Около 36% выпускников вузов в России не работают по профессиям, которые требуют высшего образования. Такие данные привод вице-премьер Татьяна Голикова:

«Молодые люди, получив высшее образование, 36% из них не работают по профессиям, которые требуют высшего образования, а 20%, которые получают образование среднее профессиональное, работают по профессиям, которые требуют высшего образования»

По словам вице-премьера, именно кадровый прогноз должен лечь в основу распределения бюджета. Так что почти точно ждём сокращения контрольных цифр приёма в вузы.

При этом за пределами официального дискурса ситуация не такая однозначная. Тот же ТАСС со ссылкой нп старшего научного сотрудника Института социального анализа и прогнозирования Дмитрия Логинова приводит преимущества вузовского диплома. Среди них, например, больше потребительских возможностей и большая устойчивость на рынке труда.

Получается, сократить число поступающих в вузы снова хотят не за счёт системного и структурного положения дел в СПО, а за счёт риторики и принудительных ограничений. Грустно и для обоих уровней образования совершенно не выигрышно.

Рособрнадзор отчитывается о предварительных итогах ЕГЭ-2026.

Как и предполагалось, средний балл по дисциплинам естественно-научного блока значительно вырос: на 4 пункта по профильной математике и физике, на 3,5 пункта по биологии и на 3 пункта по информатике. По гуманитарным предметам баллы тоже выросли, хоть и не так радикально.

Выросло и число стобалльников. Как подсчитывают в тематических телеграм-каналах: максимум за четыре экзамена (400 баллов) получили восемь человек, а москвичка Екатерина Малкова и вовсе на пяти (500 баллов). Это рекорд и единственный случай за всю историю экзамена.

Конечно, никто не умаляет заслуг и стараний выпускников. Но общий тренд заставляет задуматься. Чиновники, скорее всего, отчитаются о резком повышении качества образования. Однако, вероятнее всего, варианты заданий в этом году по какой-то причине оказалось существенно проще. А повлияет это, в первую очередь, на приемную кампанию и проходные баллы.

Новый нетривиальный способ поощрить выпускников-стобалльников — а заодно и справиться с оттоком кадыров из региона — придумали в Мурманской области. Губернатор Андрей Чибис предложил выдавать сертификат в 500 тысяч рублей для покупки жилья за 100 баллов на ЕГЭ.

Правда, у щедрого предложения пара условий и один нюанс. Купить жильё можно только в Мурманской области и доступен сертификат только тем, кто останется учиться в регионе или вернётся туда работать после учебы. В первом случае есть Мурманский арктический университет, во втором — необходимо будет заключить целевой договор с будущим работодателем.

Казалось бы всё хорошо, но тут и возникает нюанс. Самые недорогие однушки на вторичном рынке в Мурманске стартуют от 3.5-5 млн, квартиры получше, естественно, дороже. Так что 500 тысяч вряд ли станут достаточной мотивацией для действительно амбициозного выпускника. Для этого нужно работать со статусом самого регионального университета, а пока льготы такого масштаба вряд ли сильно помогут.

Тем временем New York Post сообщает (а уважаемые русскоязычные каналы пересказывают), что в Калифорнийском университете в Лос‑Анджелесе разразился «скандал с инвалидностями». И действительно, помимо опечатки в первом же слове заголовка, в материале есть довольно серьёзные обвинения. Дескать, едва ли не четверть студентов юридического факультета выбивает себе поблажки и льготы на экзаменах благодаря справкам о состоянии ментального здоровья.

Сами льготы представляют из себя, например, специальные места в аудиториях, возможность сдвинуть сроки сдачи или дополнительное время на размышление над вопросами на экзамене. Солидный, в общем, повод подделать серьезный медицинский документ.

Однако при всех громких заявлениях, ссылается издание исключительно на опыт одного выпускника, который эту «схему» и раскрыл. Во время учебы он посчитал, что слишком многие из его сокурсников получают дополнительное время. И предложил, что системой злоупотребляют.

При этом проверить подлинность документов у каждого студента достаточно сложно: всё‑таки оценка проводится аккредитованными специалистами. Если же кто‑то из них действительно приторговывает справками, то это уже совсем другое расследование. (Конечно, покупку любых официальных документов мы строго осуждаем!)

А в целом, подобные дискуссии с громкими заголовками в очередной раз стигматизируют ментальное здоровье у студентов. И переносить их без должного контекста в нашу действительность вредно. На деле получается, что в Штатах на само деле систему никто не «хакнул», а у нас потом сошлются на возможность очередной коррупционной лазейки — и не будут никакой системы вовсе.

Новое исследование НИУ ВШЭ приводит довольно очевидный тезис: молодежь за высшим образованием едет в крупные города.

За 10 лет — с 2011 по 2021 год — из родных регионов переехали 1,2 млн 18-летних россиян. 78% из них отправились в 160 крупных городов. И, по мнению авторов, причина именно в получении высшего образования.

Методология у исследования простая: данные о переездах выпускников школ со всей страны совместили с данными о суммарном количестве бюджетных мест в 160 «крупнейших университетских центрах». Напрашивается вопрос, с какого момента центр становится крупнейшим, если их целых 160. Правда, «собственные зоны притяжения» есть не у всех из них, а только у 113. Главными же центрами притяжения стали Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Ростов-на-Дону, Краснодар и Новосибирск. В целом, совсем не удивительный список.

Правда в исследовании отмечают и то, что (относительный) размер города не всегда определяет его привлекательность, приводя в пример Томск. Так что даже простого и очевидного вывода не выходит. Хотя уж к Томска-то, который и во всех считается «студенческим городом». Далеки мы, судя по всему, до идеи университетских центров, где смотрят не только на масштабы городов, но и на позиции и инфраструктуру вузов.

В Тюмени прошел очередной форум, посвященный ИИ в образовании, о котором отзываются без особых восторгов. Судя по всему, радикально нового опять ничего сказано не было. Тем временем в Казахстане к вопросу интеграции нейросетей в образование пытаются подойти радикально. Там в сентябре этого года планируется запуск исследовательского университета искусственного интеллекта.

Министр науки и высшего образования Казахстана Саясат Нурбек отзывается о новом вузе как о масштабном эксперименте, который будет работать «по новой мировой модели высшего образования»:
 

«Формат очень новый. Фактически в мире сейчас начинается поиск новой модели высшего образования, которая базируется на использовании искусственного интеллекта. Есть такая модель сейчас – AI-enabled university, то есть когда искусственный интеллект помогает и студентам, и администраторам, и самим преподавателям, пронизывая все процессы: учебные, исследовательские, административные – этого университета».

В качестве примеров университетов, которые развивают новую модель, он назвал Университет искусственного интеллекта им. Мохаммеда бин Заида, Northeastern University и Шанхайский инновационный институт.

Планируется, что на первом этапе университет предложит две базовые специальности: по машинному обучению и физическому искусственному интеллекту. Партнерами в реализации этих программ выступят Carnegie Mellon, Шанхайский инновационный институт, университет Мохаммеда бин Заида.

Университет будет открыт как для казахстанских, так и для иностранных студентов. Для начала запустят программы бакалавриата сроком три года и магистратуры продолжительностью от одного до двух лет. Первый набор составит до 500 человек, а обучение, по крайней мере, пока, будет осуществляться за счет государственных грантов.

Структурно подход очень интересный: государство финансирует целое образовательное учреждение, которое станет площадкой для экспериментов. А его результаты можно будет смело масштабировать. Вопрос к подобным инициативам, как всегда, в содержании и вопросах этики. Но одному у соседей точно стоит поучиться: практическое приложение всё-таки полезнее обсуждений.

В РАНХиГСе предлагают перераспределить бюджетные места в вузах по всей стране, чтобы сократить отток молодежи из регионов. Об этом пишет ТАСС со ссылкой на пресс-службу академии.

Авторы инициативы считают, что текущее распределение мест способствует миграции из регионов. По их данным, почти половина всех бюджетных мест сосредоточена в Москве и Санкт-Петербурге. А в нестоличных экономически развитых регионах количество таких мест на тысячу выпускников школ в два-три раза ниже.

Решать проблему предлагают следующим образом: развивать сильные региональные университеты, выделять больше бюджетных мест на педагогические и медицинские специальности в небольших городах, а главное — распределять на конкурсной основе бюджетные места между вузами с учетом того, насколько успешно их выпускники устраиваются на работу.

В целом, мотивация у инициативы, как всегда, за всё хорошее. Только вот на привлечение абитуриентов влияет не только количество бюджетных мест, но и пресловутые рейтинги вуза и его престиж, а ещё инфраструктура кампусов и привлекательность самого города для переезда. Для многих студентов высшее образование — прежде всего социальный лифт.

К тому же у самого перераспределения могут быть неприятные структурные последствия. Если в регионах количество бюджетных мест увеличится за счёт сокращения мест в Москве и Петербурге, то конкуренция при поступлении в столицы вырастет. А значит, там вырастет и внебюджетный набор. У региональных же вузов могут сократиться доходы от коммерческого набора или даже возникнуть проблемы с закрытием КЦП. У многих они и без того есть. Так что нужно поаккуратнее с благими намерениями.

Рост числа стобалльников на ЕГЭ в Минпросвещения связали с повышением качества образования.

Напомним, что максимальный балл хотя бы по одному экзамену в этом году получили 8759 школьников — почти на две тысячи меньше, чем в прошлом году. Это уже не говоря о рекордах вроде четырёхсот и пятисот баллов. Министерство комментирует ситуацию очень лаконично:

«Беспрецедентное количество стобалльных результатов продемонстрировали российские школьники на государственной итоговой аттестации в 2026 году. Это одно из подтверждений роста качества образования в нашей стране»

Собственно, всё, как и предполагалось: анализировать ситуацию никто не стал, а отчитаться достижениями очень удобно. Хотя никаких сущностных реформ, которые могли бы резко улучшить школьное образование, не было. Да и сам скачок статистически маловероятен — изменения обычно происходят постепенно. Среди экспертов есть предположения об изменении шкал и сложности самих экзаменов. И хотя они ещё ничем не подтверждены, в них верится больше.

8 и 9 июля — дни пересдачи одного ЕГЭ по выбору. Эта возможность появилась всего два года назад, но ей готово воспользоваться всё больше выпускников. При этом итогом может стать как улучшение, так и ухудшение результата: в зачёт, согласно правилам, идёт не лучший балл, а результат пересдачи.

Тем не менее, в этом году заявления на пересдачу подали около 149 тысяч человек (в прошлом — около 143 тысяч). Около 33 тысяч пересдают обществознание, затем идут русский язык (около 24 тысяч) и информатика (более 23 тысяч). На четвёртом месте — профильная математика (около 19 тысяч), на пятом — химия (около 16 тысяч).

Отметим, что лидером остаётся обществознание — один из ключевых экзаменов последних лет, который сейчас постепенно сдаёт позиции. Хотя, судя по всему, сокращение школьных часов и возможные изменения статуса предмета, значимости он пока не потерял. Но сложно сказать, что будет с ним в следующем году.

Возможность пересдачи стала одним из крупнейших нововведений в ЕГЭ за последние годы — и, на удивление, положительным. Второй шанс, пусть и с оговорками, судя по прошлому году, помогает улучшить средние результаты. Да и стресса в процессе хоть немного,
но меньше.

Уголовное дело в Елецком государственном университете дошло до приговора.

На днях Елецкий городской суд вынес решение по делу о махинациях с зарплатами и премиями в ЕГУ. Первого проректора Романа Полякова приговорили к 3,5 годам лишения свободы и штрафу в размере 150 тыс. рублей. И.о. директора Института психологии и педагогики Татьяна Красова получила три года условно. Свою вину они не признали.

Как установил суд, Поляков в июне и октябре 2024 года собрал с 11 преподавателей зарплаты и премии на общую сумму около 300 тыс. рублей. В этом ему помогала Красова — пятеро педагогов передали деньги через неё. Этими средствами первый проректор «распорядился по своему усмотрению». Ректор Сергей Щербатых заявил, что не был в курсе сбора средств с сотрудников и лишь подписывал готовые проекты приказов.

Это не первое уголовное дело в отношении ЕГУ — как минимум ещё одно до сих пор находится на рассмотрении суда. Конкретно эта история звучит как обычная «серая бухгалтерия», которую в очередной раз очень неудачно реализовали. Но учитывая общую обстановку и количество криминальных новостей, ЕГУ, кажется, ждут большие административные перемены.

И ещё немного про пересдачи ЕГЭ. Как известно, с самого начала ими пользуются нет только для того, чтобы преодолеть минимальный порог. Есть целая категория выпускников, которые пересдают довольно высокие баллы. В этом году 13 человек хотят улучшить результат в 98 баллов и пятеро — в 99. При этом в зачёт идёт именно оценка пересдачи, так что выглядит решение как довольно серьёзный риск.

Так, собственно, зачем? Есть случаи простого интереса, где выпускник уже получил гарантированное поступление или 100 баллов по олимпиадам. Бывает и так, что на счету действительно каждый балл. Особенно с подскочившим в этом году проходным.

Но есть, помимо прочего, и статус стобалльника. К нему полагаются доплаты от региона, премии, бонусы, стипендии и даже сертификаты на жильё. При этом за 98 или 99 баллов не полагается ничего.

Один из 99-балльников, пересдающих результат, говорит, что ему «нужно быть чуть внимательнее». А поступать он планирует в МФТИ, где за каждые 100 баллов результат предусмотрены дополнительные выплаты.

Финансовая мотивация, конечном не объясняет всего. Но своего рода «культ» стобалльников определенно складывается. Ради статуса выпускники даже идут на риск. А это уже не есть хорошо.

«Ведомости» публикуют результаты опроса Финансового университета о востребованности работы в госсекторе у студентов-медиков. Тон материала оказался позитивнее, чем его содержание.

Заголовок сообщает, что «в госсекторе здравоохранения планируют работать 50% студентов-медиков». И вопросов о том, где вторая половина, почему-то не возникает. В государственной медицине собираются работать 49,5% опрошенных, при этом в частный сектор хочет уйти ненамного меньшее число студентов — 46,2%. Не определились со своей профессиональной деятельностью 3,6% опрошенных, а не планируют работать в здравоохранении только 0,7% учащихся. Последнее — действительно достижение.

Среди причин «оставаться в госмедицине» (к формулировке есть вопросы) называли возможность набраться опыта (36%); отработать целевое направление (33%); сразу после обучения сложно устроиться в хорошую частную клинику (28%). И куда меньшее число опрошенных назвало банальные стабильность и быстрый карьерный рост — 19% и 15% соответственно. Так что причины оставаться выглядят скорее печально и иногда вынужденно.

В статье это интерпретируют как тренд, где госсектор называют красивым словом «стартовая площадка»: дескать, медик набирается опыта, а потом переходит на работу в частный сектор или совмещает трудоустройство в них. Только при таком раскладе состоявшийся врач в бесплатной медицине не задерживается. А кто придёт на его место?

Сам опрос проводился онлайн среди 220 студентов 3–6-х курсов лечебных факультетов трёх университетов: Курского государственного медицинского университета, РНИМУ им. Н. И. Пирогова и Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета. То есть вопрос о том, насколько выборка масштабируема, остаётся открытым.
Но позитивный тон материала, конечно, смущает больше всего. Почему меньше половины выпускников, идущих в госсектор буквально «пересидеть» трудный стартовый период, — это положительный показатель?

О «заменах» дипломных работ

Недавно у «Комсомольской правды» вышел материал о том, что в Сочинском институте РУДН придумали «революционную замену ВКР». Причина, естественно, в развитии нейросетей. Однако сомнения в «революционности» имеются: в Сочи попросту оставили обычный государственный экзамен. «Ведомости» опубликовали разбор того, как другие вузы решают этот вопрос. И там тоже без масштабных перемен:

▪️ НИУ ВШЭ развивает проектные формы ВКР вроде портфолио или проектов стартапов.
▪️ НИЯУ МИФИ предлагает повышать практикоориентированность ВКР.
▪️ РАНХиГС тоже расширила перечень доступных студентам форматов. Защитить можно стартап, общественный или творческий проект, научную статью или методическую разработку.
▪️ В ТПУ хотят ввести многоступенчатую процедуру предзащиты, где студенты будут презентовать промежуточные результаты.
▪️ А в МГТУ им. Баумана и вовсе не считают нужным менять действующий формат государственной итоговой аттестации.

Так что никто от дипломных пока массово отказываться не собирается. Локальные же эксперименты с кейсами, стартапами и прочими практикоориентированными задачами были давно и продолжают существовать. Смотреть шире классических письменных ВКР, безусловно, стоит, но о какой-то революции говорить пока рано.

И снова в эфире рубрика «мастерство заголовка» — теперь уже с участием Минпросвещения. ТАСС публикует сообщение министерства, что 85% выпускников педвузов трудоустраиваются в первый год. Дословно:

«Отметим, что около 85% выпускников педвузов Минпросвещения России трудоустраиваются в первый год после окончания обучения. По итогам 2025 года этот показатель превысил 30 тысяч человек»

И звучит-то это хорошо и позитивно. Но только речь не о тех, кто работает по специальности и в школах, а о тех, кто вообще нашел официальную работу. Хотя бы какую-то: это может быть и бизнес, и маркетинг, и общепит, и курьерская служба. Естественно, этот нюанс в материале опустили.

Реальные же цифры намного скромнее. В прошлом году Минтруд сообщал о 50% выпускников педвузов, работающих по специальности. В исследовании НИУ ВШЭ «Учитель на перекрестках российского рынка труда — 2025» уточнений ещё больше, а картинка ещё грустнее: более 40% выпускников педагогических вузов и колледжей даже не пробуют работать по специальности, а в сфере образования работают 51,3% занятых выпускников. То есть, половина от тех, кто вообще нашел официальную работу. А таких выпускников как раз 83,8% от общего числа. Видимо, эту цифру — предварительно округлив её в большую сторону — и приводит Минпросвещения.

И, вроде бы, лжи никакой в заголовках не было. Но ощущение создается сильно позитивнее, чем реальная ситуация. «85%» звучит как большой успех, а «меньше половины» — как системная проблема.

За последний год проблема буллинга в школах обернулась сразу несколькими трагедиями. И чаще всего решения для неё предлагают очень бюрократические — вроде формальных памятников и справочников. При этом даже законодательного определения понятий пока нет. И вот детский омбудсмен Мария Львова-Белова рекомендовала правительству нормативно закрепить понятие травли. А также создать систему сбора статистики по таким случаям в образовательных учреждениях.

Среди её рекомендаций для Минпросвещения есть ещё составление «примерных критериев деятельности и эффективности развития служб примирения и медиации в образовательных организациях, учитывая опыт регионов, в которых данные службы показывают свою эффективность», а также анализ деятельности территориальных служб медиации и примирения и их развитие. По данным омбудсмена, есть случаи травли учащихся, относящихся к льготным категориям. Также есть факты подобного поведения и со стороны педагогов.

В общем-то призыв против всего плохого и за всё хорошее. Но важна здесь, пожалуй, формализация: термин «травля» законодательно нигде не закреплен, однако защита от нее обеспечивается нормами федеральных законов и Стратегией комплексной безопасности детей в РФ до 2030 года. Получается, всё это время в школах боролись с тем, на что даже не могут указать? О каких системных подвижках может идти речь? Хотя в этом случае хочется ждать чего-то большего, чем прояснения терминологии.

Говорят, число заявлений в педагогические вузы выросло почти на треть. В этом году их 384 тысячи — почти на 92 тысячи больше, чем за аналогичный период прошлого года.

Лидерами стали Московский педагогический государственный университет с 55 тысячам заявлений и Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена с 48 тысячами. Также в топ-5 вошли три Уральский государственный педагогический университет (31 тыс), Новосибирский государственный педагогический университет (27 тыс) и Нижегородский государственный педагогический университет (17 тыс).

И взлёт интереса к педагогическому образованию ожидаемо интерпретируют как взлёт интереса к профессии педагога. На деле всё несколько иначе. Педагогические направления — практические единсвенные гуманитарные специальности не пострадавшие от сокращения КЦП. И традицонно именно они становятся прибежищем для тех, кому хоть на какое-то высшее да нужно поступить. Ситуация на рынке труда при этом из года в не меняется: до трудоустройства в школы доходит в лучшем слушчае половина выпускников. Так что никакой «рост интереса абитуриентов» сам по себе решения кадровой проблемы учителей не обещает. Зато в отчётах все красиво.

И снова о 10-х классах: в Минпросвещения решили напомнить , что доступ к полному среднему образованию должен быть открыт для всех без исключения. Это конституционное право каждого девятиклассника. Если же в школе нет свободных мест, органы, осуществляющие управление в сфере образования, обязаны найти для ребенка место в другой доступной школе.

Однако ситуацию с профильными классами — а также индивидуальным отбором и вступительными экзаменами для поступления туда — этот комментарий не решает. Министерство признаёт, что, да, школы имеют право — и не может быть отказано в зачислении лишь тем ученикам, которые успешно прошли эти испытания. В такой ситуации ученика должны направить в общеобразовательный класс или в другую школу, где он имеется.

Однако, как мы уже рассказывали, практика последних лет сильно расходится с официальной позицией. На деле школьникам никаких «альтернативных» мест не находят. Или, как в резонансном случае ученицы гимназии № 72 в Краснодаре, находят только во «во вторую волну» — после общественного резонанса.

Хотя, в самом официальном комментарии Минпросвещения утверждается про «полное право продолжить учебу на уровне среднего общего или среднего профессионального образования». Вот и выходит, что «полное право» есть, а мест в 10-х классах нет. И в целом никто никому ничего не должен.

В СМИ сообщают, что «Минпросвещения определило порядок действий учителя при срыве урока». Видимо, на волне вохобновившихся обсуждений проблемы травли в школах . Однако в публикациях ссылаются на комментарий «эксперта Минпросвещения» и довольно старый приказ с регламентом действий.

Речь идёт о документе аж от 8 мая, и в нём в целом определяется порядок действий учителя при нарушении дисциплины учениками. Да и там тоже описан стандартный алгоритм: в случае нарушения учитель должен незамедлительно указать на необходимость соблюдения правил внутреннего распорядка, а при повторном нарушении — пригласить руководителя организации или иное уполномоченное лицо для «удаления» нарушителя с занятия.

Этот же документ регламентирует нашумевшие «оценки за поведение» по шкале: «образцовое», «допустимое» и «недопустимое».

И кстати, приказ временный. Он действует только в течение следующего учебного года. Так что никаких фундаментальных изменений, открытий или действительно полезных решений — только мастерство заголовка.