Япония и ее «околоноль»
Япония встала, потянулась и впервые с 1995 года решила, что ноль — это не единственная философия жизни. Банк Японии готов поднять ставку до 0,75% с прежних 0,5% — звучит скромно, но по местным меркам это уже почти монетарный экстрим. Последний раз такие уровни страна видела 30 лет назад, когда CD-плееры были технологическим прорывом, а дефляция ещё не стала национальным видом спорта.
Формально всё выглядит как «нормализация политики», по факту — осторожный шаг человека, который 20 лет боялся включить свет, чтобы не спугнуть инфляцию. Теперь инфляция держится выше целевых 2% почти четыре года подряд, в основном благодаря еде: за 2025 год подорожали более 20 тысяч продуктов и напитков, что на 64,6% больше, чем годом ранее. Японцы, привыкшие к стабильным ценникам, внезапно обнаружили, что рис тоже умеет расти.
Ключевой аргумент регулятора — зарплаты. По данным региональных отделений ЦБ, компании снова обещают «бамперные» повышения из-за дефицита рабочей силы. То есть инфляция теперь якобы не только импортная и не только из-за слабой иены, а почти «здоровая», с поддержкой доходов. Почти — потому что реальные зарплаты всё ещё хромают, а домохозяйства радость от роста цен чувствуют быстрее, чем от роста доходов.
Губернатор Уэда аккуратно намекает, что это не разовая акция: ставки будут расти дальше, но «в зависимости от реакции экономики». Перевод с центральнобанковского — мы будем повышать, пока рынки не начнут нервно икать. Нейтральный уровень Банк Японии видит где-то между 1% и 2,5%, но путь туда обещает быть медленным и с постоянными оглядками на курс иены.
Иена, к слову, остаётся главным источником головной боли. Слишком слабая — разгоняет импортную инфляцию и бесит потребителей, слишком сильная — портит жизнь экспортёрам. Власти уже привычно говорят, что «готовы к интервенциям», что на японском монетарном диалекте означает: мы будем смотреть и выражать обеспокоенность.
В итоге 0,75% — это не про жёсткость, а про символизм. Япония официально признаёт: эпоха вечного нуля закончилась. Правда, делает это так медленно и осторожно, что остальной мир может и не заметить. Но для страны, где 0,1% считался событием, это почти революция. Саркастично, но факт: самая консервативная монетарная система планеты всё-таки вспомнила, что ставки можно повышать.
@naebrosh
Япония встала, потянулась и впервые с 1995 года решила, что ноль — это не единственная философия жизни. Банк Японии готов поднять ставку до 0,75% с прежних 0,5% — звучит скромно, но по местным меркам это уже почти монетарный экстрим. Последний раз такие уровни страна видела 30 лет назад, когда CD-плееры были технологическим прорывом, а дефляция ещё не стала национальным видом спорта.
Формально всё выглядит как «нормализация политики», по факту — осторожный шаг человека, который 20 лет боялся включить свет, чтобы не спугнуть инфляцию. Теперь инфляция держится выше целевых 2% почти четыре года подряд, в основном благодаря еде: за 2025 год подорожали более 20 тысяч продуктов и напитков, что на 64,6% больше, чем годом ранее. Японцы, привыкшие к стабильным ценникам, внезапно обнаружили, что рис тоже умеет расти.
Ключевой аргумент регулятора — зарплаты. По данным региональных отделений ЦБ, компании снова обещают «бамперные» повышения из-за дефицита рабочей силы. То есть инфляция теперь якобы не только импортная и не только из-за слабой иены, а почти «здоровая», с поддержкой доходов. Почти — потому что реальные зарплаты всё ещё хромают, а домохозяйства радость от роста цен чувствуют быстрее, чем от роста доходов.
Губернатор Уэда аккуратно намекает, что это не разовая акция: ставки будут расти дальше, но «в зависимости от реакции экономики». Перевод с центральнобанковского — мы будем повышать, пока рынки не начнут нервно икать. Нейтральный уровень Банк Японии видит где-то между 1% и 2,5%, но путь туда обещает быть медленным и с постоянными оглядками на курс иены.
Иена, к слову, остаётся главным источником головной боли. Слишком слабая — разгоняет импортную инфляцию и бесит потребителей, слишком сильная — портит жизнь экспортёрам. Власти уже привычно говорят, что «готовы к интервенциям», что на японском монетарном диалекте означает: мы будем смотреть и выражать обеспокоенность.
В итоге 0,75% — это не про жёсткость, а про символизм. Япония официально признаёт: эпоха вечного нуля закончилась. Правда, делает это так медленно и осторожно, что остальной мир может и не заметить. Но для страны, где 0,1% считался событием, это почти революция. Саркастично, но факт: самая консервативная монетарная система планеты всё-таки вспомнила, что ставки можно повышать.
@naebrosh
👍26👀20❤13🤔8😁1
💻 Бизнес приносит прибыль, а
КРИПТА — преумножает капитал
Ты получаешь:
💼 Реальные кейсы, стратегии, которые работают СЕЙЧАС
⚖️ От теории к практике уже при первом касании
💰 Стабильный заработок, четкая аналитика, минимизация рисков
💬 На канале Алексея Морозова предприниматели осваивают системный подход
и превращают его в рост дохода на крипторынке
💵 Цель то $4000–5000 в месяц и выше
⏳Места ограничены.
Если ссылка активна значит, ты ещё успеваешь
👉 Заходи сейчас. Время работать на результат
https://xn--r1a.website/+hM1Hzh5Q4Y5mZmE1
КРИПТА — преумножает капитал
Ты получаешь:
💼 Реальные кейсы, стратегии, которые работают СЕЙЧАС
⚖️ От теории к практике уже при первом касании
💰 Стабильный заработок, четкая аналитика, минимизация рисков
💬 На канале Алексея Морозова предприниматели осваивают системный подход
и превращают его в рост дохода на крипторынке
💵 Цель то $4000–5000 в месяц и выше
⏳
Если ссылка активна значит, ты ещё успеваешь
👉 Заходи сейчас. Время работать на результат
https://xn--r1a.website/+hM1Hzh5Q4Y5mZmE1
🔥23👍19👎16❤15👀10💩5❤🔥1🤝1🎄1
Forwarded from Графономика
Удивительно, но в общеэкономическом плане Россия отстаёт от США лишь на 20 лет. ВВП ППС на душу в России (с учётом глубоких депрессивных моногородов и прочих окраин) сегодня превышает 40 тыс. долларов США. В США этот уровень был достигнут недавно, в 2004 году, то есть на нашей памяти.
Более того, сегодня отрыв подушевого ВВП в США от российского всего лишь в два раза. При хорошем интенсивном росте, как это было в 2023–2024 годах, российский подушевой ВВП ППС может догнать американский за 15 лет. Понятно, что США не будут стоять на месте в своём развитии, другое дело, что расти так быстро, как экономика России, Штаты не смогут, поскольку все возможные ниши для роста закрыты.
Интересно и другое: в 90-е и 00-е годы казалось, что уровень жизни Германии, Швеции и прочих стран Европы для россиян недостижим в обозримом будущем. Но судя по имеющимся трендам, уже в следующем десятилетии средний россиянин будет жить лучше среднего немца или шведа. И это даже при условии, что европейские экономики не будут падать, а мы лишь продолжим расти прежними (порой рваными) темпами. Даже сейчас это звучит невероятно, но это наше русское экономическое чудо, которое мы сами создали за последние два десятилетия.
Более того, сегодня отрыв подушевого ВВП в США от российского всего лишь в два раза. При хорошем интенсивном росте, как это было в 2023–2024 годах, российский подушевой ВВП ППС может догнать американский за 15 лет. Понятно, что США не будут стоять на месте в своём развитии, другое дело, что расти так быстро, как экономика России, Штаты не смогут, поскольку все возможные ниши для роста закрыты.
В России же одна лишь программа замены примитивного сырьевого экспорта экспортом среднего передела: не нефть — а дизель; не СУГ — а пластмассы; не уголь — а электричество; не природный газ — а метанол и удобрения и т. д., способна стать мощным драйвером развития на десятилетие вперёд. При этом строительство НПЗ, газохимических заводов, ТЭС будет происходить на современной техбазе, что сведёт к минимуму потребность в новых рабочих руках. Современный гигантский химический завод — это сотни, иногда считанные тысячи рабочих мест. То есть главная проблема современной экономики России — нехватка рабочих рук — совершенно не помешает этому.
Но любой химзавод — это огромные отчисления в бюджет в виде налога на прибыль и акцизов. При этом таких заводов нужно не так много: гиганты в районе Усть-Луги, Новороссийске и Находке — в тех местах, где сегодня отгружается нефть-сырец на экспорт.
Интересно и другое: в 90-е и 00-е годы казалось, что уровень жизни Германии, Швеции и прочих стран Европы для россиян недостижим в обозримом будущем. Но судя по имеющимся трендам, уже в следующем десятилетии средний россиянин будет жить лучше среднего немца или шведа. И это даже при условии, что европейские экономики не будут падать, а мы лишь продолжим расти прежними (порой рваными) темпами. Даже сейчас это звучит невероятно, но это наше русское экономическое чудо, которое мы сами создали за последние два десятилетия.
❤80🤣53🔥23🤔21👍11🤡11🤯5😁4🤮2🥰1💯1
Госкомпании перестали платить: почему долги перед бизнесом выросли в разы
В российской экономике проявился тревожный симптом, который раньше старались не выносить на поверхность: госкомпании массово задерживают оплату контрактов с бизнесом. По данным «Ведомостей», объём зафиксированных долгов по обращениям предпринимателей вырос примерно на 200% всего за год. Если в 2024 году было около 200 обращений на сумму 1,5 млрд руб., то в 2025-м — уже 548 обращений почти на 4,03 млрд руб. Речь идёт прежде всего о закупках по 223-ФЗ, то есть о контрактах с компаниями с государственным участием.
Важно, что это не разовая статистическая аномалия. Эксперты и представители бизнеса отмечают: массовыми неплатежи стали с конца 2024 года. Фактически госкомпании начали системно использовать поставщиков как источник бесплатного оборотного капитала. Для крупной корпорации задержка оплаты на 30–90 дней — управляемая проблема, для малого или среднего подрядчика — риск кассового разрыва и остановки бизнеса.
Причины происходящего лежат на поверхности. Первая — падение доходов самих госкомпаний. Экспортные ограничения, рост издержек, необходимость финансировать инвестиционные программы и социальные обязательства привели к тому, что свободной ликвидности стало меньше. При этом долговая нагрузка у крупнейших госигроков остаётся колоссальной: совокупный чистый долг крупнейших компаний с госучастием измеряется десятками триллионов рублей. В такой ситуации расчёты с контрагентами становятся переменной, которую проще «подвинуть».
Вторая причина — денежно-кредитная политика. Высокая ключевая ставка сделала кредиты дорогими даже для крупных заёмщиков. Обслуживание долга съедает всё большую долю денежных потоков, и компании начинают экономить не на себе, а на поставщиках. По сути, неплатёж по контракту становится альтернативой банковскому кредиту, только без процентов и без формальных последствий.
Третья проблема — институциональная. Несмотря на формальные требования 223-ФЗ, реальных санкций за просрочку оплаты для госкомпаний немного, а переговорная позиция бизнеса слаба. Жалобы есть, но для многих подрядчиков они означают конфликт с ключевым заказчиком и риск потерять будущие контракты. Поэтому официальная статистика, вероятно, отражает лишь часть реального объёма задолженности.
Экономические последствия такого поведения гораздо шире, чем кажется. Когда госкомпания задерживает платёж, она запускает цепочку неплатежей дальше: подрядчик не платит субподрядчику, тот — своим поставщикам и сотрудникам. В условиях высокой ставки и ограниченного доступа к финансированию это усиливает общий стресс в экономике и бьёт прежде всего по малому и среднему бизнесу, который формально считается «опорой роста».
@naebrosh
В российской экономике проявился тревожный симптом, который раньше старались не выносить на поверхность: госкомпании массово задерживают оплату контрактов с бизнесом. По данным «Ведомостей», объём зафиксированных долгов по обращениям предпринимателей вырос примерно на 200% всего за год. Если в 2024 году было около 200 обращений на сумму 1,5 млрд руб., то в 2025-м — уже 548 обращений почти на 4,03 млрд руб. Речь идёт прежде всего о закупках по 223-ФЗ, то есть о контрактах с компаниями с государственным участием.
Важно, что это не разовая статистическая аномалия. Эксперты и представители бизнеса отмечают: массовыми неплатежи стали с конца 2024 года. Фактически госкомпании начали системно использовать поставщиков как источник бесплатного оборотного капитала. Для крупной корпорации задержка оплаты на 30–90 дней — управляемая проблема, для малого или среднего подрядчика — риск кассового разрыва и остановки бизнеса.
Причины происходящего лежат на поверхности. Первая — падение доходов самих госкомпаний. Экспортные ограничения, рост издержек, необходимость финансировать инвестиционные программы и социальные обязательства привели к тому, что свободной ликвидности стало меньше. При этом долговая нагрузка у крупнейших госигроков остаётся колоссальной: совокупный чистый долг крупнейших компаний с госучастием измеряется десятками триллионов рублей. В такой ситуации расчёты с контрагентами становятся переменной, которую проще «подвинуть».
Вторая причина — денежно-кредитная политика. Высокая ключевая ставка сделала кредиты дорогими даже для крупных заёмщиков. Обслуживание долга съедает всё большую долю денежных потоков, и компании начинают экономить не на себе, а на поставщиках. По сути, неплатёж по контракту становится альтернативой банковскому кредиту, только без процентов и без формальных последствий.
Третья проблема — институциональная. Несмотря на формальные требования 223-ФЗ, реальных санкций за просрочку оплаты для госкомпаний немного, а переговорная позиция бизнеса слаба. Жалобы есть, но для многих подрядчиков они означают конфликт с ключевым заказчиком и риск потерять будущие контракты. Поэтому официальная статистика, вероятно, отражает лишь часть реального объёма задолженности.
Экономические последствия такого поведения гораздо шире, чем кажется. Когда госкомпания задерживает платёж, она запускает цепочку неплатежей дальше: подрядчик не платит субподрядчику, тот — своим поставщикам и сотрудникам. В условиях высокой ставки и ограниченного доступа к финансированию это усиливает общий стресс в экономике и бьёт прежде всего по малому и среднему бизнесу, который формально считается «опорой роста».
@naebrosh
💯82🤔29🤬18❤11😢9👍5😭3🔥2🖕2🤡1
Как американская промышленность 15 лет выглядела мёртвой — из-за ошибки в калькуляторе
Американская промышленность — странный зверь. В ней работает около 10% занятых, но именно она тянет на себе больше двух третей корпоративных расходов на исследования и разработки. Логично ожидать, что производительность там растёт быстро и красиво. Так и было — до кризиса 2008 года.
А потом что-то сломалось.
С 2009 года официальная статистика показывает почти нулевой рост производительности в промышленности США. Экономисты хватаются за голову, МВФ пишет про «структурную стагнацию», политики говорят о деградации индустрии. Панихида длится уже 15 лет.
Проблема в том, что промышленность продолжала вкладываться в технологии, автоматизацию и новые продукты. Денег на исследования меньше не стало. Заводы не превратились в музеи. Но по бумагам — тишина.
Несколько экономистов решили проверить: а точно ли проблема в реальной экономике, а не в том, как её считают.
И вот тут начинается самое интересное.
Оказалось, что почти весь рост и почти вся «стагнация» производительности американской промышленности сидят в одной отрасли — производстве компьютеров, электроники и чипов. Именно она с конца 80-х тянула промышленную производительность вверх, и именно она после 2009 года «утопила» её в статистике.
Причина банальна и одновременно прекрасна: цены.
Чтобы посчитать рост производства, статистики сначала считают, как меняются цены, а потом вычитают инфляцию. Если инфляция завышена — рост получается заниженным. А в технологиях это критично, потому что товары постоянно становятся лучше.
Компьютер за те же деньги сегодня в разы мощнее, чем 10 лет назад. Формально цена та же, по факту — продукт другой. Это нужно учитывать. Такой учёт называется корректировкой на улучшение качества.
И вот сюрприз: для потребительских цен в США эти улучшения считают тщательно. А для цен, по которым считают промышленное производство, — гораздо хуже. Там просто не успевают за технологическим прогрессом.
В результате электроника и компьютеры выглядят так, будто они «не дешевеют», хотя на самом деле становятся всё лучше за те же деньги. Производство занижается, рост — тоже.
Экономисты пересчитали данные аккуратнее и получили неприятный для апокалипсиса результат. Рост производительности в промышленности США после 2009 года не исчез. Его просто недосчитали — примерно на 0,8 процентного пункта в год.
В реальности никакой 15-летней комы не было. Производительность в промышленности росла примерно на 0,6% в год. В производстве товаров длительного пользования рост был не слабый, а вполне приличный. А в электронике — вообще отличный, просто статистика его «съела».
То есть американская промышленность всё это время не деградировала. Её аккуратно похоронили бухгалтеры, которые не успели понять, что компьютер в 2025 году — это не компьютер в 2005-м, даже если цена на ценнике похожа.
Можно спорить, стоит ли переписывать экономическую историю последних лет. Но факт остаётся фактом: когда мы говорим про «падение производительности», иногда речь идёт не о заводах и рабочих, а о таблицах, формулах и старых методичках.
И да — если вы 15 лет слышали, что промышленность США «застряла», возможно, она просто ушла вперёд быстрее, чем за ней успела статистика.
@naebrosh
Американская промышленность — странный зверь. В ней работает около 10% занятых, но именно она тянет на себе больше двух третей корпоративных расходов на исследования и разработки. Логично ожидать, что производительность там растёт быстро и красиво. Так и было — до кризиса 2008 года.
А потом что-то сломалось.
С 2009 года официальная статистика показывает почти нулевой рост производительности в промышленности США. Экономисты хватаются за голову, МВФ пишет про «структурную стагнацию», политики говорят о деградации индустрии. Панихида длится уже 15 лет.
Проблема в том, что промышленность продолжала вкладываться в технологии, автоматизацию и новые продукты. Денег на исследования меньше не стало. Заводы не превратились в музеи. Но по бумагам — тишина.
Несколько экономистов решили проверить: а точно ли проблема в реальной экономике, а не в том, как её считают.
И вот тут начинается самое интересное.
Оказалось, что почти весь рост и почти вся «стагнация» производительности американской промышленности сидят в одной отрасли — производстве компьютеров, электроники и чипов. Именно она с конца 80-х тянула промышленную производительность вверх, и именно она после 2009 года «утопила» её в статистике.
Причина банальна и одновременно прекрасна: цены.
Чтобы посчитать рост производства, статистики сначала считают, как меняются цены, а потом вычитают инфляцию. Если инфляция завышена — рост получается заниженным. А в технологиях это критично, потому что товары постоянно становятся лучше.
Компьютер за те же деньги сегодня в разы мощнее, чем 10 лет назад. Формально цена та же, по факту — продукт другой. Это нужно учитывать. Такой учёт называется корректировкой на улучшение качества.
И вот сюрприз: для потребительских цен в США эти улучшения считают тщательно. А для цен, по которым считают промышленное производство, — гораздо хуже. Там просто не успевают за технологическим прогрессом.
В результате электроника и компьютеры выглядят так, будто они «не дешевеют», хотя на самом деле становятся всё лучше за те же деньги. Производство занижается, рост — тоже.
Экономисты пересчитали данные аккуратнее и получили неприятный для апокалипсиса результат. Рост производительности в промышленности США после 2009 года не исчез. Его просто недосчитали — примерно на 0,8 процентного пункта в год.
В реальности никакой 15-летней комы не было. Производительность в промышленности росла примерно на 0,6% в год. В производстве товаров длительного пользования рост был не слабый, а вполне приличный. А в электронике — вообще отличный, просто статистика его «съела».
То есть американская промышленность всё это время не деградировала. Её аккуратно похоронили бухгалтеры, которые не успели понять, что компьютер в 2025 году — это не компьютер в 2005-м, даже если цена на ценнике похожа.
Можно спорить, стоит ли переписывать экономическую историю последних лет. Но факт остаётся фактом: когда мы говорим про «падение производительности», иногда речь идёт не о заводах и рабочих, а о таблицах, формулах и старых методичках.
И да — если вы 15 лет слышали, что промышленность США «застряла», возможно, она просто ушла вперёд быстрее, чем за ней успела статистика.
@naebrosh
😁41❤25🤔20🔥7🤡6👎3👍2
23 триллиона надежды и немного бетона
Долг россиян по ипотеке превысил 23 трлн руб. — и это не метафора, а официальные данные Банка России. За год сумма выросла на 6,7%, несмотря на высокие ставки, отмену массовой льготной ипотеки и общее замедление экономики (Банк России, обзор финансовой стабильности).
Если разложить эти 23 трлн руб. на всех жителей страны, получится около 160 тыс. руб. на человека, включая тех, кто пока только учится ходить и говорить (расчёт на основе численности населения Росстата — около 146 млн человек). Отличное раннее финансовое воспитание.
В масштабах экономики ипотечный долг уже составляет примерно 12% ВВП России — уровень, который ещё несколько лет назад считался «умеренным», а теперь просто привычным (Банк России, Росстат). Для сравнения: расходы федерального бюджета на здравоохранение в 2024 году — около 6,7 трлн руб., то есть почти в 3,5 раза меньше, чем вся ипотека страны (Минфин РФ).
При этом средний срок ипотечного кредита в России сегодня составляет 25–30 лет, что фактически превращает покупку жилья в пожизненный финансовый контракт с банком (Банк России, статистика по ипотечному кредитованию). И это в условиях, когда реальные располагаемые доходы растут заметно медленнее цен на жильё (Росстат).
Утверждение о «стабильности» ипотечной просрочки на уровне 0,5–0,7% верно для прошлых периодов, но к концу 2025 года ситуация меняется: доля просрочки растёт и приближается к 0,8–1%, что связано с выдачей «длинных» кредитов в 2023-2024 годах и снижением досрочных погашений из-за высоких ставок по вкладам. Правда, число реструктуризаций растёт — просто потому, что платить по графику становится всё менее комфортно.
Итог предсказуем. 23 трлн руб. ипотечного долга — это не столько про квадратные метры, сколько про стоимость доступа к нормальной жизни. Жильё дорожает быстрее зарплат, аренда не дешевле платежа, а значит рост ипотеки — не признак благополучия, а отсутствие альтернатив.
@naebrosh
Долг россиян по ипотеке превысил 23 трлн руб. — и это не метафора, а официальные данные Банка России. За год сумма выросла на 6,7%, несмотря на высокие ставки, отмену массовой льготной ипотеки и общее замедление экономики (Банк России, обзор финансовой стабильности).
Если разложить эти 23 трлн руб. на всех жителей страны, получится около 160 тыс. руб. на человека, включая тех, кто пока только учится ходить и говорить (расчёт на основе численности населения Росстата — около 146 млн человек). Отличное раннее финансовое воспитание.
В масштабах экономики ипотечный долг уже составляет примерно 12% ВВП России — уровень, который ещё несколько лет назад считался «умеренным», а теперь просто привычным (Банк России, Росстат). Для сравнения: расходы федерального бюджета на здравоохранение в 2024 году — около 6,7 трлн руб., то есть почти в 3,5 раза меньше, чем вся ипотека страны (Минфин РФ).
При этом средний срок ипотечного кредита в России сегодня составляет 25–30 лет, что фактически превращает покупку жилья в пожизненный финансовый контракт с банком (Банк России, статистика по ипотечному кредитованию). И это в условиях, когда реальные располагаемые доходы растут заметно медленнее цен на жильё (Росстат).
Утверждение о «стабильности» ипотечной просрочки на уровне 0,5–0,7% верно для прошлых периодов, но к концу 2025 года ситуация меняется: доля просрочки растёт и приближается к 0,8–1%, что связано с выдачей «длинных» кредитов в 2023-2024 годах и снижением досрочных погашений из-за высоких ставок по вкладам. Правда, число реструктуризаций растёт — просто потому, что платить по графику становится всё менее комфортно.
Итог предсказуем. 23 трлн руб. ипотечного долга — это не столько про квадратные метры, сколько про стоимость доступа к нормальной жизни. Жильё дорожает быстрее зарплат, аренда не дешевле платежа, а значит рост ипотеки — не признак благополучия, а отсутствие альтернатив.
@naebrosh
😢46💯42🤔20❤10🤬8🔥7😭2😱1
Проценты по американской мечте: $2,2 трлн за право жить в долг
Процентные платежи по госдолгу США могут вырасти до $2,2 трлн в течение следующего десятилетия. Звучит как абстрактная «большая цифра», пока не вспомнить, что в 2025 финансовом году на обслуживание долга уходит около $970 млрд. То есть рост на 127%. Не экономика, а классический стартап: выручки нет, но проценты уже съедают всё.
Для масштаба. $2,2 трлн — это больше, чем США сегодня тратят на оборону, Medicaid и образование вместе взятые. Это почти 6% прогнозируемого ВВП. В начале 2000-х процентные платежи были на уровне 1,5% ВВП, и тогда это считалось проблемой. Сейчас это уже не проблема, а полноценная статья бюджета с характером и аппетитом.
По данным бюджетных прогнозов, федеральное правительство будет занимать около $2 трлн в год в течение следующего десятилетия. Не потому что хочется, а потому что иначе бюджет просто не сходится. Дефицит стабильно держится выше $1,5–2 трлн даже в условиях отсутствия рецессии и при рекордной занятости. Экономика «на пике», а денег всё равно не хватает — редкий жанр фискального сюрреализма.
Самое изящное в этой конструкции то, что около 50% новых заимствований фактически будут уходить не на инфраструктуру, не на технологии и даже не на социальные программы, а на выплату процентов по старым долгам. Деньги берутся, чтобы заплатить за деньги, взятые раньше. Финансовый вечный двигатель, только с отрицательным КПД.
Причина проста и скучна: долг перевалил за $35 трлн, средняя ставка по обслуживанию растёт вслед за рынком, а эпоха нулевых ставок осталась в учебниках по «потерянному десятилетию здравого смысла». Даже если ФРС начнёт снижать ставку, эффект будет медленным — большая часть долга уже перекладывается под более высокий процент.
Формально США, конечно, не банкрот. У них есть доллар, печатный станок и статус «самого надёжного заёмщика в мире». Но математика — упрямая штука. Когда обслуживание долга становится одной из крупнейших статей расходов бюджета, пространство для манёвра исчезает. Повышать налоги — политически токсично. Резать расходы — ещё токсичнее. Остаётся занимать дальше и надеяться, что рост ВВП когда-нибудь всё это догонит.
И да, это именно тот самый «неустойчивый фискальный путь», о котором экономисты говорят вежливо, а рынки вспоминают внезапно и без предупреждения. Пока что шоу продолжается, музыка играет, и все делают вид, что $2,2 трлн процентов — это просто ещё одна строчка в Excel. Главное — не смотреть слишком внимательно, потому что цифры имеют неприятное свойство сходиться.
@naebrosh
Процентные платежи по госдолгу США могут вырасти до $2,2 трлн в течение следующего десятилетия. Звучит как абстрактная «большая цифра», пока не вспомнить, что в 2025 финансовом году на обслуживание долга уходит около $970 млрд. То есть рост на 127%. Не экономика, а классический стартап: выручки нет, но проценты уже съедают всё.
Для масштаба. $2,2 трлн — это больше, чем США сегодня тратят на оборону, Medicaid и образование вместе взятые. Это почти 6% прогнозируемого ВВП. В начале 2000-х процентные платежи были на уровне 1,5% ВВП, и тогда это считалось проблемой. Сейчас это уже не проблема, а полноценная статья бюджета с характером и аппетитом.
По данным бюджетных прогнозов, федеральное правительство будет занимать около $2 трлн в год в течение следующего десятилетия. Не потому что хочется, а потому что иначе бюджет просто не сходится. Дефицит стабильно держится выше $1,5–2 трлн даже в условиях отсутствия рецессии и при рекордной занятости. Экономика «на пике», а денег всё равно не хватает — редкий жанр фискального сюрреализма.
Самое изящное в этой конструкции то, что около 50% новых заимствований фактически будут уходить не на инфраструктуру, не на технологии и даже не на социальные программы, а на выплату процентов по старым долгам. Деньги берутся, чтобы заплатить за деньги, взятые раньше. Финансовый вечный двигатель, только с отрицательным КПД.
Причина проста и скучна: долг перевалил за $35 трлн, средняя ставка по обслуживанию растёт вслед за рынком, а эпоха нулевых ставок осталась в учебниках по «потерянному десятилетию здравого смысла». Даже если ФРС начнёт снижать ставку, эффект будет медленным — большая часть долга уже перекладывается под более высокий процент.
Формально США, конечно, не банкрот. У них есть доллар, печатный станок и статус «самого надёжного заёмщика в мире». Но математика — упрямая штука. Когда обслуживание долга становится одной из крупнейших статей расходов бюджета, пространство для манёвра исчезает. Повышать налоги — политически токсично. Резать расходы — ещё токсичнее. Остаётся занимать дальше и надеяться, что рост ВВП когда-нибудь всё это догонит.
И да, это именно тот самый «неустойчивый фискальный путь», о котором экономисты говорят вежливо, а рынки вспоминают внезапно и без предупреждения. Пока что шоу продолжается, музыка играет, и все делают вид, что $2,2 трлн процентов — это просто ещё одна строчка в Excel. Главное — не смотреть слишком внимательно, потому что цифры имеют неприятное свойство сходиться.
@naebrosh
👍45❤23🤔19😁7🔥2🤯1
Рубль укрепился на 45%, но только в заголовках. Ч1
Bloomberg снова сообщает: рубль укрепился на 45% с начала года и торгуется в районе 78 за доллар. Звучит эффектно, почти как «неожиданно воскрес». Правда, есть нюанс — к реальной экономике эти 45% имеют примерно такое же отношение, как офшорные котировки к кошельку среднестатистического россиянина.
Математика простая. Чтобы получить 45% укрепления, нужно взять курс конца прошлого года около 113,5 рубля за доллар. Это офшорный рынок с минимальной ликвидностью, где цена отражает всё что угодно — от паники до отсутствия контрагента, но точно не состояние внутренней экономики. В реальности официальный курс ЦБ на 29 декабря прошлого года составлял 101,7 рубля. На 25 декабря текущего года регулятор установил курс 78,5 рубля. Итог — доллар подешевел на 22,8%, а не на 45%. Цифра в два раза меньше, зато хотя бы имеет отношение к жизни.
Во-первых, текущее укрепление рубля — это не история про доверие инвесторов или внезапную любовь глобального капитала к российским активам. Это результат административно-финансовой конструкции. Обязательная продажа валютной выручки экспортёрами, налоговый период с пиками НДПИ и НДС, ограниченные каналы вывода капитала и фактически отсутствующий импорт капитальных товаров в прежних объёмах. Валюты в системе много, способов её потратить — заметно меньше. В таких условиях курс может быть хоть 70, хоть 65 — к «рыночному оптимизму» это не имеет никакого отношения.
Во-вторых, важный момент, который почти никто не проговаривает: нынешний курс — это побочный эффект бюджетной политики. При цене Urals выше базового уровня и слабом импорте Минфин просто не успевает абсорбировать валютную выручку через бюджетное правило в прежнем объёме. ФНБ уже не резиновый, ликвидная часть ограничена, а покупки валюты идут куда осторожнее. В результате рубль укрепляется не потому, что экономика слишком сильная, а потому что механизм ослабления временно притормозили.
В-третьих, ставка. Ключевая ставка ЦБ остаётся двузначной, что автоматически делает рубль валютой с одним из самых высоких реальных доходностей в мире при закрытом финансовом контуре. Да, это не классический carry trade с участием нерезидентов, но внутри системы эффект тот же: рубль искусственно «дорогой» относительно фундаментальных параметров. Это лечит инфляцию, но убивает экспортную маржу и инвестиционное планирование.
В-четвёртых, если смотреть на платёжный баланс, картина тоже не про силу. Профицит текущего счёта сокращается, экспорт стагнирует в физических объёмах, а импорт постепенно восстанавливается. То есть фундаментально рубль сейчас должен быть слабее, чем 78. И рынок это понимает — просто у него временно связаны руки.
@naebrosh
Bloomberg снова сообщает: рубль укрепился на 45% с начала года и торгуется в районе 78 за доллар. Звучит эффектно, почти как «неожиданно воскрес». Правда, есть нюанс — к реальной экономике эти 45% имеют примерно такое же отношение, как офшорные котировки к кошельку среднестатистического россиянина.
Математика простая. Чтобы получить 45% укрепления, нужно взять курс конца прошлого года около 113,5 рубля за доллар. Это офшорный рынок с минимальной ликвидностью, где цена отражает всё что угодно — от паники до отсутствия контрагента, но точно не состояние внутренней экономики. В реальности официальный курс ЦБ на 29 декабря прошлого года составлял 101,7 рубля. На 25 декабря текущего года регулятор установил курс 78,5 рубля. Итог — доллар подешевел на 22,8%, а не на 45%. Цифра в два раза меньше, зато хотя бы имеет отношение к жизни.
Во-первых, текущее укрепление рубля — это не история про доверие инвесторов или внезапную любовь глобального капитала к российским активам. Это результат административно-финансовой конструкции. Обязательная продажа валютной выручки экспортёрами, налоговый период с пиками НДПИ и НДС, ограниченные каналы вывода капитала и фактически отсутствующий импорт капитальных товаров в прежних объёмах. Валюты в системе много, способов её потратить — заметно меньше. В таких условиях курс может быть хоть 70, хоть 65 — к «рыночному оптимизму» это не имеет никакого отношения.
Во-вторых, важный момент, который почти никто не проговаривает: нынешний курс — это побочный эффект бюджетной политики. При цене Urals выше базового уровня и слабом импорте Минфин просто не успевает абсорбировать валютную выручку через бюджетное правило в прежнем объёме. ФНБ уже не резиновый, ликвидная часть ограничена, а покупки валюты идут куда осторожнее. В результате рубль укрепляется не потому, что экономика слишком сильная, а потому что механизм ослабления временно притормозили.
В-третьих, ставка. Ключевая ставка ЦБ остаётся двузначной, что автоматически делает рубль валютой с одним из самых высоких реальных доходностей в мире при закрытом финансовом контуре. Да, это не классический carry trade с участием нерезидентов, но внутри системы эффект тот же: рубль искусственно «дорогой» относительно фундаментальных параметров. Это лечит инфляцию, но убивает экспортную маржу и инвестиционное планирование.
В-четвёртых, если смотреть на платёжный баланс, картина тоже не про силу. Профицит текущего счёта сокращается, экспорт стагнирует в физических объёмах, а импорт постепенно восстанавливается. То есть фундаментально рубль сейчас должен быть слабее, чем 78. И рынок это понимает — просто у него временно связаны руки.
@naebrosh
💯30❤17🤔9👍6👎3😁2🔥1
Рубль укрепился на 45%, но только в заголовках. Ч2
В реальности всё куда прозаичнее. Рубль — высоковолатильная валюта страны с развивающейся экономикой. На длинном горизонте его динамика мало отличается, например, от южноафриканского рэнда. За 20 лет те же резкие циклы, те же периоды укрепления и ослабления, те же реакции на сырьевые цены, ставки и потоки капитала. Санкции действительно усилили краткосрочную волатильность, но глобальную картину они не переписали.
С 2014 г. рубль перешёл на режим плавающего валютного курса, что дало возможность рынку самостоятельно определять его стоимость в зависимости от спроса и предложения. ЦБ отменил коридор бивалютной корзины и регулярные интервенции, фактически отпустив рубль в свободное плавание, что привело его к позиции самой высоко волатильной валюты среди валют стран G20. Банк России объяснил это тем, что управляемый курс не обеспечивает долгосрочной стабильности. Однако, политика плавающего рубля тоже не обеспечила этой стабильности, а только ударила по бизнесу и населению. Сильный рубль представляет собой серьёзную угрозу для импортеров и создает барьеры для импортозамещения в текущих условиях. С другой стороны, слабо рубль бьет по экспорту и приводит к снижению конкурентоспособности нашей продукции на международном рынке.
Но одно остается неизменным для западных СМИ курс рубля — это не экономический показатель, а сюжет — интерпретация курса рубля как универсального индикатора неминуемого краха. Когда рубль падает, это «следствие сокрушительных санкций», которые вот-вот обрушат экономику. Когда рубль резко укрепляется, как в середине 2022 года или сейчас, это снова «следствие санкций», только уже потому, что экономика якобы задушена ограничениями и не может импортировать. И в обоих случаях вывод один и тот же — коллапс неизбежен. Может попробуем стабильный рубль?
@naebrosh
В реальности всё куда прозаичнее. Рубль — высоковолатильная валюта страны с развивающейся экономикой. На длинном горизонте его динамика мало отличается, например, от южноафриканского рэнда. За 20 лет те же резкие циклы, те же периоды укрепления и ослабления, те же реакции на сырьевые цены, ставки и потоки капитала. Санкции действительно усилили краткосрочную волатильность, но глобальную картину они не переписали.
С 2014 г. рубль перешёл на режим плавающего валютного курса, что дало возможность рынку самостоятельно определять его стоимость в зависимости от спроса и предложения. ЦБ отменил коридор бивалютной корзины и регулярные интервенции, фактически отпустив рубль в свободное плавание, что привело его к позиции самой высоко волатильной валюты среди валют стран G20. Банк России объяснил это тем, что управляемый курс не обеспечивает долгосрочной стабильности. Однако, политика плавающего рубля тоже не обеспечила этой стабильности, а только ударила по бизнесу и населению. Сильный рубль представляет собой серьёзную угрозу для импортеров и создает барьеры для импортозамещения в текущих условиях. С другой стороны, слабо рубль бьет по экспорту и приводит к снижению конкурентоспособности нашей продукции на международном рынке.
Но одно остается неизменным для западных СМИ курс рубля — это не экономический показатель, а сюжет — интерпретация курса рубля как универсального индикатора неминуемого краха. Когда рубль падает, это «следствие сокрушительных санкций», которые вот-вот обрушат экономику. Когда рубль резко укрепляется, как в середине 2022 года или сейчас, это снова «следствие санкций», только уже потому, что экономика якобы задушена ограничениями и не может импортировать. И в обоих случаях вывод один и тот же — коллапс неизбежен. Может попробуем стабильный рубль?
@naebrosh
👍63🤔32💯16❤10👎2😁2🙏1
BlackRock и порты CK Hutchison как инфраструктурный рычаг над временем поставки
Сейчас BlackRock вместе с партнером MSC покупает у CK Hutchison сеть контейнерных портов. Сумма сделки около $22,8 млрд по оценке предприятия. В портфель входят 43 терминала в 23 странах и примерно 199 причалов. Среди активов есть Балбоа и Кристобаль у Панамского канала, фактически два окна между Атлантикой и Тихим океаном.
Важно понимать масштаб. Сеть способна переваливать более 70 млн TEU в год, фактический оборот за последний полный год около 45 млн TEU. Это ориентировочно 4–5% от мирового контейнерного оборота, который оценивается в ~860–940 млн TEU в год. Простыми словами, каждый двадцатый контейнер на планете проходит через эту сеть. По морю перевозится более 80% мирового товарооборота по объему, поэтому контроль над пропускной способностью портов превращается в деньги даже когда цены на фрахт колеблются.
Суть инвестиционной идеи не в кранах и бетоне, а во времени доставки. Доходы терминалов растут вместе с оборотом контейнеров и индексируются в тарифах, а география сглаживает циклы. Владелец сети может перераспределять мощности между узлами в пиковые периоды, давать приоритет расписаниям и слотам для линий, направлять инвестиции туда, где один новый кран дает непропорциональный прирост оборота. Именно поэтому такие активы обычно стоят дорого относительно прибыли, ориентир 7–9 раз EV к EBITDA при нормальной загрузке и умеренном расширении.
Почему об этом говорят сейчас. В конце 2025 возникли три препятствия, которые решают итог сделки и сроки. В Европе началась углубленная проверка по испанскому сегменту, регулятор может потребовать условия по доступу и качеству услуг или даже продажу части активов. В Китае сделку изучает антимонопольный орган SAMR, параллельно крупный китайский перевозчик хочет не минорную, а контрольную роль в консорциуме, что меняет баланс управления. В Панаме идут юридические споры по концессии компании, которая управляет ключевыми терминалами у канала. В сумме это сдвигает дату закрытия и при жестком наборе условий реальным становится 2026 год.
Если у консорциума сохраняются ключевые узлы и право управлять мощностями, BlackRock получает редкую комбинацию длинных денег и реального влияния на скорость поставок. Там, где время сокращается пусть на 1–2 процентных пункта загрузки, EBITDA меняется заметно из-за операционного левереджа. Там, где тарифы индексируются на 0,5–1,0 процентного пункта, денежный поток быстро капитализируется в оценке. В этом и состоит логика инфраструктурного захвата, контроль над узкими местами мировой логистики превращается в стабильный валютный денежный поток, а не в игру на цене фрахта.
@naebrosh
Сейчас BlackRock вместе с партнером MSC покупает у CK Hutchison сеть контейнерных портов. Сумма сделки около $22,8 млрд по оценке предприятия. В портфель входят 43 терминала в 23 странах и примерно 199 причалов. Среди активов есть Балбоа и Кристобаль у Панамского канала, фактически два окна между Атлантикой и Тихим океаном.
Важно понимать масштаб. Сеть способна переваливать более 70 млн TEU в год, фактический оборот за последний полный год около 45 млн TEU. Это ориентировочно 4–5% от мирового контейнерного оборота, который оценивается в ~860–940 млн TEU в год. Простыми словами, каждый двадцатый контейнер на планете проходит через эту сеть. По морю перевозится более 80% мирового товарооборота по объему, поэтому контроль над пропускной способностью портов превращается в деньги даже когда цены на фрахт колеблются.
Суть инвестиционной идеи не в кранах и бетоне, а во времени доставки. Доходы терминалов растут вместе с оборотом контейнеров и индексируются в тарифах, а география сглаживает циклы. Владелец сети может перераспределять мощности между узлами в пиковые периоды, давать приоритет расписаниям и слотам для линий, направлять инвестиции туда, где один новый кран дает непропорциональный прирост оборота. Именно поэтому такие активы обычно стоят дорого относительно прибыли, ориентир 7–9 раз EV к EBITDA при нормальной загрузке и умеренном расширении.
Почему об этом говорят сейчас. В конце 2025 возникли три препятствия, которые решают итог сделки и сроки. В Европе началась углубленная проверка по испанскому сегменту, регулятор может потребовать условия по доступу и качеству услуг или даже продажу части активов. В Китае сделку изучает антимонопольный орган SAMR, параллельно крупный китайский перевозчик хочет не минорную, а контрольную роль в консорциуме, что меняет баланс управления. В Панаме идут юридические споры по концессии компании, которая управляет ключевыми терминалами у канала. В сумме это сдвигает дату закрытия и при жестком наборе условий реальным становится 2026 год.
Если у консорциума сохраняются ключевые узлы и право управлять мощностями, BlackRock получает редкую комбинацию длинных денег и реального влияния на скорость поставок. Там, где время сокращается пусть на 1–2 процентных пункта загрузки, EBITDA меняется заметно из-за операционного левереджа. Там, где тарифы индексируются на 0,5–1,0 процентного пункта, денежный поток быстро капитализируется в оценке. В этом и состоит логика инфраструктурного захвата, контроль над узкими местами мировой логистики превращается в стабильный валютный денежный поток, а не в игру на цене фрахта.
@naebrosh
👍36❤18🐳7🤔4👎2
16%: стало легче. Но не вам
Ставку снизили до 16% - но означает ли это “легче жить”?» Скорее это не разворот к дешёвым деньгам, а тонкая регулировка жёсткого режима. Банк России 19 декабря 2025 снизил ключевую на 50 б.п. до 16,00%, отметив, что устойчивые темпы текущего роста цен в ноябре замедлились, но инфляционные ожидания в последние месяцы выросли, а кредитная активность остаётся высокой.
Поэтому первым реагирует не “человек с зарплатой”, а цена денег на рынке: по данным ЦБ на 29.12.2025 кривая ОФЗ всё ещё “высокая” - около 12,72% на коротком конце, 14,25% на 2 годах и 14,44% на 10 годах.
Депозиты тоже начинают чуть остывать: средняя максимальная ставка по рублёвым вкладам у топ-10 банков во второй декаде декабря снизилась до 15,38%. А вот кредиты и особенно ипотека запаздывают - и это главный ответ на вопрос “станет ли легче”. После снижения ключевой ставки рыночная ипотека почти не сдвинулась: по свежей статистике ЕИСЖС/топ-20 ипотечных банков на конец декабря средняя ставка по новостройкам остаётся 21,25%, по вторичке - 21,22%. При таких уровнях ипотека становится “заградительной”: для ориентира, платёж по кредиту 10 млн руб. на 20 лет при ~21,25% - примерно 180 тыс. руб. в месяц (оценочно, без учёта страховок и допрасходов). На этом фоне неудивительно, что ЦБ фиксирует: выдачи рыночной ипотеки в ноябре - около 110 млрд руб. после 120 млрд в октябре, а средняя ставка по выданным за месяц рыночным кредитам - 19,5% (в октябре 19,7%), и регулятор прямо связывает сдержанность сегмента с высокими ставками.
Параллельно накапливается качество-риск: в обзоре финансовой стабильности ЦБ отмечает ухудшение обслуживания ипотеки - доля проблемных кредитов на 01.10.2025 достигла 1,7% (0,9% годом ранее), и среди причин отдельно названы кредиты по высоким рыночным ставкам.
Бизнес, в отличие от домохозяйств, “чувствует ставку” ещё раньше - через перекредитование и долговую нагрузку. ВТБ сообщал, что доля реструктурированных корпоративных кредитов выросла к концу ноября до 11% портфеля (с 10%), на фоне того, что часть клиентов подбирает более удобные графики погашения. И как иллюстрация: РЖД утвердили бюджет расходов на 2026 год 713,6 млрд руб., что примерно на 20% ниже 2025 года (890,9 млрд), при долге около 4 трлн руб. - и тема реструктуризации долга прямо звучит в публичных комментариях.
Итог простой: 16% - это всё ещё “дорогие деньги”; быстрее всего меняются облигации и вклады, а “массовому” станет легче только тогда, когда вниз пойдут не только ключевая, но и инфляционные ожидания - иначе ипотека останется самой больной точкой.
@naebrosh
Ставку снизили до 16% - но означает ли это “легче жить”?» Скорее это не разворот к дешёвым деньгам, а тонкая регулировка жёсткого режима. Банк России 19 декабря 2025 снизил ключевую на 50 б.п. до 16,00%, отметив, что устойчивые темпы текущего роста цен в ноябре замедлились, но инфляционные ожидания в последние месяцы выросли, а кредитная активность остаётся высокой.
Поэтому первым реагирует не “человек с зарплатой”, а цена денег на рынке: по данным ЦБ на 29.12.2025 кривая ОФЗ всё ещё “высокая” - около 12,72% на коротком конце, 14,25% на 2 годах и 14,44% на 10 годах.
Депозиты тоже начинают чуть остывать: средняя максимальная ставка по рублёвым вкладам у топ-10 банков во второй декаде декабря снизилась до 15,38%. А вот кредиты и особенно ипотека запаздывают - и это главный ответ на вопрос “станет ли легче”. После снижения ключевой ставки рыночная ипотека почти не сдвинулась: по свежей статистике ЕИСЖС/топ-20 ипотечных банков на конец декабря средняя ставка по новостройкам остаётся 21,25%, по вторичке - 21,22%. При таких уровнях ипотека становится “заградительной”: для ориентира, платёж по кредиту 10 млн руб. на 20 лет при ~21,25% - примерно 180 тыс. руб. в месяц (оценочно, без учёта страховок и допрасходов). На этом фоне неудивительно, что ЦБ фиксирует: выдачи рыночной ипотеки в ноябре - около 110 млрд руб. после 120 млрд в октябре, а средняя ставка по выданным за месяц рыночным кредитам - 19,5% (в октябре 19,7%), и регулятор прямо связывает сдержанность сегмента с высокими ставками.
Параллельно накапливается качество-риск: в обзоре финансовой стабильности ЦБ отмечает ухудшение обслуживания ипотеки - доля проблемных кредитов на 01.10.2025 достигла 1,7% (0,9% годом ранее), и среди причин отдельно названы кредиты по высоким рыночным ставкам.
Бизнес, в отличие от домохозяйств, “чувствует ставку” ещё раньше - через перекредитование и долговую нагрузку. ВТБ сообщал, что доля реструктурированных корпоративных кредитов выросла к концу ноября до 11% портфеля (с 10%), на фоне того, что часть клиентов подбирает более удобные графики погашения. И как иллюстрация: РЖД утвердили бюджет расходов на 2026 год 713,6 млрд руб., что примерно на 20% ниже 2025 года (890,9 млрд), при долге около 4 трлн руб. - и тема реструктуризации долга прямо звучит в публичных комментариях.
Итог простой: 16% - это всё ещё “дорогие деньги”; быстрее всего меняются облигации и вклады, а “массовому” станет легче только тогда, когда вниз пойдут не только ключевая, но и инфляционные ожидания - иначе ипотека останется самой больной точкой.
@naebrosh
🤬69❤40💯27🔥12🤔4😭4🖕3👏2💩2
Как газовые войны 2000-х стали прологом большого конфликта. Ч1
Двадцать лет назад, 1 января 2006 года, Россия прекратила поставки газа на Украину. Конфликт длился всего три дня, но именно он стал первой «газовой войной» и точкой, после которой прежняя модель отношений между двумя странами перестала существовать. Газ перестал быть исключительно товаром и окончательно превратился в инструмент политического торга, давления и взаимных обвинений. Этот кризис не был случайным — он стал результатом процессов, заложенных ещё в 1990-е годы.
Современная система экспорта российского газа формировалась в советский период. Ключевые магистральные газопроводы — «Уренгой — Помары — Ужгород», «Союз», «Прогресс», «Сияние Севера» — проходили через территорию Украинской ССР. Эти маршруты были кратчайшими и одновременно обеспечивали снабжение стран Восточной Европы и энергоёмкой промышленности самой Украины. При этом экспортные трубы не были физически отделены от внутренних сетей, что делало невозможным техническое разделение транзитного газа для Европы и топлива, предназначенного для украинского потребления.
После распада СССР Россия и Украина оказались вынуждены срочно выстраивать новую систему отношений в сфере газа. Уже 20 августа 1992 года было подписано межправительственное соглашение, по которому Россия обязалась поставлять Украине около 70 млрд кубометров газа в год, а Украина — обеспечивать транзит порядка 100 млрд кубометров в европейские страны и Молдавию. Проблема заключалась в том, что у Украины не было средств для оплаты таких объёмов. Долги начали быстро накапливаться и оформлялись как межгосударственные кредиты, которые можно было погашать товарами либо конвертировать в государственный долг.
К марту 1994 года задолженность Украины за газ превысила $2 млрд. «Газпром» вводил частичные ограничения и предлагал рассмотреть возможность аренды части газотранспортной системы в счёт долга, но Киев на это не пошёл. Осенью 1995 года ситуация обострилась на фоне энергетического кризиса перед отопительным сезоном. Украинская сторона предложила перейти на валютные расчёты за транзит, сохранив бартер по закупкам газа, однако российская сторона это предложение не приняла. В результате «Укргазпром» начал заключать контракты с многочисленными региональными посредниками, что сделало систему поставок и расчётов фактически неуправляемой.
В конце 1990-х годов часть газовых долгов была погашена в рамках политических соглашений. Аренда баз Черноморского флота в Севастополе и Феодосии была зачтена в счёт задолженности, а оставшаяся сумма компенсировалась поставками вооружений, включая стратегические бомбардировщики и крылатые ракеты. При этом хронической проблемой оставался не только долг, но и несанкционированный отбор газа, предназначенного для европейских потребителей. Формально ответственность перекладывалась на независимых трейдеров, однако решения об отборе топлива принимались на государственном уровне, что публично признавал и президент Леонид Кучма.
В начале 2000-х годов Украина переживала период экономического роста. Высокий мировой спрос на металлургическую продукцию, наличие свободных производственных мощностей и дешёвые российские энергоносители позволяли увеличивать экспорт. В этот период сохранялся относительный баланс в отношениях с Россией, что отразилось и в подписании соглашений о Едином экономическом пространстве. Однако президентские выборы 2004 года и Оранжевая революция резко изменили политический курс Украины.
@naebrosh
Двадцать лет назад, 1 января 2006 года, Россия прекратила поставки газа на Украину. Конфликт длился всего три дня, но именно он стал первой «газовой войной» и точкой, после которой прежняя модель отношений между двумя странами перестала существовать. Газ перестал быть исключительно товаром и окончательно превратился в инструмент политического торга, давления и взаимных обвинений. Этот кризис не был случайным — он стал результатом процессов, заложенных ещё в 1990-е годы.
Современная система экспорта российского газа формировалась в советский период. Ключевые магистральные газопроводы — «Уренгой — Помары — Ужгород», «Союз», «Прогресс», «Сияние Севера» — проходили через территорию Украинской ССР. Эти маршруты были кратчайшими и одновременно обеспечивали снабжение стран Восточной Европы и энергоёмкой промышленности самой Украины. При этом экспортные трубы не были физически отделены от внутренних сетей, что делало невозможным техническое разделение транзитного газа для Европы и топлива, предназначенного для украинского потребления.
После распада СССР Россия и Украина оказались вынуждены срочно выстраивать новую систему отношений в сфере газа. Уже 20 августа 1992 года было подписано межправительственное соглашение, по которому Россия обязалась поставлять Украине около 70 млрд кубометров газа в год, а Украина — обеспечивать транзит порядка 100 млрд кубометров в европейские страны и Молдавию. Проблема заключалась в том, что у Украины не было средств для оплаты таких объёмов. Долги начали быстро накапливаться и оформлялись как межгосударственные кредиты, которые можно было погашать товарами либо конвертировать в государственный долг.
К марту 1994 года задолженность Украины за газ превысила $2 млрд. «Газпром» вводил частичные ограничения и предлагал рассмотреть возможность аренды части газотранспортной системы в счёт долга, но Киев на это не пошёл. Осенью 1995 года ситуация обострилась на фоне энергетического кризиса перед отопительным сезоном. Украинская сторона предложила перейти на валютные расчёты за транзит, сохранив бартер по закупкам газа, однако российская сторона это предложение не приняла. В результате «Укргазпром» начал заключать контракты с многочисленными региональными посредниками, что сделало систему поставок и расчётов фактически неуправляемой.
В конце 1990-х годов часть газовых долгов была погашена в рамках политических соглашений. Аренда баз Черноморского флота в Севастополе и Феодосии была зачтена в счёт задолженности, а оставшаяся сумма компенсировалась поставками вооружений, включая стратегические бомбардировщики и крылатые ракеты. При этом хронической проблемой оставался не только долг, но и несанкционированный отбор газа, предназначенного для европейских потребителей. Формально ответственность перекладывалась на независимых трейдеров, однако решения об отборе топлива принимались на государственном уровне, что публично признавал и президент Леонид Кучма.
В начале 2000-х годов Украина переживала период экономического роста. Высокий мировой спрос на металлургическую продукцию, наличие свободных производственных мощностей и дешёвые российские энергоносители позволяли увеличивать экспорт. В этот период сохранялся относительный баланс в отношениях с Россией, что отразилось и в подписании соглашений о Едином экономическом пространстве. Однако президентские выборы 2004 года и Оранжевая революция резко изменили политический курс Украины.
@naebrosh
👍34❤21✍5🤔3👌3😁1💯1💘1
Как газовые войны 2000-х стали прологом большого конфликта. Ч2
К моменту прихода к власти Виктора Ющенко в России уже действовала новая логика газовой политики: льготные условия — для союзников, рыночные — для всех остальных. Украина рассчитывала сохранить прежние цены, несмотря на внешнеполитический разворот. Переговоры зашли в тупик. 1 января 2006 года Россия прекратила подачу газа на украинский рынок, сохранив при этом транзит в Европу. Украина начала отбор топлива из транзитных потоков, что привело к вмешательству Еврокомиссии. Через три дня стороны договорились о компромиссной схеме, ключевым элементом которой стало появление посредника — компании «РосУкрЭнерго», зарегистрированной в Швейцарии.
Учредителями «РосУкрЭнерго» выступили структуры, связанные с «Газпромбанком», а также украинские бизнесмены Дмитрий Фирташ и Иван Фурсин. Компания получила монопольное положение на украинском газовом рынке, закупая газ у «Газпрома» и в странах Средней Азии и перепродавая его «Нафтогазу» с собственной наценкой. Экономический эффект этой схемы со временем проявился не только в финансовых потоках внутри Украины, но и в инвестициях за её пределами. Так, в 2014 году Дмитрий Фирташ приобрёл в Лондоне закрытую станцию метро Brompton Road — объект инфраструктуры начала XX века, выведенный из эксплуатации ещё в 1934 году и проданный Министерством обороны Великобритании как объект недвижимости.
В последующие годы газовые контракты всё чаще становились инструментом внутренней политической борьбы на Украине. Конфликт между командами Ющенко и Тимошенко во многом был связан с контролем над финансовыми потоками в газовой сфере. Вторая «газовая война» в январе 2009 года привела к полной остановке поставок газа на Украину и серьёзным перебоям транзита в Европу. Кульминацией кризиса стало подписание десятилетнего контракта между Владимиром Путиным и Юлией Тимошенко и исключение «РосУкрЭнерго» из схемы поставок.
После прихода к власти Виктора Януковича газовые отношения временно стабилизировались. В 2010 году были подписаны Харьковские соглашения, предусматривавшие скидку на газ в обмен на продление аренды базы Черноморского флота. Однако долги продолжали накапливаться, и к началу 2014 года задолженность Украины перед «Газпромом» превышала $5 млрд.
События 2014 года окончательно разрушили прежнюю модель. Украина отказалась от прямых закупок российского газа, перейдя на реверсные поставки из Европы, а Россия начала последовательно снижать зависимость от украинского транзита. Несмотря на это, газ продолжал поступать через украинскую газотранспортную систему вплоть до конца 2024 года. С 1 января 2025 года транзит был полностью прекращён.
Газовые войны 2000-х годов стали не причиной, но важным прологом к системной деградации отношений между Россией и Украиной. Они показали, насколько тесно в постсоветском пространстве переплетены экономика, политика и энергетика, и как решения, принятые в условиях краткосрочных кризисов, могут иметь последствия на десятилетия вперёд.
@naebrosh
К моменту прихода к власти Виктора Ющенко в России уже действовала новая логика газовой политики: льготные условия — для союзников, рыночные — для всех остальных. Украина рассчитывала сохранить прежние цены, несмотря на внешнеполитический разворот. Переговоры зашли в тупик. 1 января 2006 года Россия прекратила подачу газа на украинский рынок, сохранив при этом транзит в Европу. Украина начала отбор топлива из транзитных потоков, что привело к вмешательству Еврокомиссии. Через три дня стороны договорились о компромиссной схеме, ключевым элементом которой стало появление посредника — компании «РосУкрЭнерго», зарегистрированной в Швейцарии.
Учредителями «РосУкрЭнерго» выступили структуры, связанные с «Газпромбанком», а также украинские бизнесмены Дмитрий Фирташ и Иван Фурсин. Компания получила монопольное положение на украинском газовом рынке, закупая газ у «Газпрома» и в странах Средней Азии и перепродавая его «Нафтогазу» с собственной наценкой. Экономический эффект этой схемы со временем проявился не только в финансовых потоках внутри Украины, но и в инвестициях за её пределами. Так, в 2014 году Дмитрий Фирташ приобрёл в Лондоне закрытую станцию метро Brompton Road — объект инфраструктуры начала XX века, выведенный из эксплуатации ещё в 1934 году и проданный Министерством обороны Великобритании как объект недвижимости.
В последующие годы газовые контракты всё чаще становились инструментом внутренней политической борьбы на Украине. Конфликт между командами Ющенко и Тимошенко во многом был связан с контролем над финансовыми потоками в газовой сфере. Вторая «газовая война» в январе 2009 года привела к полной остановке поставок газа на Украину и серьёзным перебоям транзита в Европу. Кульминацией кризиса стало подписание десятилетнего контракта между Владимиром Путиным и Юлией Тимошенко и исключение «РосУкрЭнерго» из схемы поставок.
После прихода к власти Виктора Януковича газовые отношения временно стабилизировались. В 2010 году были подписаны Харьковские соглашения, предусматривавшие скидку на газ в обмен на продление аренды базы Черноморского флота. Однако долги продолжали накапливаться, и к началу 2014 года задолженность Украины перед «Газпромом» превышала $5 млрд.
События 2014 года окончательно разрушили прежнюю модель. Украина отказалась от прямых закупок российского газа, перейдя на реверсные поставки из Европы, а Россия начала последовательно снижать зависимость от украинского транзита. Несмотря на это, газ продолжал поступать через украинскую газотранспортную систему вплоть до конца 2024 года. С 1 января 2025 года транзит был полностью прекращён.
Газовые войны 2000-х годов стали не причиной, но важным прологом к системной деградации отношений между Россией и Украиной. Они показали, насколько тесно в постсоветском пространстве переплетены экономика, политика и энергетика, и как решения, принятые в условиях краткосрочных кризисов, могут иметь последствия на десятилетия вперёд.
@naebrosh
👍63❤17🤔7✍3💯2👎1👌1🖕1
Европа обходит свои же санкции
Недавно я наткнулся на интересную организацию из Финляндии - Centre for Research on Energy and Clean Air (CREA). Это те самые ребята, которые считают, сколько Россия зарабатывает на нефти, газе и угле, а потом цифрами показывают, где санкции не работают. На основании чего эта прекрасная организация составляет "рекомендации" для ЕС как обыграть находчивых Russians. Задумка - супер, но давайте посмотрим о чем они пишут.
В ноябре 2025 года выручка России от ископаемого топлива снизилась на 1% м/м до 489 млн €/день (минимум с начала СВО), при этом физический объем вырос на 3%. В то же время только за ноябрь 6 НПЗ в Индии и Турции отправили нефтепродукты на 807 млн €, в т.ч. в ЕС 465, США 110, Великобританию 51, Австралию 150, Канаду 31 млн €. CREA оценивает, что 301 млн € из этих поставок - это продукты, произведенные именно из российской нефти, а еще 297 млн € (37%) без указанного направления. В сухом остатке картина такая: Россия наращивает экспорт нефти, а Запад продолжает ее покупать, но уже в «облагороженном» виде, через переработку и с чистой совестью. Смысл, впрочем, от этого не меняется.
Также по данным CREA перевозки российской сырой нефти на 65% обеспечили санкционированные танкеры «теневого флота». Дополнительно растет сегмент перевалки топлива на воде: 126 млн € в ноябре (+22% м/м), при этом 97% операций выполняли танкеры G7+. Любопытно не так ли? А ведь это только цифры по водам стран ЕС!
В то же время мы писали ранее о том, что ЕС планирует полностью отказаться от российского газа к 2027 году, однако параллельно продолжает покупать удобрения, производство которых завязано на газ (то есть газ остается в цепочке, просто в другом виде). Но и тут CREA "обнажает" Европу, демонстрируя (в реальном времени на Russia Fossil Tracker) объемы закупок Европой нефти, газа и угля - с февраля 2022 года Европа закупила российского газа на 106,2 млрд € - это почти половина всего экспорта газа РФ за 3 года!
Примечательно, что CREA сама (без всякого принуждения!) выносит "на витрину" уязвимость Запада. В таком виде все эти отчеты читаются уже не просто как аналитика, а как отчет о «победе» России над санкционной декорацией.
@naebrosh
Недавно я наткнулся на интересную организацию из Финляндии - Centre for Research on Energy and Clean Air (CREA). Это те самые ребята, которые считают, сколько Россия зарабатывает на нефти, газе и угле, а потом цифрами показывают, где санкции не работают. На основании чего эта прекрасная организация составляет "рекомендации" для ЕС как обыграть находчивых Russians. Задумка - супер, но давайте посмотрим о чем они пишут.
В ноябре 2025 года выручка России от ископаемого топлива снизилась на 1% м/м до 489 млн €/день (минимум с начала СВО), при этом физический объем вырос на 3%. В то же время только за ноябрь 6 НПЗ в Индии и Турции отправили нефтепродукты на 807 млн €, в т.ч. в ЕС 465, США 110, Великобританию 51, Австралию 150, Канаду 31 млн €. CREA оценивает, что 301 млн € из этих поставок - это продукты, произведенные именно из российской нефти, а еще 297 млн € (37%) без указанного направления. В сухом остатке картина такая: Россия наращивает экспорт нефти, а Запад продолжает ее покупать, но уже в «облагороженном» виде, через переработку и с чистой совестью. Смысл, впрочем, от этого не меняется.
Также по данным CREA перевозки российской сырой нефти на 65% обеспечили санкционированные танкеры «теневого флота». Дополнительно растет сегмент перевалки топлива на воде: 126 млн € в ноябре (+22% м/м), при этом 97% операций выполняли танкеры G7+. Любопытно не так ли? А ведь это только цифры по водам стран ЕС!
В то же время мы писали ранее о том, что ЕС планирует полностью отказаться от российского газа к 2027 году, однако параллельно продолжает покупать удобрения, производство которых завязано на газ (то есть газ остается в цепочке, просто в другом виде). Но и тут CREA "обнажает" Европу, демонстрируя (в реальном времени на Russia Fossil Tracker) объемы закупок Европой нефти, газа и угля - с февраля 2022 года Европа закупила российского газа на 106,2 млрд € - это почти половина всего экспорта газа РФ за 3 года!
Примечательно, что CREA сама (без всякого принуждения!) выносит "на витрину" уязвимость Запада. В таком виде все эти отчеты читаются уже не просто как аналитика, а как отчет о «победе» России над санкционной декорацией.
@naebrosh
🤣31🤔26👍12❤11❤🔥2🙏2💘1
Цены падают, экономика бумит»? Проверяем цифры Трампа по официальной статистике. Ч1
Выступая в Детройте, Дональд Трамп заявил: «Мы перешли от худших экономических показателей в истории к лучшим и самым динамичным. Цены на продукты начинают быстро снижаться, аренда снижается, авиабилеты дешевеют, цены на мобильную связь падают — и это только начало», добавив, что инфляция взята под контроль, инвестиции измеряются триллионами долларов, а дефицит бюджета сокращается.
Начнём с инфляции. Согласно CPI за декабрь 2025 года, общий индекс потребительских цен вырос на 0,3% за месяц, инфляция в годовом выражении составила 2,7%. Базовая инфляция (core CPI, без еды и энергии) составила около 3,1% г/г, а за месяц выросла примерно на 0,2%. Это действительно ниже пиков 2022–2023 годов, но показатель остаётся выше целевого уровня ФРС в 2%, а совокупный рост цен с 2020 года превышает 20%, что продолжает давить на реальные доходы домохозяйств.
Продовольствие в декабре 2025 года подорожало на 0,7% за месяц — это самый высокий месячный рост более чем за три года. В годовом выражении цены на еду выросли на 3,1%, при этом продукты для домашнего потребления (food at home) подорожали на 2,4% г/г, а питание вне дома — примерно на 4% г/г. Это прямо противоречит заявлению о том, что «цены на продукты начинают быстро снижаться».
Жильё и аренда — ключевая статья CPI. В декабре индекс shelter (расходы на жильё, включая аренду и условную арендную стоимость собственного жилья) вырос на 0,4% за месяц и примерно на 3,2% в годовом выражении. Owners’ Equivalent Rent (оценка того, сколько владелец жилья заплатил бы за аренду собственного дома) также продолжает расти. Темпы ниже пиковых значений прошлых лет, но снижения цен на аренду в статистике нет.
Авиабилеты — пример избирательного выбора периода. В ноябре 2025 года индекс авиаперелётов показывал годовое снижение примерно на 5–6% г/г, однако в декабре он вырос на 5,2% за месяц, став одним из самых быстрорастущих компонентов CPI. В годовом выражении эффект зависит от точки отсчёта, что делает утверждение «авиабилеты дешевеют» методологически некорректным без уточнений.
Цены на мобильную связь и коммуникационные услуги в декабре действительно снизились: индекс communication показал отрицательную месячную динамику примерно −0,6%, а услуги беспроводной связи подешевели сильнее среднего. Однако доля этой категории в потребительской корзине невелика и она не компенсирует рост расходов на еду и жильё, формирующих основную часть CPI.
Бензин. В декабре 2025 года цены на бензин в CPI снизились примерно на 0,5% за месяц и были на около 2% ниже, чем годом ранее. В отдельных районах Детройта фиксировались цены около $2,30 за галлон, однако средняя цена по Мичигану и США находилась в диапазоне $2,70–2,80 за галлон, что делает локальные минимумы нерепрезентативными для всей страны.
@naebrosh
Выступая в Детройте, Дональд Трамп заявил: «Мы перешли от худших экономических показателей в истории к лучшим и самым динамичным. Цены на продукты начинают быстро снижаться, аренда снижается, авиабилеты дешевеют, цены на мобильную связь падают — и это только начало», добавив, что инфляция взята под контроль, инвестиции измеряются триллионами долларов, а дефицит бюджета сокращается.
Начнём с инфляции. Согласно CPI за декабрь 2025 года, общий индекс потребительских цен вырос на 0,3% за месяц, инфляция в годовом выражении составила 2,7%. Базовая инфляция (core CPI, без еды и энергии) составила около 3,1% г/г, а за месяц выросла примерно на 0,2%. Это действительно ниже пиков 2022–2023 годов, но показатель остаётся выше целевого уровня ФРС в 2%, а совокупный рост цен с 2020 года превышает 20%, что продолжает давить на реальные доходы домохозяйств.
Продовольствие в декабре 2025 года подорожало на 0,7% за месяц — это самый высокий месячный рост более чем за три года. В годовом выражении цены на еду выросли на 3,1%, при этом продукты для домашнего потребления (food at home) подорожали на 2,4% г/г, а питание вне дома — примерно на 4% г/г. Это прямо противоречит заявлению о том, что «цены на продукты начинают быстро снижаться».
Жильё и аренда — ключевая статья CPI. В декабре индекс shelter (расходы на жильё, включая аренду и условную арендную стоимость собственного жилья) вырос на 0,4% за месяц и примерно на 3,2% в годовом выражении. Owners’ Equivalent Rent (оценка того, сколько владелец жилья заплатил бы за аренду собственного дома) также продолжает расти. Темпы ниже пиковых значений прошлых лет, но снижения цен на аренду в статистике нет.
Авиабилеты — пример избирательного выбора периода. В ноябре 2025 года индекс авиаперелётов показывал годовое снижение примерно на 5–6% г/г, однако в декабре он вырос на 5,2% за месяц, став одним из самых быстрорастущих компонентов CPI. В годовом выражении эффект зависит от точки отсчёта, что делает утверждение «авиабилеты дешевеют» методологически некорректным без уточнений.
Цены на мобильную связь и коммуникационные услуги в декабре действительно снизились: индекс communication показал отрицательную месячную динамику примерно −0,6%, а услуги беспроводной связи подешевели сильнее среднего. Однако доля этой категории в потребительской корзине невелика и она не компенсирует рост расходов на еду и жильё, формирующих основную часть CPI.
Бензин. В декабре 2025 года цены на бензин в CPI снизились примерно на 0,5% за месяц и были на около 2% ниже, чем годом ранее. В отдельных районах Детройта фиксировались цены около $2,30 за галлон, однако средняя цена по Мичигану и США находилась в диапазоне $2,70–2,80 за галлон, что делает локальные минимумы нерепрезентативными для всей страны.
@naebrosh
👍17🤔9❤4
Цены падают, экономика бумит»? Проверяем цифры Трампа по официальной статистике. Ч2
Теперь — инвестиции и «триллионный бум». Белый дом и Трамп оперируют цифрами от $5 до $20 трлн, однако значительная часть этих сумм — это программы и планы на уровне обещаний: например, многолетние проекты в рамках CHIPS and Science Act, заявленные планы строительства заводов по производству полупроводников от Intel, TSMC и Samsung, а также крупные «рамочные» соглашения по развитию ИИ-инфраструктуры и зелёной энергетики, где объявлены максимальные возможные объёмы инвестиций, но фактические вложения зависят от будущих решений, субсидий и рыночных условий.
Кроме того, утверждение, что тарифы «платят иностранцы», не подтверждается экономическими исследованиями. Анализ торговых войн и пошлин показывает, что значительная часть нагрузки перекладывается на американские компании и потребителей через рост цен и снижение маржи, а эффект полностью «внешнего» финансирования тарифов эмпирически не подтверждается. Исследование Congressional Budget Office также показало, что тарифы повысили потребительские цены в затронутых категориях на 1–3%, одновременно снижая реальные доходы и инвестиционную активность, что опровергает тезис о «внешнем» финансировании тарифной политики.
Реальные доходы населения. По данным BLS, в 2025 году рост номинальных зарплат в среднем составлял около 4–4,5% г/г, однако с учётом инфляции реальные заработки в отдельные месяцы показывали нулевую или отрицательную динамику. Рост цен на продукты (+3,1% г/г) и жильё (+3,2% г/г) съедал значительную часть прироста доходов, особенно для домохозяйств с низкими и средними доходами.
Тарифы и дефицит бюджета. В 2025 году таможенные и тарифные поступления действительно резко выросли и, по разным оценкам, составили $150–195 млрд. Это один из самых высоких показателей в истории США. Однако дефицит федерального бюджета по итогам FY2025 всё равно оценивается на уровне $1,7–1,8 трлн. Да, это немного ниже, чем в FY2024, но снижение составляет десятки миллиардов, а не триллионы. Тарифы не «закрыли» дефицит, а лишь частично его компенсировали.
Итог. В экономике США действительно есть позитивные сигналы: инфляция ниже пиковых уровней, отдельные категории цен снижаются, а инвестиционная активность высока на уровне объявлений. Однако утверждения о «быстром снижении цен», «падающей аренде» и «триллионном инвестиционном буме здесь и сейчас» не подтверждаются официальной статистикой. Реальная картина заметно сложнее и менее триумфальна, чем в президентских заявлениях.
@naebrosh
Теперь — инвестиции и «триллионный бум». Белый дом и Трамп оперируют цифрами от $5 до $20 трлн, однако значительная часть этих сумм — это программы и планы на уровне обещаний: например, многолетние проекты в рамках CHIPS and Science Act, заявленные планы строительства заводов по производству полупроводников от Intel, TSMC и Samsung, а также крупные «рамочные» соглашения по развитию ИИ-инфраструктуры и зелёной энергетики, где объявлены максимальные возможные объёмы инвестиций, но фактические вложения зависят от будущих решений, субсидий и рыночных условий.
Кроме того, утверждение, что тарифы «платят иностранцы», не подтверждается экономическими исследованиями. Анализ торговых войн и пошлин показывает, что значительная часть нагрузки перекладывается на американские компании и потребителей через рост цен и снижение маржи, а эффект полностью «внешнего» финансирования тарифов эмпирически не подтверждается. Исследование Congressional Budget Office также показало, что тарифы повысили потребительские цены в затронутых категориях на 1–3%, одновременно снижая реальные доходы и инвестиционную активность, что опровергает тезис о «внешнем» финансировании тарифной политики.
Реальные доходы населения. По данным BLS, в 2025 году рост номинальных зарплат в среднем составлял около 4–4,5% г/г, однако с учётом инфляции реальные заработки в отдельные месяцы показывали нулевую или отрицательную динамику. Рост цен на продукты (+3,1% г/г) и жильё (+3,2% г/г) съедал значительную часть прироста доходов, особенно для домохозяйств с низкими и средними доходами.
Тарифы и дефицит бюджета. В 2025 году таможенные и тарифные поступления действительно резко выросли и, по разным оценкам, составили $150–195 млрд. Это один из самых высоких показателей в истории США. Однако дефицит федерального бюджета по итогам FY2025 всё равно оценивается на уровне $1,7–1,8 трлн. Да, это немного ниже, чем в FY2024, но снижение составляет десятки миллиардов, а не триллионы. Тарифы не «закрыли» дефицит, а лишь частично его компенсировали.
Итог. В экономике США действительно есть позитивные сигналы: инфляция ниже пиковых уровней, отдельные категории цен снижаются, а инвестиционная активность высока на уровне объявлений. Однако утверждения о «быстром снижении цен», «падающей аренде» и «триллионном инвестиционном буме здесь и сейчас» не подтверждаются официальной статистикой. Реальная картина заметно сложнее и менее триумфальна, чем в президентских заявлениях.
@naebrosh
💯26🤔20❤10👍8🔥6😁2🙏1
Брюссель газ режет: Европа закрывает газовый кран, но открывает мешок с российскими удобрениями
ЕС действительно резко сократил импорт российского природного газа и 3 декабря зафиксировал цель полностью прекратить поставки к сентябрю 2027 года. Однако по другой критически важной позиции зависимость сохраняется: ЕС продолжает закупать российские удобрения, производимые из природного газа, а по некоторым видам даже в больших объемах, чем до 2022 года.
До февраля 2022 года Россия обеспечивала около 30% удобрений, закупаемых европейскими фермерами. Впоследствии импорт снизился, ЕС ввел санкции против ряда руководителей российских производителей, но сами компании и их продукция под ограничения не попали. В результате поставки восстановились: ко 2 кварталу 2025 года доля России на рынке ЕС выросла до примерно одной трети, а в июне импорт достиг 1 млн т - это самый высокий месячный показатель за десятилетие.
Сдерживающий фактор для более жестких мер - экономика европейского сельского хозяйства. Удобрения формируют 15–30% затрат фермеров; в 2020–2025 годах их издержки заметно выросли, тогда как цены на зерно и сельхозпродукцию снизились. На фоне уже имевших место протестов в 2024 году вопрос поддержки АПК для Брюсселя стал особенно острым.
ЕС пытается решить задачу через постепенное повышение пошлин. В июле прошлого года введены тарифы на российские азотные удобрения: стартовая ставка €40 ($46) за тонну, что относительно невелико при докризисной цене $400-700 за тонну. Далее предусмотрен рост до €60 со следующего 1 июля и до €315 после середины 2028 года. При этом механизм допускает снижение ставки, если стоимость удобрений начнет расти слишком быстро. По калию и фосфору тарифы существенно ниже: Еврокомиссия (спорно!) аргументирует это тем, что такие товары не производятся из природного газа, закупаемого у «Газпрома», и, следовательно, с меньшей вероятностью финансируют военные действия.
Варианты замещения для ЕС существуют, но они дороже: Египет и Алжир поставляют азотные удобрения, Марокко - фосфорные, Тринидад и Тобаго - аммиак. Наращивание собственного производства также ограничено: до 2022 года в Европе работало 120 заводов, которые в 2020 году закрывали около 70% потребности в азотных удобрениях, но при этом зависели от российского газа или аммиака. После 2022 года производство сократилось на 70%, и, по текущим оценкам, к настоящему времени едва ли удалось восстановить половину утраченных мощностей. Это лишь укрепляет уверенность в том, что ЕС всерьез и надолго подсел на российские удобрения - и слезать с этой иглы пока не собирается.
@naebrosh
ЕС действительно резко сократил импорт российского природного газа и 3 декабря зафиксировал цель полностью прекратить поставки к сентябрю 2027 года. Однако по другой критически важной позиции зависимость сохраняется: ЕС продолжает закупать российские удобрения, производимые из природного газа, а по некоторым видам даже в больших объемах, чем до 2022 года.
До февраля 2022 года Россия обеспечивала около 30% удобрений, закупаемых европейскими фермерами. Впоследствии импорт снизился, ЕС ввел санкции против ряда руководителей российских производителей, но сами компании и их продукция под ограничения не попали. В результате поставки восстановились: ко 2 кварталу 2025 года доля России на рынке ЕС выросла до примерно одной трети, а в июне импорт достиг 1 млн т - это самый высокий месячный показатель за десятилетие.
Сдерживающий фактор для более жестких мер - экономика европейского сельского хозяйства. Удобрения формируют 15–30% затрат фермеров; в 2020–2025 годах их издержки заметно выросли, тогда как цены на зерно и сельхозпродукцию снизились. На фоне уже имевших место протестов в 2024 году вопрос поддержки АПК для Брюсселя стал особенно острым.
ЕС пытается решить задачу через постепенное повышение пошлин. В июле прошлого года введены тарифы на российские азотные удобрения: стартовая ставка €40 ($46) за тонну, что относительно невелико при докризисной цене $400-700 за тонну. Далее предусмотрен рост до €60 со следующего 1 июля и до €315 после середины 2028 года. При этом механизм допускает снижение ставки, если стоимость удобрений начнет расти слишком быстро. По калию и фосфору тарифы существенно ниже: Еврокомиссия (спорно!) аргументирует это тем, что такие товары не производятся из природного газа, закупаемого у «Газпрома», и, следовательно, с меньшей вероятностью финансируют военные действия.
Варианты замещения для ЕС существуют, но они дороже: Египет и Алжир поставляют азотные удобрения, Марокко - фосфорные, Тринидад и Тобаго - аммиак. Наращивание собственного производства также ограничено: до 2022 года в Европе работало 120 заводов, которые в 2020 году закрывали около 70% потребности в азотных удобрениях, но при этом зависели от российского газа или аммиака. После 2022 года производство сократилось на 70%, и, по текущим оценкам, к настоящему времени едва ли удалось восстановить половину утраченных мощностей. Это лишь укрепляет уверенность в том, что ЕС всерьез и надолго подсел на российские удобрения - и слезать с этой иглы пока не собирается.
@naebrosh
👍44❤22🤡8🤔4👎1👏1🙏1
ОПК и золото: почему в 2025 “безопасность” переехала из облигаций в реальные активы
2025-й запомнится не только геополитической турбулентностью и “ИИ-эйфорией” на рынках, но и тем, что инвесторы переопределили понятие «тихой гавани». Вместо классического набора “высокодоходные облигации + акции компаний, устойчивых к экономическим спадам + частично криптовалюта как цифровое золото" в фокусе оказались две очень материальные ставки: драгоценные металлы и оборонная индустрия.
К концу 2025 года золото обновляло исторические максимумы, а годовая динамика выглядела нетипично высокой для “защитного” актива: рост золота оценивается на 72% за 2025 год, а серебра на 181%. Глобальные «безрисковые» индексы государственных облигаций потеряли около 1% в долларовом выражении, при этом достигли чуть более 6% в общей доходности. Важно, что в том же рыночном контексте многие привычные финансовые инструменты не дали ожидаемой доходности: там, где раньше работали облигации и валютные убежища, в 2025 году значительную часть “страховки” обеспечивали реальные активы.
Второй частью истории является оборонный сектор. Идея проста: когда риски конфликтов растут, деньги идут не в классические «тихие гавани» фондового рынка (коммунальные услуги или потребительские товары), а в оборонку как прямого бенефициара бюджетных решений. По оценке Reuters, в 2025 году акции американского аэрокосмического и оборонного комплекса выросли на 36%, а европейские аналоги на 55%. Чтобы понять, почему «безопасность» ушла в ОПК, достаточно посмотреть на траекторию государственных расходов. По данным SIPRI, мировые военные расходы достигли $2,72 трлн в 2024 г., что означает рост на 9,4% став самым резким годовым приростом с 1988 года.
В НАТО цифры ещё более прикладные, потому что это крупнейший «покупательский пул» для оборонной промышленности. По оценкам НАТО, совокупные оборонные расходы Альянса в 2025 году составили $1,58 трлн, при этом в США $845,28 млрд, а в Европе и Канаде составили $608 млрд. Доля оборонных расходов в ВВП по НАТО в целом в 2025 г. оцениваются в 2,8%, а у Европы и Канады в 2,3%. На уровне отдельных стран показательны “крайние” примеры: у Польши в таблицах НАТО на 2025 г. стоит 4,5% ВВП, а расходы $34,64 млрд.
На этом фоне золото стало второй опорой «реальной безопасности», с позицией уже не как мода, а как ответ на комбинацию слабого доллара, ожиданий более мягкой политики и геополитической премии.
@naebrosh
2025-й запомнится не только геополитической турбулентностью и “ИИ-эйфорией” на рынках, но и тем, что инвесторы переопределили понятие «тихой гавани». Вместо классического набора “высокодоходные облигации + акции компаний, устойчивых к экономическим спадам + частично криптовалюта как цифровое золото" в фокусе оказались две очень материальные ставки: драгоценные металлы и оборонная индустрия.
К концу 2025 года золото обновляло исторические максимумы, а годовая динамика выглядела нетипично высокой для “защитного” актива: рост золота оценивается на 72% за 2025 год, а серебра на 181%. Глобальные «безрисковые» индексы государственных облигаций потеряли около 1% в долларовом выражении, при этом достигли чуть более 6% в общей доходности. Важно, что в том же рыночном контексте многие привычные финансовые инструменты не дали ожидаемой доходности: там, где раньше работали облигации и валютные убежища, в 2025 году значительную часть “страховки” обеспечивали реальные активы.
Второй частью истории является оборонный сектор. Идея проста: когда риски конфликтов растут, деньги идут не в классические «тихие гавани» фондового рынка (коммунальные услуги или потребительские товары), а в оборонку как прямого бенефициара бюджетных решений. По оценке Reuters, в 2025 году акции американского аэрокосмического и оборонного комплекса выросли на 36%, а европейские аналоги на 55%. Чтобы понять, почему «безопасность» ушла в ОПК, достаточно посмотреть на траекторию государственных расходов. По данным SIPRI, мировые военные расходы достигли $2,72 трлн в 2024 г., что означает рост на 9,4% став самым резким годовым приростом с 1988 года.
В НАТО цифры ещё более прикладные, потому что это крупнейший «покупательский пул» для оборонной промышленности. По оценкам НАТО, совокупные оборонные расходы Альянса в 2025 году составили $1,58 трлн, при этом в США $845,28 млрд, а в Европе и Канаде составили $608 млрд. Доля оборонных расходов в ВВП по НАТО в целом в 2025 г. оцениваются в 2,8%, а у Европы и Канады в 2,3%. На уровне отдельных стран показательны “крайние” примеры: у Польши в таблицах НАТО на 2025 г. стоит 4,5% ВВП, а расходы $34,64 млрд.
На этом фоне золото стало второй опорой «реальной безопасности», с позицией уже не как мода, а как ответ на комбинацию слабого доллара, ожиданий более мягкой политики и геополитической премии.
@naebrosh
👍30❤18🤔11🏆4🔥1
Запорожская АЭС и криптоиндустрия: новые горизонты использования мощностей
Крупнейшая в Европе Запорожская АЭС, мощностью 6 ГВт, всё чаще обсуждается как возможный источник дешёвой энергии для майнинга криптовалюты. В декабре 2025 г. российские СМИ сообщили о потенциальном интересе международных партнёров к использованию мощностей ЗАЭС для добычи цифровых активов.
Потенциал станции велик. До 2022 года она производила до 20% электроэнергии Украины, генерируя около 28–30 млрд кВт·ч ежегодно, а после перезапуска могла бы направить значительную часть выработки на питание майнинговых ферм. Стабильная ядерная генерация подходит для энергоёмких вычислений proof-of-work криптовалют, особенно учитывая низкие оптовые цены на электроэнергию в России — около 0,02–0,03 доллара за кВт·ч по данным на 2025 год, что заметно ниже средних показателей в Европе (0,08–0,12 доллара за кВт·ч в ЕС) и США (около 0,047 доллара за кВт·ч в среднем по регионам). Такая разница в стоимости делает ЗАЭС привлекательной для майнеров, позволяя снизить расходы на энергию до 50–90% от общих затрат.
Главную роль в проекте играет Россия, контролирующая ЗАЭС и продвигающая модель совместного управления без участия Киева, сохраняя операционный контроль. Для России это означает дополнительный доход от продажи энергии майнерам, укрепление лидерства в криптоиндустрии после легализации майнинга и возможность привлечь инвестиции для восстановления станции. По оценкам, российский сектор криптомайнинга в 2025 году вырос на 44%, достигнув 197 тыс. ферм, с ежедневным доходом около 1 млрд руб.
Пока что реакторы остановлены, станция не генерирует энергию, а безопасность объекта, по оценкам МАГАТЭ, по-прежнему хрупкая. Тем не менее аналогичные проекты уже работают в США. Например, Nautilus Cryptomine в Пенсильвании получает ядерную энергию по цене около 0,02 доллара за кВт·ч, хотя часть мощностей недавно переориентировали на дата-центры ИИ.
Преимущества очевидны для всех сторон. Оператор АЭС зарабатывают на избыточной энергии, майнеры получают дешёвую и низкоуглеродную мощность, а энергосистема выигрывает от снижения выбросов CO₂ и гибкого регулирования нагрузки. К слову, в 2025 году доля устойчивых источников в Bitcoin-майнинге достигла 52,4%, что подчёркивает экологический потенциал ядерной энергии.
Ядерная генерация остаётся привлекательной для классического майнинга, а реализация проекта на ЗАЭС будет зависеть от разрешения конфликта. При ведущей роли России он может стать успешным примером постконфликтной диверсификации с заметными экономическими и стратегическими выгодами.
@naebrosh
Крупнейшая в Европе Запорожская АЭС, мощностью 6 ГВт, всё чаще обсуждается как возможный источник дешёвой энергии для майнинга криптовалюты. В декабре 2025 г. российские СМИ сообщили о потенциальном интересе международных партнёров к использованию мощностей ЗАЭС для добычи цифровых активов.
Потенциал станции велик. До 2022 года она производила до 20% электроэнергии Украины, генерируя около 28–30 млрд кВт·ч ежегодно, а после перезапуска могла бы направить значительную часть выработки на питание майнинговых ферм. Стабильная ядерная генерация подходит для энергоёмких вычислений proof-of-work криптовалют, особенно учитывая низкие оптовые цены на электроэнергию в России — около 0,02–0,03 доллара за кВт·ч по данным на 2025 год, что заметно ниже средних показателей в Европе (0,08–0,12 доллара за кВт·ч в ЕС) и США (около 0,047 доллара за кВт·ч в среднем по регионам). Такая разница в стоимости делает ЗАЭС привлекательной для майнеров, позволяя снизить расходы на энергию до 50–90% от общих затрат.
Главную роль в проекте играет Россия, контролирующая ЗАЭС и продвигающая модель совместного управления без участия Киева, сохраняя операционный контроль. Для России это означает дополнительный доход от продажи энергии майнерам, укрепление лидерства в криптоиндустрии после легализации майнинга и возможность привлечь инвестиции для восстановления станции. По оценкам, российский сектор криптомайнинга в 2025 году вырос на 44%, достигнув 197 тыс. ферм, с ежедневным доходом около 1 млрд руб.
Пока что реакторы остановлены, станция не генерирует энергию, а безопасность объекта, по оценкам МАГАТЭ, по-прежнему хрупкая. Тем не менее аналогичные проекты уже работают в США. Например, Nautilus Cryptomine в Пенсильвании получает ядерную энергию по цене около 0,02 доллара за кВт·ч, хотя часть мощностей недавно переориентировали на дата-центры ИИ.
Преимущества очевидны для всех сторон. Оператор АЭС зарабатывают на избыточной энергии, майнеры получают дешёвую и низкоуглеродную мощность, а энергосистема выигрывает от снижения выбросов CO₂ и гибкого регулирования нагрузки. К слову, в 2025 году доля устойчивых источников в Bitcoin-майнинге достигла 52,4%, что подчёркивает экологический потенциал ядерной энергии.
Ядерная генерация остаётся привлекательной для классического майнинга, а реализация проекта на ЗАЭС будет зависеть от разрешения конфликта. При ведущей роли России он может стать успешным примером постконфликтной диверсификации с заметными экономическими и стратегическими выгодами.
@naebrosh
👎40❤22🤔16🤡16👍11🙈3
Серебро и JPMorgan: что стоит за вирусным ИИ-видео
В пятницу, 23 января, в социальных сетях распространилось видео, созданное с помощью искусственного интеллекта, в котором утверждалось, что рынок серебра находится под давлением масштабных коротких позиций, накопленных JPMorgan и рядом других банков. За выходные ролик получил широкое распространение и стал предметом активного обсуждения среди трейдеров и аналитиков.
Согласно содержанию видео, на протяжении примерно 15 лет JPMorgan системно влиял на ценообразование серебра, ограничивая рост котировок через агрессивные короткие продажи. Эти действия якобы предпринимались в моменты низкой ликвидности и сопровождались резкими снижениями цены. Подобная практика давно обсуждается участниками рынка и получила неофициальное название «мистер Слэмми».
Обвинения в адрес банка не возникают на пустом месте. В 2020 году Министерство юстиции США признало JPMorgan виновным в манипулировании рынками драгоценных металлов с использованием фиктивных ордеров и подмены заявок. Банк согласился выплатить штраф в размере $920 млн. Формально дело было закрыто, однако репутационные вопросы остались.
Ключевым элементом вирусного видео стала ссылка на якобы внутреннюю служебную записку JPMorgan от 6 января 2026 года. Документ, по утверждению авторов, был разослан 17 топ-менеджерам и содержал указание начать ликвидацию коротких позиций по серебру. Объем этих позиций оценивался в 6,2 млрд унций.
Для понимания масштаба стоит отметить, что мировое производство серебра составляет около 800 млн унций в год. При средней цене входа ниже 20 долларов за унцию и рыночной цене около 79 долларов на начало января нереализованные убытки по такой позиции могли бы достигать примерно $377 млрд. Это ставило бы под вопрос финансовую устойчивость даже крупного системного банка.
Подлинность упомянутой записки на данный момент не подтверждена, и существует высокая вероятность, что документ является фальсификацией. Тем не менее, учитывая историю регуляторных нарушений и многолетние жалобы участников рынка, сообщение не было полностью проигнорировано. Спустя несколько недель после появления видео на рынке серебра сохраняется повышенная чувствительность к теме возможного закрытия коротких позиций.
Отдельно в предполагаемой записке упоминался целевой уровень цены серебра на уровне 412 долларов за унцию к четвертому кварталу 2026 года. Даже если этот прогноз не имеет отношения к реальным внутренним оценкам JPMorgan, его обсуждение отражает растущие сомнения рынка в устойчивости прежней модели ценообразования серебра и в масштабах потенциальной переоценки актива.
@naebrosh
В пятницу, 23 января, в социальных сетях распространилось видео, созданное с помощью искусственного интеллекта, в котором утверждалось, что рынок серебра находится под давлением масштабных коротких позиций, накопленных JPMorgan и рядом других банков. За выходные ролик получил широкое распространение и стал предметом активного обсуждения среди трейдеров и аналитиков.
Согласно содержанию видео, на протяжении примерно 15 лет JPMorgan системно влиял на ценообразование серебра, ограничивая рост котировок через агрессивные короткие продажи. Эти действия якобы предпринимались в моменты низкой ликвидности и сопровождались резкими снижениями цены. Подобная практика давно обсуждается участниками рынка и получила неофициальное название «мистер Слэмми».
Обвинения в адрес банка не возникают на пустом месте. В 2020 году Министерство юстиции США признало JPMorgan виновным в манипулировании рынками драгоценных металлов с использованием фиктивных ордеров и подмены заявок. Банк согласился выплатить штраф в размере $920 млн. Формально дело было закрыто, однако репутационные вопросы остались.
Ключевым элементом вирусного видео стала ссылка на якобы внутреннюю служебную записку JPMorgan от 6 января 2026 года. Документ, по утверждению авторов, был разослан 17 топ-менеджерам и содержал указание начать ликвидацию коротких позиций по серебру. Объем этих позиций оценивался в 6,2 млрд унций.
Для понимания масштаба стоит отметить, что мировое производство серебра составляет около 800 млн унций в год. При средней цене входа ниже 20 долларов за унцию и рыночной цене около 79 долларов на начало января нереализованные убытки по такой позиции могли бы достигать примерно $377 млрд. Это ставило бы под вопрос финансовую устойчивость даже крупного системного банка.
Подлинность упомянутой записки на данный момент не подтверждена, и существует высокая вероятность, что документ является фальсификацией. Тем не менее, учитывая историю регуляторных нарушений и многолетние жалобы участников рынка, сообщение не было полностью проигнорировано. Спустя несколько недель после появления видео на рынке серебра сохраняется повышенная чувствительность к теме возможного закрытия коротких позиций.
Отдельно в предполагаемой записке упоминался целевой уровень цены серебра на уровне 412 долларов за унцию к четвертому кварталу 2026 года. Даже если этот прогноз не имеет отношения к реальным внутренним оценкам JPMorgan, его обсуждение отражает растущие сомнения рынка в устойчивости прежней модели ценообразования серебра и в масштабах потенциальной переоценки актива.
@naebrosh
❤21🤔15🔥9😁1
Пузырь ИИ или новая экономика?
Ни для кого не секрет, что темпы развития ИИ-рынка даже бычьими назвать рука дрогнет – слишком заниженной получается оценка. За два года выручка ведущих разработчиков выросла стремительно: OpenAI увеличила годовой оборот с $200 млн до $13 млрд, Anthropic — с $87 млн до $7 млрд. При этом как следствие продажи доли акций SoftBank’у в октябре текущего года оценка OpenAI взлетела до $500 млрд, что сделало компанию самой дорогой частной компанией в мире (раньше это звание принадлежало SpaceX Маска, оценка которой составляет ~$400 млрд).
При всем при этом, подобные суммы не просто не характерны для SaaS-компаний, оценка которых, как правило, достигает не более 20-кратной выручки для лидеров и от 5- до 10-кратной – как среднее значение "по рынку" – оценка OpenAI эквивалентна 167‑кратной прогнозной выручке 2025 г. При этом компания, по оценкам Wiss, продолжит ежегодно сжигать десятки миллиардов долларов.
Высокие ожидания подпитывают гигантские инфраструктурные проекты. OpenAI заключила контракты на $1,2 трлн в 2025-2035 гг. с Broadcom, Oracle, Microsoft и др., а модель прогнозирует рост расходов на железо с $6 млрд до $295 млрд к 2030 г. Чтобы поддерживать маржинальность в подобных условиях, выручка должна вырасти до сотен миллиардов. Руководители DeepMind и Anthropic замечают, что некоторые проекты требуют выручки $200 млрд уже в 2027-2028 гг., и это может привести к «конусу неопределенности».
Неудивительно, что в сложившихся условиях даже Сэм Олтман лично признает, что инвесторы «слишком возбуждены ИИ» и предостерегает о сходстве ситуации с недавним опытом дот-ком’ов, а Марк Цукерберг без стеснений сравнивает текущий с пузырем инфраструктурных инвестиций: «Инфраструктура строится, люди берут на себя слишком много долгов, а потом наступает какой-то сбой... и в результате многие компании выходят из бизнеса».
Но спрос на ИИ реален. Menlo Ventures подсчитала, что корпоративные расходы на генеративный ИИ выросли с $11,5 млрд в 2024 г. до $37 млрд в 2025 г., а более $19 млрд приходится на готовые приложения. По их же подсчетам, в настоящее время существует не менее 10 продуктов, приносящих более $1 млрд годового повторяющегося дохода (ARR), и 50 продуктов, приносящих более $100 млн ARR, во главе с модельными API, обеспечивающими работу приложений (Anthropic, OpenAI, Google). Отчет самих Google показывает – 52% руководителей внедряют ИИ‑агентов, а 88% первопроходцев видят положительный ROI хотя бы в одном кейсе.
Итог, как это принято, лежит не в бинарном выборе «пузырь или экономика будущего», а в фазовом переходе: с одной стороны, масштабы реального использования уже трудно игнорировать – по данным отраслевых обзоров, более половины крупных компаний перевели ИИ-решения из пилотов в продакшен, а в отдельных сегментах (поисковый трафик, кодинг, customer support) ИИ-инструменты уже замещают 20-40% ручных операций, снижая операционные издержки на 15-30%.
С другой, финансовая математика остается крайне жесткой – аналитики оценивают совокупные обязательства ИИ-компаний по инфраструктуре и контрактам в сумму, сопоставимую с несколькими процентами мирового ВВП, при том что маржинальность многих продуктов пока не превышает 10-15%, а точка безубыточности отнесена на 2028-2032 гг.
История показывает, что в подобных циклах до 70-80% игроков, привлекавших капитал на пике ожиданий, не переживают фазу нормализации. Однако сами технологии почти всегда остаются и становятся дешевле, массовее и незаметнее. Поэтому ключевой вопрос сегодня не в том, «лопнет ли ИИ-пузырь», а в том, какие компании сумеют дожить до момента, когда ИИ перестанет требовать веры и начнет окупаться как обычная инфраструктура с понятной экономикой и умеренными мультипликаторами.
@naebrosh
Ни для кого не секрет, что темпы развития ИИ-рынка даже бычьими назвать рука дрогнет – слишком заниженной получается оценка. За два года выручка ведущих разработчиков выросла стремительно: OpenAI увеличила годовой оборот с $200 млн до $13 млрд, Anthropic — с $87 млн до $7 млрд. При этом как следствие продажи доли акций SoftBank’у в октябре текущего года оценка OpenAI взлетела до $500 млрд, что сделало компанию самой дорогой частной компанией в мире (раньше это звание принадлежало SpaceX Маска, оценка которой составляет ~$400 млрд).
При всем при этом, подобные суммы не просто не характерны для SaaS-компаний, оценка которых, как правило, достигает не более 20-кратной выручки для лидеров и от 5- до 10-кратной – как среднее значение "по рынку" – оценка OpenAI эквивалентна 167‑кратной прогнозной выручке 2025 г. При этом компания, по оценкам Wiss, продолжит ежегодно сжигать десятки миллиардов долларов.
Высокие ожидания подпитывают гигантские инфраструктурные проекты. OpenAI заключила контракты на $1,2 трлн в 2025-2035 гг. с Broadcom, Oracle, Microsoft и др., а модель прогнозирует рост расходов на железо с $6 млрд до $295 млрд к 2030 г. Чтобы поддерживать маржинальность в подобных условиях, выручка должна вырасти до сотен миллиардов. Руководители DeepMind и Anthropic замечают, что некоторые проекты требуют выручки $200 млрд уже в 2027-2028 гг., и это может привести к «конусу неопределенности».
Неудивительно, что в сложившихся условиях даже Сэм Олтман лично признает, что инвесторы «слишком возбуждены ИИ» и предостерегает о сходстве ситуации с недавним опытом дот-ком’ов, а Марк Цукерберг без стеснений сравнивает текущий с пузырем инфраструктурных инвестиций: «Инфраструктура строится, люди берут на себя слишком много долгов, а потом наступает какой-то сбой... и в результате многие компании выходят из бизнеса».
Но спрос на ИИ реален. Menlo Ventures подсчитала, что корпоративные расходы на генеративный ИИ выросли с $11,5 млрд в 2024 г. до $37 млрд в 2025 г., а более $19 млрд приходится на готовые приложения. По их же подсчетам, в настоящее время существует не менее 10 продуктов, приносящих более $1 млрд годового повторяющегося дохода (ARR), и 50 продуктов, приносящих более $100 млн ARR, во главе с модельными API, обеспечивающими работу приложений (Anthropic, OpenAI, Google). Отчет самих Google показывает – 52% руководителей внедряют ИИ‑агентов, а 88% первопроходцев видят положительный ROI хотя бы в одном кейсе.
Итог, как это принято, лежит не в бинарном выборе «пузырь или экономика будущего», а в фазовом переходе: с одной стороны, масштабы реального использования уже трудно игнорировать – по данным отраслевых обзоров, более половины крупных компаний перевели ИИ-решения из пилотов в продакшен, а в отдельных сегментах (поисковый трафик, кодинг, customer support) ИИ-инструменты уже замещают 20-40% ручных операций, снижая операционные издержки на 15-30%.
С другой, финансовая математика остается крайне жесткой – аналитики оценивают совокупные обязательства ИИ-компаний по инфраструктуре и контрактам в сумму, сопоставимую с несколькими процентами мирового ВВП, при том что маржинальность многих продуктов пока не превышает 10-15%, а точка безубыточности отнесена на 2028-2032 гг.
История показывает, что в подобных циклах до 70-80% игроков, привлекавших капитал на пике ожиданий, не переживают фазу нормализации. Однако сами технологии почти всегда остаются и становятся дешевле, массовее и незаметнее. Поэтому ключевой вопрос сегодня не в том, «лопнет ли ИИ-пузырь», а в том, какие компании сумеют дожить до момента, когда ИИ перестанет требовать веры и начнет окупаться как обычная инфраструктура с понятной экономикой и умеренными мультипликаторами.
@naebrosh
👍26🤔22❤9💯2👎1🤡1🏆1