Киноклуб: «Бугония» и бессильное насилие
В последнее время я часто думаю о людях, которые считают, что Земля — плоская. По статистике, плоскоземельщиков больше всего среди миллениалов и gen z, а точнее — среди людей от 18 до 35 лет. Раньше я считал таких людей плохо образованными жертвами соцсетевых алгоритмов, а их комьюнити — доказательством мощи ИИ-пропаганды, способной убедить человека в чем угодно.
Но теперь я вижу в плоскоземельщиках только недоверие властям. Этим людям (среди которых, безусловно, есть много кукушек и лунатиков) проще поверить в то, что самые очевидные вещи — ложь, чем в то, что Власти говорят им правду. Абсурдность основного тезиса плоскоземельщиков подчеркивает не их глупость, а масштаб их недоверия к истеблишменту.
Главный герой «Бугонии» греческого режиссера Йоргоса Лантимоса, Тедди Гетц, тоже считает, что Земля — плоская. Но плоскость Земли — самая незначительная деталь заговора против человечества, который Тедди пытается разрушить. «Они заперли нас в гребанной клетке, отравляют нас, душат нас», — говорит Тедди. Они — это пришельцы из галактики Андромеды.
Тедди — своего рода Дон Кихот, который хочет, чтобы андромедианцы оставили людей в покое. Поэтому он решается на свой «подвиг» — крадет, как ему кажется, пришельца, маскирующуюся под СЕО фармкомпании, в которой он работает. Так слегка психопатичная миллионерша Мишель Фуллер оказывается в подвале у Тедди, который требует от нее невозможного — организовать встречу с андромедианцами на их космическом корабле.
Через Тедди Лантимос рисует архетип современного конспиролога — внешне
Тедди похож на правого, но похищением миллионерши воплощает и левый лозунг eat the rich. «99,9% так называемого активизма — это личный эксгибиционизм и поддержание брендов под прикрытием, — говорит Тедди. — Я тоже таким был, прошел через весь этот пищеварительный тракт за 5 лет: альт-райт, альт-лайт, леваки, марксисты — все эти глупые значки».
«Бугония» напомнила мне «Антихрист» Ларса фон Триера и «Забавные игры» Михаэля Ханеке. Но интереснее то, что «Бугония» замыкает «конспирологическую трилогию» 2025 года, в которую также входит «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона и «Эддингтон» Ари Астера. Все три фильма описывают ключевое ощущение нашего времени: тотальное бессилие маленького человека, которое он пытается побороть безнадежными вспышками насилия.
В последнее время я часто думаю о людях, которые считают, что Земля — плоская. По статистике, плоскоземельщиков больше всего среди миллениалов и gen z, а точнее — среди людей от 18 до 35 лет. Раньше я считал таких людей плохо образованными жертвами соцсетевых алгоритмов, а их комьюнити — доказательством мощи ИИ-пропаганды, способной убедить человека в чем угодно.
Но теперь я вижу в плоскоземельщиках только недоверие властям. Этим людям (среди которых, безусловно, есть много кукушек и лунатиков) проще поверить в то, что самые очевидные вещи — ложь, чем в то, что Власти говорят им правду. Абсурдность основного тезиса плоскоземельщиков подчеркивает не их глупость, а масштаб их недоверия к истеблишменту.
Главный герой «Бугонии» греческого режиссера Йоргоса Лантимоса, Тедди Гетц, тоже считает, что Земля — плоская. Но плоскость Земли — самая незначительная деталь заговора против человечества, который Тедди пытается разрушить. «Они заперли нас в гребанной клетке, отравляют нас, душат нас», — говорит Тедди. Они — это пришельцы из галактики Андромеды.
Тедди — своего рода Дон Кихот, который хочет, чтобы андромедианцы оставили людей в покое. Поэтому он решается на свой «подвиг» — крадет, как ему кажется, пришельца, маскирующуюся под СЕО фармкомпании, в которой он работает. Так слегка психопатичная миллионерша Мишель Фуллер оказывается в подвале у Тедди, который требует от нее невозможного — организовать встречу с андромедианцами на их космическом корабле.
Через Тедди Лантимос рисует архетип современного конспиролога — внешне
Тедди похож на правого, но похищением миллионерши воплощает и левый лозунг eat the rich. «99,9% так называемого активизма — это личный эксгибиционизм и поддержание брендов под прикрытием, — говорит Тедди. — Я тоже таким был, прошел через весь этот пищеварительный тракт за 5 лет: альт-райт, альт-лайт, леваки, марксисты — все эти глупые значки».
«Бугония» напомнила мне «Антихрист» Ларса фон Триера и «Забавные игры» Михаэля Ханеке. Но интереснее то, что «Бугония» замыкает «конспирологическую трилогию» 2025 года, в которую также входит «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона и «Эддингтон» Ари Астера. Все три фильма описывают ключевое ощущение нашего времени: тотальное бессилие маленького человека, которое он пытается побороть безнадежными вспышками насилия.
❤34👍9👏3
Looksmaxxing, Клавикулар и поиск агентности
«Если ты не исправишь свою внешность сейчас, то через 5 лет останешься таким же или даже хуже: таким же невидимым, таким же одиноким, все так же мечтающим о том, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты решил действовать», — говорит 19-летний стример Клавикулар в рекламе своего курса по луксмаксингу.
Термин «луксмаксинг» (looksmaxxing) появился на форумах инцелов в 2010-х, где им обозначали практики (от походов в качалку до ухода за кожей лица) для «прокачки» внешности мужчин и увеличения их привлекательности для женщин. Луксмаксингом увлекались условно оптимистичные инцелы, которые верили, что внешность можно улучшить, и отказывавшиеся принимать «генетический приговор некрасивости».
Восходящая в правых кругах звезда стриминга Клавикулар популяризует луксмаксинг, делая его более радикальным, максималистским и слегка более научным. Он с 14 лет нон-стопом колет себе тестостерон и принимает другие препараты, которые, с его точки зрения, позволяют добиться максимальной привлекательности. Также он систематично делает себе пластические операции: на очереди увеличение челюсти и роста.
Эфир Клавикулара с другим enfant terrible правых Ником Фуентесом стал для меня таким себе культурологическим откровением. 27-летний Фуентес, которого либеральные медиа клеймят нацистом, а консерваторы ругают за перегибы палки, кажется более умеренным и разумным на фоне Клавикулара — смазливого качка, карикатурно совмещающего в себе философию Ницше и Брайана «Don’t Die» Джонсона с цинизмом инцелов.
В отличие от расиста Фуентеса, Клавикулар считает, что расы не имеют смысла, важно только, как хорошо человек выглядит: если хорошо, значит он принадлежит к классу хозяев жизни, если плохо — значит он недочеловек (sub5 или subhuman). Кроме луксмаксинга, Клавикулар также топит за IQ-maxxing с помощью препаратов, а его финальная цель — статусмаксинг, то есть занятие как можно более высокого положения в обществе.
Клавикулар, которому MrBeast пророчит блестящую карьеру инфлюенсера, — настоящий гомункул, созданный случайными алгоритмами в соцсетевой пробирке. Его интернет-персона миксует дисморфофобию с фашизмом в духе 4chan, self-help-достигаторство с бедняцким нигилизмом инцелов, заряд «сражаться против элит» с трансгуманизмом трансгендерного движения.
Главная психологическая причина популярности Клавикулара в том, что он помогает своей аудитории, которая чувствует себя «невидимой и одинокой», вернуть себе хоть немного агентности. Потребность обрести агентность и избавиться от чувства бессилия настолько велика, что молодые люди готовы на что угодно ради ощущения значимости — даже если это происходит только внутри их виртуальных пузырей и разрушает их здоровье.
«Если ты не исправишь свою внешность сейчас, то через 5 лет останешься таким же или даже хуже: таким же невидимым, таким же одиноким, все так же мечтающим о том, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты решил действовать», — говорит 19-летний стример Клавикулар в рекламе своего курса по луксмаксингу.
Термин «луксмаксинг» (looksmaxxing) появился на форумах инцелов в 2010-х, где им обозначали практики (от походов в качалку до ухода за кожей лица) для «прокачки» внешности мужчин и увеличения их привлекательности для женщин. Луксмаксингом увлекались условно оптимистичные инцелы, которые верили, что внешность можно улучшить, и отказывавшиеся принимать «генетический приговор некрасивости».
Восходящая в правых кругах звезда стриминга Клавикулар популяризует луксмаксинг, делая его более радикальным, максималистским и слегка более научным. Он с 14 лет нон-стопом колет себе тестостерон и принимает другие препараты, которые, с его точки зрения, позволяют добиться максимальной привлекательности. Также он систематично делает себе пластические операции: на очереди увеличение челюсти и роста.
Эфир Клавикулара с другим enfant terrible правых Ником Фуентесом стал для меня таким себе культурологическим откровением. 27-летний Фуентес, которого либеральные медиа клеймят нацистом, а консерваторы ругают за перегибы палки, кажется более умеренным и разумным на фоне Клавикулара — смазливого качка, карикатурно совмещающего в себе философию Ницше и Брайана «Don’t Die» Джонсона с цинизмом инцелов.
В отличие от расиста Фуентеса, Клавикулар считает, что расы не имеют смысла, важно только, как хорошо человек выглядит: если хорошо, значит он принадлежит к классу хозяев жизни, если плохо — значит он недочеловек (sub5 или subhuman). Кроме луксмаксинга, Клавикулар также топит за IQ-maxxing с помощью препаратов, а его финальная цель — статусмаксинг, то есть занятие как можно более высокого положения в обществе.
Клавикулар, которому MrBeast пророчит блестящую карьеру инфлюенсера, — настоящий гомункул, созданный случайными алгоритмами в соцсетевой пробирке. Его интернет-персона миксует дисморфофобию с фашизмом в духе 4chan, self-help-достигаторство с бедняцким нигилизмом инцелов, заряд «сражаться против элит» с трансгуманизмом трансгендерного движения.
Главная психологическая причина популярности Клавикулара в том, что он помогает своей аудитории, которая чувствует себя «невидимой и одинокой», вернуть себе хоть немного агентности. Потребность обрести агентность и избавиться от чувства бессилия настолько велика, что молодые люди готовы на что угодно ради ощущения значимости — даже если это происходит только внутри их виртуальных пузырей и разрушает их здоровье.
❤18😱6🤡4🙈3👍2👻2😢1
Как улучшить среднего человека?
Люди — это возобновляемый ресурс с точки зрения государства и капитала. Возобновляемость этого ресурса позволяет распоряжаться им очень свободно, даже халатно, ведь «бабы новых нарожают». С развитием ИИ и роботов ценность этого ресурса снижается еще сильнее: средний человек все чаще воспринимается как обуза, а не как производительная сила.
Чтобы на фоне роботов большинство людей не превратилось в бесполезный класс, среднего человека нужно радикально модернизировать. Образование — самый мощный, но слишком медленный инструмент модернизации человека. Нейроимпланты — перспективный инструмент, но их придется еще долго разрабатывать. А что насчет фармы?
В таком контексте стероидный луксмаксер Клавикулар из предыдущего поста — живая реклама performance- and image-enhancing drugs (PIEDs), «веществ, используемых для улучшения или изменения внешнего вида человека и/или повышения его силы и способностей». И в этой логике его главная цель — нормализовать радикальную химическую модификацию среднего человека.
Клавикулар и другие химические луксмаксеры — это медийная часть масштабного трансгуманистского проекта техноэлит. Заранее замечу, что призма «опять богачи экспериментируют на бедняках» в данном случае не полностью верна, потому что техноэлиты активно ставят эксперименты на себе же — подумайте о стероидном луксмаксере Джеффе Безосе или энтузиасте пептидов для похудения а-ля Оземпик Питере Тиле.
Техномиллионер Баладжи Шринивасан топит за создание специальных зон, в которых можно было бы в обход законов использовать экспериментальные лекарства и генетически модифицировать людей. С точки зрения техноэлит, медицина слишком зациклена на принципе «не навреди», а для реального прогресса нужно вернуть в медицинские исследования толерантность к риску ради крупной награды.
«Без авиакатастроф не было бы самолетов, без аварий поездов не было бы железной дороги», — повторяет Баладжи и настаивает, что сейчас самое время рисковать ради развития науки. Баладжи, которого Тиль в первый срок Трампа пытался сделать министром здравоохранения США, предлагает героизировать людей, согласившихся на себе опробовать экспериментальное лечение и химию для самоулучшения.
Клавикулар и его последователи — это, по сути, те самые герои-испытатели, которых, по мнению Баладжи, стоило бы поощрять. Пока что они не могут развернуться по полной программе, потому что их ограничивают законы США — что, впрочем, не мешает Клавикулару рекламировать все еще нелегальный метамфетамин как средство для похудения, потому что «худоба — это закон».
Но отбитых одиночек недостаточно, чтобы реально нормализовать химическую модификацию как средство для увеличения ценности среднего человека. Поэтому Питер Тиль спонсирует «допинг-Олимпиаду», которая впервые пройдет в мае 2026 года в Лас-Вегасе. В ней примут участие исключительно спортсмены, которые системно усиливают себя специальными препаратами.
Люди — это возобновляемый ресурс с точки зрения государства и капитала. Возобновляемость этого ресурса позволяет распоряжаться им очень свободно, даже халатно, ведь «бабы новых нарожают». С развитием ИИ и роботов ценность этого ресурса снижается еще сильнее: средний человек все чаще воспринимается как обуза, а не как производительная сила.
Чтобы на фоне роботов большинство людей не превратилось в бесполезный класс, среднего человека нужно радикально модернизировать. Образование — самый мощный, но слишком медленный инструмент модернизации человека. Нейроимпланты — перспективный инструмент, но их придется еще долго разрабатывать. А что насчет фармы?
В таком контексте стероидный луксмаксер Клавикулар из предыдущего поста — живая реклама performance- and image-enhancing drugs (PIEDs), «веществ, используемых для улучшения или изменения внешнего вида человека и/или повышения его силы и способностей». И в этой логике его главная цель — нормализовать радикальную химическую модификацию среднего человека.
Клавикулар и другие химические луксмаксеры — это медийная часть масштабного трансгуманистского проекта техноэлит. Заранее замечу, что призма «опять богачи экспериментируют на бедняках» в данном случае не полностью верна, потому что техноэлиты активно ставят эксперименты на себе же — подумайте о стероидном луксмаксере Джеффе Безосе или энтузиасте пептидов для похудения а-ля Оземпик Питере Тиле.
Техномиллионер Баладжи Шринивасан топит за создание специальных зон, в которых можно было бы в обход законов использовать экспериментальные лекарства и генетически модифицировать людей. С точки зрения техноэлит, медицина слишком зациклена на принципе «не навреди», а для реального прогресса нужно вернуть в медицинские исследования толерантность к риску ради крупной награды.
«Без авиакатастроф не было бы самолетов, без аварий поездов не было бы железной дороги», — повторяет Баладжи и настаивает, что сейчас самое время рисковать ради развития науки. Баладжи, которого Тиль в первый срок Трампа пытался сделать министром здравоохранения США, предлагает героизировать людей, согласившихся на себе опробовать экспериментальное лечение и химию для самоулучшения.
Клавикулар и его последователи — это, по сути, те самые герои-испытатели, которых, по мнению Баладжи, стоило бы поощрять. Пока что они не могут развернуться по полной программе, потому что их ограничивают законы США — что, впрочем, не мешает Клавикулару рекламировать все еще нелегальный метамфетамин как средство для похудения, потому что «худоба — это закон».
Но отбитых одиночек недостаточно, чтобы реально нормализовать химическую модификацию как средство для увеличения ценности среднего человека. Поэтому Питер Тиль спонсирует «допинг-Олимпиаду», которая впервые пройдет в мае 2026 года в Лас-Вегасе. В ней примут участие исключительно спортсмены, которые системно усиливают себя специальными препаратами.
❤24👍9🙈4👎3
Почему левые — это те же правые?
«Мы заменим безразличие грубого индивидуализма на теплоту коллективизма», — заявил новый мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани на своей инаугурации. «Меня избрали как демократического социалиста, и я буду управлять как демократический социалист и не откажусь от своих принципов из страха прослыть радикалом», — заключил он.
Внутри демократической партии США сейчас происходят те же процессы, которые у республиканцев начались на 10 лет раньше: партийные центристы уходят в тень, а на передний план выходит радикальное крыло. Так же, как MAGA и Трамп захватили власть внутри республиканской партии, демсоциалисты и Мамдани, Окасио-Кортес и Берни Сандерс захватывают власть в стане демократов.
В последнее время мне нравится теория подковы, из которой следует, что чем радикальнее правые и левые, тем они на самом деле ближе — как два конца лошадиной подковы. Изначально речь шла о сходстве между большевиками и нацистами первой половины ХХ века, но сегодня радикальность уже (пока?) не та, и все сводится к антипатии в адрес элит и одновременному заигрыванию с авторитаризмом. Но хотя концы подковы сходятся, между ними есть зазор.
Правые и левые в унисон твердят: «Все плохо, а будет еще хуже! ИМ наплевать на проблемы маленьких людей, но НАМ не все равно, МЫ решим ваши проблемы». Обе фракции апеллируют к тому, что «маленькие люди» утопают в проблемах, а будущее — угрюмо. Но когда речь заходит о том, кто виноват и что делать, — правые и левые расходятся.
Правые считают, что во всем виновато некомпетентное и коррумпированное правительство, которое не может ничего, кроме как буллить граждан (монополия на насилие), ограничивать их свободу (правила и регуляции) и отбирать у них честно заработанные деньги (налоги). «Государство — это не решение проблемы, оно и есть проблема»,— говорил Рейган в 1980-х.
Левые же считают капитализм и бизнес главным источником материальных и психологических бед граждан. Демсоциалисты считают, что их главное задание — обуздать разнузданный технобизнес: заставить его соблюдать строгие правила и обложить крупными налогами, деньги от которых политики вроде Мамдани затем справедливо распределят на благо граждан.
И правым, и левым нужно все больше власти, чтобы побороть непримиримое зло — коррумпированное правительство или разнузданные корпорации. Неважно, что правые борются с правительством, возглавляя его, а левые борются с корпорациями и богачами, но спонсируются миллиардерами, — все станет логичнее, если у борцов за благо народа окажется чуть больше власти. Просто нужно больше власти!
«Мы заменим безразличие грубого индивидуализма на теплоту коллективизма», — заявил новый мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани на своей инаугурации. «Меня избрали как демократического социалиста, и я буду управлять как демократический социалист и не откажусь от своих принципов из страха прослыть радикалом», — заключил он.
Внутри демократической партии США сейчас происходят те же процессы, которые у республиканцев начались на 10 лет раньше: партийные центристы уходят в тень, а на передний план выходит радикальное крыло. Так же, как MAGA и Трамп захватили власть внутри республиканской партии, демсоциалисты и Мамдани, Окасио-Кортес и Берни Сандерс захватывают власть в стане демократов.
В последнее время мне нравится теория подковы, из которой следует, что чем радикальнее правые и левые, тем они на самом деле ближе — как два конца лошадиной подковы. Изначально речь шла о сходстве между большевиками и нацистами первой половины ХХ века, но сегодня радикальность уже (пока?) не та, и все сводится к антипатии в адрес элит и одновременному заигрыванию с авторитаризмом. Но хотя концы подковы сходятся, между ними есть зазор.
Правые и левые в унисон твердят: «Все плохо, а будет еще хуже! ИМ наплевать на проблемы маленьких людей, но НАМ не все равно, МЫ решим ваши проблемы». Обе фракции апеллируют к тому, что «маленькие люди» утопают в проблемах, а будущее — угрюмо. Но когда речь заходит о том, кто виноват и что делать, — правые и левые расходятся.
Правые считают, что во всем виновато некомпетентное и коррумпированное правительство, которое не может ничего, кроме как буллить граждан (монополия на насилие), ограничивать их свободу (правила и регуляции) и отбирать у них честно заработанные деньги (налоги). «Государство — это не решение проблемы, оно и есть проблема»,— говорил Рейган в 1980-х.
Левые же считают капитализм и бизнес главным источником материальных и психологических бед граждан. Демсоциалисты считают, что их главное задание — обуздать разнузданный технобизнес: заставить его соблюдать строгие правила и обложить крупными налогами, деньги от которых политики вроде Мамдани затем справедливо распределят на благо граждан.
И правым, и левым нужно все больше власти, чтобы побороть непримиримое зло — коррумпированное правительство или разнузданные корпорации. Неважно, что правые борются с правительством, возглавляя его, а левые борются с корпорациями и богачами, но спонсируются миллиардерами, — все станет логичнее, если у борцов за благо народа окажется чуть больше власти. Просто нужно больше власти!
❤38🤡12🤨5💯3👍2👏2👎1
Гренландия и развал ЕС
Дональд Трамп — не первый американский президент, пытающийся присоединить Гренландию к США. Впервые купить остров у Дании в 1876 году пыталась администрация президента Эндрю Джексона, вскоре после покупки Аляски у России. В ХХ веке президент Гарри Трумэн сделал пока единственное официальное предложение купить остров за $100 млн золотом.
Зачем именно Америке нужна Гренландия, понять несложно. Например, техноолигархи Сэм Альтман, Билл Гейтс и Джефф Безос еще с первого срока Трампа инвестируют в компанию Kobold Metals, которая с помощью ИИ ищет в Гренландии ценные металлы. А Питер Тиль поддерживает деньгами проект Praxis, который пытается создать на острове «город свободы» и «нацию, рожденную в интернете» с особым юридическим статусом.
Из-за «Арктического парадокса» ценность Гренландии с каждым годом будет расти: глобальное потепление растапливает ледники и открывает возможности для судоходства и добычи ценных металлов, нефти и газа в Арктике — а реализация этих возможностей будет ускорять глобальное потепление. Парадоксом это называют в основном люди, которые считают климатические изменения проблемой, — но Трамп к таким не относится.
В политическом смысле Гренландия быстро стала символом нового миропорядка, где все статусы-кво переосмысляются с позиций силы. В понимании Трампа США должны получить полный контроль над Гренландией, потому что иначе ее у европейцев отберут Китай и Россия. Из этого следует, что Европа — самый слабый участник арктического уравнения. Европейцы пытаются оспорить этот статус, но только усугубляют свое положение.
Венцом их бесконечных «озабоченностей» и «решительных протестов» стала отправка буквально парочки военных из Германии, Франции и еще нескольких стран в Гренландию. Европейцам казалось, что военные подчеркнут их «решительное единство», но в итоге они стали предлогом для Трампа достать любимую экономическую дубину и угрожать европейцам новыми тарифами с 1 февраля, если они не продадут остров.
«Давайте честно — Евросоюз создали, чтобы обобрать Соединенные Штаты. Такая была цель — и у них хорошо получалось. Но теперь я — президент», — говорил Дональд Трамп в феврале прошлого года. Эпопеей с Гренландией он последовательно воплощает свой «европейский тезис», венцом которого станет или смена евроэлит на дружественных Трампу правых, готовых пересматривать статус-кво, или развал Евросоюза. А вполне вероятно, и то, и другое.
Дональд Трамп — не первый американский президент, пытающийся присоединить Гренландию к США. Впервые купить остров у Дании в 1876 году пыталась администрация президента Эндрю Джексона, вскоре после покупки Аляски у России. В ХХ веке президент Гарри Трумэн сделал пока единственное официальное предложение купить остров за $100 млн золотом.
Зачем именно Америке нужна Гренландия, понять несложно. Например, техноолигархи Сэм Альтман, Билл Гейтс и Джефф Безос еще с первого срока Трампа инвестируют в компанию Kobold Metals, которая с помощью ИИ ищет в Гренландии ценные металлы. А Питер Тиль поддерживает деньгами проект Praxis, который пытается создать на острове «город свободы» и «нацию, рожденную в интернете» с особым юридическим статусом.
Из-за «Арктического парадокса» ценность Гренландии с каждым годом будет расти: глобальное потепление растапливает ледники и открывает возможности для судоходства и добычи ценных металлов, нефти и газа в Арктике — а реализация этих возможностей будет ускорять глобальное потепление. Парадоксом это называют в основном люди, которые считают климатические изменения проблемой, — но Трамп к таким не относится.
В политическом смысле Гренландия быстро стала символом нового миропорядка, где все статусы-кво переосмысляются с позиций силы. В понимании Трампа США должны получить полный контроль над Гренландией, потому что иначе ее у европейцев отберут Китай и Россия. Из этого следует, что Европа — самый слабый участник арктического уравнения. Европейцы пытаются оспорить этот статус, но только усугубляют свое положение.
Венцом их бесконечных «озабоченностей» и «решительных протестов» стала отправка буквально парочки военных из Германии, Франции и еще нескольких стран в Гренландию. Европейцам казалось, что военные подчеркнут их «решительное единство», но в итоге они стали предлогом для Трампа достать любимую экономическую дубину и угрожать европейцам новыми тарифами с 1 февраля, если они не продадут остров.
«Давайте честно — Евросоюз создали, чтобы обобрать Соединенные Штаты. Такая была цель — и у них хорошо получалось. Но теперь я — президент», — говорил Дональд Трамп в феврале прошлого года. Эпопеей с Гренландией он последовательно воплощает свой «европейский тезис», венцом которого станет или смена евроэлит на дружественных Трампу правых, готовых пересматривать статус-кво, или развал Евросоюза. А вполне вероятно, и то, и другое.
😢17❤11👎4👍2🤬2👏1🤔1
Трамп — Тираннозавр, Европа — закуска: в Давосе утвердили новое меню
«Мы приехали сюда, чтобы четко донести — глобализация подорвала Запад и США. Это провальная политика, которую продвигали здесь, на Всемирном экономическом форуме. Америка серьезно пострадала от нее, поэтому теперь наша модель — Америка прежде всего», — заявил министр торговли США Говард Лютник в Давосе. На этих словах и без того мрачное настроение его слушателей испортилось еще сильнее.
Уже полвека на ключевую глобалистскую тусовку в Давосе слетаются сливки политических и бизнес элит — послушать выступления друг друга, ненапряжно обсудить текущие войны, политические и экономические тренды и заключить пару крупных сделок. Вместе с элитами в город съезжаются сотни проституток, наркоторговцев и других увеселителей, организующих неформальную часть мероприятия. Обычно всем весело. Но не в этот раз.
«Я приехал на этот форум уже 12-й раз, — говорит президент Сербии Александр Вучич. — И никогда я не видел здесь столько людей, если честно. Но никто никому не аплодирует — все съехались, потому что переживают о своем будущем. Представители корпораций, главы государств, премьер-министры, члены правительств — никто не радуется. Никто не то что не смеется — никто даже не улыбается, потому что никто не знает, что завтра принесет для их стран».
Настроение форуму задали требования президента Трампа отдать США Гренландию и сопутствующие угрозы европейцам. Министр Лютник поместил гренландский наезд Трампа в широкую концептуальную рамку: США не просто не хотят больше поддерживать международный порядок, который сами же и выстроили, а намерены очень быстро его разрушить, чтобы из осколков слепить новую версию американской империи. Кто не спрятался — Большой брат не виноват.
В этом году давосский форум закрепляет новую картину мира. Есть две сверхдержавы — США и Китай. Все остальные — это или «средние силы», как теперь себя называют европейские лидеры, или же совсем «незначительные» страны (именно так министр финансов США Бессент охарактеризовал Данию). Сверхдержавы будут делить мир, а тон всему будет задавать ИИ-гонка, в которой они с отрывом лидируют у остальных.
«Когда смотришь на Европу, кажется, что мы — травоядные в мире хищников», — сказала СЕО крупного голландского банка Маргрет Берар на одной из панелей. Главы Бельгии, Литвы и Хорватии, сидевшие с ней на сцене, явно не возражали против такой формулировки. Ощущение беспомощности большинства участников форума никак не развеивалось, хотя они старательно повторяли нужные слова: «стать сильнее», «решительно» и т.д.
Губернатор Калифорнии и один из самых громких критиков Трампа в США Гэвин Ньюсом, тоже присутствовавший на форуме, суммировал свои ощущения от остальных участников: «Невозможно выносить эту покорность и податливость — надо было привезти наколенники для всех мировых лидеров. Это просто жалко — и я надеюсь, они понимают, насколько жалко выглядят». Ну а «Трамп — это Тираннозавр Рекс: ты или с ним спариваешься, или он тебя сожрет», — заключил Ньюсом.
«Мы приехали сюда, чтобы четко донести — глобализация подорвала Запад и США. Это провальная политика, которую продвигали здесь, на Всемирном экономическом форуме. Америка серьезно пострадала от нее, поэтому теперь наша модель — Америка прежде всего», — заявил министр торговли США Говард Лютник в Давосе. На этих словах и без того мрачное настроение его слушателей испортилось еще сильнее.
Уже полвека на ключевую глобалистскую тусовку в Давосе слетаются сливки политических и бизнес элит — послушать выступления друг друга, ненапряжно обсудить текущие войны, политические и экономические тренды и заключить пару крупных сделок. Вместе с элитами в город съезжаются сотни проституток, наркоторговцев и других увеселителей, организующих неформальную часть мероприятия. Обычно всем весело. Но не в этот раз.
«Я приехал на этот форум уже 12-й раз, — говорит президент Сербии Александр Вучич. — И никогда я не видел здесь столько людей, если честно. Но никто никому не аплодирует — все съехались, потому что переживают о своем будущем. Представители корпораций, главы государств, премьер-министры, члены правительств — никто не радуется. Никто не то что не смеется — никто даже не улыбается, потому что никто не знает, что завтра принесет для их стран».
Настроение форуму задали требования президента Трампа отдать США Гренландию и сопутствующие угрозы европейцам. Министр Лютник поместил гренландский наезд Трампа в широкую концептуальную рамку: США не просто не хотят больше поддерживать международный порядок, который сами же и выстроили, а намерены очень быстро его разрушить, чтобы из осколков слепить новую версию американской империи. Кто не спрятался — Большой брат не виноват.
В этом году давосский форум закрепляет новую картину мира. Есть две сверхдержавы — США и Китай. Все остальные — это или «средние силы», как теперь себя называют европейские лидеры, или же совсем «незначительные» страны (именно так министр финансов США Бессент охарактеризовал Данию). Сверхдержавы будут делить мир, а тон всему будет задавать ИИ-гонка, в которой они с отрывом лидируют у остальных.
«Когда смотришь на Европу, кажется, что мы — травоядные в мире хищников», — сказала СЕО крупного голландского банка Маргрет Берар на одной из панелей. Главы Бельгии, Литвы и Хорватии, сидевшие с ней на сцене, явно не возражали против такой формулировки. Ощущение беспомощности большинства участников форума никак не развеивалось, хотя они старательно повторяли нужные слова: «стать сильнее», «решительно» и т.д.
Губернатор Калифорнии и один из самых громких критиков Трампа в США Гэвин Ньюсом, тоже присутствовавший на форуме, суммировал свои ощущения от остальных участников: «Невозможно выносить эту покорность и податливость — надо было привезти наколенники для всех мировых лидеров. Это просто жалко — и я надеюсь, они понимают, насколько жалко выглядят». Ну а «Трамп — это Тираннозавр Рекс: ты или с ним спариваешься, или он тебя сожрет», — заключил Ньюсом.
👍23🥴8❤6👀4👏1🙈1
Правда от ИИ будет мучительной
«ИИ заставит людей быть честными, и это будет болезненно. Больше не получится обманывать себя и других о том, что работает, а что — нет. А ведь именно этим обманом сейчас живут политики: они ничего не могут исправить, зато рассказывают свои говенные сказки, из-за которых люди забывают о том, как плохо им сейчас живется, и не думают, насколько хуже станет завтра», — сказал СЕО Palantir Алекс Карп на форуме в Давосе.
Образ ИИ, вынуждающего людей быть болезненно честными, показался мне самым интересным из всех дискуссий про ИИ в Давосе в этом году. Карп повторил эту мысль дважды: первый раз речь шла о том, что ИИ от Palantir показал, что работает, а что нет в военном плане на поле боя в Украине, а второй — о том, что точно так же ИИ раскроет, что не работает в сфере политики и экономики.
Суть ИИ-реализма в том, что нейросети могут в режиме нон-стоп оценивать производительность и эффективность работы людей, организаций, систем — делать это беспрецедентно точно и без оглядки на какие-либо принципы или ценности. Только эффективность, только хардкор. ИИ-реализм запустит процесс глобальной переоценки ценностей, всё и все обретут «свою настоящую рыночную ценность».
Раскрытие неэффективности правительств совпадет с массовой потерей работ из-за ИИ и роботизации, из-за чего начнется жесткая политическая нестабильность. По мнению Карпа, эта нестабильность первым делом накроет Европу, чьи правительства до сих пор не начали серьезную ИИ-зацию своих стран и все еще распределяют ресурсы исходя из ценностей, а не эффективности.
Хотя Карп не апеллирует к христианству напрямую, его рассуждения очень созвучны библейской образности: «Не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть». Свет — это в данном случае ИИ, который все тайное сделает явным и эффективным, и для людей это будет мучительно.
«ИИ заставит людей быть честными, и это будет болезненно. Больше не получится обманывать себя и других о том, что работает, а что — нет. А ведь именно этим обманом сейчас живут политики: они ничего не могут исправить, зато рассказывают свои говенные сказки, из-за которых люди забывают о том, как плохо им сейчас живется, и не думают, насколько хуже станет завтра», — сказал СЕО Palantir Алекс Карп на форуме в Давосе.
Образ ИИ, вынуждающего людей быть болезненно честными, показался мне самым интересным из всех дискуссий про ИИ в Давосе в этом году. Карп повторил эту мысль дважды: первый раз речь шла о том, что ИИ от Palantir показал, что работает, а что нет в военном плане на поле боя в Украине, а второй — о том, что точно так же ИИ раскроет, что не работает в сфере политики и экономики.
Суть ИИ-реализма в том, что нейросети могут в режиме нон-стоп оценивать производительность и эффективность работы людей, организаций, систем — делать это беспрецедентно точно и без оглядки на какие-либо принципы или ценности. Только эффективность, только хардкор. ИИ-реализм запустит процесс глобальной переоценки ценностей, всё и все обретут «свою настоящую рыночную ценность».
Раскрытие неэффективности правительств совпадет с массовой потерей работ из-за ИИ и роботизации, из-за чего начнется жесткая политическая нестабильность. По мнению Карпа, эта нестабильность первым делом накроет Европу, чьи правительства до сих пор не начали серьезную ИИ-зацию своих стран и все еще распределяют ресурсы исходя из ценностей, а не эффективности.
Хотя Карп не апеллирует к христианству напрямую, его рассуждения очень созвучны библейской образности: «Не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть». Свет — это в данном случае ИИ, который все тайное сделает явным и эффективным, и для людей это будет мучительно.
✍18😁15❤8👍8🔥4👏2👎1🤔1
Дело Эпштейна развалит Евросоюз?
Трамп хочет развалить ЕС, считает президент Франции Макрон. «Когда происходит явный акт агрессии, я считаю, что мы не должны склоняться или пытаться достичь урегулирования. Я думаю, что мы пробовали эту стратегию в течение нескольких месяцев. Она не работает», — сказал Макрон.
«На торговом фронте мы имеем дело с китайским цунами, а с американской стороны — с ежеминутной нестабильностью», — добавил Макрон. Не забываем еще и о «сверхзвуковом цунами» ИИ, как его называет Маск. Европейцы безнадежно проиграли ИИ-гонку США и Китаю, и этого достаточно, чтобы европейский бизнес и политические элиты просто растворились в небытии. Но ведь это не все.
На фоне этих заявлений о конфликте с США Макрон пытается восстановить контакт с Путиным — в его понимании это поможет ему добиться большего веса в отношениях с Трампом. По этой же логике Макрон, премьер Британии Стармер и, кстати, премьер Канады Карни — все недавно ездили к Си Цзиньпину, чтобы контактом с Китаем сбалансировать зависимость от Трампа.
Обращение Европы к России и Китаю за поддержкой против США — это глухой и мрачный тупик. Война в Украине, видимо, обернется большим разделом Европы между трампистской Америкой и Китаем Си. И, кстати, кейс Эпштейна обретает особый смысл в этом ключе — например, из-за него уже требуют отставки премьера Британии. А что будет дальше?
Обратите внимание, что арест и гибель Эпштейна произошли во время первого срока Трампа. Затем была пауза во время срока демократа и друга ЕС Байдена. Во второй срок Трампа это дело разгорелось с новой силой, а кампания против ЕС, начатая им в первый срок, вышла на новый уровень давления.
Но все гораздо многослойнее и сложнее. Например, сейчас файлы Эпштейна топят не только врагов Трампа, но и его самых верных союзников — например, идеолога MAGA Стива Бэннона. А готовность Маска спонсировать защиту свидетелей против сообщников Эпштейна говорит о том, что дальше будет больше, и не исключено, что под замес попадет и сам Трамп — что, впрочем, не остановит дело революции.
Трамп хочет развалить ЕС, считает президент Франции Макрон. «Когда происходит явный акт агрессии, я считаю, что мы не должны склоняться или пытаться достичь урегулирования. Я думаю, что мы пробовали эту стратегию в течение нескольких месяцев. Она не работает», — сказал Макрон.
«На торговом фронте мы имеем дело с китайским цунами, а с американской стороны — с ежеминутной нестабильностью», — добавил Макрон. Не забываем еще и о «сверхзвуковом цунами» ИИ, как его называет Маск. Европейцы безнадежно проиграли ИИ-гонку США и Китаю, и этого достаточно, чтобы европейский бизнес и политические элиты просто растворились в небытии. Но ведь это не все.
На фоне этих заявлений о конфликте с США Макрон пытается восстановить контакт с Путиным — в его понимании это поможет ему добиться большего веса в отношениях с Трампом. По этой же логике Макрон, премьер Британии Стармер и, кстати, премьер Канады Карни — все недавно ездили к Си Цзиньпину, чтобы контактом с Китаем сбалансировать зависимость от Трампа.
Обращение Европы к России и Китаю за поддержкой против США — это глухой и мрачный тупик. Война в Украине, видимо, обернется большим разделом Европы между трампистской Америкой и Китаем Си. И, кстати, кейс Эпштейна обретает особый смысл в этом ключе — например, из-за него уже требуют отставки премьера Британии. А что будет дальше?
Обратите внимание, что арест и гибель Эпштейна произошли во время первого срока Трампа. Затем была пауза во время срока демократа и друга ЕС Байдена. Во второй срок Трампа это дело разгорелось с новой силой, а кампания против ЕС, начатая им в первый срок, вышла на новый уровень давления.
Но все гораздо многослойнее и сложнее. Например, сейчас файлы Эпштейна топят не только врагов Трампа, но и его самых верных союзников — например, идеолога MAGA Стива Бэннона. А готовность Маска спонсировать защиту свидетелей против сообщников Эпштейна говорит о том, что дальше будет больше, и не исключено, что под замес попадет и сам Трамп — что, впрочем, не остановит дело революции.
👍23❤7👏1
5 навыков для эпохи ИИ, где машины умнее нас
«Освой ИИ или умри», — нудят из каждого утюга. Но что это значит? ИИ-инструменты мутируют быстрее, чем люди успевают освоить их текущие версии. Сегодняшний ИИ уже завтра будет неактуален — появятся новые интерфейсы, новые упрощения, новые возможности.
Куда это все идет? Разработчики ИИ описывают одно и то же будущее: пользователь просто разговаривает с ИИ, и тот делает все, что ему сказали — программирует, инженерит, химичит и т.д. При этом пользователь не обязан разбираться в программировании, инженерии или химии — но он должен понимать, чего он хочет.
Вместо попыток освоить мутирующий и все еще технически сложный ИИ, большинству людей лучше подумать на шаг вперед и представить работу с системами следующего поколения. Какие навыки будут нужны в работе с ИИ, который компетентнее самых компетентных специалистов?
Ви́дение. ИИ — это удлинитель воли человека. Все важнее будет вопрос не как что-то сделать (это будет знать ИИ), а что именно нужно делать — это и дальше должен будет решать человек. Пока что мы видим кризис идей — инструменты новые, а видение пока что старое.
Верификация. Контроль за тем, чтобы результат работы ИИ соответствовал изначальному видению человека. Даже когда ИИ будут проверять друг друга, последнее слово останется за человеком — поэтому он должен ясно понимать, чего он хочет.
Артикуляция. Способность четко и внятно выражать свои мысли, раскладывать свои намерения по полочкам. Словарный запас человека приобретет особую ценность, а сказки про джиннов, наказывающих людей за нечетко сформулированные желания, будут особо актуальны.
Редактура. Способность довести сделанную ИИ работу до результата, соответствующего видению человека. Сейчас особо остро ощущается кризис в этой сфере, интернет заполнен неполированным ИИ-слопом, который люди выдают за свое творчество. ИИ нужны редакторы, а не копипастеры.
Коммуникация. ИИ — это прослойка между людьми. Самой этой прослойке ничего не нужно. А вот человеку, который что-то создает с помощью ИИ, нужно понимать других людей, которые будут пользоваться результатами этого совместного творчества.
«Освой ИИ или умри», — нудят из каждого утюга. Но что это значит? ИИ-инструменты мутируют быстрее, чем люди успевают освоить их текущие версии. Сегодняшний ИИ уже завтра будет неактуален — появятся новые интерфейсы, новые упрощения, новые возможности.
Куда это все идет? Разработчики ИИ описывают одно и то же будущее: пользователь просто разговаривает с ИИ, и тот делает все, что ему сказали — программирует, инженерит, химичит и т.д. При этом пользователь не обязан разбираться в программировании, инженерии или химии — но он должен понимать, чего он хочет.
Вместо попыток освоить мутирующий и все еще технически сложный ИИ, большинству людей лучше подумать на шаг вперед и представить работу с системами следующего поколения. Какие навыки будут нужны в работе с ИИ, который компетентнее самых компетентных специалистов?
Ви́дение. ИИ — это удлинитель воли человека. Все важнее будет вопрос не как что-то сделать (это будет знать ИИ), а что именно нужно делать — это и дальше должен будет решать человек. Пока что мы видим кризис идей — инструменты новые, а видение пока что старое.
Верификация. Контроль за тем, чтобы результат работы ИИ соответствовал изначальному видению человека. Даже когда ИИ будут проверять друг друга, последнее слово останется за человеком — поэтому он должен ясно понимать, чего он хочет.
Артикуляция. Способность четко и внятно выражать свои мысли, раскладывать свои намерения по полочкам. Словарный запас человека приобретет особую ценность, а сказки про джиннов, наказывающих людей за нечетко сформулированные желания, будут особо актуальны.
Редактура. Способность довести сделанную ИИ работу до результата, соответствующего видению человека. Сейчас особо остро ощущается кризис в этой сфере, интернет заполнен неполированным ИИ-слопом, который люди выдают за свое творчество. ИИ нужны редакторы, а не копипастеры.
Коммуникация. ИИ — это прослойка между людьми. Самой этой прослойке ничего не нужно. А вот человеку, который что-то создает с помощью ИИ, нужно понимать других людей, которые будут пользоваться результатами этого совместного творчества.
🔥20❤13👍8👏1😁1😢1
Вкус — главное преимущество в эпоху ИИ
«Вкус человека станет еще важнее в эпоху ИИ. Когда кто угодно может сделать что угодно, главное — что именно ты выберешь делать», — пишет основатель венчурного фонда Y Combinator Пол Грэм. В эпоху изобилия синтетической рациональности спрос на иррациональное растет.
Вкус человека — это чувство, ощущение, которое сложно объяснить, но относительно просто выразить. Это фильтр, через который человек смотрит на мир, культуру и других людей. Вкус позволяет сделать правильный выбор, там, где рациональность бессильна.
ИИ перегружает людей бесконечными возможностями. Переизбыток вариантов парализует способность человека делать осмысленный выбор и вызывает decision fatigue — умственное, эмоциональное и физическое истощение, вызванное необходимостью принимать слишком большое количество решений.
Вкус — это фильтр, помогающий человеку справиться с ИИ-перегрузом. Не ИИ затопил наши соцсети слопом — это сделали люди, не использующие вкус и не фильтрующие инфошум от действительно качественного ИИ-контента. Без вкуса человек не поймет, что перед ним — ИИ-слоп. Но даже если у него есть вкус, обилие вариантов может его заглушить.
Вкус обычно ассоциируется с искусством и эстетикой, но имеет решающее значение и в сфере идей. Успешные философы, политики, ученые, инженеры — все опираются на вкус не меньше, чем художники, музыканты или режиссеры. В бизнесе вкус тоже часто играет роль решающего конкурентного преимущества.
«В конце концов все сводится ко вкусу. Все сводится к попытке впитать все лучшее, что создало человечество, и применить это в том, что ты делаешь», — говорил Стив Джобс. Его вкус лег в основу одного из самых успешных бизнесов в истории, который сейчас стоит больше, чем ВВП Франции. А два самых успешных бизнеса Франции — fashion-гиганты LVMH и Hermès — опираются на вкус еще сильнее, чем Apple.
Вкус — это чувство и ощущение. Поэтому обладание вкусом — одно из наших главных преимуществ перед ИИ, который способен только имитировать вкус людей. А ведь старательное, но бесчувственное подражание чужому вкусу без понимания его внутренней логики — это одно из главных определений безвкусицы.
«Вкус человека станет еще важнее в эпоху ИИ. Когда кто угодно может сделать что угодно, главное — что именно ты выберешь делать», — пишет основатель венчурного фонда Y Combinator Пол Грэм. В эпоху изобилия синтетической рациональности спрос на иррациональное растет.
Вкус человека — это чувство, ощущение, которое сложно объяснить, но относительно просто выразить. Это фильтр, через который человек смотрит на мир, культуру и других людей. Вкус позволяет сделать правильный выбор, там, где рациональность бессильна.
ИИ перегружает людей бесконечными возможностями. Переизбыток вариантов парализует способность человека делать осмысленный выбор и вызывает decision fatigue — умственное, эмоциональное и физическое истощение, вызванное необходимостью принимать слишком большое количество решений.
Вкус — это фильтр, помогающий человеку справиться с ИИ-перегрузом. Не ИИ затопил наши соцсети слопом — это сделали люди, не использующие вкус и не фильтрующие инфошум от действительно качественного ИИ-контента. Без вкуса человек не поймет, что перед ним — ИИ-слоп. Но даже если у него есть вкус, обилие вариантов может его заглушить.
Вкус обычно ассоциируется с искусством и эстетикой, но имеет решающее значение и в сфере идей. Успешные философы, политики, ученые, инженеры — все опираются на вкус не меньше, чем художники, музыканты или режиссеры. В бизнесе вкус тоже часто играет роль решающего конкурентного преимущества.
«В конце концов все сводится ко вкусу. Все сводится к попытке впитать все лучшее, что создало человечество, и применить это в том, что ты делаешь», — говорил Стив Джобс. Его вкус лег в основу одного из самых успешных бизнесов в истории, который сейчас стоит больше, чем ВВП Франции. А два самых успешных бизнеса Франции — fashion-гиганты LVMH и Hermès — опираются на вкус еще сильнее, чем Apple.
Вкус — это чувство и ощущение. Поэтому обладание вкусом — одно из наших главных преимуществ перед ИИ, который способен только имитировать вкус людей. А ведь старательное, но бесчувственное подражание чужому вкусу без понимания его внутренней логики — это одно из главных определений безвкусицы.
👍24✍11❤🔥3❤2😁2🤔2👏1👀1
Почему я выбираю оптимизм?
Оптимизм — это радикальная и вызывающая позиция в последнее время. Люди все чаще крутят пальцем у виска, если слышат чей-то оптимистичный тейк о будущем. Часто оптимизм даже вызывает ответную агрессию.
Пессимизм, с другой стороны, повсеместно считается признаком ума и осведомленности. И если, например, у военных пессимизм — это сознательная стратегия подготовки к худшим сценариям, то «просвещенный пессимизм» — это когда ты уже понял, что подготовка бесполезна.
Мировая политика пропитана пессимизмом и попытками забаррикадироваться от будущего. Американцы одержимы защитой от Китая. В европейской картине будущего вообще сплошные угрозы — климат, китайцы, американские технокорпорации и MAGA, путинизм, европейские правые и т.д.
Премьер-министр Бельгии недавно поделился показательной статистикой: в Европе на каждого работника, занятого инновациями, приходится больше двух контроллеров. То есть за каждым оптимистом следит как минимум два пессимиста, чья работа — с подозрением относиться ко всему, что оптимист делает.
За 10+ лет в журналистике я привык смотреть в будущее через черное зеркало пессимизма. Но в последнее время думаю, что эта призма морально устарела. Слишком много подозрительных политиков, бизнесменов, интеллектуалов и медийщиков спелись в единый пессимистичный хор, завывающий о нашем мрачном будущем.
Пора учиться оптимизму. Власти всех сортов пытаются сделать нас пессимистами, поэтому быть оптимистом — это сознательный политический акт. В будущих технологиях вроде ИИ гораздо больше возможностей, чем опасностей — их нужно рассмотреть. Как говорил Дэвид Линч: «Концентрироваться лучше на пончике, а не на дырке».
Оптимизм — это радикальная и вызывающая позиция в последнее время. Люди все чаще крутят пальцем у виска, если слышат чей-то оптимистичный тейк о будущем. Часто оптимизм даже вызывает ответную агрессию.
Пессимизм, с другой стороны, повсеместно считается признаком ума и осведомленности. И если, например, у военных пессимизм — это сознательная стратегия подготовки к худшим сценариям, то «просвещенный пессимизм» — это когда ты уже понял, что подготовка бесполезна.
Мировая политика пропитана пессимизмом и попытками забаррикадироваться от будущего. Американцы одержимы защитой от Китая. В европейской картине будущего вообще сплошные угрозы — климат, китайцы, американские технокорпорации и MAGA, путинизм, европейские правые и т.д.
Премьер-министр Бельгии недавно поделился показательной статистикой: в Европе на каждого работника, занятого инновациями, приходится больше двух контроллеров. То есть за каждым оптимистом следит как минимум два пессимиста, чья работа — с подозрением относиться ко всему, что оптимист делает.
За 10+ лет в журналистике я привык смотреть в будущее через черное зеркало пессимизма. Но в последнее время думаю, что эта призма морально устарела. Слишком много подозрительных политиков, бизнесменов, интеллектуалов и медийщиков спелись в единый пессимистичный хор, завывающий о нашем мрачном будущем.
Пора учиться оптимизму. Власти всех сортов пытаются сделать нас пессимистами, поэтому быть оптимистом — это сознательный политический акт. В будущих технологиях вроде ИИ гораздо больше возможностей, чем опасностей — их нужно рассмотреть. Как говорил Дэвид Линч: «Концентрироваться лучше на пончике, а не на дырке».
🔥32❤12👍9❤🔥5🕊5👏2😁2🌚1