📺 «Меморандум — это предохранитель от «Минских соглашений»: обсудили с Алексеем Бобровским результаты второго раунда переговоров в Стамбуле и особенности перевода документов с инглиша на мову.

Таймкоды:

02:00 - «Минск-2» и «Стамбул-2»: в чём разница?
03:40 - о передаче 6000 тел солдат ВСУ
05:35 - фейки о «похищении» детей
08:13 - о трудностях перевода с инглиша на мову
12:10 - миф о «выносе трети ядерной триады»
14:20 - буферная зона: начало
15:30 - визит Ермака в США: зачем и для чего?
18:05 - «Одна из целей переговоров в Стамбуле — не дать европейцам перетянуть Трампа на свою сторону. Или, по крайней мере, отстрочить это событие».

Алексей Нечаев, политолог, член Экспертного клуба «Дигория» (https://xn--r1a.website/ruspolitology), специально для канала Большой Трансфер (@bigtransfer2024)

Последние события – теракт в Брянской области, атака на Крымский мост, перфомансы на военных аэродромах и последующие разговоры Владимира Путина с Дональдом Трампом и Папой Римским – демонстрируют эволюцию подхода Москвы к реагированию на подобные вызовы.

Если раньше ответные меры, при всей их продуманности и расчётливости, носили преимущественно реактивный характер, то сейчас мы наблюдаем комплексную стратегию, где силовому ответу предшествует многоуровневая подготовка: политическая, дипломатическая и медийная.

Результаты такого подхода уже видны. В беседе с Трампом Путину удалось добиться важного эффекта: американский президент воздержался от критики российской позиции и де-факто дистанцировался от возможных последствий ответных действий Москвы. Это логично: зачем ему выгораживать группу бандитов, которые публично требуют перемирия и встречи на высшем уровне в Стамбуле, а на практике атакуют пассажирский поезд с детьми и женщинами?

Отдельного внимания заслуживает обсуждение иранской проблематики – это тоже сигнал: Россия сохраняет влияние на ближневосточную повестку. Поэтому для Вашингтона посредничество Москвы в переговорах с Тегераном является ценным ресурсом: Трамп заинтересован в том, чтобы его усилия были поддержаны Путиным на условиях компромиссов и взаимности.

Сюда же можно отнести беседу российского лидера с Папой Римским. Это не просто жест вежливости или формальность, а часть работы с международным общественным мнением. Обладая значительным духовным авторитетом как на Западе, так и в странах Глобального Юга, Ватикан остается игроком, способным дополнительно ретранслировать российскую точку зрения на происходящее. Да, у Льва XIV могут быть свои представления о прекрасном, но ему приходится считаться с аргументами Москвы, что создает важный противовес антироссийской риторике в Европе.

Что дальше? Дипломатическая подготовка ответа близка к завершению. Впереди – выверенный силовой ответ в удобное для России время. Когда эта мера будет реализована, наверняка на Западе заявят о «непропорциональности» ответа, а некоторые «ястребы» призовут к введению санкций «из ада» и наращивания поставок оружия на Украину. Однако Москва уже заложила политические и даже правовые основания, которые сделают подобную критику малоэффективной.

Таким образом главный итог проведенной работы – создание условий, при которых ответные действия России будут восприниматься как обоснованные меры против террористической угрозы. Кроме того, Москва создала важные преграды для потенциальных контрмер Запада. Они позволяют парировать риск введения новых санкций со стороны Конгресса США, снижают вероятность успеха европейцев в попытках «перетянуть» Трампа на свою сторону, и создают прецедентный механизм реагирования на подобные провокации в будущем.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Три промежуточных вывода в связи с эскалацией на Ближнем Востоке:

1) Израильская разведка в последние лет пять с завидной регулярностью переигрывает иранскую. Почему? Ответ стоит поискать в теории и практике социальных систем.

Опыт показывает, что любая система должна быть адекватна сложности среды, в которой она находится. Система будет эффективной, если она способна учитывать критические изменения среды, наращивать свою сложность сообразно сложности среды и предлагать обоснованные варианты ответных мер на новые вызовы.

Проще говоря, если у вас ежегодно выбивают учёных и генералов (в результате сложных и высокотехнологичных операций, а не банальных терактов), а руководство ваших прокси-групп обезглавлено операциями с пейджерами, работу которых вы не в состоянии проконтролировать — значит вся ваша социально-политическая система застряла в ХХ веке, а её жизнеспособность в 2025 году выглядит сомнительно. Ещё важнее помнить, что армия и разведка — это всегда срез общества. И те социальные процессы, которые мы видим в Иране, ожидаемо повлияли на качество работы разведсообщества, его кадровый потенциал и способ мышления лиц, принимающих решения.

2) Как следствие, Иран вновь оказался в ситуации, когда ему необходимо и лицо сохранить (чтобы избежать внутриполитической дестабилизации), дав военный ответ Израилю, и определиться с будущим своей ядерной программы. Посмотрим, какие решения примут в Тегеране, но имеющиеся варианты развития событий пока не впечатляют.

3) Для России эскалация отчасти выгодна. Во-первых, можно учиться на чужих ошибках. Во-вторых, рост цен на энергоресурсы придаст дополнительный импульс нашему бюджету и ослабит надежды противников России на уменьшение наших нефтегазовых доходов. В-третьих, если Израилю удастся втянуть США в прямой конфликт с Ираном, это отвлечет заметную часть ресурсов и внимания НАТО от противодействия Москве в Восточной Европе. Если нет, тогда спрос на посреднические услуги России останется актуальным, что тоже может стать элементом торга в переговорах с США.

P.S.: По традиции напомню о том, что у России нет повода ухудшать отношения с Израилем до тех пор, пока Израиль не гадит России на Украине. Риторически осудить атаку Израиля — святое, поддержать Иран добрым словом и ценным советом — тоже. И если ситуация не изменится коренным образом, этого пока достаточно.