Видел сейчас на набережной Яузы новогодний билборд с пожеланием: "Пусть Новый год будет нормальным". Вот да, пусть.

Вышел 6 номер журнала «Вопросы литературы»

Содержание
Матвеева И., Евлампиев И. Необычный творческий диалог. Пьеса «Живой труп» Л. Толстого как ответ на роман «Идиот» Ф. Достоевского

Шайтанов И. Что не понравилось Пушкину в батюшковской «памяти сердца»? Опыт медленного прочтения жанрового текста

Ямщиков К. «Трилогия утраты» Валерия Попова: новизна и двоякость

Борода Е. «Легкое дыхание» и тяжелые симптомы эпохи. О повести Алексея Олейникова

Ким И. …И контрольный в голову

Алабдаллах К. Были ли арабы наследниками Античности?

Коршунков В. Писатель Николай Лесков и протоиерей Савелий Туберозов. «Искусственные» фамилии в литературе и в жизни

Мартынов А. «…Быть изданной в ИМКА». К истории публикации «Облегчения участи» Нины Берберовой

Пестерев С. Нина Берберова в переписке Марка Алданова и Бориса Зайцева

Джильи Р. Белетристиката в архивите. Подборът на факти и документи в научното изследване

Егорова Л. Синтия Л. Х э в е н. «Человек, первым открывший Бродского Западу»: Беседы с Джорджем Клайном

Козлов В. Г. М а ц ц о н и. О современной поэзии

Титова Е. М. К у д и м о в а. Фобия длинных слов: Записи 2013–2020 гг.

Скворцов А. А. Д. А л е х и н. Цель поэзии: Статьи, рецензии, заметки, выступления

https://voplit.ru/issue/2025-6/

На старых книгах иногда попадаются весьма таинственные надписи. А эта прямо-таки предновогодняя.
Вероятно, её оставил зачитавшийся засыпающий библиофил, не желающий просыпаться ради одной стопки водки.

"Меньше 150 гр не будить!"

Двадцать лет назад Геннадий Айги говорит в интервью (“Зеркало”, 2005, № 25):

“У чувашского среди всех тюркских языков есть одно достоинство: разнообразная система ударений. Это дало чувашам возможность в 20—30-х годах сблизиться с русской поэзией. Перевести с русского на чувашский можно все, кроме Маяковского”.

“Настоящим хлебниковцем я так и не стал. Я — малевичеанец. Мое постижение Хлебникова продолжалось очень долго, мне многое было чуждо. Хлебников — экзистенциалист, и очень русский. Я должен был пройти русскую школу, мне нужно было, чтобы меня понимали, русская поэзия должна была стать моим внутренним состоянием. Знакомство с кругом Красовицкого показало мне, как это важно для меня — русская боль и русские переживания. Я от них впервые услышал о Флоренском. Это надо было пройти”.

29 декабря 2025 не стало прозаика, драматурга, сценариста, публициста, эссеиста, филолога-исследователя и художника-рисовальщика, преподавателя Литинститута Анатолия Васильевича Королева https://litinstitut.ru/content/ne-stalo-anatoliya-vasilevicha-korolyova

«…если бы рукописные юношеские тетради Лермонтова не сохранились, мы знали бы тоже [как Шевырев и Вяземский, названные Э. выше – А.Т.] только 40-50 стихотворений и “Героя нашего времени”, вместо 400 слишком стихотворений, входящих теперь в полное его собрание, и к которым надо прибавить еще драмы и повести (“Вадим”, “Княгиня Лиговская” и отрывки). Мы начинали бы изучение Лермонтова с поэмы “Хаджи-Абрек” (первое печатное произведение, появившееся в “Библ. для чтения” 1835 г.) и с “Бородина” (1837 г.). Конечно, изучение художественного развития Лермонтова было бы очень затруднено, но историко-литературная его характеристика приобрела бы, вероятно, более четкие очертания, потому что не осложнялась бы огромным материалом школьных лет, в котором до сих пор исследователи не успели разобраться»
[Эйхенбаум. Лермонтов, 1924: 22]

Топ продаж Фаланстера за декабрь — самые популярные книги в нашем магазине за прошлый месяц

1. Гомер. Одиссея. Перевод с древнегреческого и комментарии Григория Стариковского. — М.: Носорог; СПб: Jaromír Hladík press, 2025 https://vk.cc/cSWFcK

2. Федор Кандыба. Я был убит под Вязьмой: роман-дневник. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2025 https://vk.cc/cSWFjv

3. Сергей Беляков. 2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории. — М.: АСТ, 2025 https://vk.cc/cSWFuj

4. Алексей Иванов. Невьянская башня: роман. — М.: Альпина нон-фикшн, 2025 https://vk.cc/cSWFDd

5. Вальтер Беньямин. Книга Пассажей. — М.: Ad marginem, 2025 https://vk.cc/cSWFHd

6. Ян-Питер Барбиан. Литературная политика Третьего рейха. Книги и люди при диктатуре. — М.: Individuum, 2025 https://vk.cc/cSWXwN

7. Джеффри Робертс. Библиотека Сталина. Вождь и его книги — М.: АСТ, 2025 https://vk.cc/cSWFQU

8. Мартин Хайдеггер. Бытие и истина: Основной вопрос философии. О сущности истины. — СПб: Владимир Даль, 2025 https://vk.cc/cSWHko

9. Григорий Кружков. Книга об американской поэзии. — СПб: Издательство Ивана Лимбаха, 2025 https://vk.cc/cSWHqh

10. Франциск и его братья. Выбор текстов, перевод и комментарии Ольги Седаковой. — М.: Гранат, 2025 https://vk.cc/cSWHx3

11. Валерий Шубинский. Азеф. Антигерой русской революции. — М.: Individuum, 2025 https://vk.cc/cSWHBk

12. Гилберт Уайт. Естественная история Селборна. — СПб: talweg, 2025

13. Фредерик Барбье. История библиотек: Коллекционеры. Тексты. Здания. — М.: Азбука, Колибри, 2025 https://vk.cc/cSWHVe

14. Ласло Краснахоркаи. Меланхолия сопротивления: роман. — М.: АСТ, Corpus, 2025 https://vk.cc/cSWIen
Ласло Краснахоркаи. Сатанинское танго: роман. — М.: АСТ, Corpus, 2025 https://vk.cc/cSWLt7

15. Мишель Фуко. Психическая болезнь и психология. — М.: Ad marginem, 2025 https://vk.cc/cSWIn8

16. Эрнст Юнгер. Борьба как внутреннее переживание. — СПб: Копьеносец, 2025 https://vk.cc/cSWLfw

17. Игорь Кузинер. Вечный побег. Старообрядцы-странники между капитализмом, коммунизмом и апокалипсисом. — М.: Новое литературное обозрение, 2025 https://vk.cc/cSWLId

18. Карл Фридрих фон Румор. Дух кулинарного искусства. — М.: Ad marginem, 2025 https://vk.cc/cSWLYd

19. Перри Андерсон. Истоки постмодерна. — М.: АСТ, Лед, 2025 https://vk.cc/cSWM2D

20. Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании, содержащие рассказ о его путешествиях по Германии, России, Татарии, Турции, Вест-Индии и прочее, а также несколько весьма интересных анекдотов из частной жизни русского царя Петра I. — М.: Новое литературное обозрение, 2025 https://vk.cc/cSWMcJ

21. Кембриджская история древнего мира. Поздняя Империя, 337–425 гг. В 2-х полутомах. — М.: Ладомир, 2025 https://vk.cc/cSWMgY

22. Сьюзен Сонтаг. Отчет. Рассказы. — М.: Ad marginem, 2025 https://vk.cc/cSWMkz

23. Алексей Миллер. Имперская нация в Российской империи. — М.: ИНИОН РАН, 2025 https://vk.cc/cSWMqF

24. Владимир Бибихин. Начала христианства. — М.: Гнозис, 2025 https://vk.cc/cSWMuL

25. Вильхельм Хауфф. Выдержки из мемуаров Сатаны. — М.: libra, 2025 https://vk.cc/cSWMzO

26. Анджей Иконников-Галицкий. Декабристы: История, судьба, биография. — М.: Азбука, 2025 https://vk.cc/cSWMEu

27. Лэнс Олсен. Мои красные небеса. — М.: Kongress W press, 2025 https://vk.cc/cSWMKr

28. Сергей Сергеевич Аверинцев. Собрание сочинений в шести томах. Том 2 : Византия. Латинский Запад. — М.: ПСТГУ, 2025

29. Взирь Зауми: Даниил Хармс и литературный авангард 1920-х годов. Сост. Ж.-Ф. Жаккар, А. Устинов. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2025 https://vk.cc/cSWN1X

30. История древнего Востока: Учебник для студентов вузов. — М.: Альма Матер, 2025 https://vk.cc/cSWN8a

Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или t.me/falanster_delivery

ИЗ ЛЕТОПИСИ «НОВОГО МИРА»
Январь

30 лет назад – в № 1 за 1996 год напечатано эссе Сергея Аверинцева «Моя ностальгия».

40 лет назад – в № 1 за 1986 год напечатан «Сухой лиман» Валентина Катаева.

60 лет назад – в № 1 за 1966 год напечатан рассказ А. Солженицына «Захар-калита»».

95 лет назад – в № 1 за 1931 год напечатано стихотворение Бориса Пастернака «Смерть поэта».

100 лет назад – в № 1 за 1926 год напечатана поэма Сергея Есенина «Чорный человек»

"Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122
"Новый мир" в VK: https://vk.com/public111388086

на фото: Сергей Сергеевич Аверинцев (1937–2004)

алкогольная метафорика Эйхенбаума –
«“Пленительную сладость” Жуковского, доведенную его эпигонами до приторности, Лермонтов возрождает и сообщает ей новый вкус тем, что смешивает с некоторой дозой горького алкоголя. В результате получается тяжелый хмель, но он-то и нужен был эпохе. Хмель Пушкинского стиха уже казался слишком легким, слишком воздушным – явилась потребность в особого рода специях»
[Эйхенбаум. Лермонтов, 1924: 102]

Петров Сергей Владимирович (1911, Казань — 1988, Ленинград)
ПЕВИЦА

Поблескивая, чуть срыжа,
глазами в небе ворожа,
молчит, как будто на портрете,
размножена в лубочном цвете
до дьявольского тиража.

Так спой же, ангельская дрянь,
и мне, как Господу, предстань
вся в платье из глубоких гласных,
как ласка, розово-атласных
и влажных, как сама гортань.

15 апреля 1965 – 26 ноября 1966

цит. по: Петров С. В. Собрание стихотворений: Неизданное. М., "Водолей", 2011. 688 стр. (Серебряный век. Паралипоменон)

"4 августа [1952]. Я тосковал и горевал, потому что с каждым днем становилось яснее, что нет на свете той Москвы, о которой я привык думать как об окончательной, абсолютной инстанции, более высокой, чем Петербург, сборище совершенств во всех областях. На домах, знакомых по фотографиям, по открыткам, — точнее, на знаменитых домах Москвы штукатурка облупилась, темнели пятна, казались дома озабоченными, служащими. Только дом Пашкова — Румянцевский музей — казался на своем холме прекрасным. Печально я шел из Окружного суда на Владимиро-Долгоруковскую. На углах лоточники продавали виноград — новое разочарование. Ташкентский виноград по сравнению с нашим, майкопским, казался мне деревянным, не случайно засыпанным опилками, которые с трудом отмывались. Взяв у отца рубль, отправился я однажды в театр. Я, судя по Майкопу и Екатеринодару, считал, что подойдешь к кассе, купишь билет — и все. Но всюду все билеты были проданы. Маруся Зайченко рассказывала, что в Художественном театре билеты всегда проданы, но все было продано и у Корша, и в опере Зимина. Только у Незлобина мне удалось купить билет на галерку. Шло «Горячее сердце». Хорошо, но не слишком, почувствовал я с первых же явлений. Почему? Я знал, что мечта каждого актера служить в Москве. Почему же столько средних артистов ходит по сцене? Мне понравился Нелидов, но Лихачев! Какой же это Вася? Что это значит? Что за несправедливость, глупость, недоразумение? В конце спектакля вместе с актерами вышел кланяться лысоватый, улыбающийся человек. Только утром из «Русского слова» я узнал, что это был режиссер спектакля Зонов. Я, сам того не подозревая, попал на премьеру. В рецензии Зонова хвалили, называли талантливым, и я пожалел, что не рассмотрел его получше. (...)"

Евгений Львович Шварц (1896 — 1958)
Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Хозяйкам на заметку

Вы, конечно, видели оригинальный рецепт салата Оливье, созданный в Москве кулинаром Люсьеном Оливье в 1860-е годы, с рябчиками, раковыми шейками, трюфелями и оливками. Те, кто не знаком с ним, могут заглянуть в кулинарный учебник Пелагеи Александровой-Игнатьевой.

Часто пишут, что наш привычный, не в пример более «демократичный» Оливье появился лишь в 1930-е годы. Однако уже в начале XX века существовали экономные версии этого знаменитого сегодня салата.

Так что, чтобы ощутить вкус кухни Российской империи, вовсе не обязательно искать дефицитные ингредиенты. Напротив, можно приобщиться к гастрономическому опыту тех, кто рябчиков себе позволить не мог.

Шелгунова Л.П. Дешевый домашний стол скоромный и постный. Санкт-Петербург: В.И. Губинский, 1914.

В последнем тексте этого года постарался кратко собрать мою убеждённость по поводу русской литературы, благо «Литературная газета» предложила прокомментировать список главных писателей от «Союза 24 февраля». Вместо критики фамилий попытался дать сущностные возражения.

Они сводятся к следующему.

1. Представленный список налагает на литературу телеологические (целенаправленные) обязательства, хотя она таковых не имеет. Литература, если что, может быть любой.
2. Список провиденциалистский, он задним числом приписывает номинантам единую и «правильную» позицию по отношению к событиям, которые в момент их развития были неочевидны и воспринимались некоторыми авторами иначе.
3. Преждевременно определять значимость современной литературы относительно исторического события, так как оно находится в развитии и неизвестно чем кончится.
4. Данная иерархия просто вертикалит рукопожатия. Даже если это кажется предпочтительнее ладошек оппонентов, такая субординация всё равно уязвима, так как у неё нет прочных оснований.
5. Поэтому на данном этапе необходимо строить сеть. Если будет взращена литературная экосистема, то ей окажется не страшен любой поворот истории, она просто воспроизведёт саму себя, пока поверженная иерархия будет валяться в пыли и опять клясть либералов.

Все мои потуги сводятся к довольно простой вещи — нужно проложить собственную инфраструктуру, по которой будут свободно циркулировать тексты с иной предысторией. Потихоньку процесс идёт. Всегда радостно видеть в комментариях владельцев небольших каналов или знать, что есть политичный «RUINAISSANCE», эстетская «Silene Noctiflora» и совсем коленочный «Томьиздат». Всё правильно: нужно складывать аудитории и авторитет, без которых не обеспечить доступ читателя к иным текстам. Буквально вчера довелось прочитать рассказы молодой писательницы, которая, вероятно, изобрела собственный поджанр — фантастическую историю философии, где на мышление Спинозы влияют щупальца осьминога, а Аристотель переходит от наблюдений к опыту из-за инопланетной эпифании. Разумеется, печатать её не хотят. Зачем нам такое? Есть же про травму и про Родину тоже есть!

После создания минимальной инфраструктуры можно заняться возгонкой дискурса. Премиальную литературу часто называют бездарной, но я таковой почти не встречал — напротив, это умело написанные тексты, очень техничные, порой даже мастерские. Просто это продукт исчерпанной системы высказываний. Сам генез этих писателей похож на сок из выжатой тряпки, что-то сто раз перекрученное, серое… Я даже попал из-за этого в одну временную петлю: где-то раз в год я пытаюсь вспомнить о чём был роман «Матисс» Иличевского («Русский Букер» 2007). Не помню вообще ничего, не помню даже того, что читал об этом романе! Смотрю аннотацию: «развороченный быт перестроечной и постперестроечной Москвы, подмосковных городов и поселков, а также — Кавказ, Каспий, Средняя Полоса России...». И понимаю природу своего забытья — это ведь идеальный премиальный ур-текст, эталон всех этих жёванных воспоминаний ни о чём. Прошло почти двадцать лет, но всё осталось по-прежнему! В этом году «Средняя продолжительность жизни» была о том же самом развороченном быте! В следующем опять что-нибудь развальцуют! Они до всех доберутся!

Через инфраструктуру возможен побег из петли, подготовка другой литературы. Нужно обратиться к Писемскому, к онтологическому повороту в антропологии, к тёмному просвещению, к низкому, жанровому, да к чему угодно, лишь бы наработать иное смысловое поле, в игре с которым только и возможно найти необходимые современникам обобщения.

Для литературы нужна среда, для среды нужна инфраструктура, для инфраструктуры нужно вваливать.

Конечно, хорошо бы сразу забороть монополию, переучредить премии, ну или хотя бы открыть гениального автора, но пока этого не произошло было бы неплохо укрепить основания таких надежд.

Об этом и получилась статья:

Будоражащая театральная история.
Художественный театр исполняет последний долг перед Михаилом Булгаковым, который истерзан и измучен в том числе и здесь, в театре: перед смертью писатель подписывает свой последний договор о постановке пушкинской пьесы «Последние дни». Дальше смерть, война, премьера откладывается.
И вот в Саратове, в эвакуации, в 1942-м, между военными постановками «Фронт» и «Глубокая разведка», Владимир Иванович Немирович-Данченко начинает репетировать свой последний спектакль. Тут вообще всё последнее, а впереди у МХАТа еще «Последняя жертва».
И вот, репетируя мрачный, гробовой спектакль о механизме травли Пушкина, 85-летний Немирович-Данченко на репетициях вспоминает, что на водах во Франции в конце XIX века видел живого Жоржа Дантеса.
Вообразите себе: идет кровопролитная война, уже нет Станиславского, труппа вдалеке от Москвы, большевистская Россия, вокруг Немировича молодые люди, которые вообще XIX века не видели в глаза. И вдруг такой мрачный привет с того света.
Павел Массальский играл Дантеса, как писала пресса, «изнеженным нахалом» - таким его увидел Немирович, скорее всего. И все же в спектакле была ностальгическая нота: как шпион Битков (Василий Топорков), везущий гроб в Михайловское, грустил по Пушкину и видел свой мир осиротевшим, так и аудитория, вероятно, оценивала утраченное: калейдоскопичную сложность мира, в котором Пушкин существовал. Спектакль шел 16 лет.
На самом деле мы здесь видим, как парадоксальным образом, но складывается цепочка преемственности, склеиваются времена.

Десять лет назад Олег Юрьев пишет про Николая Олейникова («Новая Камера хранения», обновление сотое от 19 декабря 2015):

«Лидия Яковлевна Гинзбург не понимала Олейникова, его природы и его поэтики, так сказать, горизонтально: он был такой человек, она — другой, и такой человек, как она, не мог себе представить, что люди бывает в принципе не такие, как она. Как она его в молодости испугалась (а Олейников внушал людям настоящий страх своей безжалостностью, свирепостью в издевательствах под видом милых шуток — „никогда не жалей никого”, срифмовал его фамилию Маршак: таков Олейников и был!), так и боялась его до самого последнего своего дня. Лишь в глубокой старости набралась храбрости и написала известную статью, где мы видим любопытное взаимоналожение этого страха (почтительного, но и почти физического) и запоздалой возможности поговорить с Олейниковым на равных, если не свысока. Сама же идея „галантерейного языка” — на мой вкус, довольно-таки „вульгарно-социологическая”, если вышелушить ее из хороших слов. Получается стиховой „сказ”, своего рода рифмованный Зощенко. А для чего? Для борьбы с „мещанством”, не иначе. Зачем бороться с мещанством в шуточных стихах, не предназначенных для печати и распространявшихся в Ленинграде конца 20-х — начала 30-х годов в узком литературном кругу? — на этот вопрос ответа у Гинзбург, в сущности, не дано».

«Впрочем, и Анна Ахматова думала, что „так шутят” (передавала Л. Я. Гинзбург). Ее непонимание Олейникова и Хармса было тоже вертикальным, но сверху вниз, с вершины русской литературной культуры, откуда дальше наверх, как она, несомненно, полагала, было уже некуда, только вниз. В лучшем случае, в уплощенное „культурное стихописание” (что в этом сегменте русской поэтической традиции и произошло), а в худшем и почти повсеместном — в пролетарское и мещанское переписывание лозунгов и выписывание чуйств. Поэтому новым поколениям остаются только шутки и пародии, подниматься и стремиться им некуда, на вершине она, Ахматова (вместе, конечно, с Пастернаком, Мандельштамом и Цветаевой — „квадрига”, „коллективный Пушкин”). В этом взгляде есть своя ясность и своя логика. Если выбирать между „галантерейной речью” и шуткой, то шутка, конечно, предпочтительней, но только в том ее понимании, какое было у довоенной Ахматовой (она тоже менялась, в 60-х годах вместо скучного Самойлова ей подарили Бродского, „второго Осю”, и она была даже рада потесниться на опустевшей вершине) — бескорыстного наслаждения и бесконечного отчаяния, а не фиги в кармане».

Илья Плохих

* * *
Что там за люди идут в темноте?
Те это люди идут иль не те?
Не разглядеть, что у них из поклажи.
Не разглядеть, это люди ли даже.

Путают след или мчатся по следу?
Пусть проскрипят они мимо по снегу,
скроются, с Богом, в ночном неуюте.
Люди как люди. Как люди?
Как люди.

("НМ", 2025, № 11)
https://nm1925.ru/articles/2025/11-2025/kak-lyudi/

"24 августа [1952]. (...) Борис Григорьевич Вейсман пригласил нас обедать. В Москве он процветал. Занимал он большую квартиру где-то на углу Тверской и одного из переулков, идущих к Дмитровке"

"25 августа [1952]. Я шел к веселому, приветливому Вейсману, которого помнил с 1909-го (кажется) так, будто видел его вчера... Вейсман, вырвавшийся из майкопской жизни в другой мир, встретил нас приветливо, но в обращении его я угадал ту же враждебность, что мучила меня в московской толпе, что разлита была в осеннем, туманном московском воздухе. Мы были чужие тут. Я знал, что Вейсман развелся с Анной Ильиничной, рассказывали, что его новая жена — красавица. Но эта пышная московская женщина была нам тоже чужда. Когда за обедом подали артишоки, папа, вместо того чтобы поглядеть, как их едят другие, сказал громко: «Объясните, как с этой штукой обращаются». А Вейсман, вместо того чтобы так же весело и шутливо ответить, стал объяснять без улыбки, что листики обрываются и съедается их мясистая часть. Не улыбнулась и его жена. Вейсман со своей квартирой и красавицей женой принадлежал к тому миру, который так страшен был мне; более того, он являлся одним из хозяев этого мира. (...)"

"26 августа [1952]. (...) Через несколько дней он позвонил к нам на Владимиро-Долгоруковскую. Папы не было дома. Вейсман сказал, что сожалеет об этом, — у него есть место в ложе в Большой. «Ах, жалко, жалко!» — повторял он задумчиво. Я ждал, что он позовет меня, но не дождался. И больше мы никогда в жизни не разговаривали и не видались. Но краткая эта встреча прибавила к темной той московской осени еще одну тучу. (...)"

Евгений Львович Шварц (1896 — 1958)
Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Петров Сергей Владимирович (1911, Казань — 1988, Ленинград)
НОРА

Из не очень-то юных ты самая ранняя,
с губами желчнее билирубина.
Ты прекрасна, как двигатель внутреннего сгорания,
и в жизни вращаешься, как турбина.

Однажды увидел тебя в ресторане я.
Тебя завели, как мотор, двухтакто.
И ты завелась до перестарания,
до последнего выхлопа. Так-то вот, так-то.

Милый двигатель, полный внутреннего сгорания,
весьма надежный по технической сути,
и марка всемирная, и на год гарантия
безотказной работы, хоть на мазуте.

27 января 1975

цит. по: Петров С. В. Собрание стихотворений: Неизданное. М., "Водолей", 2011. 688 стр. (Серебряный век. Паралипоменон)

Ж е н щ и н а - п о л и ц е й с к и й. А какой там прекрасно-зловещий силуэт цементного завода? В пасмурную погоду особенно! Это же глаз не оторвать!
Ч е л о в е к и з П о д о л ь с к а. Да там сплошные заводы… промзоны…
Ж е н щ и н а - п о л и ц е й с к и й. Нет, цементный завод особенный! Жаль, что вы не обращаете внимание. А помните, в Щербинке, по правую руку, если ехать в Москву, среди старой застройки есть особенный дом, панельный, четырехэтажный, совсем дряхлый уже старичок… Он такой печальный, такая тоска, такое смирение от него исходит… Просто сердце сжимается! Неужели не замечали?
Ч е л о в е к и з П о д о л ь с к а. Не замечал. Там этих домов, развалюх этих… Откуда вы все это знаете? Цементный завод, дом какой-то…
Ж е н щ и н а - п о л и ц е й с к и й. Ну как же, Николай! Каждый ведь хоть когда-нибудь да ездил по Курскому направлению. Я тоже ездила, смотрела, наблюдала. А когда едешь вечером или ночью, когда темно уже… когда электричка подходит к Москве, к МКАДу, слева возникает такое бескрайнее море оранжевых огней над развязками — не замечали? Ну как же можно этого не заметить? Это такой восторг! Дух захватывает! Хочется петь гимн Москвы! Николай, вы знаете гимн Москвы?

Дмитрий Данилов. Человек из Подольска. Пьеса. "Новый мир", 2017, № 2 https://nm1925.ru/articles/2017/201702/chelovek-iz-podolska-6548/

Двадцать лет назад Александр Кабаков пишет (“Нева”, Санкт-Петербург, 2005, № 11):

“<…> создатели большинства наших телевизионных, особенно так называемых юмористических, передач являются в строгом смысле этих слов врагами народа. Так же как сочинители эстрадных песен, изобретатели общественных торжеств и вообще все, кто для этого несчастного народа делает культуру на каждый день”.