Рост количества преступлений — это прямой сигнал: с молодежью, особенно со школьниками, мы сейчас работаем не так, как требует реальность. Безусловно, запущены проекты, которые помогают строить карьеру, находить себя, расти — и их точно нужно развивать дальше. Но есть проблема, о которой обычно стараются не говорить вслух.

Многие современные программы направлены прежде всего на активных и заинтересованных в развитии молодых людей. При этом работа с теми, кто не готов встраиваться в систему активности, просто не организована.

Под системой в данном случае я понимаю легитимный горизонтальный и вертикальный путь социальной мобильности. Для заметной части молодежи они либо неочевидны, либо кажутся закрытыми. Еще в апреле прошлого года глава ФСБ отмечал, что за последние 3 года задержано более 2,5 тысяч молодых людей, попавших под влияние террористических организаций. Мы находимся в ситуации, где ощутимая часть молодых людей не готова разделять предлагаемых государством и обществом базовых человеческих ценностей, не говоря о традиционных. Но проблема даже не в них, она кроется глубже.

Проблема в пустоте. Когда у человека нет дела, смысла и понятных ориентиров, их быстро подменяют чужие идеи. Поэтому воспитательная политика в образовании требует жесткой перезагрузки. Нужна защита мышления и реальная работа с теми, кто склонен к девиантному поведению. Если дать этим ребятам дело и ощущение нужности, оружие в руках им будет не нужно.

Школа — это институт в том числе воспитания. Но передавать школе полностью ответственность за то, что ребенок смотрит и делает — тупиковая позиция. Да, в какой-то мере учителям необходимо понимать угрозы, риски и признаки вовлеченности обучающегося в деструктивное поведение. Им действительно не хватает компетенций в данном вопросе. Но передавать учителям обязанность по мониторингу социальных сетей учеников тоже несколько абсурдно, на мой взгляд.

Мы уже третий год подряд обучаем представителей школ и вузов. В конце 2025 года мы выпустили справочник специалиста в сфере медиабезопасности, где все признаки мы расширили по широкому спектру сообществ. Учителям необходимо дать основные знания и навыки выявления вовлеченности детей в деструктивные сообщества разных типов. Мы все-таки должны вооружить их этим инструментарием, чтобы они могли идентифицировать признаки, включить сигнал тревоги, присмотреться к ученику и уже включать механизмы профилактики в случае необходимости.

Эти же маркеры вовлеченности в деструктивное поведение необходимы и родителям, хотя они часто об этом не задумываются, а когда задумываются, зачастую уже слишком поздно. Ошибочно полагать, что вовлечены в деструктивную деятельность только дети из неблагополучных семей. Возьмем те же случаи террористов-колумбайнов*. В колумбайн-сообщества оказывались вовлечены молодые люди абсолютно из разных семей и по да уровню доходов, и по другим различным характеристикам семьи. У всех были разные семьи. Манипуляторы играют на тех или иных психологических особенностях, проблемах ребенка и вовлекают его.

Манипуляторы используют механики «бомбардировки любовью»: они говорят своей жертве, что она все делает правильно и что только они одни их понимают. Это механика ограждения ребенка от его привычного круга общения, в том числе друзей, родителей. Порой нам приходилось даже находить конкретные инструкции, которые кураторы «групп смерти» направляли своим жертвам. Как вести себя с родителями, как реагировать на те или иные их замечания, действия и пр. То есть у манипуляторов задача была смоделировать поведение своей жертвы таким образом, чтобы родители и иное близкое окружение не заподозрили, что с ребенком что-то не так. Задания деструктивных квестов все более ужесточаются, становятся неприемлемыми по ходу игры. Как правило, на промежуточных этапах ребенок уже начинает осознавать, что что-то не так, что это все-таки за пределами нормальности.

Ребенок может даже попытаться выйти из игры, но большинство детей оказываются здесь жертвой шантажа. Могут поступать угрозы в сторону применения насилия к родителям, используется информация от ребенка, которая получена на первом этапе, когда была «бомбардировка любовью». Второй вариант шантажа, который возможен — угроза распространения фотоснимков интимного характера. Один из манипуляторов (новоявленных «друзей») может представиться лицом противоположного пола, чтобы после вступать в романтические переписки с жертвой и получать интимные фотографии, которыми можно после шантажировать.

Манипулятор также может сообщить, что проживает в другом регионе России, чтобы обосновать потребность в общении ночью из-за разницы в часовых поясах. Общение ночью дестабилизирует психику ребенка, расшатывает его эмоциональное состояние, делает его более ведомым и психологически неустойчивым.

*Колумбайн (Скулшутинг) – террористическая организация, запрещённая на территории РФ.