В дни новогодних каникул у некоторых обостряются два заблуждения.

Первое – будто всё плохое можно оставить в прошлом году, а в новый забрать только хорошее.

Второе – будто в декабре можно приветствовать новую Стратегию национальной безопасности США, где Европа описана уничижительно, а Россия превращается из «прямой угрозы» в собеседника по стратегической стабильности, – а в январе искренне возмущаться поведением Вашингтона в Венесуэле.

Тем, кто действительно читал документ, удивляться нечему. Обновлённое прочтение доктрины Монро – с поправками Трампа – там прописано предельно ясно. Это не декларация, а руководство к действию. Газета ВЗГЛЯД писала об этой логике ещё год назад. Поэтому события в Каракасе – не импровизация, а прямое применение документа.

Можно спорить, нравится нам это или нет, но удивляться здесь действительно нечему. Симпатии к Мадуро в России были связаны не с успехами его политики, а с тем, что он вписывался в удобную для нас конфигурацию: конфликтовал с США, говорил Москве правильные слова и не мешал работе российских компаний. Жаль его как человека? Да. Но вправе ли мы жалеть его как недальновидного политика? Вопрос риторический.

Поэтому и разговоры о международном праве здесь вторичны. США при Трампе действуют строго в рамках заявленной логики, рассматривая Западное полушарие как зону своих приоритетных интересов. А Мадуро, судя по происходящему, либо слишком поверил в себя, либо слишком доверял другим своим партнёрам – из Пекина.

Для России позитив в другом. Американцы сами возвращают мировую политику в простую и, что важно, честную плоскость – плоскость сфер влияния. Если Вашингтон открыто заявляет об особой роли в Латинской Америке, у Москвы появляется куда более весомое основание столь же прямо говорить о своих интересах в Восточной Европе и Северной Евразии. Для России это привычная модель работы с пространством вокруг себя.

В этом смысле я скорее разделяю позицию Дмитрия Дробницкого: суть многополярности не в том, что все обязаны учитывать мнение всех, а в том, что великие державы могут, при необходимости, действовать в зонах своих интересов без оглядки на других.

Если же США решат пойти дальше – вплоть до посягательств на условную Гренландию, окончательно испортив отношения не только с Данией, но и с Евросоюзом в целом, – для России это тоже не станет проблемой. К тому же, после завершения СВО перед Москвой и так встанет ряд сопоставимых по масштабу задач.

Важно и то, что происходящее сегодня не означает уход России из Венесуэлы. У Москвы там есть собственные экономические, политические и военные интересы, и остальным с ними придётся считаться. Опыт сохранения позиций в куда более сложных условиях у нас тоже есть – достаточно вспомнить ближневосточные кейсы последних лет.

Ну а опасения, мол, США превратят венесуэльскую нефть в универсальный рычаг давления на других экспортёров, включая Россию, пока преждевременны. Пусть американцы для начала зайдут в страну, починят инфраструктуру, наладят добычу не самой приятной марки нефти, попытаются заработать деньжат без ущерба добыче внутри США – вот тогда и поговорим.

«Коалиция желающих» рискует сесть на шпагат, где по краям — Украина и Гренландия.

Отправь войска на помощь первой — можно получить «Орешником» в лобешник. Славная Львовская область не даст соврать.

Попробуй отправить контингент в поддержку второй — «папочка» может огорчиться и пошалить в Атлантике и / или поддержать местных сепаратистов в той или иной форме.

Но больше всего забавляет положение Дании: ещё вчера она хваталась лидерством в помощи ВСУ по ряду критериев, а теперь печётся о своей территориальной целостности.

Не помню в деталях позицию Копенгагена в тот момент, когда НАТО рвало Югославию на куски.

Но по единой Югославии до сих пор многие скучают, а по единой Дании вряд ли кто-то пустит скупую слезу...)