Коротко о ситуации на Банковой. И напомню свой июльский прогноз по такому случаю:

В этот момент кто-то должен был сказать Зеленскому: «Останови его!». И ведь наверняка говорили. И даже западная пресса об этом устала писать. Но, по всей видимости, поздно: даже если Зеленский отправит Ермака в отставку, на длинной дистанции проиграют оба: пусть не синхронно, но неизбежно – потому что традиция такая.

Источник мема — тут :)

Журнал «Эксперт» поинтересовался у меня, как понимать следующие слова Путина в контексте переговорного процесса:

«Конечно, мы хотим договориться в конечном итоге с Украиной, но это сейчас просто практически невозможно, невозможно юридически. От них кто может, кто хочет, тот пускай и ведёт переговоры. Нам нужно, чтобы вот наши решения были международно признаны основными международными игроками. Вот и всё».

Ниже — душная авторская версия комментария:

- Позиция России относительно легитимности властей в Киеве остается неизменной с мая 2024 года (а я предупреждал об этом в феврале): Зеленский был обязан либо провести выборы, либо в соответствии со статьей 108 Конституции Украины покинуть пост и передать полномочия спикеру Рады согласно статье 112. Поскольку это требование не выполнено, его подпись под любыми документами юридически ничтожна и может быть оспорена.

Москва, однако, продолжает диалог с украинской стороной по гуманитарным вопросам: прежде всего по обмену пленными и телами погибших. Этот диалог ведется по линии спецслужб. Также могут обсуждаться контрольные параметры меморандума о прекращении конфликта, переданного украинской стороне в июне 2025 года помощником президента Мединским в Стамбуле.

Но ключевые вопросы, включая тему новой архитектуры безопасности в Европе и мире, требуют предметного разговора с США, который также ведется по различным каналам.

Таким образом дипломатическая позиция России основывается на целях СВО, объявленных в феврале 2022 года, и условиях мирного урегулирования, озвученных Путиным в июне 2024 года. С учётом изменений на фронте и стамбульских переговоров в июне 2025 года этот подход получил название «Стамбул плюс».

К слову, даже в нынешней ситуации украинская сторона теоретически может выйти из кризиса легитимности. Для этого необходимо провести президентские выборы, референдум по территориальным вопросам, сформировать новый Конституционный суд и привести законодательство Украины в соответствие с её же Конституцией – хотя бы в гуманитарной сфере, будь то языковая политика или вопросы вероисповедания.

И только тогда подпись представителя украинской стороны под каким-либо документом станет в полной мере легитимной, то есть она будет признана Россией и другими ответственными державами.

Заметил интересную особенность в публичном графике Владимира Путина последних месяцев. Как только активизируется переговорный трек, а в медиа появляется тьма утечек, сенсаций и домыслов – Владимир Владимирович мягко отодвигает должность «президент» на второй план, а на первый выводит должность «верховный главнокомандующий».

Никакой конспирологии, только хронология.

1 декабря, вечер. Кремль публикует сообщение о посещении Путиным одного из пунктов управления ОГВ. В это же время оппоненты и партнёры по переговорам летают туда-сюда над Атлантикой, причём один из них – Уиткофф – уже взял курс на Москву.

20 ноября, вечер. Кремль публикует сообщение о посещении Путиным командного пункта ГВ «Запад». Параллельно зарубежная пресса активно обсуждает утечки из «плана Трампа».

26 октября, утро. Кремль публикует сообщение о посещении Путиным пункта управления ОГВ. И параллельно подчёркивается, что 24-26 октября Дмитриев вёл серию переговоров с американцами в США.

Были и другие совещания с руководством Генштаба и аналогичные мероприятия, которые так же сопровождались активным переговорным процессом и очередной волной утечек в СМИ. Например, 16 сентября, когда Путин в военной форме прибыл на учения «Запад-2025» на полигон Мулино.

И, конечно, нельзя забыть совещание 5 ноября – когда Трамп зашумел о ядерных испытаниях, а Путин ответил публичным заседанием Совбеза, поставив задачу подготовить инфраструктуру для ответных испытаний, если американцы начнут первыми. Не исключаю, что это была «операция прикрытия» для интенсивных переговоров, но и не утверждаю.

«Ну а вывод какой?» – спросит читатель.

Вывод такой: Путин вновь демонстрирует готовность к переговорам, но строго с позиции – «если не договоримся, будем воевать как воевали и даже лучше». Это решает сразу несколько задач:

• Придаёт уверенность личному составу Вооружённых сил;

• Армия, в свою очередь, даёт Путину дополнительные аргументы в переговорном процессе, так как реалии на фронте значимы;

• И охлаждает нервный фон в медиапространстве.

А то некоторые игроки на завтрак, обед и ужин предпочитают фастфуд из утечек, запивая его коктейлем из сенсаций и «договорнячков». Теперь ждём Уиткоффа :)

Внезапное заявление Зеленского о готовности к выборам – это попытка ответить на критику Трампа, совмещенная с набором сложных условий, которые перекладывают ответственность на внешних игроков и служат инструментом для политического маневра.

Рассмотрим эти условия по порядку.

Первый пункт – законодательные изменения. Их разработка требует времени, и в условиях грядущих праздников быстро принять такие законы малореально даже под давлением Трампа. Но это не главное.

Формально Конституция не запрещает выборы президента во время военного положения – в отличие от выборов в Раду. Поэтому акцент Зеленского на «юридических препятствиях» выглядит скорее техническим прикрытием.

Через изменение законов он стремится выстроить удобную для себя архитектуру выборов: особые правила голосования для военнослужащих, превращающие армию в мощный административный ресурс, и особые условия для голосования диаспоры через, например, приложение «Дія» (аналог Госуслуг). Отчасти он пытается воспроизвести молдавскую модель, где правильно подсчитанные голоса уехавших граждан фактически определяют исход выборов внутри страны. А для надежности результат закрепляется послушным голосованием военных.

Второй пункт – «обеспечение безопасности» от США и ЕС. По сути, это либо намек на перемирие на неприемлемых для России условиях, либо дипломатически завуалированный запрос на усиление западного участия в конфликте под предлогом «создания условий для выборов». Ход откровенно провокационный. Если бы Зеленский действительно стремился провести голосование, он начал бы с простых шагов.

Например, мог бы объявить об одностороннем прекращении огня для подготовки к выборам и отвести войска из контролируемых ВСУ районов Донбасса. Это создало бы базовый уровень безопасности и позволило бы России рассмотреть вопрос по существу. Но вместо этого Зеленский перекладывает ответственность на США и ЕС, выдвигая невыполнимое требование и оставляя себе удобную реплику на случай провала: «Условия не выполнены – выборы невозможны».

В этом и состоит расчет: не провести электоральную кампанию, а максимально растянуть переговорный процесс. Зеленский поднимает тему, но тут же топит ее в бесконечных согласованиях и дипломатических консультациях с европейскими партнерами, эффективность которых в практическом смысле стремится к нулю. На словах – готовность к голосованию. На деле – политический блеф, призванный лишь снять напряжение в отношениях с Трампом.

Тем не менее полностью исключать сценарий выборов нельзя. Если предположить, что «дух Анкориджа» включает отдельные договоренности между Путиным и Трампом о порядке проведения выборов на Украине, и затем последует жесткий внешний нажим, шестеренки на ул. Банковой и ул. Грушевского в Киеве начнут вращаться быстрее.

Но развилка остается прежней: либо заведомо невыполнимые условия Зеленского похоронят саму идею выборов, либо под внешним давлением будет запущен управляемый сценарий – даже вопреки сопротивлению и самого Зеленского, и его европейских партнеров.