Премия «Дальний Восток» имени Владимира Арсеньева открыла восьмой сезон. Прием заявок продлится до 30 июня https://godliteratury.ru/articles/2026/02/02/premiia-dalnij-vostok-imeni-vladimira-arseneva-otkryla-vosmoj-sezon/
Год Литературы
Премия «Дальний Восток» имени В. К. Арсеньева открыла восьмой сезон - Год Литературы
Прием заявок продлится до 30 июня. Литературные премии
Из жизни птиц. Павел Басинский: «"Главкнига" открыла премиальный марафон в литературе. Победитель третьего сезона Евгений Журавли пишет о том, о чем все мы читаем в СМИ, но мало знаем по-настоящему» https://godliteratury.ru/articles/2026/02/02/iz-zhizni-ptic/
Год Литературы
Из жизни птиц. Премиальный марафон в литературе стартовал в конце уходящей недели объявлением итога третьего сезона премии "Главкнига".…
Павел Басинский: «Главкнига» открыла премиальный марафон в литературе
👍2👎1
Forwarded from ЗЕЛО
НЕДЕЛЯ МОНСТРОВ В ЗЕЛО!
Мантикора (перс. "людоед") - фантастическое существо, описанное еще Аристотелем. У него тело льва, три ряда зубов и ядовитые стрелы в хвосте. Согласно Физиологу Дамаскина Студита, когда мантикорой гонятся охотники, она разбрасывает ядовитый кал на 15 саженей.
Мантикора (перс. "людоед") - фантастическое существо, описанное еще Аристотелем. У него тело льва, три ряда зубов и ядовитые стрелы в хвосте. Согласно Физиологу Дамаскина Студита, когда мантикорой гонятся охотники, она разбрасывает ядовитый кал на 15 саженей.
❤2
Forwarded from Километры книг
О деструктивном контенте
В издательстве запустили ИИ-систему Цензор, анализирующую книги на наличие деструктивного контента. К такому контенту относят информацию, запрещенную к распространению текущим законодательством РФ либо разрешенную с ограничениями и соответствующими маркировками на обложке. Учитывая, как быстро закручивают гайки в этой области и насколько тонка грань между запрещенкой и маркировками, вполне возможно, второе постепенно окажется вне закона. Мы уже знаем достаточно примеров, когда редакторов привлекали к административной, а то и к уголовной ответственности за содержание книг.
Логично, что в таких обстоятельствах издатели хотят обезопасить себя и свою команду. Помимо снятия с продажи книг, которые перестали отвечать требованиям законодательства, перед нами теперь стоит задача заранее отсеивать все, что не пройдет через сито правового поля. Думаю, будет не лишним напомнить авторам, какой контент запрещен в текстах и будет подвергаться дополнительной редактуре, а что можно включать в текст с осторожностью.
Запрещенный контент (вырезаем из текста, избегаем в дальнейшем):
❌ порнография: детализированное описание половых органов и полового акта, сосредоточенное на конкретных физических действиях и телесных реакциях,
❌ педофилия, в т.ч. половой акт с несовершеннолетними даже по согласию,
❌ нетрадиционные сексуальные отношения или предпочтения, в т.ч. ЛГБТК+, откровенные бромансы, зоофилия и т.п.,
❌ пропаганда смены пола, в т.ч. гермафродитизм, транссексуализм и т.п.,
❌ пропаганда отказа от деторождения (чайлдфри),
❌ пропаганда нацизма, экстремизма, символики экстремистских организаций,
❌ пропаганда идеологии и символики сатанизма, в т.ч. способных осквернить чувства верующих,
❌ пропаганда суицида,
❌ пропаганда наркотиков, психотропных препаратов и т.п.
Маркируемый контент (используем осторожно, чтобы не доказывать потом в суде, что там на самом деле хотел сказать автор):
✔️эротика 18+: постельная сцена между мужчиной и женщиной, сосредоточенная на чувственных/душевных переживаниях героев,
✔️ упоминание суицида без подробных описаний и одобрения,
✔️ упоминание наркотиков, психотропных препаратов (в т.ч. любая «волшебная пыльца») без подробных описаний способа изготовления, распространения и употребления и без выражения одобрения и привлекательности эффекта воздействия,
✔️ любой контент, созданный лицом, признанным иноагентом (проверяйте по актуальным спискам),
✔️ нецензурная брань (четыре корня, которые мы повторяем всей редакцией вторую неделю).
Может показаться, что данные списки накладывают сильные ограничения на авторов, особенно если они предпочитают работать в «темных» жанрах типа гримдарка и хоррора. Я же призываю воспринять информацию выше не как ограничение, а как возможности для расширения своего творческого инструментария. В конце концов, как справедливо заметил один из моих подписчиков, великие романы не содержат жести, но от этого только выигрывают.
#рабочее_кк
В издательстве запустили ИИ-систему Цензор, анализирующую книги на наличие деструктивного контента. К такому контенту относят информацию, запрещенную к распространению текущим законодательством РФ либо разрешенную с ограничениями и соответствующими маркировками на обложке. Учитывая, как быстро закручивают гайки в этой области и насколько тонка грань между запрещенкой и маркировками, вполне возможно, второе постепенно окажется вне закона. Мы уже знаем достаточно примеров, когда редакторов привлекали к административной, а то и к уголовной ответственности за содержание книг.
Логично, что в таких обстоятельствах издатели хотят обезопасить себя и свою команду. Помимо снятия с продажи книг, которые перестали отвечать требованиям законодательства, перед нами теперь стоит задача заранее отсеивать все, что не пройдет через сито правового поля. Думаю, будет не лишним напомнить авторам, какой контент запрещен в текстах и будет подвергаться дополнительной редактуре, а что можно включать в текст с осторожностью.
Запрещенный контент (вырезаем из текста, избегаем в дальнейшем):
❌ порнография: детализированное описание половых органов и полового акта, сосредоточенное на конкретных физических действиях и телесных реакциях,
❌ педофилия, в т.ч. половой акт с несовершеннолетними даже по согласию,
❌ нетрадиционные сексуальные отношения или предпочтения, в т.ч. ЛГБТК+, откровенные бромансы, зоофилия и т.п.,
❌ пропаганда смены пола, в т.ч. гермафродитизм, транссексуализм и т.п.,
❌ пропаганда отказа от деторождения (чайлдфри),
❌ пропаганда нацизма, экстремизма, символики экстремистских организаций,
❌ пропаганда идеологии и символики сатанизма, в т.ч. способных осквернить чувства верующих,
❌ пропаганда суицида,
❌ пропаганда наркотиков, психотропных препаратов и т.п.
Маркируемый контент (используем осторожно, чтобы не доказывать потом в суде, что там на самом деле хотел сказать автор):
✔️эротика 18+: постельная сцена между мужчиной и женщиной, сосредоточенная на чувственных/душевных переживаниях героев,
✔️ упоминание суицида без подробных описаний и одобрения,
✔️ упоминание наркотиков, психотропных препаратов (в т.ч. любая «волшебная пыльца») без подробных описаний способа изготовления, распространения и употребления и без выражения одобрения и привлекательности эффекта воздействия,
✔️ любой контент, созданный лицом, признанным иноагентом (проверяйте по актуальным спискам),
✔️ нецензурная брань (четыре корня, которые мы повторяем всей редакцией вторую неделю).
Может показаться, что данные списки накладывают сильные ограничения на авторов, особенно если они предпочитают работать в «темных» жанрах типа гримдарка и хоррора. Я же призываю воспринять информацию выше не как ограничение, а как возможности для расширения своего творческого инструментария. В конце концов, как справедливо заметил один из моих подписчиков, великие романы не содержат жести, но от этого только выигрывают.
#рабочее_кк
👎4❤2
Forwarded from Химера жужжащая
Когда я на почте служил ямщиком только готовилась выйти в первый раз к первокурам с античкой, старшие товарищи наставляли меня:
— Начинать надо просто: "Античность была давно".
Мне, бывшей в то время моложе некоторых студентов, это казалось комическим приёмом, пародией в духе сатириконовского "древняя история есть такая история, которая произошла очень давно", но очень скоро выяснилось, что мудрые старшие товарищи были правы, и то, что все знают из воздуха, знают не то что не все, но даже не девяносто процентов; видимо, воздух неоднороден, но сейчас не о том.
Те, кто пишет в публичном пространстве о том, чем занимается относительно профессионально, часто оказываются в глупом положении: вот ты сказал, что та или иная античность была давно, и тебя немедленно обфыркали десять процентов знающих. Таких, условно, тысяча человек, и они все пришли вручить тебе погоны Капитана Очевидность; а не то трусы поверх колготок и маску. Или ты сам посмотрел в зеркало, изготовившись написать "античность была давно", увидел там погоны, трусы и маску, поморщился и не стал.
А надо было, говорили тебе старшие товарищи.
— Начинать надо просто: "Античность была давно".
Мне, бывшей в то время моложе некоторых студентов, это казалось комическим приёмом, пародией в духе сатириконовского "древняя история есть такая история, которая произошла очень давно", но очень скоро выяснилось, что мудрые старшие товарищи были правы, и то, что все знают из воздуха, знают не то что не все, но даже не девяносто процентов; видимо, воздух неоднороден, но сейчас не о том.
Те, кто пишет в публичном пространстве о том, чем занимается относительно профессионально, часто оказываются в глупом положении: вот ты сказал, что та или иная античность была давно, и тебя немедленно обфыркали десять процентов знающих. Таких, условно, тысяча человек, и они все пришли вручить тебе погоны Капитана Очевидность; а не то трусы поверх колготок и маску. Или ты сам посмотрел в зеркало, изготовившись написать "античность была давно", увидел там погоны, трусы и маску, поморщился и не стал.
А надо было, говорили тебе старшие товарищи.
❤2👍1
Forwarded from тонио крёгер
Когда «мне невозможно быть собой, мне хочется сойти с ума», вспоминаю, что ещё жива классик нашей критики Ирина Бенционовна Роднянская, которой исполнилось в прошлом году 90 лет — и которая в здравом уме и по-прежнему полна неиссякаемого читательского интереса к современной литературе. И каждый год, с вынужденными перерывами (а раньше и каждое полугодие), присылает мне свой умный, яркий, хорошо написанный обзор новинок и тенденций. Вот и сегодня получил от неё большой текст, хотя уже не ждал — скоро опубликуем, но просто не верится в существование такого явления. Когда её не станет — в мире явно что-то надломится, как надломилось после ухода Вязмитиновой, Чудаковой и Рубинштейна.
Собственно, не раз говорил, что вдохновляют в жизни именно достойная умная юность (которой сам был лишён) и достойная умная старость.
Здоровья Ирине Бенционовне! И всем нам — стимулируемого ей продолжительного служения.
Собственно, не раз говорил, что вдохновляют в жизни именно достойная умная юность (которой сам был лишён) и достойная умная старость.
Здоровья Ирине Бенционовне! И всем нам — стимулируемого ей продолжительного служения.
❤3
Forwarded from Подосокорский
Александров А.С. А.А. Измайлов — критик и журналист. СПб.: Росток, 2025. 640 с. (Серия «Литературоведение»).
Аннотация: Настоящее издание — первое монографическое исследование, посвященное известному литературному критику и журналисту Александру Алексеевичу Измайлову (1873—1921). Работа представляет собой историко‑литературное исследование, охватывающее все вехи биографии литератора, а также основные этапы его творческой деятельности. На широком источниковедческом материале, по мемуарам и архивным материалам прослеживается взаимосвязь Измайлова с издателями, редакторами, коллегами по журналистскому цеху.
Особое место отведено его работе в газетах «Биржевые ведомости» и «Русское слово», анализу критического наследия. Прослежена творческая рецепция и взаимоотношения критика с ведущими поэтами‑символистами: А. Блоком, В. Брюсовым, К. Бальмонтом, В. Ивановым, А. Ремизовым, а также с писателями и журналистами — Л. Андреевым, В. Розановым, И. Леонтьевым‑Щегловым и др. Один из разделов посвящен пародиям, пользовавшимся при жизни литератора огромной популярностью.
В отдельных главах подробно освещена работа Измайлова над историко‑литературными трудами о А. Чехове и Н. Лескове. Завершают монографию разделы о пореволюционной деятельности журналиста на посту редактора газеты «Петроградский листок», его инициативах и реформаторских проектах в этом издании. Последние годы жизни реконструированы преимущественно по воспоминаниям современников,эпистолярным материалам и дневниковым записям. Книга адресована специалистам‑филологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся русской литературой и журналистикой первой трети XX в.
Аннотация: Настоящее издание — первое монографическое исследование, посвященное известному литературному критику и журналисту Александру Алексеевичу Измайлову (1873—1921). Работа представляет собой историко‑литературное исследование, охватывающее все вехи биографии литератора, а также основные этапы его творческой деятельности. На широком источниковедческом материале, по мемуарам и архивным материалам прослеживается взаимосвязь Измайлова с издателями, редакторами, коллегами по журналистскому цеху.
Особое место отведено его работе в газетах «Биржевые ведомости» и «Русское слово», анализу критического наследия. Прослежена творческая рецепция и взаимоотношения критика с ведущими поэтами‑символистами: А. Блоком, В. Брюсовым, К. Бальмонтом, В. Ивановым, А. Ремизовым, а также с писателями и журналистами — Л. Андреевым, В. Розановым, И. Леонтьевым‑Щегловым и др. Один из разделов посвящен пародиям, пользовавшимся при жизни литератора огромной популярностью.
В отдельных главах подробно освещена работа Измайлова над историко‑литературными трудами о А. Чехове и Н. Лескове. Завершают монографию разделы о пореволюционной деятельности журналиста на посту редактора газеты «Петроградский листок», его инициативах и реформаторских проектах в этом издании. Последние годы жизни реконструированы преимущественно по воспоминаниям современников,эпистолярным материалам и дневниковым записям. Книга адресована специалистам‑филологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся русской литературой и журналистикой первой трети XX в.
Анна Горенко. Незаконная. О первом более чем за 15 лет российском собрании сочинений поэтессы Анны Горенко (1972–1999) https://godliteratury.ru/articles/2026/02/03/anna-gorenko-nezakonnaia/
Год Литературы
Анна Горенко. Незаконная - Год Литературы
Горенко А. Королевская шкура шмеля: избранные стихи и проза / Сост. Б. Кутенков. М.: Выргород, 2026. – 180 с.
Игорь Вишневецкий
III.
Тот вуз-ковчег придумал китаист,
Ду Фу перелагавший и романы
писавший о России, не речист,
но артистичен. И в когорте странной,
туда им приглашённой, каждый ист=
ов был по-своему: предмет, желанный
ему, для студиозусов ведя;
был Микушевич первым среди прочих —
Вергилием, подобием вождя
для юных душ, до знания охочих,
и вот, из полузнанья выводя
те души через пасмурную ночь, их
не беспокоившую (но не нас!) —
в лишённом ясных звёзд разливе водном —
кем был ещё он там для зрячих глаз,
искавших выбора на несвободном,
не ими заданном пути? Не раз
он представлялся многим превосходным,
как сам сказал он: «Мастером игры»
(magister ludens) — но игры серьёзной! —
в сознаниях, дремавших до поры,
воображенье пробуждавшим грозно,
распахивавшим в новые миры
врата из странной мглы анабиозной.
...................................................................
ИГОРЬ ВИШНЕВЕЦКИЙ — Magister ludens, стихи. "Новый мир", 2025, № 12: https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/magister-ludis/
III.
Тот вуз-ковчег придумал китаист,
Ду Фу перелагавший и романы
писавший о России, не речист,
но артистичен. И в когорте странной,
туда им приглашённой, каждый ист=
ов был по-своему: предмет, желанный
ему, для студиозусов ведя;
был Микушевич первым среди прочих —
Вергилием, подобием вождя
для юных душ, до знания охочих,
и вот, из полузнанья выводя
те души через пасмурную ночь, их
не беспокоившую (но не нас!) —
в лишённом ясных звёзд разливе водном —
кем был ещё он там для зрячих глаз,
искавших выбора на несвободном,
не ими заданном пути? Не раз
он представлялся многим превосходным,
как сам сказал он: «Мастером игры»
(magister ludens) — но игры серьёзной! —
в сознаниях, дремавших до поры,
воображенье пробуждавшим грозно,
распахивавшим в новые миры
врата из странной мглы анабиозной.
...................................................................
ИГОРЬ ВИШНЕВЕЦКИЙ — Magister ludens, стихи. "Новый мир", 2025, № 12: https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/magister-ludis/
❤2
"24 октября [1952]. (...) Борис [Житков] рассказывает о своих путешествиях так, что его воспоминания становятся как бы и моими. Расхаживая вокруг стола, отчаянно улыбаясь, он говорит об Аравии, где солнце такой яркости, что тень кажется ямой"
"25 октября [1952]. Вода в заливе так прозрачна, что, когда идешь к берегу под парусом, кажется, что летишь по воздуху. Арабы показали длинный песчаный холм и сказали, что это могила Евы. Во время тайфуна на Тихом океане пальмы ложатся на землю, как трава, а воздух становится твердым, как доска, держит, если ты обопрешься на него. Станешь против ветра, откроешь рот — и ветер тебе забивает глотку, раздувает щеки.
Многие его книжки вначале были рассказаны за столом или около стола. В этих коротких воспоминаниях — со скрипкой, дрессировкой кота, с поисками наибольшей выразительности, с резкостью, и прямотой, и упрямством — я чувствую веру Бориса. А в прямых проповедях уловить ее не мог. Иной раз говорил он совсем странные вещи. Однажды он сказал нам, что Елена Данько ведьма. «Как ведьма?» — «А очень просто». И Борис стал серьезно доказывать, что Данько способна заколдовать человека, что-то сделать такое, когда он переступает порог. Одна его знакомая ведьма, например, умела лишать человека мужской силы. И Данько тоже, видимо, может испортить, когда захочет. «Но если ведьме скажешь, что она ведьма, ей ничего с тобой не сделать. Я Данько сказал, кто она». — «И что она ответила?» — «Ничего, только странно посмотрела». И Софья Павловна, жена Бориса, имела особый таинственный дар — давала какие-то камушки, которые приносили счастье. (...)"
Евгений Львович Шварц (1896 — 1958)
Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990
"25 октября [1952]. Вода в заливе так прозрачна, что, когда идешь к берегу под парусом, кажется, что летишь по воздуху. Арабы показали длинный песчаный холм и сказали, что это могила Евы. Во время тайфуна на Тихом океане пальмы ложатся на землю, как трава, а воздух становится твердым, как доска, держит, если ты обопрешься на него. Станешь против ветра, откроешь рот — и ветер тебе забивает глотку, раздувает щеки.
Многие его книжки вначале были рассказаны за столом или около стола. В этих коротких воспоминаниях — со скрипкой, дрессировкой кота, с поисками наибольшей выразительности, с резкостью, и прямотой, и упрямством — я чувствую веру Бориса. А в прямых проповедях уловить ее не мог. Иной раз говорил он совсем странные вещи. Однажды он сказал нам, что Елена Данько ведьма. «Как ведьма?» — «А очень просто». И Борис стал серьезно доказывать, что Данько способна заколдовать человека, что-то сделать такое, когда он переступает порог. Одна его знакомая ведьма, например, умела лишать человека мужской силы. И Данько тоже, видимо, может испортить, когда захочет. «Но если ведьме скажешь, что она ведьма, ей ничего с тобой не сделать. Я Данько сказал, кто она». — «И что она ответила?» — «Ничего, только странно посмотрела». И Софья Павловна, жена Бориса, имела особый таинственный дар — давала какие-то камушки, которые приносили счастье. (...)"
Евгений Львович Шварц (1896 — 1958)
Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990
❤3👍2
Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна (1869, Киев – 1954, Москва)
Из цикла «В стенах»
5. Ребенку
Две куклы крохотных: растерзанный верблюд,
Комочек желтый ватного цыпленка –
В стенах постылых нежно выдают
Священное присутствие ребенка.
И новый мир, и целые миры
Воссоздают первичное движенье
Творящей воли. Стены и ковры –
Полей, лугов, садов отображенье.
И город на окне, и под столом леса,
И в чашке океан. И нету стен постылых.
Творящей воли их сложили чудеса,
И рай возник на пустыре унылом.
1919
Киев
Цит. по: Малахиева-Мирович В. Г. Хризалида. Стихотворения. Составление, подготовка текста, статьи и комментарии: Т. Нешумова. М., «Водолей», 2013. 608 стр. (Серебряный век. Паралипоменон)
Из цикла «В стенах»
5. Ребенку
Две куклы крохотных: растерзанный верблюд,
Комочек желтый ватного цыпленка –
В стенах постылых нежно выдают
Священное присутствие ребенка.
И новый мир, и целые миры
Воссоздают первичное движенье
Творящей воли. Стены и ковры –
Полей, лугов, садов отображенье.
И город на окне, и под столом леса,
И в чашке океан. И нету стен постылых.
Творящей воли их сложили чудеса,
И рай возник на пустыре унылом.
1919
Киев
Цит. по: Малахиева-Мирович В. Г. Хризалида. Стихотворения. Составление, подготовка текста, статьи и комментарии: Т. Нешумова. М., «Водолей», 2013. 608 стр. (Серебряный век. Паралипоменон)
❤2
"НОВЫЙ МИР", 2025, № 12 - открыты для чтения:
ИГОРЬ ВИШНЕВЕЦКИЙ — Magister ludens, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/magister-ludis/
ЮРИЙ РЯШЕНЦЕВ — Душа распиленного клёна, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/dusha-raspilennogo-klyena/
АНДРЕЙ ВЫСОКОСОВ — Четвёртое послание к Дантесу, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/chetvyertoe-poslanie-k-dantesu/
ВАЛЕРИЙ СОСНОВСКИЙ — В заоблачной почте, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/v-zaoblachnoy-pochte/
ДМИТРИЙ ЗИНОВЬЕВ — Частичка глазури, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/chastichka-glazuri/
ВЯЧЕСЛАВ ХАРЧЕНКО — Философские хроники, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/filosofskie-khroniki/
"Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122
Содержание № 11, 2025: https://nm1925.ru/journal-archive/2025/novyy-mir-11-2025/
Théodule Ribot (1823 - 1891). Певцы. 1863-1868
ИГОРЬ ВИШНЕВЕЦКИЙ — Magister ludens, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/magister-ludis/
ЮРИЙ РЯШЕНЦЕВ — Душа распиленного клёна, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/dusha-raspilennogo-klyena/
АНДРЕЙ ВЫСОКОСОВ — Четвёртое послание к Дантесу, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/chetvyertoe-poslanie-k-dantesu/
ВАЛЕРИЙ СОСНОВСКИЙ — В заоблачной почте, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/v-zaoblachnoy-pochte/
ДМИТРИЙ ЗИНОВЬЕВ — Частичка глазури, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/chastichka-glazuri/
ВЯЧЕСЛАВ ХАРЧЕНКО — Философские хроники, стихи
https://nm1925.ru/articles/2025/12-2025/filosofskie-khroniki/
"Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122
Содержание № 11, 2025: https://nm1925.ru/journal-archive/2025/novyy-mir-11-2025/
Théodule Ribot (1823 - 1891). Певцы. 1863-1868
❤3
Forwarded from Мастер Антон
Десять лет назад в эти дни был получен из печати первый том антологии «Поэты Первой мировой». Путь этой книги к читателю был тернистым. Из гигантского завала текстов нужно было составить некий лирический сюжет, не провалившись попутно в настоящую бездну из стихов того времени. Потом пришлось искать издателя, выбивать грант, терять издателя и грант, зарабатывать на печать тиража самому. Пока всё это тянулось, я уехал за границу и книжка вышла уже в мое отсутствие. Если б не дружеская поддержка Александра Переверзина и Владимира Козлова, провернуть тогда это дело вот так, «на удалёнке», никогда бы не получилось. Потом еще много всего было: и встреча с Артёмом Серебренниковым, который подхватил флаг и помог доделать английский том, была и премия «Нового мира». И всё-таки без продолжения, без русского тома (или двухтомника) эта история кажется недосказанной. Хотелось бы верить, что после диссертационных забот удастся вернуться в проект. А пока — просто зарубка на память. Ровно десять лет.
❤3👍1
Forwarded from Отстрадавшееся Средневековье
Верю - не верю
Не все в Средние века верят в ад. И не все, кто верят, представляют его на ортодоксальный манер. Церковную доктрину частично или полностью отвергают многие "еретики". На бескрайних просторах крестьянского мира и в слабо христианизированных горных регионах продолжают жить древние представления. Они сплетаются с суровой (но порой гибкой) доктриной Церкви и порождают разные (и для Церкви сомнительные) комбинации идей.
Яркий пример – жители пиренейской деревни Монтайю, которыми в конце XIII в. пристально заинтересовались инквизиторы, боровшиеся с остатками катарской ереси. Мы знаем об этом благодаря сохранившемуся регистру допросов, ставшему основой для знаменитой книги Эммануэля Ле Руа Ладюри "Монтайю. Окситанская деревня (1294-1324)".
Судя по тому, что у местных жителей выяснил инквизитор, они верили, что души умерших, расставшись с телом, вовсе не отправляются на тот свет, а временно остаются рядом с живыми. Мертвые безостановочно пребывают в движении, и через лишения очищаются, чтобы заслужить упокоение. Самые грешные, например, ростовщики и иудеи, бегают быстрее других. В мире мертвецов нет никакого равенства: агрессивные молодые духи понукают старыми и ослабленными. Покойники мерзнут и по ночам заходят в дома погреться. Они опустошают винные запасы, причем знают вкус в винах и выбирают самые лучшие.
Крестьяне из Монтайю слышали об аде, но для них это что-то предельно далекое: вряд ли кому-то из них придется там очутиться. Ад – это место, откуда на землю являются черти. Там вечно мучается Иуда Искариот. А остальные? Кто-то считает, что даже язычники и иудеи, которых католическая Церковь без тени сомнения отправляла гореть в вечном пламени, в итоге тоже будут помилованы и спасутся. Другие говорят, что иудеи все-таки отправятся в ад после Страшного суда. Но больше никто. И точно не жители Монтайю. Ад всегда для других.
Местные верят в загробные испытания, но по-своему. Кто-то же просто отрицает ад как поповскую выдумку. Средневековье вовсе не монолит единодушия. Мы знаем о людях, которые отказывались верить, что христианский Господь может быть настолько жесток, чтобы за временные прегрешения в этом свете приговаривать к вечным мукам на том.
В 1247 г. в других местах инквизитор осудил некоего Пьера Гарсиа де Бурж-Но де Тулуза. На допросе тот заявил, что “если бы ему в руки попался этот Бог, который из тысячи людей, сотворенных им, одного спасет, а остальных проклянет, то он бы растерзал и разорвал его ногтями и зубами и отверг бы как ложного и вероломного и наплевал бы ему в лицо, приговаривая: да умрет он от этого плевка”.
Рыцари порой бравируют своим безбожием и, под пером поэтов, не ставят спасение ни во что по сравнению с радостями жизни и любовными усладами. Во французском фаблио XIII в. сеньор Окассен заявляет, что ему нечего делать в раю, куда отправляются одни старые священники да калеки. Он предпочитает угодить прямиком в ад, лишь бы там была его возлюбленная Николетта. Ведь в аду он встретит добрых студентов и славных рыцарей, которые так храбро гибнут на турнирах и на поле брани. (Не)изящная словесность - особая сфера, но важно, что такие идеи были мыслимы.
Коль скоро Церковь обогащается за счет пожертвований на помин души и пользуется страхом ада, чтобы укреплять свою власть в этом мире, время от времени поднимались голоса, вовсе отрицавшие загробное воздаяние. Причем, не только среди профессиональных интеллектуалов и ученых скептиков.
В конце XVI в. фриульский мельник Меноккио (жертва римской инквизиции и герой книги Карло Гинзбурга "Сыр и черви"), не таясь, втолковывал приятелям и соседям, что ад – просто поповская выдумка. “Когда людей наставляют жить в мире, это мне нравится, когда же проповедуют об аде – Павел сказал так, Петр сказал этак, – то это, по-моему, барышничество, вымысел тех, кто знает больше других”. Душа умирает с телом, никакого посмертного воздаяния не существует, а настоящая преисподняя – это жизнь бедняков. Рай же, естественно, у богачей и дворян.
В архипелаге веры было больше островов сомнения (и инаковерия), чем нам кажется на расстоянии.
Не все в Средние века верят в ад. И не все, кто верят, представляют его на ортодоксальный манер. Церковную доктрину частично или полностью отвергают многие "еретики". На бескрайних просторах крестьянского мира и в слабо христианизированных горных регионах продолжают жить древние представления. Они сплетаются с суровой (но порой гибкой) доктриной Церкви и порождают разные (и для Церкви сомнительные) комбинации идей.
Яркий пример – жители пиренейской деревни Монтайю, которыми в конце XIII в. пристально заинтересовались инквизиторы, боровшиеся с остатками катарской ереси. Мы знаем об этом благодаря сохранившемуся регистру допросов, ставшему основой для знаменитой книги Эммануэля Ле Руа Ладюри "Монтайю. Окситанская деревня (1294-1324)".
Судя по тому, что у местных жителей выяснил инквизитор, они верили, что души умерших, расставшись с телом, вовсе не отправляются на тот свет, а временно остаются рядом с живыми. Мертвые безостановочно пребывают в движении, и через лишения очищаются, чтобы заслужить упокоение. Самые грешные, например, ростовщики и иудеи, бегают быстрее других. В мире мертвецов нет никакого равенства: агрессивные молодые духи понукают старыми и ослабленными. Покойники мерзнут и по ночам заходят в дома погреться. Они опустошают винные запасы, причем знают вкус в винах и выбирают самые лучшие.
Крестьяне из Монтайю слышали об аде, но для них это что-то предельно далекое: вряд ли кому-то из них придется там очутиться. Ад – это место, откуда на землю являются черти. Там вечно мучается Иуда Искариот. А остальные? Кто-то считает, что даже язычники и иудеи, которых католическая Церковь без тени сомнения отправляла гореть в вечном пламени, в итоге тоже будут помилованы и спасутся. Другие говорят, что иудеи все-таки отправятся в ад после Страшного суда. Но больше никто. И точно не жители Монтайю. Ад всегда для других.
Местные верят в загробные испытания, но по-своему. Кто-то же просто отрицает ад как поповскую выдумку. Средневековье вовсе не монолит единодушия. Мы знаем о людях, которые отказывались верить, что христианский Господь может быть настолько жесток, чтобы за временные прегрешения в этом свете приговаривать к вечным мукам на том.
В 1247 г. в других местах инквизитор осудил некоего Пьера Гарсиа де Бурж-Но де Тулуза. На допросе тот заявил, что “если бы ему в руки попался этот Бог, который из тысячи людей, сотворенных им, одного спасет, а остальных проклянет, то он бы растерзал и разорвал его ногтями и зубами и отверг бы как ложного и вероломного и наплевал бы ему в лицо, приговаривая: да умрет он от этого плевка”.
Рыцари порой бравируют своим безбожием и, под пером поэтов, не ставят спасение ни во что по сравнению с радостями жизни и любовными усладами. Во французском фаблио XIII в. сеньор Окассен заявляет, что ему нечего делать в раю, куда отправляются одни старые священники да калеки. Он предпочитает угодить прямиком в ад, лишь бы там была его возлюбленная Николетта. Ведь в аду он встретит добрых студентов и славных рыцарей, которые так храбро гибнут на турнирах и на поле брани. (Не)изящная словесность - особая сфера, но важно, что такие идеи были мыслимы.
Коль скоро Церковь обогащается за счет пожертвований на помин души и пользуется страхом ада, чтобы укреплять свою власть в этом мире, время от времени поднимались голоса, вовсе отрицавшие загробное воздаяние. Причем, не только среди профессиональных интеллектуалов и ученых скептиков.
В конце XVI в. фриульский мельник Меноккио (жертва римской инквизиции и герой книги Карло Гинзбурга "Сыр и черви"), не таясь, втолковывал приятелям и соседям, что ад – просто поповская выдумка. “Когда людей наставляют жить в мире, это мне нравится, когда же проповедуют об аде – Павел сказал так, Петр сказал этак, – то это, по-моему, барышничество, вымысел тех, кто знает больше других”. Душа умирает с телом, никакого посмертного воздаяния не существует, а настоящая преисподняя – это жизнь бедняков. Рай же, естественно, у богачей и дворян.
В архипелаге веры было больше островов сомнения (и инаковерия), чем нам кажется на расстоянии.
👍2
Пятнадцать лет назад:
Константин Фрумкин. О загадочном удовольствии говорить. — «Нева», Санкт-Петербург, 2010, № 12.
«Впрочем, возможно, речь не доставляла бы говорящему такое удовольствие, если бы была просто одной из способностей, которые можно упражнять и проявлять. Но речь самыми тесными узами связана с другой важнейшей антропокультурной категорией — с властью, со статусом в социальной иерархии, в обезьяньей стае, стремление бороться за который заложено в человеке на уровне инстинктов. Многие мыслители — например Поршнев — говорили об исходно „суггестивной” функции речи, о том, что вообще слово исходно является приказом и что, соответственно, право говорить во многом является осуществлением власти в данном социальном пространстве. Добиваясь возможности высказаться, человек утверждает себя в высоком — или мнимовысоком — социальном статусе. Недаром в русском языке слово „сказано” часто без всяких пояснений употребляется в смысле „приказано”. Говорящий человек утверждает себя в роли того, „кем сказано”, а не „кому сказано”».
«Но не является ли слово или, говоря шире, речь некой ближайшей аналогией семени? Речь есть компактная порция информации, отражающая личность говорящего и являющаяся проекцией его внутреннего мира. Попав в слушателя, речь в минимальной, а при удаче и в значительной степени преобразует внутренний мир слушателя, делая его подобным миру сказавшего. Всякий, кто говорит, извергает из себя информационное семя, надеясь, что оно попадет на „почву” — в души слушающих, произведя в них соответствующее реструктурирующее действие и оставив в них отпечаток личности говорившего, а при большой удаче — сделав слушающего духовным двойником и таким образом продолжением личности говорившего. Здесь мы видим, как срабатывает формула, приведенная Кожевым в книге „Введение в чтение Гегеля”: человек является человеком лишь в той степени, в которой он навязывает другому человеку представление о себе, заставляя признать себя».
Константин Фрумкин. О загадочном удовольствии говорить. — «Нева», Санкт-Петербург, 2010, № 12.
«Впрочем, возможно, речь не доставляла бы говорящему такое удовольствие, если бы была просто одной из способностей, которые можно упражнять и проявлять. Но речь самыми тесными узами связана с другой важнейшей антропокультурной категорией — с властью, со статусом в социальной иерархии, в обезьяньей стае, стремление бороться за который заложено в человеке на уровне инстинктов. Многие мыслители — например Поршнев — говорили об исходно „суггестивной” функции речи, о том, что вообще слово исходно является приказом и что, соответственно, право говорить во многом является осуществлением власти в данном социальном пространстве. Добиваясь возможности высказаться, человек утверждает себя в высоком — или мнимовысоком — социальном статусе. Недаром в русском языке слово „сказано” часто без всяких пояснений употребляется в смысле „приказано”. Говорящий человек утверждает себя в роли того, „кем сказано”, а не „кому сказано”».
«Но не является ли слово или, говоря шире, речь некой ближайшей аналогией семени? Речь есть компактная порция информации, отражающая личность говорящего и являющаяся проекцией его внутреннего мира. Попав в слушателя, речь в минимальной, а при удаче и в значительной степени преобразует внутренний мир слушателя, делая его подобным миру сказавшего. Всякий, кто говорит, извергает из себя информационное семя, надеясь, что оно попадет на „почву” — в души слушающих, произведя в них соответствующее реструктурирующее действие и оставив в них отпечаток личности говорившего, а при большой удаче — сделав слушающего духовным двойником и таким образом продолжением личности говорившего. Здесь мы видим, как срабатывает формула, приведенная Кожевым в книге „Введение в чтение Гегеля”: человек является человеком лишь в той степени, в которой он навязывает другому человеку представление о себе, заставляя признать себя».
👍1
Пятнадцать лет назад:
Тимур Кибиров. «Эстетизация зла идет семимильными шагами». — «Новые Известия», 2011, 17 января.
«Я уверен, что в каждом из нас есть такие зоны сознания, которые не то что нельзя описывать, а должно подавлять и истреблять. Поэтому в отличие от некоторых моих коллег я не считаю, что все, что происходит под корой моего головного мозга, достойно запечатления в художественных текстах. Я человек с очень жесткой автоцензурой. Уверен, что без нее вообще не бывает писателей. Вопрос, каким описывать мир, — это вопрос веры автора, а не мира».
«Если бы парижские „проклятые поэты” увидели сериалы, которые смотрят наши бабушки с внуками, они пришли бы в ужас и встали бы на защиту ненавистной им христианской морали».
Тимур Кибиров. Люди истосковались по нормальности. — «Культура», 2011, № 3, 27 января — 2 февраля.
«Почему я в поэзии до тридцати лет занимался полной фигней? Потому что я был твердо убежден, что настоящая поэзия должна быть невероятно метафоричной, необыкновенно сложной и изощренной».
Тимур Кибиров. «Эстетизация зла идет семимильными шагами». — «Новые Известия», 2011, 17 января.
«Я уверен, что в каждом из нас есть такие зоны сознания, которые не то что нельзя описывать, а должно подавлять и истреблять. Поэтому в отличие от некоторых моих коллег я не считаю, что все, что происходит под корой моего головного мозга, достойно запечатления в художественных текстах. Я человек с очень жесткой автоцензурой. Уверен, что без нее вообще не бывает писателей. Вопрос, каким описывать мир, — это вопрос веры автора, а не мира».
«Если бы парижские „проклятые поэты” увидели сериалы, которые смотрят наши бабушки с внуками, они пришли бы в ужас и встали бы на защиту ненавистной им христианской морали».
Тимур Кибиров. Люди истосковались по нормальности. — «Культура», 2011, № 3, 27 января — 2 февраля.
«Почему я в поэзии до тридцати лет занимался полной фигней? Потому что я был твердо убежден, что настоящая поэзия должна быть невероятно метафоричной, необыкновенно сложной и изощренной».
❤4👍2
Пятнадцать лет назад:
Александр Мелихов. Творческий консерватизм. — «Известия», 2011, на сайте газеты — 12 января.
«Но разве интеллигенция не есть та самая взыскуемая аристократия? Нет, интеллигент — это поверженный аристократ. Отвергнутый от исторического творчества, а потому объявляющий недоступный виноград зеленым. Аристократ стремится к свершениям — интеллигент оплакивает издержки».
«Как, вознегодует интеллигент, по-вашему, простые люди, равнодушные к вечному и долговечному, опять должны служить материалом для творящих историю „великих личностей”? Отвечаю: не нужно жалеть простого человека больше, чем он жалеет себя сам. Ибо и у власти, и у рядового смертного есть общий могущественный враг — ощущение ничтожности и бессмысленности существования. Против этого врага народ и объединяется с властью».
«Но что же мешает интеллигенту примкнуть к союзу, к которому его влекут и экзистенциальные, и профессиональные нужды? Ведь ни высокая наука, ни высокая культура не могут выжить без помощи государства... Ему мешает гордость. Ему кажется (и он совершенно прав), что народ, а особенно государство недостаточно его ценят».
Александр Мелихов. Творческий консерватизм. — «Известия», 2011, на сайте газеты — 12 января.
«Но разве интеллигенция не есть та самая взыскуемая аристократия? Нет, интеллигент — это поверженный аристократ. Отвергнутый от исторического творчества, а потому объявляющий недоступный виноград зеленым. Аристократ стремится к свершениям — интеллигент оплакивает издержки».
«Как, вознегодует интеллигент, по-вашему, простые люди, равнодушные к вечному и долговечному, опять должны служить материалом для творящих историю „великих личностей”? Отвечаю: не нужно жалеть простого человека больше, чем он жалеет себя сам. Ибо и у власти, и у рядового смертного есть общий могущественный враг — ощущение ничтожности и бессмысленности существования. Против этого врага народ и объединяется с властью».
«Но что же мешает интеллигенту примкнуть к союзу, к которому его влекут и экзистенциальные, и профессиональные нужды? Ведь ни высокая наука, ни высокая культура не могут выжить без помощи государства... Ему мешает гордость. Ему кажется (и он совершенно прав), что народ, а особенно государство недостаточно его ценят».
👍1
Forwarded from Книжный магазин «Фаланстер»
Народные русские сказки А.Н. Афанасьева в иллюстрациях русских художников
Издательство «Наука». 3480 руб.
Настоящую книгу составили избранные народные русские сказки А. Н. Афанасьева с иллюстрациями известных художников — мастеров сказочной иллюстрации И. Я. Билибина, Е. Д. Поленовой и Е.М. Рачёва.
Знаменитый сборник выдающегося собирателя фольклора и исследователя духовной культуры славянских народов А.Н. Афанасьева (1826–1871), увидевший свет в 1855–1863 годах и ставший первой научной публикацией народных русских сказок, до сих пор остается самым популярным и востребованным как для ученых, так и для читателей, ведь большинство русских сказок, знакомых нам с детства, является переработкой сказочных сюжетов из сборника А.Н. Афанасьева.
В книгу вошли сказки на самые популярные и интересные, порой шуточные, а порой таинственные и страшные сюжеты: о падчерице и злой мачехе («Морозко», «Василиса Прекрасная», «Чернушка», «Крошечка-хаврошечка»), о чудесной жене («Царевна-лягушка», «Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что») и чудесном муже («Перышко Финиста Ясна Сокола»), о плутовке-лисе, волке и козе, петушке, журавле и цапле и многие другие, раскрывающие разнообразие их вариантов и деталей, отражающих живое бытование текстов в различных регионах и индивидуальность сказочника.
Издание дополнено статьей специалиста-фольклориста В.Е. Добровольской о судьбе А.Н. Афанасьева и его сборника, содержащей подробный и увлекательный рассказ об основных сказочных сюжетах, их источниках и особенностях, статьей специалиста-искусствоведа Т.В. Ильиной об образах русских сказок в произведениях художников В.М. Васнецова, Е.Д. Поленовой, Е.М. Бём, Н.К. Рериха, И.Я. Билибина, о сказочной теме в театре, начало которой было положено знаменитыми «Русскими сезонами» в Париже С.П. Дягилева, о выдающихся иллюстраторах детской книги в советское время — Ю.А. Васнецове, Е.И. Чарушине, Е.М. Рачёве, В.М. Конашевиче, Т.А. Мавриной. В книгу также вошли примечания к сказкам А.Н. Афанасьева и биографии художников.
Для широкого круга читателей.
Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://xn--r1a.website/falanster_delivery
Издательство «Наука». 3480 руб.
Настоящую книгу составили избранные народные русские сказки А. Н. Афанасьева с иллюстрациями известных художников — мастеров сказочной иллюстрации И. Я. Билибина, Е. Д. Поленовой и Е.М. Рачёва.
Знаменитый сборник выдающегося собирателя фольклора и исследователя духовной культуры славянских народов А.Н. Афанасьева (1826–1871), увидевший свет в 1855–1863 годах и ставший первой научной публикацией народных русских сказок, до сих пор остается самым популярным и востребованным как для ученых, так и для читателей, ведь большинство русских сказок, знакомых нам с детства, является переработкой сказочных сюжетов из сборника А.Н. Афанасьева.
В книгу вошли сказки на самые популярные и интересные, порой шуточные, а порой таинственные и страшные сюжеты: о падчерице и злой мачехе («Морозко», «Василиса Прекрасная», «Чернушка», «Крошечка-хаврошечка»), о чудесной жене («Царевна-лягушка», «Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что») и чудесном муже («Перышко Финиста Ясна Сокола»), о плутовке-лисе, волке и козе, петушке, журавле и цапле и многие другие, раскрывающие разнообразие их вариантов и деталей, отражающих живое бытование текстов в различных регионах и индивидуальность сказочника.
Издание дополнено статьей специалиста-фольклориста В.Е. Добровольской о судьбе А.Н. Афанасьева и его сборника, содержащей подробный и увлекательный рассказ об основных сказочных сюжетах, их источниках и особенностях, статьей специалиста-искусствоведа Т.В. Ильиной об образах русских сказок в произведениях художников В.М. Васнецова, Е.Д. Поленовой, Е.М. Бём, Н.К. Рериха, И.Я. Билибина, о сказочной теме в театре, начало которой было положено знаменитыми «Русскими сезонами» в Париже С.П. Дягилева, о выдающихся иллюстраторах детской книги в советское время — Ю.А. Васнецове, Е.И. Чарушине, Е.М. Рачёве, В.М. Конашевиче, Т.А. Мавриной. В книгу также вошли примечания к сказкам А.Н. Афанасьева и биографии художников.
Для широкого круга читателей.
Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://xn--r1a.website/falanster_delivery