Прошел почти месяц с момента, как Дональд Трамп начал операцию против Ирана. Этого времени достаточно, чтобы за пределами новостного шума увидеть главное.

Ни одна из сторон не получила того результата, на который рассчитывала.

Если коротко:

🇺🇸 США попытались решить стратегическую задачу тактическими средствами – и всего одной операцией. Но расчёт на быстрый обвал иранской системы не оправдался. Вместо этого –втягивание в конфликт с растущими издержками и без понятного выхода на фоне приближающихся выборов в Конгресс.

🇮🇱 Израиль сделал ставку на внутренний коллапс Ирана, хотя даже внутри израильской разведки звучали разные оценки об адекватности такого подхода. В итоге Биньямин Нетаньяху по ряду причин выбрал удобный для себя сценарий – и утратил контроль над динамикой конфликта.

🇮🇷 Иран выдержал удар, но вскрыл ключевые уязвимости своей системы: неспособность защитить собственную элиту; отсутствие прямых рычагов давления на США; ядерная программа, которая создаёт риски для самого Ирана, но не сдерживает его противников.

Дальше – подробный разбор, как именно были допущены эти просчёты и как они влияют на ход конфликта.

Часть 1. Ошибки США
Часть 2. Ошибки Израиля
Часть 3. Ошибки Ирана
Часть 4. Выводы

🇺🇸 Месяц войны на Ближнем Востоке:
Ошибки США. Попытка решить стратегическую задачу тактическими средствами

Долгие годы политика США в отношении Ирана строилась как сложная комбинация: санкции, дипломатия, давление через международные институты, точечные силовые операции. Это была медленная стратегия – без быстрой победы, но и без риска большой войны.

В этот раз логику сломали.

Американцы исходили из того, что Иран находится в моменте максимальной слабости: экономика и социальная сфера просели, недовольство населения всё чаще выливается в протесты, а иранские прокси либо разгромлены, либо серьёзно ослаблены.

Поэтому в Вашингтоне решили: можно не заморачиваться сложной военной кампанией, а решить всё одной операцией. Ликвидируем ключевые фигуры (включая духовного лидера), поддержим протесты – и получим падение режима.

Иными словами, США попытались решить стратегическую задачу тактическими средствами. Одной операцией они хотели добиться всего и сразу:

• сменить власть в Тегеране на более лояльную;
• обеспечить безопасность Израиля на десятилетия вперёд;
• взять под контроль ключевые логистические маршруты и ресурсы, которые понадобятся для долгого противостояния с Китаем.

Результат оказался обратным. Иран не рухнул – он сохранил управляемость и способность к ответным действиям. Более того, Тегеран начал создавать издержки для США по самым чувствительным направлениям: через логистику (Ормузский пролив), через нефтегазовый рынок и через союзников Америки в регионе.

В этой ситуации у США остаётся несколько вариантов.

Первый – выйти из войны и зафиксировать поражение. Это политически болезненный шаг, особенно с учётом намеченных на осень выборов в Конгресс.

Второй – эскалация: наземная операция или захват островов и ключевых точек в Персидском заливе. Но это почти наверняка означает затяжную войну на истощение – тот самый «второй Вьетнам», которого в Вашингтоне боятся больше всего.

Третий – «оставить всё как есть»: то есть заморозить конфликт на текущем уровне.

Четвертый – попытаться заключить сделку с Тегераном через посредников.

Два последних варианта выглядят политически несостоятельными, но в большой политике таковые иногда становятся единственно возможными.

Главное
Ошибки Израиля
Ошибки Ирана
Выводы

🇮🇱 Месяц войны на Ближнем Востоке:
Ошибки Израиля. Ставка на сценарий, в который сами до конца не верили

Ключевая идея этой войны была сформулирована в Израиле. Суть проста: достаточно убрать властную верхушку – и Иран взорвётся изнутри.

Расчёт строился на том, что население недовольно и время от времени протестует, элиты деморализованы внутренними и внешними неудачами, а сам режим хрупок. После ликвидации ключевых фигур должна была начаться цепная реакция: новые протесты → дестабилизация → падение режима. В такой ситуации армии США и Израиля играли бы минимальную роль.

Однако внутри израильских спецслужб единства не было. Звучала и прямо противоположная оценка, на которую обратил внимание коллега Евгений Крутиков.

Согласно ей, две трети иранцев не готовы рисковать и выходить на протесты, репрессивный аппарат работает эффективно, а режим устойчив к подобным шокам. Из этого следовал иной вывод: нужно придерживаться прежней стратегии – санкции, точечные операции, ослабление «в долгую».

Но такой подход требовал времени. А Нетаньяху нужен был быстрый результат, учитывая судебный процесс против него. Тем более что президентство Трампа открывало уникальное окно возможностей: американский лидер ориентирован на быстрые и эффектные решения, а долгосрочные последствия для него – вопрос второстепенный. Значит, решил Нетаньяху, нужно действовать сейчас – потом может быть поздно.

Почему же победил «оптимистичный сценарий»? Есть две версии.

Первая, циничная: Израиль сознательно предоставил США завышенные ожидания, чтобы втянуть Вашингтон в войну. В одиночку справиться с Ираном Тель-Авив не мог, а президентство Трампа давало уникальный шанс.

Вторая, более мягкая: в СМИ закрепилась трактовка об ошибке разведки. Израильские аналитики, согласно этой версии, просто переоценили готовность иранцев к протестам и недооценили устойчивость режима. Такое объяснение удобно обеим сторонам: США получают ответ на вопрос, почему начали слабо подготовленную войну, а Израиль уходит от обвинений в манипуляции союзником.

Какой бы версии ни придерживаться, факт остаётся фактом: израильская разведка давала разные оценки, а политическое руководство выбрало ту, которая была удобнее.

Теперь израильтяне оказались в уязвимом положении.

Они втянули США в войну, но контроль над ситуацией потеряли. Дальнейший ход событий зависит не от них, а от Вашингтона. Если Трамп завтра решит заключить сделку с Тегераном – в обход Тель-Авива, как это уже бывало с другими союзниками, – возразить израильскому руководству будет нечего. Свою игру они сыграли, но фишки теперь не у них.

Главное
Ошибки США
Ошибки Ирана
Выводы

🇮🇷 Месяц войны на Ближнем Востоке:
Ошибки Ирана. Системная уязвимость и опаздывающая стратегия

Иран вступил в эту войну с системной слабостью, которая проявилась в трёх ключевых областях: слабая работа контрразведки, отсутствие прямых рычагов давления на США и ядерный просчёт. Все они взаимосвязаны и в совокупности объясняют, почему Тегеран оказался не готов к конфликту такого масштаба. Рассмотрим каждую подробнее.

1. Контрразведка и защита элиты
Иран стабильно проигрывает противостояние разведок. Ликвидации руководителей страны, генералов, учёных, точечные операции на его территории – это не случайность, а системный результат. Вопрос в том, почему так происходит.

Проблема не в технологиях. У Ирана есть ресурсы. Проблема – в устройстве государства и в культуре самой элиты.

Как справедливо пишет Евгений Крутиков, в стране отсутствует централизованная система защиты руководства. Каждый полагается на личную охрану из числа родственников и приближённых. Такая охрана не может навязывать «старшему» правила безопасности – это противоречит традиционной иерархии.

К этому добавляется культурный фактор: в иранской традиции уважаемый человек должен быть публичен, окружён свитой, связан с семьёй. Отказ от этого – нарушение нормы. В условиях войны привычка оказывается сильнее инстинкта самосохранения. Перемещения ключевых фигур остаются предсказуемыми, коммуникации – уязвимыми, командование – доступным для ударов.

Но всё это – лишь внешние проявления более глубокой проблемы. Любая система – будь то государство, армия или разведка – чтобы выживать, должна быть адекватна сложности среды, в которой она находится. Если угрозы становятся сложнее и технологичнее, и система продолжает действовать методами прошлого, она обречена проигрывать.

Иран сталкивается с этим на каждом шагу. Его учёных и генералов выбивают не банальными терактами, а сложными высокотехнологичными операциями. Руководство прокси-групп обезглавливают через уязвимости, которые Иран не смог предусмотреть – достаточно вспомнить историю с пейджерами. Если вся социально-политическая система застряла в XX веке, её способность отвечать на вызовы современной войны на длинной дистанции выглядит сомнительной.

2. Отсутствие прямых рычагов давления на США

Иран может наносить ущерб, но не может принудить США к миру. Это фундаментальное ограничение: даже располагая ресурсами для ответных ударов, Тегеран не в силах заставить Вашингтон остановиться.

Все инструменты Ирана – косвенные:
• давление через Ормузский пролив;
• удары по инфраструктуре союзников США в регионе;
• атаки на американские объекты через прокси-группы.

Стратегический расчёт Тегерана выглядел так: создать проблемы для арабских монархий Персидского залива – и они сами начнут уговаривать Вашингтон прекратить войну.

Но этот расчёт не сработал. Монархии действительно несут убытки, однако у них тоже нет рычагов, чтобы заставить США изменить курс. Вашингтон же, в свою очередь, не готов останавливаться из-за проблем союзников, чья лояльность для него предопределена.

В результате Иран оказался в позиции, где он может увеличивать размер ущерба, но не остановить войну.

3. Ядерная программа: все минусы – без главного плюса

Десятилетиями Иран вёл сложную дипломатическую игру: не создавал бомбу, но демонстрировал возможность её создания, балансируя на грани. Результат этой политики оказался худшим из возможных.

В итоге Иран, как верно отмечает Фёдор Лукьянов, получил все негативные последствия:
• жёсткие международные санкции;
• постоянное давление со стороны США и союзников;
• недоверие соседей в регионе;
• точечные удары по своей инфраструктуре.

Но главного – самой бомбы – у него нет. А в большой политике работает только наличие. Возможность, которую не реализовали, перестаёт быть инструментом сдерживания в тот момент, когда начинается реальная война.

Главное
Ошибки США
Ошибки Израиля
Выводы

Месяц войны на Ближнем Востоке:
Выводы. Конфликт, который пошёл не по плану

Спустя месяц становится понятно: ни одна из сторон не получила того результата, на который рассчитывала. Но важнее другое – они платят за это по-разному.

США не смогли превратить операцию в быструю победу – и втягиваются в конфликт, который требует всё больше ресурсов и внимания (для России, к слову, это выгодно; главное – без перегибов на рынках энергоносителей).

Израиль не запустил внутренний коллапс в Иране – и оказался в ситуации, где его стратегия всё сильнее зависит от решений Вашингтона.

Иран выдержал удар и сохранил управляемость, но остаётся в фазе войны на истощение, которая блокирует его развитие.

И это меняет саму логику конфликта: чем больше вложено в войну, тем сложнее из неё выйти.

Для США – это вопрос глобального влияния в противостоянии с Китаем.
Для Израиля – вопрос долгосрочной безопасности.
Для Ирана – вопрос выживания той формы государственности, которую мы знаем сегодня.

Поэтому наиболее вероятный сценарий – дальнейшая эскалация. Менее вероятный – промежуточная сделка, которая на время заморозит конфликт, чтобы позже вывести его на новый уровень.

Главное
Ошибки США
Ошибки Израиля
Ошибки Ирана

Таня и SMM:

- Эту публикуем?
- Да.
- А подводку какую напишем?
- «Мой шладкий пупс!» :)

Итак, у нас вышел 6-й выпуск «Рейтинга недружественных правительств» – подводим политические итоги марта.

🎯 Главное
Безоговорочными лидерами стали страны Прибалтики и Финляндия. Причина – качественный сдвиг в их действиях: теперь это не только поставки оружия, но и возможное использование их территорий для ударов по России.

🔍 О чём это говорит?
Сценарий, о котором мы говорили месяц назад, реализуется быстрее, чем ожидалось. Балто-скандинавский «кулак» не просто сложился – он уже используется по назначению.

🗺 Что на практике?
Мы видим активную работу по созданию проблем на северо-западных рубежах России – прежде всего в Ленинградской области и на Балтике. Регулярные удары по портовой инфраструктуре, включая Усть-Лугу (один из ключевых экспортных узлов), прямо вписываются в эту логику.

Параллельно украинской стороной предпринимаются попытки атаковать энергетическую инфраструктуру «Турецкого потока» и «Голубого потока», а также объекты в Новороссийске. Формируется единая дуга военной напряжённости – от Балтийского моря до Черного.

⚖️ Правовой аспект
Если территория, акватория или воздушное пространство стран Прибалтики и Финляндии используются для ударов, это выходит за рамки косвенной вовлечённости в конфликт.

Резолюция ГА ООН 3314 прямо указывает: актом агрессии может считаться предоставление территории одного государства в распоряжение другого для атак против третьей стороны.

Это, как минимум, требует отдельной правовой оценки и осмысления на уровне государственных решений – включая выработку ответных военных и политических мер.

⛽️ Зачем всё это?
Смысл очевиден: не дать России заработать в условиях роста цен на нефть и газ. Обострение на Ближнем Востоке и ситуация вокруг Ормузского пролива толкают цены вверх. Сейчас Москва получает дополнительные доходы – именно поэтому удары наносятся по инфраструктуре заработка.

🌐 Более широкий контекст
Эти действия затрагивают не только российские интересы. Для администрации Дональда Трампа сдерживание цен на энергоносители становится ключевым фактором внешней и внутренней политики, особенно в преддверии выборов в Конгресс. Любые дополнительные риски для нефтегазовой инфраструктуры работают против этих усилий.

📌 Итог
Мы видим единую логику действий: с одной стороны – попытку ограничить доходы России, с другой – давление на администрацию Трампа через фактор энергетики. Речь идет о более широкой конфигурации, где интересы европейских игроков и глобалистских кругов, ориентированных на Демпартию США, во многом совпадают.

Таким образом, происходящее в балто-скандинавском регионе нельзя рассматривать изолированно. Это часть более широкого противостояния, где региональная конфронтация напрямую связана с геоэкономикой, геополитикой и безопасностью всех стран региона.

📎 И по традиции – набор ссылок:
• Полная версия рейтинга – тут;
• Разбивка по критериям – там;
• Для гурманов – pdf-формат.

🎉 «Рейтингу недружественных правительств» исполнилось полгода!

Шесть выпусков. Шесть месяцев наблюдений за тем, как меняется картина конфронтации вокруг России. И все это время мы держим в фокусе внимания буквально каждое действие почти 50 правительств.

У рейтинга появились свои читатели: от неравнодушных подписчиков в соцсетях до людей, принимающих решения в высоких кабинетах. Мы ценим каждого – независимо от должности и статуса.

Мы хотели создать системный, прозрачный инструмент, где каждый балл можно пересчитать, а каждый критерий – проверить. И мы рады, что он оказался объективно востребованным – в том числе профессиональным сообществом.

Отдельное спасибо команде:

• Евгению Позднякову – за методологию
• Илье Абрамову – за мониторинг
• Дмитрию Шутову – за дизайн

А также другим коллегам и группе советников – за экспертизу и поддержку.

И да: если у вас есть идеи по совершенствованию рейтинга – оставляйте их в комментариях. Мы обязательно всё изучим. А пока съедим праздничный тортик и продолжим свою работу 🍰

📄 Архив выпусков:
Октябрь 2025 → ноябрь → декабрь → январь → февраль → март 2026

Об отношениях. Самых стабильных в моей жизни.

Ровно 9 лет назад я начал работать в деловой газете ВЗГЛЯД. Она же «ВЗшечка» или «ВЗшечная», как я её называю.

На работу меня взяли буквально с улицы. В статусе беженца. Без высшего образования. Без опыта системного изучения русского языка. Зато со специфическим опытом партийной и подпольной деятельности в Киеве.

В меня поверили. Приняли в коллектив. Многому научили и открыли разные двери.

Дальше – становление: без резких скачков, но с понятной динамикой. Со временем пришли управленческие должности. Параллельно – работа по ответственным направлениям и спецпроектам. Поправки в Конституцию. Выборы президента. Выборы в Госдуму. Референдум. Запуск первого в России рейтинга недружественных правительств.

Эти 9 лет пришлись на эпоху, которая уже стала новейшей историей: чемпионат мира 2018 года, пандемия, СВО, тектонические сдвиги в международной обстановке – от санкционного цунами до новых очагов напряжённости.

В этот процесс вписана и моя биография. Я стал гражданином России. Отцом замечательной дочери. Выпускником президентской академии. Постепенно вошёл в число заметных политтехнологов. Остался простым киевским парнем, но при этом получил благодарность президента России.

Газета даёт мне новые возможности. Без неё не было бы ни работы по Дальнему Востоку, ни «Дигории», ни того, о чём я не могу говорить публично, ни лекций, ни ярких командировок. А ещё ВЗ свела меня с людьми, у которых я постоянно учусь.

«ВЗшечка», конечно, повлияла и на мою личную жизнь. Почти все мои романтические отношения так или иначе были связаны с работой – прямо или косвенно. У этого были свои плюсы и свои болезненные минусы. Но всё прошло или проходит, а «ВЗшечка» остаётся.

Рассматривал ли я возможность сменить основное место работы?
Да.

Были ли соблазнительные предложения?
Конечно.

Были ли сложные периоды и трудности?
Ну да. А у кого их не бывает?

Почему остался?

Первое. Потому что дорожу коллективом – его костяк и традиции сложились ещё в нулевые. Если от нас уходят люди, то, как правило, никто не сжигает мосты: мы либо поддерживаем тёплые контакты, либо доверительно общаемся, либо дружим. Один человек и вовсе стал мне братом. Это многое говорит о микроклимате в команде.

Второе. Я чувствую поддержку руководства и коллег. Мне нравятся наши авторы и спикеры. Я могу заниматься тем, что мне интересно и что, надеюсь, полезно для государства и общества. И меня никто не ограничивает во внешних проектах – только успевай.

В общем, как я люблю говорить на перекурах:

- Помни, кто в будку свет провёл!

И я помню. Поэтому спасибо, дорогая редакция.
Я тебя люблю 🤍🩶🖤

P.S. Почему я так подробно высказался об этом спустя 9, а не 10 лет? Потому что иногда важнее сказать спасибо сегодня, чем ждать особого повода и круглых дат. А если дотянем до юбилея – устроим такую вечеринку, что чад кутежа будет виден с Чистых прудов аж до Крещатика :)

Хейтеры скажут, что это фотошоп нейросеть. Но нет – дал комментарий для иракского ТВ 📺

И это хороший повод поговорить о пока несбывшейся фантазии – поработать на Ближнем Востоке и в Средней Азии. Корни этой фантазии, как водится, из детства.

Особая роль – у спецмузыкальной школы.
Скажем, в прелюдиях и фортепианных концертах Рахманинова ориентализма (от лат. orientalis – восточный, то есть стилизованного «восточного» звучания внутри европейской традиции) более чем достаточно. Сюда же – «Шехерезада» Римского-Корсакова, Сен-Санс, Бизе, отчасти Верди и Пуччини. А если к музыке добавить архитектуру, живопись, литературу – становится очевидно: без этого пласта русская, а шире – европейская культура просто немыслимы.

Далее идут семейные истории и политика.
Во-первых, моя тётушка – участник боевых действий в Афганистане, поэтому дома всегда звучали интересные и не всегда академичные разговоры. Во-вторых, матушка имела свой опыт взаимодействия с Турцией, а бабушка в шутку меня называла «затурканный хохол». В-третьих, новостной фон. 2001 и 2003 годы, вторжения США в Афганистан и Ирак. Российские и украинские каналы просто кипели этими темами. А Ирак отдельно застрял в голове – в том числе благодаря Жириновскому с его обращением к Бушу-младшему.

Со временем интерес обрёл более осмысленные очертания. Появились любимые эпохи и герои. Прежде всего – Большая игра России с Британской империей. Ян Виткевич, дипломат и разведчик, который знатно потрепал нервы англичанам ещё в 1830-е. Александр Грибоедов, чьё «Горе от ума» затмевает для многих тот факт, что именно он стоял за ключевыми положениями Туркманчайского мира с Персией. И конечно, Евгений Примаков: без него говорить о ближневосточной политике СССР и России невозможно.

Лоренс Аравийский? Есть и он. Но это уже британская традиция, которую с учётом моего отношения к «англичанке» правильнее изучать со стороны.

Так сформировалась вполне конкретная идея: выучить арабский или фарси – хотя бы на уровне «могу торговаться на базаре». И параллельно с работой на украино-российском направлении периодически заходить в ближневосточный трек – чтобы, как мне тогда казалось, «показаковать» в общих интересах Киева и Москвы.

Затем вмешалась реальность.
2014 год и последующие события сместили приоритеты. До практической реализации этой идеи я так и не дошёл. Справедливости ради: не только внешние обстоятельства тому причиной – были и внутренние, в том числе семейно-бытовые.

Но как порядочный «комнатный» востоковед – стараюсь следить за ключевыми событиями. И если коллегам из Ирака пришёлся ко двору мой комментарий – что ж, я рад. А мечта? Она никуда не делась. Просто ждёт более подходящего времени.

О чём говорили-то?
Да о том, что Россия не будет дистанцироваться от иранской ядерной программы в части мирного атома. Сейчас большинство наших специалистов с АЭС «Бушер» эвакуированы, но самый необходимый минимум остаётся – следить за работой станции. А когда ситуация вокруг Ирана нормализуется, Москва продолжит строительство других объектов. Такие дела :)