позволяет одной из них монополизировать власть.

Но не стоит забывать, что демократическая власть, как и любая другая, должна быть ограничена. Для этого нам нужны конституционно закрепленные права и свободы, сильная судебная власть, сдержки и противовесы. Когда суд отменяет решение демократического лидера, он поступает недемократично. Но, возможно, он в этот момент борется с тиранией.

Милль, Д. С. (2025). О свободе. С приложением очерка «Цивилизация». Социум.

Коллега приводит результаты опроса, которые показывают хорошее отношение россиян к Сталину. Я думаю, что объяснить это можно двумя причинами.

Во-первых, роль Сталина в ВОВ. Многие люди, которые не поддерживают репрессии, признают заслуги Сталина как главнокомандующего. Было бы правильным отдельно спросить, как люди относятся к репрессиям, а как — к его роли в войне. К тому же нужно понимать, что ВОВ лежит в основе идентичности очень многих россиян.

Во-вторых, люди реагируют на официальную риторику. Про Сталина начали чаще говорить по ТВ в одобрительном ключе. Большинство людей формирует свою позицию по политическим вопросам, опираясь на СМИ и политическую элиту. Вряд ли обычный человек помнит «руссоцентризм Сталина» и вряд ли имеет мнение о его экономической политике. Люди не мыслят в таких категориях — они просто повторяют за авторитетными фигурами. Здесь было бы интересно посмотреть на динамику отношения к Сталину — изменилось ли что-то с начала 2010-х.

При интерпретации опросов важно помнить, что у большинства людей нет политических взглядов.