16 февраля 1571 года в России был принят первый пограничный и воинский устав — «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе».

Его подготовил удельный князь и московский боярин Михаил Воротынский после почти 40 лет непрерывных татарских набегов.

К этому времени границы государства значительно расширились — после взятия Казани (1552) и Астрахани (1556) рубежи тянулись от Волги до «Дикого поля» (причерноморские и приазовские степи).

Пограничную службу несли сторожевые заставы, разъезды (станицы) и полевое войско, но система работала стихийно — пока в 1570 году татары не подошли к Оке, а разведка ошибочно преувеличила их силы.

Тогда Иван Грозный отменил поход на Ревель и поручил Воротынскому реформу пограничной службы.

Собрав опытных станичных голов, тот создал первый регламент — основу российской пограничной обороны на десятилетия вперёд.

Гравюра "Русское вооружение с XIV до второй половины XVII столетия. "Ратники в Юшманахъ и в Шишакахъ" (копия) 
Бумага, картон. 2001 г.

Подписаться на канал

#александровскаяслобода

Интерес Святого престола и Священной Римской империи к молодому Русскому государству в конце XV – начале XVI веков был вызван тремя причинами. Во-первых, это обширное, централизованное, выраженно милитаристское, и при этом христианское государство могло оказать действенную помощь в борьбе с турками, которые к тому времени не только захватили Константинополь, но и заняли весь Балканский полуостров, и уже стучались в ворота Буды (ещё не Будапешта) и Вены. Во-вторых, с началом Реформации появилась надежда восполнить редеющие ряды католиков за счёт православных, догматические и обрядовые различия с которыми в новых условиях уже не казались такими непримиримыми, как раньше. Во-третьих (впрочем, это волновало не только папство и империю), неполнота сведений о географии России давала надежду отыскать в ней более удобный, чем через южные моря, торговый путь в Индию и Китай.

Но был также вопрос, который мог интересовать исключительно просвещённых итальянцев: это вопрос о готах. Итальянские гуманисты не могли не знать, что Италию перед наступлением Средневековья (саму концепцию которого гуманисты и сформулировали) несколько раз захватывали германские варвары, в первую очередь, готы, которые со временем ассимилировались местным романоязычным населением. То есть сами итальянцы были уже не вполне потомки древних римлян и вообще италийцев, а являли собой результат романо-германского смешения. Готы казались им их истинными пращурами, язык которых давно уже вышел из употребления. Первыми здесь были генуэзы, которые ещё в XIII веке застали остатки готских поселений в Крыму. Русские, как и другие народы, жившие на бывшей территории полумифической империи Эрманариха, могли что-то знать о ней. И действительно, Паоло Джовио задал этот вопрос Дмитрию Герасимову, и ответ русского посла наверняка его заинтриговал:

«А когда мы спросили у Димитрия, нет ли у них какого-нибудь передаваемого из уст в уста от предков известия о готах (gothis populis), или не сохранилось ли какого-нибудь записанного воспоминания об этом народе, который за тысячу лет до нас низвергнул и державу цесарей, и город Рим, подвергнув его предварительно всевозможным оскорблениям, то он ответил, что имя готского народа и царя Тотилы (Totilae regis) славно у них и знаменито, и что для этого похода собралось вместе множество народов и преимущественно пред другими московиты (moschovitaes). Затем, по его словам, их войско возросло от притока ливонцев (livoniorum) и приволжских татар (circumvolganorum tartarorum), но готами названы были все потому, что готы, населявшие остров Исландию или Скандинавию, явились зачинщиками этого похода».