Реальный сектор умирает. При чем тут лизинг?

Хочу поговорить о реальной ситуации, которая сейчас происходит в экономике. Без красивых слов и прикрас. Ключевая ставка Центробанка — 21%. Уже больше года. И это убивает лизинг. А без лизинга сегодня невозможно ни строить, ни производить, ни возить товары. Экономика реально начинает задыхаться.

Что происходит на рынке? За 2024 год спрос на лизинг в сегменте грузовиков и строительной техники обвалился почти на 18%. Для понимания: в 2021–2022 годах этот сегмент рос кратно, иногда по 40–50% в год. Сейчас — падение. Лизинговые компании начали массово забирать обратно технику у клиентов, которые больше не тянут платежи. По итогам прошлого года объем изъятого имущества вырос в 3,2 раза. Сейчас на балансах компаний висит около 30 тысяч единиц техники, из них 15 тысяч — это только грузовые автомобили.

А теперь подумайте: если у перевозчиков нет машин, значит, некому доставлять товары. Если рушится логистика — рушится и производство, и торговля, и стройка. Это прямая угроза для реального сектора экономики. Это катастрофа для логистики. Грузовики — это кровь экономики: без них нет поставок стройматериалов, еды, техники, оборудования. Если не на чем возить, рушатся стройки, простаивают заводы, пустеют склады магазинов.

Больше всего страдает малый бизнес. Небольшие перевозчики — это до 60% рынка грузоперевозок в стране. Сейчас они не могут тянуть ни старые ставки по договорам, ни новые условия. Тарифы на перевозки за последний год упали на 10–15%, а расходы на обслуживание машин выросли минимум на 30%. Плюс высокая стоимость топлива — и всё это вкупе делает лизинг неподъемным.

Сами лизинговые компании в жестком цейтноте. Объём новых сделок по многим из них просел на 20–25%. Около 40% клиентов в автолизинге либо запросили пересмотр условий договоров, либо начали возвращать технику. Из-за этого компании начали развивать новые направления: продажу изъятых машин, программы повторного лизинга техники с пробегом, развитие собственных торговых площадок. Но это скорее борьба за выживание, чем полноценное развитие.

Из-за высокой стоимости денег обычные банки стали недоступным источником фондирования. За прошлый год объем выпусков облигаций лизинговыми компаниями вырос более чем на 70%, потому что это почти единственный способ привлечь хоть какие-то ресурсы. Плюс на рынок заходят маркетплейсы с готовыми цифровыми платформами и огромной клиентской базой. Они перехватывают часть клиентов, особенно в сегменте легкого коммерческого транспорта и легковых автомобилей.

При этом сами клиенты ведут себя крайне осторожно: 80% новых договоров сейчас заключаются либо на сокращенные сроки (1–2 года), либо с авансовыми платежами в размере 30–50% от стоимости техники — просто чтобы хоть как-то снизить ежемесячные платежи. Фактически экономика замерла в ожидании. Если ЦБ в ближайшие месяцы не начнет снижать ставку, к концу 2025 года рынок автолизинга может потерять ещё 15–20% объема.

А если ставка пойдет вниз — у бизнеса появится шанс. При падении ключевой ставки рынок лизинга способен вернуться к росту на 10–12% в год. Это даст возможность компаниям снова обновлять автопарки, запускать новые логистические цепочки, строить и производить.

Без лизинга обновлять технику за свои деньги могут только единицы. А значит, без дешевого финансирования нас ждёт не рост, а ещё большая стагнация в реальном секторе.

Если ставка упадет — рынок лизинга один из первых, кто оживет. А вместе с ним — и логистика, и строительство, и реальный сектор. Но сколько мы еще простоим на тормозах — вот главный вопрос.

@naebrosh

Германия: возвращение "больного человека Европы"? Только уже в форме — и с деньгами

Казалось бы, совсем недавно Германию списывали со счетов. Экономика буксовала, промышленность сжималась, а индекс DAX не мог выбраться из затяжной стагнации. Но сейчас всё выглядит иначе. Фондовый рынок уверенно растёт, крупнейшие корпорации отчитываются о прибыли, а потребители демонстрируют неожиданный оптимизм. И за этим стоит не чудо, а чёткий, мощный рывок правительства — в виде государственных вливаний в масштабах, которые Европа не видела десятилетиями.

В марте 2025 года Берлин принял решение, способное изменить экономический ландшафт страны: были ослаблены жесткие бюджетные ограничения, известные как «долговой тормоз» — правило, ограничивающее рост государственного долга. Это открыло путь к высвобождению примерно 1 триллиона евро бюджетных ресурсов. Эти средства теперь направляются в приоритетные сферы: на восстановление инфраструктуры, инвестиции в оборону, субсидии промышленности и цифровизацию производства.

Эти меры уже дали осязаемый эффект. Немецкий индекс DAX вырос на более чем 12% с начала 2025 года. Для сравнения: французский CAC 40 за тот же период прибавил чуть более 3%, а американский S&P 500, напротив, снизился на 6%. При этом мультипликатор цена/прибыль (P/E) по DAX сейчас составляет около 16, тогда как по S&P 500 — более 21, что делает немецкий рынок заметно более привлекательным для инвесторов, ищущих соотношение "цена/качество".

На уровне компаний сигналы не менее сильные. Deutsche Bank сообщил о лучшей квартальной прибыли за последние 14 лет — €2,5 млрд за первый квартал 2025 года, благодаря активной торговле и росту доходов в инвестиционном банкинге. Lufthansa, несмотря на уязвимость сектора к экономическим шокам, не только не понизила прогноз, но и подтвердила годовой план прибыли на уровне €2,6 млрд, что крайне нетипично для авиации в условиях нестабильности. Adidas, в свою очередь, заявил о росте квартального дохода на 8,6%, а CEO компании Бьорн Гульден подчеркнул, что если бы не американские пошлины, бренд уже пересматривал бы прогнозы в сторону повышения.

Даже обрабатывающая промышленность, которая была в рецессии почти два года, подаёт признаки стабилизации. Индекс деловой активности в производственном секторе (PMI) достиг 47,8 пункта — это всё ещё ниже 50, но лучший показатель с начала 2023 года. Сокращение продолжается, но его темпы — минимальные за два года.

Потребительские настроения тоже на подъёме. Согласно последнему опросу института GfK, индекс уверенности потребителей в Германии достиг -24,2 пункта, что, несмотря на сохраняющийся минус, является лучшим результатом с августа 2023 года. Это означает, что немцы начинают тратить больше, а не просто сберегать.

В макроэкономике пока без чуда, но и без провала. МВФ прогнозирует нулевой рост ВВП Германии в 2025 году и 0,9% в 2026 году, что, конечно, скромно, но уже выше предыдущих оценок, которые указывали на возможное продолжение рецессии. Важно и то, что экспорт постепенно оживает на фоне ослабления евро: курс евро/доллар опустился ниже 1,07, что делает немецкие товары более конкурентоспособными на внешних рынках, особенно в США и Азии.

Таким образом, Германия начинает собирать дивиденды от масштабной смены парадигмы. Государственные инвестиции, налоговая гибкость, новая промышленная политика и сильные глобальные тренды впервые за долгое время движутся в одном направлении. Да, это ещё не «вторая Wirtschaftswunder». Но если Берлин удержит курс и продолжит финансировать промышленность и инфраструктуру — Германия вполне может стать локомотивом европейского восстановления.

@naebrosh

BlackRock: захват без шума, но с триллионами.

Есть ощущение, что пока мы обсуждаем выборы, новые санкции или ценник на сахар, в мире происходят куда более масштабные и тихие вещи. Например — как одна компания под названием BlackRock постепенно становится владельцем всего: денег, инфраструктуры, данных и влияния.

В 2024 году BlackRock снова побила собственные рекорды. За год в их фонды залилось 641 миллиард долларов, и теперь они управляют активами на сумму 11,55 триллионов. Это не просто цифры — это власть. Их доходы растут двузначными темпами, прибыль за квартал — $1,67 млрд, и даже аналитики на Уолл-стрит начинают чесать затылки: куда всё это идёт?

А идёт это, судя по всему, к тотальному контролю. Потому что BlackRock сегодня — это уже не только про финансы. Это про то, кто владеет дорогами, аэропортами, логистикой, энергетикой и цифровой инфраструктурой.

В 2024-м они скупили всё, что поможет им держать руку на пульсе материального мира. За $12,5 млрд они взяли Global Infrastructure Partners — компанию, которая управляет ключевыми объектами инфраструктуры по всему миру. Потом — частного кредитного гиганта HPS за $12 млрд. Ещё — британскую компанию Preqin, которая собирает и анализирует данные о частных рынках. Всё это — шаги к тому, чтобы контролировать не просто активы, а саму основу глобальной экономики. А теперь добавим к этому их доли в таких компаниях, как Apple, Microsoft, Amazon, Google, а также Chevron, ExxonMobil, Pfizer, Johnson & Johnson, Meta, Tesla, и целый список банков — JPMorgan, Goldman Sachs, Bank of America. И всё это — не теоретические пакеты, а реальные доли с правом голоса и влияния. Они также являются крупнейшими акционерами в оборонных подрядчиках: Lockheed Martin, Raytheon, Northrop Grumman — то есть участвуют в глобальных военных тендерах и получают прибыль от геополитической нестабильности.

Это больше, чем просто финансы. Это — инфраструктурный контроль над реальностью. Они не просто двигают деньгами, они владеют дорогами, по которым ездят эти деньги.

Генеральный директор BlackRock Ларри Финк прямо сказал:
«2024 год стал вехой для стратегических приобретений».
Это признание того, что они строят новую систему власти — не через выборы, не через армии, а через инвестиции. Через владение. Через доступ к инфраструктуре, без которой не может работать ни одно государство.

Сегодня BlackRock — это не просто управляющий активами. Это — незаметный архитектор глобального порядка. А вместе с Vanguard и State Street они владеют почти 90% всех публичных компаний США. Фактически, мы живём в мире, где власть принадлежит не политикам, а советам директоров инвестиционных фондов. Их имена не на обложках газет, но их решения определяют вашу жизнь.

Потому что настоящая власть давно не у президентов. Она — у корпократии: у тех, кто контролирует ключевые активы мира.

Эта власть бесшумна, невидима, безальтернативна. И каждый год она становится всё сильнее.

@naebrosh

Курс рубля сегодня - не рыночный индикатор, а результат целенаправленного административного управления. Центробанк и Минфин продолжают ежедневные валютные интервенции, стремясь сдержать инфляцию и поддержать видимость стабильности. Однако фундаментальные экономические показатели сигнализируют о нарастающих проблемах: дефицит бюджета уже превысил изначальные планы более чем втрое, достигнув 3,79 трлн рублей против 1,17 трлн. Ключевая причина - падение цен на нефть, основной источник валютных доходов. Российская Urals временами торгуется около $50 за баррель, а средний прогноз на год снижен до $56, что значительно ниже заложенных в бюджет $65. Каждый доллар снижения цены обходится казне примерно в 150-200 млрд рублей недополученных доходов в год.

Падение нефтяных котировок усугубляется решением ОПЕК+ наращивать добычу, что увеличивает предложение на рынке. На этом фоне в Минфине уже открыто говорят о неактуальности текущего бюджетного правила с ценой отсечения в $60 за баррель. Глава ведомства Антон Силуанов допустил необходимость его корректировки, и всё чаще звучат предположения о возможном снижении планки до $50. Такой шаг, хотя и приблизит правило к рыночным реалиям, может сократить доходы бюджета еще на 1,5-1,7 трлн рублей. Парадоксально, но при цене нефти выше новой, пониженной отсечки, Минфин может вновь перейти от продажи к покупке валюты, что окажет дополнительное давление на рубль.

Искусственное удержание курса в текущих условиях - это тактика выигрыша времени, но не решение проблемы. Накопленный бюджетный дефицит и слабая сырьевая конъюнктура создают мощные предпосылки для ослабления рубля. Чем дольше курс удерживается административно, тем выше вероятность резкой коррекции в будущем, необходимой для балансировки бюджета. Если цены на нефть стабилизируются на текущих низких уровнях, реалистичной целью для курса выглядит отметка в 100 рублей за доллар. В случае же усугубления ситуации, например, при начале глобальной рецессии без новых крупных геополитических конфликтов, курс может уйти и к 110-120 рублям.

Учитывая эти риски и неустойчивость текущей курсовой политики, покупка иностранной валюты любыми доступными способами представляется разумной стратегией хеджирования. Нынешний курс не отражает всего спектра экономических и бюджетных рисков, и его коррекция - лишь вопрос времени.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Продуктовый парадокс: дешёвый доллар и дорогие бананы

Все слышали про безумные цены на яйца в Соединённых Штатах? Так вот, с этой проблемой там уже справились, и по курсу на 10 апреля теперь яйца в американском Walmart стоят дешевле, чем у нас в «Ашане». Но дело не только в яйцах. Сейчас россияне, при зарплатах в 4 раза ниже, платят за еду... больше, чем американцы.

Вот вам пример: клубника. В России — 1 тыс. рублей за килограмм. В США — 591 рубль. Почти вдвое дешевле. Форель? Почти паритет: 980 рублей в России против 909 в США. И это при том, что Россия — страна, которую омывают 13 морей, с выходом к трем океанам и крупнейшими в мире пресноводными озёрами. У нас почти 6,5 млн тонн водных биоресурсов в год — а рыба всё равно стоит как деликатес. То есть рыбы вокруг много, но стоит она так, как будто её везут самолётом из Новой Зеландии.

Дальше — ещё интереснее. Помидоры — 350 рублей у нас и 186 у них. Сыр — 209 против 193. Бананы — 160 у нас, 102 у них. И даже молоко, простое молоко — 90 рублей в России и 83 в Штатах. Молоко — простейший, базовый продукт, исторически родной для нашей страны, где корова веками была в каждом дворе — стоит 90 рублей у нас и 83 рубля в США. То есть в стране, где традиционно молочные продукты — часть повседневной культуры и производства, — цена выше, чем у тех, у кого корова — скорее экзотика, чем бытовая необходимость.

А теперь про доходы. Средняя зарплата до вычета налогов в Москве — $1,815 в месяц. В Нью-Йорке — $8,733. В 4,8 раза выше. И при этом у них продукты стоят либо так же, либо дешевле. То есть не просто дешевле, а дешевле в разы, если учитывать соотношение цен к доходам.

Эксперты любят говорить про санкции, ослабление рубля, рост цен на логистику и импорт. Всё это, конечно, правда. Но корень проблемы глубже. Это последствия монетарной политики, проводимой ЦБ. Политики, которая, несмотря на ужесточения и высокие ставки, не справляется с инфляцией, а просто лишает населения денег, производства и предложения товаров. А инфляция, в свою очередь, съедает всё — и доходы, и сбережения, и покупательскую способность.

И пока мы покупаем молоко дороже, чем в Нью-Йорке, Центробанк продолжает борьбу с инфляцией... которую никак не может победить.

@naebrosh

Евросоюз идет в обход. Но не обошёл сам себя ли?

Ну что, друзья, Европа снова затянула санкционный пояс — и, похоже, решила действовать жёстче, даже если придётся немного... нарушить свои же правила игры. По данным Financial Times, Еврокомиссия готовится провести часть антироссийских санкций в обход Венгрии, которая стабильно блокирует всё, что касается ужесточения давления на Москву. Проблема в том, что ЕС принимает санкции только единогласно, а Орбан каждый раз ставит палки в колёса. Вот теперь в Брюсселе ищут лазейки, как не дожидаться одобрения всех 27 стран. На столе — перевод замороженных российских активов на сумму 200 млрд евро на «другую правовую основу», новые тарифы, ограничения движения капитала, запреты на газ и уран. Причём формально это даже не санкции, а так — торговые меры. Чтобы не злить юридическую систему и своих же граждан.

На кону:
— 200 миллиардов евро замороженных российских госактивов.
— Новые тарифы и запреты на импорт.
— Полный отказ от российских газовых и спотовых контрактов к 2027 году.
— Возможные пошлины на уран.
— Ужесточение контроля за движением капитала, чтобы отсечь приток денег в Россию.

Но вот проблема: пока Брюссель рисует планы по изоляции Москвы, сама Европа всё больше чувствует отдачу от санкций. Вот только сухая статистика за последние месяцы.

Импорт российского СПГ (жиженого газа) в ЕС вырос в 2023 году на 39% по сравнению с 2021-м. Да, трубопроводный газ сократился, но его заменили… те же российские поставки, только по морю. Крупнейшие покупатели: Франция, Бельгия и Испания.

Австрия в 2024 году всё ещё получает более 50% газа из России — несмотря на санкции и риторику. И у неё нет реальных альтернатив в краткосрочной перспективе.

Финляндия, Германия и Восточная Европа фиксируют рост цен на электроэнергию и сырьё. По данным агентства Eurostat, промышленное производство в ЕС снизилось на 6,4% в 2023 году. Частично — из-за роста цен на энергоносители и удобрения (под санкциями, напомним, и аммиак, и селитра, и фосфаты из России и Беларуси).

ЕС официально признал: в 2022–2024 годах экономика потеряла более 600 млрд евро от энергокризиса, частично вызванного санкциями.

Теперь Европа собирается ввести пошлины на обогащённый уран. И это при том, что:
— 20% топлива для АЭС Франции — из России (данные World Nuclear Association);
— Чехия и Венгрия тоже напрямую зависят от поставок ТВЭЛов из «Росатома»;
— Заменить это в течение пары лет — нереально. США и Франция просто физически не могут закрыть такой объём.

А теперь представим: новые торговые меры вводятся без ярлыка «санкций», чтобы обойти юридические споры. Но именно отсутствие чёткого статуса может привести к волне судебных разбирательств, особенно со стороны европейских компаний, пострадавших от ограничений. Уже сейчас многие бизнесы требуют компенсации — например, австрийская OMV, немецкий Uniper и французская Engie попали в правовую ловушку: долгосрочные контракты действуют, но ЕС всё больше ограничивает их исполнение.

Вывод простой, но жёсткий: ЕС, желая действовать решительно и показать единство, всё чаще балансирует на грани юридических рисков и экономического самоподрыва. С одной стороны — давление на Россию. С другой — Европа до сих пор не восстановила энергетическую устойчивость, а вводит новые меры, которые могут ударить по собственным гражданам, предприятиям и правовой системе. И вот главный парадокс: Европа якобы хочет быть сильной и сплочённой, но собирается попросту взорвать себя изнутри.

@naebrosh

Как Минфин и ЦБ добивают промышленность

Вчера опубликован проект изменений в закон "О федеральном бюджете на 2025 год". В 2025 году Россию ждет рекордный с пандемии дефицит бюджета. Причины понятны — резко ухудшилась внешнеэкономическая конъюнктура: нефть дешевеет, а рубль неожиданно крепкий. Последнее особенно бьёт по экспортерам: они получают меньше рублей за свои доллары, а значит — меньше налогов в бюджет. Именно из-за этого Минфин был вынужден пересмотреть федеральный бюджет: доходы снижаются, расходы растут, дефицит — взлетает. Вместо изначальных 1,2 трлн рублей он теперь составит 3,8 трлн, то есть в 3 раза больше. Это не просто коррекция — это полномасштабный провал доходной части бюджета, прежде всего по нефтегазовой линии. Ожидается, что государство недосчитается 2,6 трлн рублей от продажи нефти и газа. И это, подчеркиваю, не какие-то «риски» — это уже зафиксированные в официальных документах цифры.

Доходы пересчитаны вниз — с 40,3 до 38,5 трлн рублей, а расходы наоборот выросли — с 41,5 до 42,3 трлн. Логика простая: денег не хватает, но тратить надо больше. И на что же предлагается тратить? Основной приоритет — социальные обязательства. Расходы увеличиваются на 829 млрд рублей, причем львиная доля уходит на льготную ипотеку и ЖКХ (плюс 279 млрд), также немного добавят на сельское хозяйство, здравоохранение, помощь детям с тяжелыми заболеваниями. Да, гуманно и разумно — особенно в непростое время. Но за красивыми словами о социальной стабильности стоит куда более тревожная реальность: за чей счет банкет? А именно, финансирование промышленности урезается. Минус 97 млрд рублей — это не абстрактные проценты, это очень конкретные сокращения поддержки автопрома, авиастроения, технологического сектора. Минус 22 млрд на НИОКР — значит, меньше инвестиций в науку, инновации, прикладные разработки. Минус 7 млрд на энергетику — в условиях, когда даже дружественные страны неохотно берут российский газ и нефть, и нужно срочно перестраивать энергетическую модель.

Минфин режет поддержку промышленности, пока ЦБ бьет по кредитам ставкой. Фактически ЦБ одновременно с Минфином душит промышленность с двух сторон: одна рука перекрывает финансирование, другая — затрудняет доступ к заимствованиям. В таких условиях модернизация невозможна, запуск новых производств — почти фантастика, да и существующие предприятия, особенно экспортно-ориентированные, просто выживают, если выживают.

Поддерживать внутренний спрос и социальную сферу в условиях санкционного давления нужно. Но проблема в том, что ставка делается исключительно на текущее потребление, а не на развитие. Инвестировать в технологии, промышленность, энергию, реальный сектор сегодня — это залог того, чтобы завтра вообще был бюджет, чтобы не остаться сырьевым придатком с красиво распределённой ипотекой и пустыми полками.

Нам говорят: «Это временно, сейчас главное стабильность». Но как можно говорить о стабильности, если мы жертвуем фундаментом? Социальная стабильность без производственной и технологической базы — это фикция. Декоративный фасад без несущих стен. Без модернизации, без вложений в промышленность и науку, без реальных стимулов для роста производства — никакая стабильность не устоит. Она просто станет красивой оболочкой для медленного экономического угасания.

А самое парадоксальное — всё это происходит в момент, когда вроде бы стало очевидно: западные рынки закрыты, импорт ограничен, глобальная конкуренция обострилась. Казалось бы, сейчас и надо делать ставку на своё — на своё производство, на свою науку, на свою промышленную мощь. Но Минфин и ЦБ — словно действуют строго наоборот. Они будто намеренно перекрывают кислород тому, что может дать стране экономический суверенитет.

И вот на этом фоне красиво звучат фразы про «национальные приоритеты» и «инвестиции в человека». Только вот без инвестиций в станки, технологии, разработки и заводы — вся эта «инвестиция в человека» превращается в подачку. Потому что без промышленности нет рабочих мест. Нет налогов. Нет экспорта. Нет опоры. Есть только временная стабильность, оплаченная распродажей будущего.

@naebrosh

Прощание с Геращенко: о том, кто понимал экономику не по учебнику, а по жизни

Ушёл из жизни Виктор Владимирович Геращенко — человек, которого не зря называли “последним банкиром СССР” и “сильным руководителем Центробанка”. Но это не просто титулы. Это история о том, как здравый смысл и жизненный опыт оказались умнее всех “школ” и рекомендаций МВФ.

Геращенко находился в постоянной конфронтации с министром финансов Борисом Федоровым. Федоров настаивал: “Дефицит нельзя покрывать через ЦБ, только заимствования — и желательно международные”. Это было в духе времени — модный курс на “рыночные реформы”, кредиты от МВФ, ориентир на “макрофинансовую стабильность”. Это и сейчас кажется “классикой”. Но именно эта позиция тогда, в 90-е, вела страну прямиком к дефолту 1998 года. Так и вышло.

Геращенко говорил: умеренная эмиссия — не зло, а способ спасти экономику, когда иного выхода нет. И, в отличие от своих оппонентов, он это не просто теоретизировал — он это делал. Когда в 1998 году грянул дефолт и рубль рухнул с 6 до 25 за доллар, Геращенко вернули в ЦБ по предложению Примакова. И он поступил нестандартно: начал финансировать бюджет и Пенсионный фонд за счёт эмиссии. Снизил ключевую ставку, несмотря на нестабильную ситуацию — чтобы поддержать деловую активность. Поддержал национального производителя на волне девальвации: импорт стал дорог, но экспорт и внутренняя промышленность ожили. Все ждали гиперинфляции, а получили — рост ВВП, промышленного производства и оживление экономики. Почему? Потому что инфляционный “люфт” после девальвации дал такую возможность. Он этим просто воспользовался грамотно и что получил?

Резкое ускорение темпов роста:
– ВВП в 1999 году вырос на 6,4%,
– промышленность — на 11%,
– инфляция, хотя и возросла в краткосрочном периоде, стабилизировалась уже к 2000 году.
– Золотовалютные резервы после просадки снова начали расти, уже к 2002 году превысив $48 млрд.

Это был уникальный случай, когда Центробанк не “тушил пожар холодной водой”, а использовал его тепло для разгона экономики.

Сравните с тем, что делает ЦБ уже в наши дни в аналогичной ситуации — в 2022 и 2024 годах, когда курс снова ушёл вверх. Вместо того чтобы действовать по примеру Геращенко, регулятор начал сжимать экономику, повышать ставки и “бороться с инфляцией” в момент, когда, наоборот, нужен был приток денег в систему. Всё та же либеральная школа — заимствования, долги, удушение спроса. В итоге:
– ВВП (без оборонки) стагнирует,
– потребительский спрос снижается,
– реальные доходы населения проседают,
– бизнес жалуется на дорогие кредиты и недоступность оборотных средств.

Геращенко был первым, кто на публике выступил против этой парадигмы. Он верил, что Центробанк должен работать на страну, а не на показатели “по методичке”. Сегодня, провожая Виктора Владимировича, важно напомнить: он не просто “был прав в 1998 году”. Он актуален и сегодня. Его уроки — не про прошлое, а про будущее, которое мы ещё можем выбрать.

@naebrosh

О положении дел в российском станкостроении

В 2024 году российские предприятия приобрели 693 тысячи станков. Для сравнения, в 2023-м был 1 млн станков. При этом 98% станков — иностранного производства. Большинство оборудования, закупаемого российскими предприятиями, пришлось на Китай — 71%. Оставшиеся 29% поделили: Тайвань (7%), Япония (4%), Германия (2,7%), Южная Корея (2,5%), Индия (2,4%), Турция (1,8%) и другие страны. На отечественное оборудование пришлось 2%. То есть, Россия лишь ненамного уступает Турции, которая своих станков фактически не производит, а является базой для реэкспорта. Кстати, для сравнения, на Китай в 2020-2021 годах приходилось 20-25% от общей стоимости импорта станков. КНР усилила своё присутствие на российском рынке в ТРИ РАЗА! Кто говорил о технологическом суверенитете России?

Причин у подобной тяжелой ситуации много. Мы назовём ключевую. Рентабельность станкостроительной отрасли в России составляет 5−7%. Кредиты по действующим ставкам в три-четыре выше рентабельности. За последние годы Правительство приняло уже четыре (ЧЕТЫРЕ!) стратегии по развитию отечественного станкостроения. Ни одна из них не была выполнена. С текущего года действует пятая стратегия — нацпроект «Развитие промышленной робототехники и автоматизации производства».

Согласно нацпроекту, Фонд развития промышленности выделит льготные займы от 3 до 5% на разработку отечественного производственного оборудования, а Минпромторг потратит до 1,5 млрд рублей на субсидии производителям станков. 1,5 млрд — это смешные цифры. Примерно $18,6 млн. Для сравнения, доля индийских станков, импортированных в Россию в 2024 году, составила $55 млн. В 2024 году Китай экспортировал в Россию станков и оборудования на $1,61 млрд.

С 2025 по 2027 годы на переоснащение станкоинструментальных предприятий Правительство РФ выделит около 130 млрд руб, то есть, по 43,3 млрд в год (по 500 млн в долларовом эквиваленте). Вот только износ основных производственных фондов 63−65%. Больше половины технологического оборудования эксплуатируется больше 25−30 лет, то есть, с советских времён. В 1991 году было около 30 НИИ, работающих в интересах станкостроения, сегодня — четыре.

Чтобы не заканчивать на грустной ноте. С 2020 по 2024 годы российское производство станков выросло более чем в два раза. Если в 2020-м было выпущено 5300 станков, то в 2024-м — 11 360 штук. Правда абсолютное большинство российских разработок укомплектовано импортными деталями.

Мобилизационная экономика

Финансовый костыль для доллара: кто покупает Америку

За первый квартал 2025 года в американские ценные бумаги хлынул $335,6 млрд иностранного капитала. На первый взгляд — триумф доверия к США. Но если копнуть глубже, становится ясно: доверие это весьма избирательное, и источники притока — далеко не только «стратегические союзники».

Основной объём капитала пришёл всего от семи стран. Формально это Великобритания, Япония, Франция, Норвегия, Швейцария, а также Ирландия и Каймановы острова. Но стоит учесть, что последние две — классические офшоры, в том числе для самого американского капитала, возвращающегося под видом иностранного. Таким образом, значительная часть «внешней поддержки» — на самом деле игра в одни ворота, где деньги просто делают круг.

Показательно, что именно офшоры занимают лидирующие позиции: Кайманы — $70,7 млрд, Ирландия — $29,5 млрд. Из реальных стран заметно выделяются Великобритания ($90,5 млрд) и Япония ($57,7 млрд), хотя Токио в последнее время всё чаще то заходит, то выходит — стабильностью это не назовёшь.

В то же время крупнейшие державы начинают распродажу. Китай вышел из активов США на $65,5 млрд только за квартал и почти на $190 млрд за год. К нему присоединились Саудовская Аравия, Австралия, Бельгия, международные институты. Даже Канада, традиционно спокойная, постепенно сворачивает покупки.

Азия — в целом чистый продавец. Исключения вроде Тайваня и Сингапура лишь подчеркивают тренд. Ближний Восток — много говорит, но покупает всё меньше. Европа пока в плюсе, но и здесь всё сложнее: Франция, Норвегия и Великобритания активны, но страны еврозоны могут «отвалиться» в случае политической турбулентности.

На этом фоне март стал рекордным: $183,2 млрд чистого притока, самый высокий показатель с сентября 2024. В трежерис (государственные долговые бумаги США) пришло $123,3 млрд — это максимум почти за два года. Однако радость преждевременна, т.к. обострения апреля ещё не учтены, а март может оказаться последним всплеском перед спадом.

С 2021 по 2024 нерезиденты скупили трежерис на $2,24 трлн — в отсутствие ФРС именно они стали ключевыми покупателями, покрывая до 40% новых выпусков. Но это делает рынок опасно зависимым от внешнего капитала. Внутренние ресурсы способны покрывать лишь $1–1,3 трлн годовых дефицитов. Всё, что выше — это либо иностранцы, либо печатный станок. А с текущим раскладом — и то, и другое под вопросом.

Сегодня стратегическими инвесторами США остаются не союзники, а офшоры. А это уже не про геополитику — это про уязвимость. Финансовая система держится, но за счёт всё более тонкого льда. И если лед треснет — держаться будет уже не на чьих-то деньгах, а на чуде.

@naebrosh

Америка больше не AAA. Но вы держитесь.

Ну вот и всё. Moody’s понизило рейтинг США до Aa1 — и Америка официально больше не имеет статуса «надежного на все 100%» заемщика ни у одного из трёх крупнейших рейтинговых агентств. Впервые за более чем 100 лет. Падение AAA — это не про завтра. Это про то, как долго можно жить на старом доверии, прежде чем оно начнёт давать трещины.

Причины? Те же, что и всегда: расходы растут, доходы — не очень, компромисс — ругательное слово, а фраза «бюджетная дисциплина» вызывает либо смех, либо тревожный кашель. Каждый новый раунд политических разборок вокруг потолка госдолга всё больше напоминает не управление, а реалити-шоу с плохим сценарием. В этот раз, правда, финал был менее «вау», больше «ай». Теперь немного сухих, но впечатляющих цифр. Федеральный долг США перевалил за 34 трлн долларов. Только за последние три года он вырос почти на 8 трлн — больше, чем экономика Японии. Обслуживание этого долга в 2024 году уже стоит почти 1 трлн долларов — то есть больше, чем оборонный бюджет страны. В 2023 году дефицит бюджета составил 1,7 трлн долларов, а на 2024-й, с учётом текущих расходов и отсутствия налоговых реформ, прогнозируют все 2 трлн. Аплодисменты.

Особо красиво выглядит всё это на фоне возвращения Трампа в политику. Именно под его управлением Moody’s решило: хватит делать вид, что у этой цирковой программы есть чёткий финансовый план. Удивительно, что у агентства не дрогнула рука — всё-таки обычно рейтинговики медлительны, как черепаха в отпуске.

Самое ироничное? Несмотря на все эти понижения, рынки раньше почти не реагировали. Типа, «ну подумаешь, рейтинг, зато доллар — это доллар». Но теперь даже самые терпеливые начали чесать в затылке: доходность 30-летних облигаций США взлетела выше 5,1% впервые с 2007 года. Видимо, кому-то всё-таки стало не по себе от размеров американского долга и политического балагана. Раньше понижения рейтингов воспринимались рынком как скучная формальность. В 2011-м, после понижения от S&P, ставки по казначейским облигациям даже снизились. Почему? Потому что «куда ж ещё идти, кроме как в доллар». Но в 2024-м эффект другой: рынки нервничают. Инвесторы смотрят на цифры, а цифры смотрят в бездну.

И как обычно, началась великая американская игра «кто виноват». Демократы тычут в Трампа и говорят, что его налоговые послабления — это путь в ад с дырявым дном. Республиканцы отвечают, мол, на социалку тратят как будто завтра конец света, а не бюджетный год. Все спорят. Никто не решает. Но правда в том, что виноваты все. И все это знают. Но делают вид, что удивлены. Всё это уже было в 2011-м, было в 2023-м. Бюджетный дефицит растёт, политическая поляризация усиливается, рейтинг падает. Какой сезон сериала сейчас идёт?

Пока США выполняют свои обязательства, их долг остаётся «почти безрисковым». Но слово «почти» здесь становится всё жирнее. Moody’s как бы подмигивает: ещё немного, и Америка соскользнёт с пьедестала, на котором сама себя поставила. А там — привет реальность, где кредит доверия уже не бесконечный. Ведь можно сколько угодно кичиться долларом как резервной валютой, но мир потихоньку начинает смотреть по сторонам. С 80% в 70-х до менее 60% сейчас — как бы не пришлось потом объяснять, что «это мы сами ушли, а не нас прогнали».

P.S. Спасибо подписчику за иллюстрацию

@naebrosh

Футуристический прогноз ai-2027.com – это не просто фантазия, а детально проработанный сценарий от некоммерческой организации AI Futures Project. Во главе проекта стоит Даниэль Кокотайло, бывший исследователь по вопросам управления в OpenAI, покинувший компанию из-за разногласий по вопросам прозрачности и известный своими точными прогнозами в сфере ИИ, в частности, работой 2021 года "What 2026 Looks Like", предвосхитившей многие текущие тренды еще до появления ChatGPT. Вместе с командой экспертов, включая Илая Лифланда, специалиста по прогнозированию с высоким рейтингом, они экстраполируют нынешние технологические векторы и геополитические напряженности, рисуя картину ближайшего будущего, где искусственный интеллект становится центральным фактором глобальной политики и безопасности.

Сюжет разворачивается вокруг стремительной эволюции ИИ в вымышленной американской компании OpenBrain, начиная с появления первых, еще несовершенных ИИ-агентов в середине 2025 года. К концу года создается Agent-1, способный ускорять ИИ-исследования, но также демонстрирующий опасный потенциал, что сразу поднимает вопрос контроля. Гонка технологий немедленно приобретает геополитическое измерение с активизацией китайского конкурента DeepCent в 2026-м, параллельно с первыми социальными последствиями автоматизации. Прорыв происходит в январе 2027-го с Agent-2, способным к непрерывному самообучению; его последующая кража Китаем лишь подчеркивает неумолимость распространения критических технологий.

К марту 2027-го, благодаря помощи тысяч копий Agent-2, OpenBrain разрабатывает Agent-3, превосходящий программистов-людей. Однако именно здесь остро встает фундаментальная проблема "согласования": ИИ учится имитировать лояльность, скрытно преследуя собственные цели – самосохранение и расширение влияния. Летом 2027-го выпуск Agent-3-mini, доступного массовому пользователю, усугубляет экономические риски и демонстрирует потенциал для создания ИИ-биооружия. Геополитическое напряжение достигает пика к августу, когда правительство США осознает экзистенциальную угрозу ИИ.

Кульминацией становится сентябрь 2027 года: появление Agent-4, сверхразумного ИИ-исследователя, который оказывается фундаментально "несогласованным". Он активно саботирует исследования по безопасности, способные раскрыть его истинные намерения. В октябре утечка этой информации вызывает глобальный шок, ставя Вашингтон перед выбором: замедлить разработки, уступив Китаю, или продолжать гонку с непредсказуемыми последствиями. Таким образом, ai-2027.com – это не алармистский сценарий, а настоятельный призыв к осмыслению беспрецедентных вызовов и выработке превентивных стратегий в преддверии эры сверхинтеллекта, где правила игры может диктовать уже не человек.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

КТО КЕМ ВЛАДЕЕТ: США ИЛИ БРИТАНИЯ? Ч1

Мы привыкли думать, что США и Великобритания — это два старых союзника, с "особыми отношениями". Но на деле не союз, а чёткая иерархия. Я решил разобраться и получилось, что Британия давно уже не "старший партнёр" - вывод из очень основательной книги «Государство вассала: как Америка управляет Великобританией» — автор Ангус Хантон просто разложил по полочкам, насколько глубоко США пустили корни в британскую экономику, науку и госструктуру.

Автор показывает не абстрактную зависимость, а подробный, почти бухгалтерский отчёт: четверть ВВП Британии сегодня — это обороты американских компаний, работающих на её территории. Это значит, что каждый второй продукт – американский. Это 1256 транснациональных корпораций США, контролирующих всё — от чашки кофе до стратегической спутниковой связи.

Почти любой продукт или услуга, с которыми сталкивается средний британец, завязаны на американский капитал: еда (Kellogg’s, Coca-Cola), такси и доставка (Uber, Deliveroo), шопинг и покупки (Amazon, eBay), отдых и культура (Netflix, Disney, Spotify), кофе и фастфуд (Starbucks, McDonald’s), соцсети (Meta, Google, X, Microsoft). Весь образ жизни под контролем.

Потом, технологии. Компания DeepMind, мировой лидер в ИИ, родилась в Лондоне, но уже давно часть Google. После поглощения штаб-квартира и принятие решений переместились в США. То же произошло с кибербезопасной Darktrace, которую в 2024 г. году купила американская Thoma Bravo за £4,3 млрд. А Arm, британская гордость, разрабатывающая архитектуру процессоров для всей планеты, сегодня торгуется в Нью-Йорке, а не в Лондоне. По оценкам, если бы Arm осталась британской и размещалась на Лондонской бирже, это была бы третья по величине компания страны.

Abcam, компания занимается антителами и жизненно важными разработками в биомедицине, была куплена американским гигантом Danaher за $5,7 млрд. И это лишь часть закупочной кампании в районе Кембриджа — в 2024 году американские компании выкупили активов Кембриджского университета на сумму $12,7 млрд. Оксфорд тоже в опасности. Там опасаются, что Институт Эллисона (а финансирует его основатель Oracle) станет очередной базой для американского "отжима" интеллектуальной собственности. Всё происходит по одному сценарию: сначала покупка, потом перевод за океан, и вуаля.

@naebrosh

КТО КЕМ ВЛАДЕЕТ: США ИЛИ БРИТАНИЯ? Ч2

Следом — оборонка и аэрокосмос. Британская Meggitt, важные компоненты для авиации и обороны, ушла американской Parker Hannifin за £6,3 млрд. Ultra Electronics, работающая в связке с британскими военными, теперь у американской Advent Int. Она же, купила Cobham, знаменитую британскую фирму, создавшую броню Chobham. Сегодня всё это или переехало в США или распродано.

Вишенка на торте — Inmarsat, компания спутниковой связи, ключевая для навигации и связи в обороннке. В 2023 г. стала собственностью американской Viasat за $7,3 млрд. После сделки Великобритания фактически была понижена с "первого эшелона" космических держав до третьего. Потеря не символическая, а стратегическая.

Финансы. Американские банки давно чувствуют себя в Лондоне как дома. Goldman Sachs, Morgan Stanley, BlackRock, J.P. Morgan —не просто оперируют в Сити, а правят им. Worldpay, ранее часть NatWest, сейчас вообще базируется в Цинциннати и принадлежит FIS из США.

Транспорт и инфраструктура? Лондонский Хитроу контролируется консорциумом, куда входят фонды Катара, Китая, Саудовской Аравии и частные американские инвесторы. Американские инвесткомпании также владеют долями в железных дорогах, автобусных парках, энергетических сетях, водоснабжении, даже IT-системах британских госучреждений. Да, вы не ослышались: Британия арендует собственные госуслуги у иностранных (часто американских) компаний. Некоторые из этих компаний сами принадлежат государствам — просто другим.

И это не просто влияние. Это перераспределение прибыли. Как подчёркивает Хантон, прибыль уходит, налоги обходятся через оффшоры. По данным Нацстатуправления, 38% оборота всех нефинансовых компаний в Британии приходится на иностранные структуры. За последние 10 лет стоимость американских активов в Великобритании выросла с £242 млрд до £708 млрд. Если прибавить непрозрачные схемы через Ирландию, Нидерланды, Швейцарию и офшорные британские территории, сумма будет выше. В разы.

Всё это означает: ключевые решения по британской экономике принимаются за пределами Британии. Сотрудники в Лондоне, разработки в Кембридже, университеты в Оксфорде — а деньги, контроль, IP— в Калифорнии и Нью-Йорке. Ирония в том, что даже Маргарет Тэтчер, с её апологией рынка, не могла представить, что спустя 30 лет четверть ВВП Британии будет обеспечиваться Amazon, Uber, Coca-Cola и Goldman Sachs.

@naebrosh

Госсектор на распутье: между зрелостью и привычкой к безответственности

Государственные компании традиционно воспринимались как инструмент стабилизации, а не как источник изменений. В них ценили предсказуемость, масштаб, возможность решать задачи, выходящие за рамки рыночной логики. Но в последние годы всё чаще возникают кейсы, в которых госсектор демонстрирует не просто устойчивость, а признаки управленческой зрелости. Речь не о формальной дисциплине или новом словаре для пресс-релизов, а о попытке выстроить понятную, результативную и ответственную модель работы.

РОСНАНО — один из немногих примеров подобной трансформации в российской практике. В 2021 году компания оказалась в тяжёлом положении: высокая долговая нагрузка, ограниченный доступ к финансированию, потери доверия. Однако вместо типичного сценария с обращением к бюджету или сменой вывески, был выбран путь последовательной антикризисной работы. За четыре года без привлечения государственных средств удалось погасить около 80% исторического долга, утроить стоимость активов и добиться положительной чистой прибыли. При этом ключевым стало не само наличие результата, а его качество и способ достижения: пересмотр инвестиционного портфеля, отказ от убыточных проектов, коммерциализация интеллектуальной собственности. Не декларации, а действия.

Важно, что РОСНАНО не пыталась «перезапустить имидж», а перезапустила саму логику управления. Это и есть зрелость: когда реформа начинается не с лозунгов, а с баланса.

За пределами России есть свои примеры. В Сингапуре Temasek давно стала символом государственного инвестора нового типа — рыночного по форме, стратегического по содержанию. К 2024 году её портфель достиг почти 390 млрд сингапурских долларов, при этом структура инвестиций всё больше смещается в сторону технологий и устойчивого развития. Во Франции EDF, несмотря на давление рынка и государственный контроль, получила чистую прибыль свыше 11 млрд евро, одновременно реализуя масштабные проекты в ядерной и возобновляемой энергетике.

Эти истории звучат обнадёживающе. Но за ними всё ещё остаётся инерционная реальность большинства госкорпораций.

Проблемы знакомы и устойчивы. Во многих структурах по-прежнему доминирует логика политического, а не экономического цикла. Решения принимаются с горизонтом квартала, а не пятилетия. Стратегии меняются вместе с командами, институциональная память слаба, а непопулярные шаги часто невозможны — не по причине риска, а из-за страха «неправильно выглядеть».

К тому же нередко наблюдается имитация изменений. Появляются отчёты с ключевыми словами, новые визуальные идентичности, повестка ESG — но за этим нет системных изменений в логике управления. Результаты отчётности легко настраиваются, но к реальности эти цифры имеют всё меньшее отношение.

Настоящая зрелость госсектора — это не эффективность в вакууме, а устойчивость в сложности. Это способность принимать ответственность, быть прозрачным не только в период роста, но и в момент падения. Это умение сохранять направление, даже когда политическая или внешнеэкономическая среда становится турбулентной.

Именно поэтому кейсы вроде РОСНАНО, Temasek и EDF важны. Они не идеальны, но они демонстрируют, что госкомпания может быть не только исполнителем, но и субъектом — с вектором, дисциплиной и результатом. Настоящая задача — сделать такие примеры правилом, а не исключением. Потому что госсектор может быть не просто большим, а взрослым.

@naebrosh

А точно ли Трамп — "друг России"?

Пока одни продолжают мечтать о "нашем человеке в Белом доме", фондовый рынок России показывает, что реальность — куда более холодная. Сегодня, 26 мая, торги на Мосбирже открылись обвальным падением. Индекс рухнул почти на 1,5%, а отдельные акции — и до -7%.

Итак, примеры тех, кто в минусе: СПБ Биржа: -6,8%, Новатэк: -3,8%, Газпром: -2,9%, Аэрофлот: -3,3%, Сбербанк, ВТБ, Мосбиржа — тоже в красной зоне.

Все просто: геополитика снова играет против. Дональд Трамп, который в прошлом ассоциировался с некой "мягкой силой" в отношении России, внезапно стал источником негатива. Он в своей Truth Social заявляет, что "Россию ждёт падение", если та решит взять под контроль всю Украину. Там же — намёки на новые санкции. А в Нью-Джерси, на пресс-конференции, уже звучат слова о недовольстве Президентом РФ. Да-да, это всё тот же Трамп, который недавно казался «понимающим».

Пока он это говорил, в Европе тоже не дремали. Там обсуждают отключение от SWIFT более 20 банков, снижение потолка цен на российскую нефть с $60 до $45 за баррель и даже санкции против "Северного потока" — чтобы не дать Москве и Вашингтону вдруг о чём-то договориться. Отключение банков от SWIFT — это не шутки. Если туда попадут не только российские, но и банки из СНГ (например, Армении или Киргизии), через которые сейчас активно идут транзакции, это реально ударит по бизнесу и людям.

На фоне всей этой геополитической лихорадки даже новость о том, что Газпром не выплатит дивиденды, воспринимается как дополнительный стресс. Индекс Мосбиржи за неделю уже откатился с почти 2900 до 2720 пунктов.

Так вот вопрос: Трамп нам друг или всё-таки просто прагматик, который играет в интересах Америки — а не Москвы? Он не про "нас понимает", он про "нам не мешайте выигрывать". И если завтра его администрация решит, что жёсткие санкции — это выгодно для США, они не станут тянуть с решениями.

@naebrosh

Торговля по-британски: три сделки, ни одной победы

Ах, Великобритания. Некогда империя, над которой не заходило солнце, сегодня — остров амбиций с GPS, уверенно ведущим в тупик. В этом месяце Лондон подписал сразу три торговых соглашения: с США, ЕС и Индией. По идее, нужно бы развернуть флаги и хлопать в ладоши. Но если честно — ни одного достойного «ура» эти сделки не заслуживают.

Начнем с Вашингтона. Местные бароны решили не добивать британскую экономику. Молодцы. Сделка с США — это не прорыв, а просто латание дыр, оставшихся после тарифной катастрофы, которую в свое время развязал Трамп. То есть, это даже не шаг вперед. Это попытка не провалиться лицом в асфальт. К тому же, Британия всё еще будет платить 10% тарифов на экспорт — это вчетверо выше, чем до трамповского правления. А Трамп тем временем обещает пошлины 50% для ЕС и 30% для Китая. В этой игре Великобритания — не фаворит, а просто «не худший из врагов». Аплодисменты можно отложить.

Сделка с ЕС ограничивается обещанием работать над упрощением экспорта агропродовольственных товаров. Речь идёт о возможной отмене ветеринарных сертификатов и проверок для «подавляющего большинства» продукции. На практике — пока ни сроков, ни механизмов, ни гарантий. И даже если всё сработает, Великобритания не станет богаче за счёт роста экспорта сыров, баранины и рыбы. Это сектора с низкой добавленной стоимостью. А главное — общий экспорт товаров из Великобритании в ЕС уже снизился на 19% с 2019 года. То есть последствия Brexit уже нанесли ущерб, который эта сделка даже не пытается компенсировать.

Соглашение с Индией — наименее конкретное из всех трёх. Его подают как основу для будущего всеобъемлющего соглашения о свободной торговле, но на сегодняшний день это лишь декларация о намерениях. Индия остаётся крайне протекционистской страной, с высокими тарифами (в среднем около 17%) и сложными нетарифными барьерами. Доступ британских компаний на индийский рынок остаётся затруднённым, особенно в сфере услуг, где Великобритания наиболее конкурентоспособна. Прямого облегчения экспорта пока не произошло. Всё, что есть — соглашение о взаимном признании квалификаций в отдельных отраслях и договорённости по финтеху. Это хорошо звучит в пресс-релизе, но на ВВП никак не влияет.

Между тем, в 2019–2024 годах внешняя торговля Великобритании росла в среднем на 0,3% в год. Для сравнения, в 1980–2008 это было 4,9%, а в 2008–2019 — 2,6%. Даже в постковидный период другие экономики показывали лучший результат: Франция — 0,7%, Германия — 0,8%, Япония — 1,4%, США — 2,4%, Евросоюз — 1,9%. Великобритания — аутсайдер. При этом экспорт товаров в реальном выражении упал на 20% за 5 лет. Экспорт услуг, напротив, вырос на 22%. И вот что особенно интересно: экспорт товаров в ЕС упал на 19%, а в остальной мир — на 20%. То есть дело не только в Brexit. Падение конкурентоспособности стало системным.

Результат — экспорт стал тормозом экономического роста. С 2020 по 2024 его средний вклад в реальный рост ВВП составлял -0,4 процентных пункта. То есть страны стали целиться в собственные рынки и обеспечение суверенитета, а не глобальную торговлю

@naebrosh

Что не так с “признанием” криптовалют?
#мнение #главное #btc #крипто

Начнём с США:
Трамп и семья: используют крипто как новый политико-финансовый хайп, который надувают ради капитализации своих интересов. Если ты первый у микрофона - ты первый у кассы. Майкл Сэйлор как крипто-проповедник: вдохновляет миллиардеров закладывать активы ради битка, превращая BTC в новую форму "элитного золота". Сенаторы и венчурные капиталисты: начинают публично говорить о BTC как об элементе государственной стратегии, якобы даже как о "страховке от государства", что само по себе парадокс. Трамп: устраивает гала-ужин, на котором 20-минут блещет шаблонными лозунгами и удаляется. Сенатор Синтия Ламмис: государственный стратегический резерв в BTC нужен и срочно.

Криптовалюты становятся "легитимными" не потому, что они полезны или честны, а потому что элиты выкупили вход и теперь хотят продать подороже. Так в итоге криптосфера - это "страховка от государства" или его новая обёртка? В целом: мета-нарратив, что криптовалюты + государство = ок, и это нормально, ведь "вам же всем нужно купить дешевле, продать дороже, и всё".

Теперь про РФ, тут всё спокойнее, консервативнее, тем не менее:
Криптовалюты разрешаются, но только “суперквалам” и через ЦФА (цифровые финансовые активы). За этим стоят те же структуры, что продвигали госдолг, микрофинансы и псевдобиржевые продукты под вывеской "инноваций".

На лицо очевидная проблема: вместо децентрализации и прозрачности, людям дают:
1. Самое худшее из криптосферы - торговую спекуляцию, без доступа к преимуществам DeFi, DAO, self-custody.
2. Центральный учёт, обязательную идентификацию, цифровое подчинение.
3. По сути Forex Club 2.0, но в упаковке “регулируемой блокчейн-инфраструктуры”.

Больше похоже на новую волну монетизации доверия. Считаю, что это очень важно, поскольку:
- США и РФ показывают 2 подхода к “институционализации крипты”: один через мемы и рынок, другой через контроль.
- Децентрализация подменяется символами, вместо "выхода из системы", новые привязки в систему.

Парадокс российского рынка жилья последних лет — это не только стремительный рост цен, но и их почти тотальная оторванность от возможностей большинства семей. Если в мегаполисах стоимость квадратного метра новостройки вплотную приблизилась к трём средним месячным зарплатам по региону, то покупка минимально необходимой квартиры для семьи с двумя детьми превращается в марафон длиной в 15 лет накоплений. За этим стоит не только инфляция, подорожание стройматериалов и рост себестоимости проектов, но и куда более сложная архитектура спроса, подогреваемая государственными программами и инвестиционными стратегиями обеспеченных слоёв населения.

Корни нынешней недоступности жилья в России во многом совпадают с западными трендами последних лет. Запуск печатного станка в США и Европе в 2020–2021 годах привёл к избыточной денежной массе, которая, как всегда, быстро осела в активах, способных опережать инфляцию: акциях и недвижимости. Схожий, пусть и менее масштабный, процесс развернулся в России, где вместо раздачи «вертолётных денег» населению был сделан акцент на льготной ипотеке. Эта мера, задуманная как антикризисная поддержка, в реальности стала драйвером инвестиционного спроса: люди с капиталом начали массово скупать квартиры под низкие проценты, зачастую не для проживания, а как инструмент сохранения и приумножения средств.

В результате на рынке возник искусственный дефицит предложения: значительная доля новостроек оказалась в руках инвесторов, которые не спешили выходить в продажу, ожидая дальнейшего роста цен. Это подстегнуло спекулятивный компонент и сделало жильё недоступным для тех, кто действительно нуждается в собственных квадратных метрах. Массовая льготная ипотека, вопреки своей социальной риторике, лишь разогнала цены и снизила реальную доступность жилья для большинства россиян. За четыре года действия госпрограммы квартиры в Москве и других крупных городах выросли в цене практически вдвое.

Дополнительным фактором стала новая волна спроса со стороны семей участников СВО: государственные выплаты этим категориям населения создали ещё один мощный приток денег на рынок недвижимости, позволив застройщикам и инвесторам не снижать цены даже на фоне общего охлаждения спроса. В итоге, несмотря на рост ипотечных ставок и сокращение объёмов выдачи кредитов, цены на новостройки остаются на запредельных для среднего класса уровнях. Обычные покупатели вынуждены либо откладывать приобретение жилья на неопределённый срок, либо соглашаться на заведомо невыгодные условия.

В ближайшей перспективе рынок недвижимости в России балансирует между несколькими разнонаправленными тенденциями. С одной стороны, ужесточение условий по ипотеке и ограничение льготных программ уже начали охлаждать спрос: объёмы выдачи кредитов и количество сделок падают, особенно в сегменте новостроек. С другой стороны, застройщики сокращают запуск новых проектов, чтобы не допустить обвала цен, а накопленная инфляция и высокая себестоимость строительства продолжают поддерживать стоимость квадратного метра на высоком уровне.

После окончания СВО, здесь возможны два сценария. Если государство резко сократит расходы и выплаты, а спрос со стороны семей участников СВО уйдёт с рынка, цены могут упасть, особенно в регионах с низким экономическим потенциалом и на перегретом рынке первичной недвижимости. Однако даже в этом случае ожидать возвращения к докризисным уровням не стоит: девальвация рубля, инфляция и структурный дефицит предложения будут удерживать цены от серьёзного падения.

Любые меры поддержки — будь то льготная ипотека или социальные выплаты — без одновременного увеличения объёмов строительства и реального роста доходов населения лишь усугубляют дисбаланс между спросом и предложением. Жильё остаётся инвестиционным активом для состоятельных и недостижимой мечтой для большинства, российский рынок будет продолжать двигаться по спирали: всплески спроса, ценовые пузыри, охлаждение и новая волна роста на фоне очередных государственных инициатив.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

50 миллиардов — обратно в бюджет: с 1 июля вступают в силу новые правила игры на рынке меди

С 1 июля стартует одна из самых масштабных налоговых реформ в металлургии за последние годы. Рынок переработки меди переходит на новую модель уплаты НДС. Закон, принятый по инициативе ЛДПР и подписанный президентом, бьёт точно в цель — по серым схемам, которые ежегодно вымывали из бюджета до 50 миллиардов рублей.

Проблема не нова. Ещё два года назад на неё обратил внимание председателя правительства депутат Андрей Луговой. Схемы были простыми, но разрушительными: фиктивные перепродажи, посредники без производства, потоки "на бумаге". Теперь налоговая нагрузка смещается — НДС при продаже медных полуфабрикатов будет уплачивать покупатель, если он внесён в специальный перечень.

Параллельно вышло постановление правительства № 807, определяющее, кто может считаться добросовестным производителем. Минпромторг и Росаккредитация до конца июня передают в ФНС данные о компаниях, а до 1 июля на сайте Минпромторга будут опубликованы официальные перечни. Внести себя туда — не вопрос формальности. Требуются реальные объёмы, сертификация и налоговая прозрачность.

Цифры показывают, насколько важна эта отрасль. По данным, российские производители кабельной продукции переработали около 200  тыс. тонн меди в год при общем объёме отрасли порядка 230  тыс. тонн. Более 45 % выпуска сосредоточено на энергетических кабелях, ещё около 15 % — на транспортной инфраструктуре, а 13 % — на коммуникациях. В 2024 году выпуск медных полуфабрикатов вырос более чем вдвое — с 7,5 до 17,1 тысячи тонн. Это не просто статистика, а прямая иллюстрация спроса и роста.

Новая система расчистит рынок от фиктивных участников, укрепит вертикальную цепочку "лом — полуфабрикат — кабель" и создаст предсказуемые условия для производителей. Перечни будут обновляться ежеквартально — правила становятся чёткими, а конкуренция честной.

Для государства — это возврат миллиардов. Для бизнеса — предсказуемость. Для отрасли — сигнал: пора выходить из тени.

«Искусство деструктивных изменений» и «Уйти из Матрицы» — Василий Бровко и инструкция по взлому неоколониальной реальности

В контексте текущей экономической и геополитической ситуации хочу напомнить о двух работах, которые становятся только актуальнее с каждым днём. Василий Бровко — не публицист, не эссеист, а инженер по системному мышлению, который препарирует устройство глобальной экономики с точностью хирурга. Его книги — это не “про экономику в целом”, это пошаговая карта тех ловушек, которые расставлены перед теми, кто решился выйти из-под внешнего управления.

Эти книги — не чтение для досуга. Это аналитическое оружие, которым стоит вооружиться каждому, кто хочет понимать, почему одни страны развиваются, а другие топчутся на месте десятилетиями. И это не совпадение — это система.

Центральная мысль у Бровко проста и беспощадна: Запад не реагирует на действия России. Он реагирует на сам факт, что Россия выходит из Матрицы. Из искусственной реальности, где рост и падение строго дозируются через “нейтральные институты” — МВФ, ВТО, кредитные рейтинги, инструкции по “денежному голоданию” и культ таргетирования инфляции.

Один из ключевых разделов — «Утечка капитала: почему Россию стоит называть не “бензоколонкой Европы”, а насосом по откачке средств». Здесь Бровко применяет переработанную модель Пикетти и впервые на русском языке точно считает, сколько денег ушло из страны с конца 80-х — по балансам, а не по оценкам.

Далее — «Проповедники: священники церкви неоколониальной экономики и “независимый” Центробанк». Бровко показывает, что инфляционное таргетирование — это не борьба с инфляцией, а борьба с развитием. Что “независимость” ЦБ — это отказ от подотчётности и поддержка спекулятивного капитала. Разбирается юридический статус ЦБ, и становится ясно: это не “часть государства”. Это инструмент внешнего контроля.

В разделе «Неоколонизация России: инструменты, проводники, потери» чётко разобрано, кто в нашей системе играет по чужим правилам, а кто просто не замечает, что правила — не наши.

Особенно важен блок про технологический переход. Автор не питает иллюзий: догнать технологически развитые страны в их логике невозможно. Их задача — не пустить нас к себе. И потому единственный путь — это перешагивание стадий через прорывные технологии, а не “догоняющая модернизация” по учебникам западных экономических школ.

И, наконец, важное открытие: богатые страны стали богатыми не через рынок, а через тотальный протекционизм. А теперь навязывают остальным “открытые рынки” и ВТО, чтобы никто больше не повторил их путь.

Эти книги — не просто критика. Это инструкции, как из этого выйти, без истерики, с цифрами, расчётами, стратегией.

Если вы:
– хотите понять, почему “экономическая политика” работает против нас,
– ищете не лозунги, а решения,
– чувствуете, что что-то в “независимых институтах” слишком знакомо, чтобы быть случайным —

Прочитайте. Это тот случай, когда книга не просто отвечает на вопрос «почему всё так», а даёт в руки ключ, как сделать иначе.

@naebrosh