Воображаемые сообщества

Для людей эпохи капитализма (1776 - 2034) национальное государство является предметом патриотического фетиша. Это самое базовое разделение людей на «своих и чужих», которое настолько глубоко въелось в сознание, что даже два близких родственника, который случайным образом оказались обладателями разных паспортов, могут подозревать друг друга в принципиальной инаковости.

Но национальное государство это всего лишь «концепт», причем сравнительно недавний, который означает обломок деколонизированной феодальной империи. Например, Чехия (Богемия) – это бывшая единица Австро-Венгрии. Деколонизированная метрополия – например, Франция – это тоже национальное государство.

Все встало на свои места не сразу, но все-таки встало. Россия, например, очень долго тащила за собой феодальное наследие и до сих пор многие грезят «империей», хотя это то же самое, что грезить крепостным правом или дровяным отоплением.

В капиталистическом обществе никаких империй в классическом понимании быть не может. Капиталистическое общество строит вертикально интегрированные иерархии. Вот председатель, вот дочерние предприятия, прибыли забираем себе, убытки списываем на лохов. Центр в зрелом капитализме вообще часто играет чисто номинальную роль. Типа короля Карла III.

Тем более бессмысленно строить империю и делать упор на физический контроль территорий, когда мир стоит на пороге новой фазы развития (назовем ее техносоц). Более того, неизбежно будут стираться и слабеть границы национальных государств.

С одной стороны, будет расти автономность регионов и мегаполисов, это дальнейший процесс децентрализации принятия решений, распределения власти по сети.

С другой, будут формироваться глобальные информационные экосистемы, скрепляющие эти множества сетевых узлов единым контекстом.

Проще говоря, лет через полста некто скажет: по идентичности я европеец, а юридически житель Парижа. Как видите, Франции в этом уравнении нет.

Звучит непривычно, но в действительности это шаг к более естественному существованию, освобождению от навязанного морока убеждений.

Как понять, что перед вами что-то ненастоящее, «концепт»? Посмотрите на трехлетних детей – они не знают, что такое национальность, религиозные различия, раса. Уже в более старшем возрасте для многих оказывается сюрпризом, что Лева – оказывается, еврей, а Рашид – мигрант.

Что, действительно, будет иметь значение – это уровень культуры и знаний. Постиндустриальный таджик всегда будет котироваться выше, чем аграрный швед.

Мертвый сезон

Новостные медиа вынуждены преувеличивать значимость многих событий, особенно их негативную сторону, потому что на этом строится их бизнес-модель.

Во времена, когда не происходит ничего действительно важного, СМИ могут неделями глодать кости мало-мальски хайповых сюжетов, вроде обращения Бони или стрельбы в здании, где был Трамп. Забивать эфир и привлекать аудиторию чем-то надо.

Хотя любому сведущему человеку понятно, что все это рябь на воде, белый шум.

Пока 2026 год характеризуется тем, что все ключевые противостояния уперлись в мертвый клинч. Россия и Украина, США и Иран, Трамп и его ненавистники оказались в двусмысленной ситуации «ни войны, ни мира» с нарастающим ощущением бессмысленности дальнейшей активности. Китай вообще на войну не пришел.

Какие-то прорывы по направлениям можно ожидать в лучшем случае к зиме, что в случае с Трампом связано с промежуточными выборами в Конгресс, в случае Ирана – с экономическим кризисом, а в случае Украины – собственно с холодами. До тех пор: на фронтах без перемен.

Но действительно тектонический сдвиг еще только назревает, хотя его первые ласточки уже видны. Это процесс передачи политических полномочий от государств крупным корпорациям – владельцам искусственного интеллекта.

Этот дворцовый переворот сейчас готовят Palantir, Anthropic, OpenAI и X. Но пока еще слишком рано, чтобы делать тайное явным. Поэтому пока вместо войны – маневры. И в основном, отвлекающие.

Познай себя

Чтобы стать внутренне свободным, нужно хорошо понимать биологический вид, к которому мы принадлежим. Как наполовину примат (по пояс мы люди, а ниже скоты – говорили на Руси) человек непрерывно и бессознательно подражает всему, что видит. Обезьянничает. А особенно – если это исходит от более высокой фигуры в иерархии.

Настоящих крепких убеждений у большинства людей нет вовсе, а если есть – они, как правило, совсем не такие, какие человек публично озвучивает. А проявляются они только в экстремальных обстоятельствах.

Об этом же пишет и любимый философ Питера Тиля и других демиургов нового мира – Рене Жирар. Такие подражательные практики он называет миметизм. Это суть животного инстинкта, заложенного в нас Природой, - желание обладать тем, что есть у другого. Обычно эти наши «я хочу» – чужие. Познать себя значит отделить свои собственные интересы от навязанных.

И это не просто антропологический кунштюк, а реальный социальный инструмент, которым сегодня активно пользуются осознанные, но циничные люди. Если ты отделил свои настоящие интересы от навязанных, ты можешь сделать еще один шаг дальше: заставить людей хотеть того же, что и ты, меняя общественное мнение.

Классические примеры – пропаганда нетрадиционных отношений или навязанное потребление.

Но на самом деле, такие наведенные мороки встречаются повсеместно. Этой техникой, например, владеет Дональд Трамп, сделавший мейнстримом свои маргинальные представления о мире. На этом принципе построены аддиктивные алгоритмы социальных сетей и любое сплочение вокруг национального лидера.

Обратите внимание: каждый по-настоящему успешный человек сегодня половину усилий тратит на то, чтобы влиять на других. И еще половину – на то, чтобы избавиться от влияния других на себя. Потому что только так ты можешь быть свободен в своих желаниях.

И кстати, свободен не значит сам по себе. Это лишь значит, что на тебе никто не ездит.

В потоке

Прикол в том, что любая эпоха – это эпоха перемен. Есть две плохие стратегии: сидеть на попе ровно и бежать куда-то сломя голову.

Сторонники первой – это вечные реконструкторы, спасатели старого мира, рудокопы прошлого. Это люди, которые обречены проигрывать, потому что они играют даже не против казино, а против самого Господа Бога. Жизнь ушла вперед, а они все цепляются за былые заслуги и ностальгию.

Вторые – много суетятся, все портят, вечно ничем не довольны. Жизнь становится все лучше и лучше, а они вопят все больше и больше. Страдальцы, нытики. Ну как таких уважать?

А хорошая стратегия – одна. Быть в вайбе своего времени. В семидесятые – гнусавить Окуджаву под гитару и шушукаться на кухнях. В Перестройку – ходить на митинги, заниматься каратэ. В девяностые – вписаться в бизнес, тусить на рейвах. Кто так делал – тот молодец. Кто только критиковал – не прав.

А что сейчас? Гальванизировать труп вчерашней империи, выдумывать себе прекрасную Россию будущего? Нет! Учиться применять ИИ в повседневной жизни, заняться йогой, пробежать полумарафон, поставить трип-хоп в колоночках, выпить латте на миндальном. Не цитировать советские комедии, не спорить о Сталине, не критиковать зумеров.

Зумеры сейчас правы во всем. Не потому что они умные, а потому что это их время. А когда-нибудь настанет время тех, кто придет после них. И это будет еще лучше.

Лишенцы

Их уже становится много, хотя переход только начался. И скорее всего, будет еще больше. Лишние люди цифрового общества. Если по-простому, те, кто не хочет меняться.

Такие неприкаянные появляются всегда при фазовых переходах, но особенность именно нынешнего момента в том, что им будет не так уж и плохо. Представьте себе полуграмотного мигранта в благополучном европейском городе, который получает приличное по нашим меркам социальное пособие и нигде не работает – и вот вам типичный лишний человек эпохи техносоца.

Если обезземеленных хлебопашцев в XIX веке нужда заставляла браться за самую тяжелую фабричную работу раннего индастриала и их тела были остро нужны тому новому обществу, то офисные крестьяне сами должны искать в себе стимулы не погружаться в болото. Безлюдные производства прекрасно обойдутся без их умов.

Но все же жизнь адаптантов (тех, кто приспособился) и жизнь лишенцев будет отличаться как небо и земля. Есть три большие категории профессий, которые будут особенно востребованы завтра.

1. Индустрия заботы – все, что связано с непосредственным человеческим общением. Здравоохранение, воспитание, велнес, гостеприимство, уход за пожилыми.

2. Производство контента в широком смысле – включая не только медиа, но и профессиональный спорт, шоу-бизнес, индустрию развлечений (казино, тематические парки).

Это две самые массовые человеческие сферы занятости цифровой эры. Очень хорошие заработки, настоящий мидл-класс.

И кроме того, новая аристократия это…

3. Сверхвысокопроизводительные операторы нейросетей. Это люди, которые будут начальниками над алгоритмами – рабочими лошадками: будут задавать им задачи, проверять исполнение, выстраивать стратегию.

Это новое общество – гибче и мягче. Оно будто заточено под женщин. Тут требуется эмпатия, навыки общения, эмоциональный интеллект. Здесь не пригождается грубая сила. Жесткие маскулинные иерархии становятся токсичным атавизмом.

Поэтому мужчины находятся сейчас в самом уязвимом положении, им нужно будет меняться больше всего. Но меняться к лучшему. Расти над собой.

Или – оставаться в болоте. Для мужчин - ставки, драки, пьянство, скандалы, случайные подработки. Для женщин – бесконечный скроллинг рилсов, скука, сплетни. Тут нет потери средств к существованию, а есть потеря смысла.

Но неправда, что должны быть победители и должны быть проигравшие. В будущем хорошо устроятся все, кто поменяется. И если поменяются все, то все будут победителями.

Контроль ущерба

Трамп приостановил «Проект Свобода». Эвакуация нефтяных танкеров из Ормуза для него не главное. Пусть хоть весь мир пересядет с машин на велосипеды. В приоритете – мирный договор с Ираном.

Трамп – бессовестный, но не глупый человек.

Если нужно будет косить под придурка, чтобы избежать катастрофы, он сделает это играючи. В нынешнем мире любой день позора забудется через месяц. Более того, его можно обратить себе на пользу.

Что было бы катастрофой?

Это бесконечная война без стратегии выхода из нее. Такая вытягивает из страны все жилы и забирает темпы развития.

Сотни правителей прошлого допустили эту фатальную ошибку и были прокляты историей. Никто не помнит прекрасного начала их правления. Только бесславный конец.

Война — это сцена. На ней правитель стоит под прожектором всегда один. Ни плохой народ, ни плохие генералы не будут делить с ним ответственность. Да и не захотят. В итоге всегда виноват главный. Это коллективный инстинкт самосохранения.

Да, нужна смелость (или безрассудство), чтобы выйти на эту сцену. Потому что сделать это можно только один раз. Дональд решил спрыгнуть, но кто его осудит?

Выстрел в ногу

The Economist: Американские фермеры стали наиболее пострадавшей группой населения от политики Трампа. Китай перестал покупать сою у США и ввел 10-процентные тарифы на остальной сельхозэкспорт – это раз. Цены на дизель и на удобрения выросли на 40% из-за войны с Ираном – это два.

Классика жанра: ядерный электорат политика становится его первой мишенью. При этом сельская Америка по-прежнему заражена MAGAизмом. Потому что не хочет меняться и не понимает своих интересов. Значит, будут страдать и дальше.

Отборные зерна

Посмотрел за вас все фестивальное и премиальное кино за последний год и теперь делюсь рекомендациями.

Девять хороших фильмов, где мне понравились подача и смысл.

«Орлы республики» Тарика Салеха – очень бодрый политический нуар из Египта про заговор против действующего президента.

«Альфа» Жюли Дюкорно – почти что магический реализм из парижских гетто. Сначала ничего не понял, а потом вдруг как понял. Отличные визуальные решения. Жирная повесточка, но полезно познакомиться с чужой оптикой.

«Грешники» Райана Куглера – новая классика, по сути революционная агитка цветного реваншизма, но до чего же круто сделано.

«Эддингтон» Ари Астера – как один маленький американский городок съела глупость и ненависть друг к другу, лучший пока фильм о пандемии.

«Картина дружеских связей» Сони Райзман – аутентичный групповой портрет московских 30-летних интеллигентов эпохи релокантов.

«Бугония» Йоргоса Лантимоса – один из главных гениев сегодняшнего кинематографа выносит приговор человечеству.

«Приключение» Софи Летурнер – обычная семья едет на обычный отдых и снимает все подряд. Совершенно невыносимый, но нужный фильм о том, из какого мусора состоит наша жизнь и какие мы душные засранцы.

«Сират» Оливера Лаше – микро-апокалипсис как очищение, несколько даже религиозный фильм, притворяющийся экшеном.

«Голубая луна» Ричарда Линклейтера – США 1940-х, люди просто сидят в баре и разговаривают два часа подряд, оторваться невозможно.

Адаптация

Столько внимания правителям. Странно, что кто-то вообще верит, что у них есть какая-то подлинная власть.

Или другая крайность: верит в серых кардиналов (хасидских цадиков), которые все порешали. Политология и конспирология – это утешительная магия наподобие карт таро.

Вот когда вы мне покажете правителя, который может сказать: «Вот я пришел, ввел такие-то законы и женщины начали рожать как после Второй мировой», тогда и поспорим на этот счет. Ну или продлит бабье лето своим указом.

Любой правитель – это мальчик, который дует в щеки во время урагана истории. Очень помогает? Нет.

Никто не может поменять жизнь, но каждый может поменяться сам в том направлении, куда идет жизнь.

Может быть более жаркий и менее людный мир – это то, что нужно на новом этапе? В смысле, может быть, он просто будет менее холодным и более свободным?

Наша планета – это удивительное чудо гомеостаза. Она всегда стремится к равновесию, любой процесс направлен на стабилизацию системы. Почему мы решили, что именно на нашем веку все сломалось?

Распределенная урбанизация

Поскольку по структуре переход от промышленного к цифровому обществу выглядит как переход от древа к сети, то соответствующим образом будут трансформироваться все сферы жизни.

Возьмем, например, расселение людей. В свое время фабричный капитализм породил процесс гиперурбанизации. Люди из сотен деревень перетекали в один город-мегаполис.

Что произойдет теперь? Как и везде – процесс выравнивания, перехода от вертикальной к горизонтальной логике. То есть распределение городского населения по локациям.

Где-то это принимает вид создания на базе мегаполисов еще более крупных агломераций. Например, идущее объединение Москвы и многочисленных городков Московской области. Смысл в том, чтобы снизить плотность, этажность расселения при сохранении стандартов.

Но на самом деле, цифровое общество вообще не предполагает привязанности к какому-либо центру. Люди креативных профессий (а это главные профессии нового общества) могут работать в любой физической точке, получая столичные зарплаты.

Более того – и это очень важно – они предпочитают не бросать якорь где-то надолго. Не случайно появился официальный юридический термин «цифровые кочевники».

Это понимание можно использовать во благо. Сейчас любой депрессивный промышленный городок может переизобрести себя как постиндустриальный хаб. Причем сравнительно небольшими затратами (по сравнению со строительством химкомбината в советское время).

Это город как цифровое приложение. Минимально для него нужно четыре вещи.
1 – Скоростной интернет, связь.
2 – Современная городская среда (+ очень желательно экологичность).
3 – Дешевое, но качественное арендное жилье.
4 – Близость к аэропорту.

У многих маленьких городков есть плюсы. Это спокойствие, близость к природе, в идеале – приятный климат. Жить в таком санатории хотели бы многие. А если это еще и намного дешевле, чем в большом городе – это стимул к переезду. Пусть хотя бы на несколько месяцев.

Не случайно, даже в суровой Воркуте были замечены зумеры-переселенцы. У этого сурового шахтерского города сейчас есть только один плюс – квартиры за бесценок. Но это, конечно, аттракцион не для всех. В нормальном цифровом хабе должны быть сапборды, велодорожки и пресловутое латте на миндальном.

И не надо бояться, что население будет постоянно мигрирующим. Туристы и кочевники будут привозить с собой большие деньги, они принесут жизнь. Важно не запереть их, а сделать так, чтобы сюда хотелось сюда вернуться.

Бойня номер ноль

Из всех монстров индустриального капитализма тяжелее всего человечеству будет расставаться с гипертрофированным животноводством, на которое нас подсадили корпорации Big Food.

Ежедневное, а то и дважды в день, потребление мясных продуктов – это исключительно примета общества гиперпотребления в терминальной стадии, сродни наличию сотни туфелек в девичьем гардеробе или компульсивному просмотру порнографии.

Ни одному человеку таких объемов потребления не требуется, это всего лишь легальный наркотик, а в каком-то смысле просто дань культурной привычке ожиревшего общества.

Безусловно, индустрия скотоводства – это конвейер страданий, пожиратель пресной воды и просто невероятный источник вредных выбросов. Но я даже не буду спорить с теми, кому все равно.    

Снижение потребления мяса до разумных пределов – в первую очередь подарок самому себе. Это экономия на здоровье – меньше сердечно-сосудистых и онкологии. Это хорошо для кошелька – избыточное потребление мяса становится серьезной статьей расходов, особенно для небогатых людей. И это другой уровень свободы и легкости – подобно отказу от алкоголя.

Общество в принципе становится менее хищным и более органичным. И это не просто метафора, а прямой посыл для тех, кто хочет развиваться в правильном направлении.

Выдавливать из себя раба

Искусственный интеллект оказался технологией с очень плохим пиаром. Начиная с крипового названия (еще бы «цифровой заменитель человека» назвали). Согласно опросам все больше молодежи испытывают гнев и тревогу при мыслях об этой технологии и все меньше – восхищение и надежду.
 
Причины называются разные: загрязнение окружающей среды и адское потребление ресурсов, слежка и дезинформация, нейрослоп и, конечно же, ликвидация рабочих мест.
 
И не скажешь, что эти страхи беспочвенны. Любой фазовый переход это травматичный опыт. Даже если это переход к чему-то лучшему.  
 
Но люди всегда преувеличивают значение негативной информации. Это закон: «у страха глаза велики». В случае с ИИ такое когнитивное искажение работает на полную.

ИИ (если точнее - аналитика больших данных) – единственно возможный путь для человечества выйти на новый этап развития и благополучия.

Из Средневековья в Новое время (к современному потребительскому обществу) мы тоже смогли шагнуть только после революции в измерениях. Мир – это числа, информация. И мы пока не видим даже 90% этой информации. Только субъективно ее ощущаем. Как ощущал время средневековый крестьянин до изобретения механических часов. Восход, закат, зима, лето. Приблизительно. Капитализм родился из оцифрованного времени, пространства и движения.
 
У технологии «искусственный интеллект» есть один удивительный признак, который явно демонстрирует ее необходимость и достаточность на данном этапе. А именно знаменитые галлюцинации ИИ, природа которых не совсем ясна. Это в полном смысле слова не баг, а фича.

Достаточно представить себе мир, в котором нейросеть выдавала бы единственно верные ответы, никогда не ошибаясь. Вот тут бы и встал бы в полный рост вопрос о смысле человеческого существования. Но таких вопросов перед нами история сейчас не ставит.
 
А что, если искусственный интеллект ошибается намеренно? Как делал бы мудрый придворный в присутствии короля дабы оставить тому пространство для проявления своей воли и знаний. Да и просто польстить.

Этим надо пользоваться. В новой реальности любой человек становится начальником. Не над другими людьми, а над алгоритмами. Это ведь неплохо иметь такого живчика под рукой, который еще и вовремя показывает себя дураком.
 
Тут другая проблема. Исполнителю свобода воли не нужна. Он привык, что ему спускают задачи сверху. Начальник должен уметь мечтать. Перед ним чистый лист, он творит в неизвестности. Такая свобода некоторых пугает хуже рабства.

Эпилог

Полномасштабная горячая война Европы и России, независимо от того состоится она или нет (а впрочем – конечно же, нет), при всем желании не смогла бы стать Третьей Мировой, хотя бы потому что теперь это периферия мира в политическом и экономическом смысле. Ну какая-то очередная «война за Абиссинию». Важно, но не настолько.

А во-вторых, настоящая «война» идет совсем в другом направлении. С юга на север. В ней нет ни танков, ни БПЛА. Есть только пара сотен миллионов безоружных человек в поисках лучшей жизни. Сдерживать их бесполезно, уничтожать – аморально. Их можно только адаптировать, воспитать. Это огромная благородная - и дорогая - задача на пару поколений.

Но с упорством достойным лучшего применения два заклятых друга будут истощать свои последние ресурсы в бессмысленном клинче. Ничего удивительного, что когда время дойдет до действительно судьбоносных моментов сил уже не будет ни у того, ни у другого.

Habemus Papam

Очень хорошую энциклику выпустил папа римский Лев XIV. Называется она Magnifica Humanitas – Великолепное человечество. И посвящена опасностям трансгуманизма, в частности использованию ИИ для создания сверхчеловека или постчеловека. И еще важнее: обесцениванию обычных, уязвимых людей.

Это важно. Папа не технофоб, он называет ИИ полезной технологией, которая может помочь построить цивилизацию любви. Но есть и второй путь, в котором ИИ будет использован для построения гиперэффективного бездушного общества, пишет он.

Каждый человек может внести вклад, пишет папа. И замечательно, что первым пунктом такого индивидуального подвижничества он называет «разоружение слов» - отказ от языка ненависти. Замкнутый круг насилия прорастает именно отсюда. Но зло не побеждается злом, а лишь добром.

Еще он советует:
- стремиться к справедливости даже в мелочах
- принять точку зрения жертв (не смотреть на ситуацию абстрактно, «над схваткой»).
- выбрать здоровый реализм вместо идеализма или цинизма.
- не прекращать диалог даже с теми, кто нам противостоит.

От себя добавлю (простите за наглость), что только на частном уровне и можно что-то изменить. Пытаться стать «сверхчеловеком» или повернуть куда-то историю это, как говорится, только Бога смешить. Но вот свою собственную жизнь можно как сломать, так и сделать немного радостнее. И папа дает очень хорошие советы, как выбрать второе.

Прокрустово ложе

Студенческие эссе, написанные по старинке, без помощи ИИ, содержат в восемь раз больше оригинальных идей, чем те, где использовались подсказки нейросети. Это результаты исследования на выборке из сотен тысяч работ.

Таков один из мощнейших эффектов ИИ – он оказывает гомогенизирующее воздействие, то есть приводит к общему знаменателю талантов и двоечников, делая из тех и других середняков.

Но в эпоху большой трансформации гораздо лучше быть аутсайдером, чем середняком. Элита как-нибудь проживет, у нее есть капитал (не важно – интеллектуальный, социальный, финансовый). Многие аутсайдеры выскочат вперед, они свободны как ветер, жаждут перемен.

А вот середнячки, как всегда, поймут последними что к чему, будут цепляться за мейнстрим, за традиции, за пропаганду, за общее мнение. И в итоге будут разгромлены.

Поэтому сегодня так важно еще сильнее прокачивать свой творческий мускул, придумывать головой, пытаться найти ответ самостоятельно и обязательно ошибаться. Ошибка – мать успеха.

Одинаковых выкинут первыми. Непохожих будут носить на руках.

РАНЕЕ:
Исполнителю свобода не нужна, а вот начальнику нужно уметь мечтать. В новой реальности каждый должен учиться быть начальником.

Игра в прятки

Новое слово у зумеров – моггать (mogging). Этимология происходит от аббревиатуры AMOG: alpha male of the group - альфа-самец группы.

«Моггать» значит доминировать за счет внешнего вида, затирать на второй план, подавлять своим присутствием. Из той же серии, что и другие модные термины: lookmaxxing (прокачать свою внешность на максималку), имба (что-то с чем бесполезно соревноваться). Словом, тотальное превосходство формы.

Эпоха бодипозитива предсказуемо дала реакцию в виде очередного витка токсичного лукизма. Несчастные юноши теперь тоже пытаются привести свой внешний вид к нереалистичному маскулинному стандарту и измеряют себя баллами. Не поможет, это бег вверх по эскалатору, ведущему вниз.

Помимо того, чтобы поставить на себе крест или лепить из себя штампованного героя кинобоевиков, есть третий путь, истинный. Познать себя со всеми особенностями и недостатками и привести внешнюю форму в гармонию с внутренним содержанием.

У нас у всех уникальный мозг, как сетчатка глаза или отпечаток пальца. Этот мозг диктует нам наши желания, эмоциональные реакции и даже тематические интересы. И если у тебя мозг артиста-эксцентрика или ботаника-философа, то нет ничего бесполезнее, чем прятаться в шкуру супермена. Это только дает почву для глубокого внутреннего конфликта.

Считайте, что наш уникальный мозг выдан нам в качестве жизненного задания. Нет ничего более притягательного, чем человек, который играет самого себя.

Бойся своих желаний

Одним из главных достижений эпохи раннего датаизма стала модель динамического ценообразования. Цена на товар или услугу меняется в моменте в зависимости от спроса (такси, маркетплейсы).

Вот вам наглядный пример системы, где оперативное управление осуществляет ИИ. Ничего такого страшного: все прозрачно, гибко, настраиваемо. Главный плюс – быстрая адаптация к изменениям нашего быстрого сложного мира.

Но уже сделан следующий шаг. Не просто динамическое ценообразование, а следящее ценообразование (surveillance pricing). Тут цена товара или услуги назначается каждому покупателю в отдельности в зависимости от того, насколько именно ему нужна эта вещь.

Иными словами, учитывается не коллективный, а индивидуальный спрос человека на товар. Если кто-то очень хочет купить некую вещь, то и отдать за нее он может гораздо больше, чем другие. А кому все равно – можно отдать и подешевле.

На примере такси. Одно дело, когда ты опаздываешь на поезд. Другое – когда прикидываешь, как лучше добраться до кабака.

Алгоритмы агрегируют поведенческие паттерны человека, его интересы, имущественное положение, время изучения вопроса, историю покупок. Желание человека можно измерить.

Идея, конечно, возмутительная. Но реализуемая. И потом «нет такого преступления, на которое капиталист не пойдет ради 300% прибыли».

Только не надо ныть. Вся наша жизнь устроена именно так. За все, что мы по-настоящему вожделеем, приходится платить очень дорого. А мечты исполняются, как правило, когда ты их уже отпустил.

Так что выхода два: либо хотеть и платить по двойному прайсу. Либо НЕ хотеть. Перестать раздувать в себе этот огонь желаний. С теми, кто ничего не ждет, происходит гораздо больше интересных вещей.

ТАКЖЕ:
Будущий шаг – динамическое волеизъявление. Корректировка законов на основе данных о настроениях и поведении людей.

Кощеева игла

Папа, а почему развалился Советский Союз?
Потому что центральная власть ослабла и потеряла авторитет.

А почему так произошло?
Потому что о проблемах стали говорить, а решить их не могли.

Почему не могли решить проблемы?
Потому что неповоротливая государственная машина не успевала реагировать на изменение ситуации.

А почему она не успевала реагировать?
Потому что задавили конкуренцию и инициативу. Все решалось в ручном режиме небольшой группой людей наверху.

Почему не допускали конкуренцию?
Потому что не хотели тратить время и ресурсы на политическую борьбу. Хотели бросить все силы на сверхзадачи.

А зачем вообще сверхзадачи?
Потому что страна отставала в развитии и все время готовилась к войне.

Но ведь война была не все время…
Власть уже поняла, что в чрезвычайном положении править гораздо легче.

А чем легче?
Можно все свои ошибки и непопулярные решения объяснять государственными интересами. Или вообще не объяснять.

А почему правитель не может просто признать ошибки?
Потому что страшно. Наш народ возлагает всю полноту власти на правителя. И если что, сделает его главным козлом отпущения.

Сгорел сарай, гори и хата

«Спонсором» очередного витка ирано-израильской войны на этот раз, похоже, выступил лично Дональд Трамп из-за своей психической неуравновешенности. А запустил волну он в тот кон, когда по телефону орал на Нетаньяху и называл его долбаным психопатом.

Это просочилось в прессу, и израильская правая тусовка банально взяла Биби на пацана. «И что ты теперь, прогнешься под гоев?» У того выборы на носу, вообще положение шаткое. Волей-неволей надо доказывать, что сам мужик и не младший партнер.

Последствия натурально будут катастрофическими. Причем в первую очередь для Израиля, во вторую для Ирана, а в третью – для всех нас, грешных. Я думаю, что впервые с начала года в некоторых самых высоких кабинетах планетки началась истерика. А в других – банкет. Кому мать родна, как говорится.

С письмом Зеленского, к слову, похожая история. С тем только расчетом, что там была не глупость, а ядовитый расчет. Ну вот есть такие люди, эксгибиционисты по природе, которым хоть гори оно все синим пламенем, главное размер своих шаров показать. Имеем дело с клиническим случаем.

Что наша жизнь…

Одно из величайших и недооцененных изобретений капитализма – профессиональный спорт. Это не какой-то там опиум для народа или бизнес-проект. У него есть мощная гуманитарная составляющая. В первую очередь, профессиональный спорт – это символическое насилие, окультуренный конфликт.

В своем естественном, детском состоянии человек беспрерывно играет и, лишь вырастая и принимая на веру множество абстрактных концептов, начинает всерьез ненавидеть своих соперников.

Поглупевшие от гормонов молодые мужчины и женщины искренне готовы убивать за цвет обложки паспорта или трактовку исторических событий, а чаще всего – за интересы совершенно посторонних людей, не понимая весь абсурд навязанных убеждений. Но это уровень подростка и уровень темного деревенского общества.

Возвращение к игре – признак взросления. Чем выше уровень развития – тем больше человек (или сообщество) играет в жизнь и тем меньше страдает от так называемых настоящих эмоций – гнева, ненависти, справедливой обиды и прочая.

В посткапиталистическую, информационную эпоху спорт будет востребован еще больше. Потому что это легальная война без крови, но с судьей, видеоповторами и финальным свистком. Идеальный контент для общества спектакля.

Можно представить, куда это все будет идти. Больше зрелищности, меньше классических правил, короче форматы, культ героев. Думаю, что спорт будущего будет в большей степени похож на челленджи, чем на формализованные дисциплины.

Спорт – это искусство войны, в котором с каждым поколением будет все меньше войны и все больше искусства.