Вот такие советские знаменитости из учебников жили в доме НКВД на Троицком подворье: Лаврентий Берия и Вильям Фишер.

Поднимите руки, если вдруг не слышали про первого. Второй больше известен под именем Рудольф Абель. Этим именем советский разведчик Фишер назвался, когда его арестовали в США. Кто-то знает его историю по фильму Спилберга «Шпионский мост» (Марк Райлэнс получил «Оскар» как раз за роль Абеля-Фишера).

Перед командировкой в США Фишер жил во 2-м Троицком переулке. Это подтверждают воспоминания его дочери Эвелины Вильямовны:
Наш дом во Втором Троицком переулке, это около Самотеки, сейчас хорошо виден с Олимпийского проспекта. Если въезжаете на проспект с Садового кольца, то по правой руке на горке стоит церквушка, а сзади — дом, где мы жили. Второй балкон слева, сверху на 4-м этаже — наш. Квартира 48.
[Долгополов Н.М. Абель – Фишер. М., 2016. С. 102]

Ну а Берия жил в том же доме, постепенно перебираясь в Москву на место Ежова. Об этом тоже есть воспоминания, добавлю их в комментарии.

Дом Берии и Фишера из поста выше до 1980-х находился примерно в такой обстановке: с одной стороны — бывшее Троицкое подворье (как на этом фото), с другой — деревянные домики Троицкой слободы. Конструктивистский дом возвышался над ними как белоснежный лайнер 🛳️

Отстой троллейбусов и снежная куча 🏔️

Московский ньюсмейкер этой недели — снежная дюна на Миуссах — оказалась возможной благодаря второстепенной роли этого места в центре Москвы. О феномене заброшенности Миусской площади без малого 40 лет назад писал журнал «Архитектура и строительство Москвы» (N 7, 1987) и задавался вопросом с мистическим подтекстом:
Несколько раз она могла стать законченным архитектурным ансамблем, но этого так и не случилось. Непонятно, виновато ли «окаянство» этого места или дух казненного здесь некогда казака Миюски разрушает планы зодчих?

Причины заброшенности авторы объясняли всё-таки рационально: стихийным характером формирования пространства и отсутствием доминанты после неудачи со строительством сначала собора, а потом Дома радио. Возведенный вместо них Дом пионеров изначально проектировался без связи с существующей застройкой, поэтому тоже не смог собрать площадь в единый ансамбль. Её будущее авторы видели в качестве пешеходной зоны с небольшими магазинами и кафе.

В ответ один читатель-инженер предлагал устроить там транспортный филиал Политехнического музея, раз уж на площади по ночам и так «производится отстой троллейбусов». Именно троллейбусы, заполнявшие окрестности Миусс до 2010-х, до сих пор вспоминаются как главная ассоциация с этой площадью в позднесоветское и постсоветское время. В 2018 году снежная дюна едва не касалась троллейбусных проводов, которые тогда ещё висели.

​​Как советские архитекторы собирались превратить грандиозный собор Александра Невского в Дом радио мы уже писали, а победивший проект Душкина-Мордвинова-Соломонова публикуется часто.

Куда меньше известен проект Пантелеймона Голосова для того же Дома радио на Миуссах. О нём видел только скупую заметку в той же статье о площади из прошлого поста:
Сохранившиеся чертежи позволяют сделать предположение, что архитектор задумал раскрыть Миусскую площадь на улицу Горького [1-ю Тверскую-Ямскую] и тем самым создать грандиозную перспективу на Дом радио.
Как раз в середине 1930-х гг. он занимался реконструкцией площади Белорусского вокзала. Видимо, тогда у него и возникла идея включить в одну систему две площади, расположенные неподалеку и друг от друга, и создать единый ансамбль. Но предложение П. Голосова тоже не было осуществлено.

Тут уместно напомнить, что в двух шагах от Миусской площади находится здание, созданное другим Голосовым, ДК им. Зуева на Лесной. Его проектировал Илья Александрович, младший брат Пантелеймона Голосова.

Эпоху модерна на этом канале принято не ограничивать однокоренными архитектурными стилями 20 века (модерном/ар нуво и модернизмом). Модерн понимается как современность, в которой центром мироустройства стал человек, а мир начал казаться всё более познаваемым и объяснимым. Отсюда — рациональная вера в порядок, разум и прогресс. Поэтому эпоха модерна — это эпоха больших проектов по переустройству мира, общества и городов, которую максимально воплощал СССР, особенно на раннем этапе существования.

В большом блоге уже был пост о том, что всё проектирование в такой парадигме происходит по принципу «от целого к частному», а издержки и случайности должны быть сведены к минимуму. Но на деле революционный энтузиазм всегда упирался в неумолимую реальность, а проекты — в том числе градостроительные — буксовали из-за радикализма, смелого предвосхищения времени или споров о генеральной линии.

Поэтому у глобальных замыслов первых послереволюционных лет было три сценария развития:
• растягиваться во времени, как принятие Генерального плана (работу начали в 1918, официально приняли в 1935),
• откладываться до лучших времён, которые так и не наступали (как строительство Музея революции)
• менять масштаб (вместо гигантского Дворца советов умещали Дворец съездов внутри Кремля).

Центр Москвы показывает, как эти сценарии реализовались в жизни. Архитектура 1920–30–х, внезапно возникающая среди плотной застройки, ярче всего иллюстрирует модернистские амбиции.

Наш юбилейный маршрут предлагает посмотреть на два процесса:
1) как молодая советская власть оставляла реперные точки будущего переустройства, не имея сил в одночасье изменить город по новым лекалам;
2) как следующие поколения пытались эти идеи воплощать в тугом чреве мегаполиса.

Многие объекты на маршруте либо отличаются от первоначальных проектов, либо претерпели изменения с течением времени, поэтому почти весь путеводитель оформен архивными картинками.

​​Архитектура льда и света 🧊
Оптимистичный фростпанк на московской земле. Заиндевевшая телебашня прекрасна как всегда.

Пожалуй, не буду рекомендовать прекрасную выставку «Образ Москвы в русском искусстве»: в последние дни работы (до 1 февраля) туда без остановки идут толпы школьников. Но если вы отважитесь и пойдете, обратите внимание на эту картину👇🏻

​​Что внук Зинаиды Серебряковой зашифровал на своей картине «В метро»🕵🏻‍♂️

Художник Иван Николаев из знаменитой династии Лансере-Бенуа-Серебряковых создал в московском метро оформление «Боровицкой», «Достоевской» и «Отрадного». А в сравнительно небольшой живописной работе на одной станции он поместил сразу несколько образов сталинского метрополитена:
• Коленопреклоненные скульптуры с «Площади Революции»;
• Голубые керамические вставки и рельефную плитку с «Таганской»-кольцевой;
• Мозаику с суворовскими солдатами с «Комсомольской»-кольцевой;
• Барельефы с «Парка культуры» (тоже кольцевой, конечно);
• Светильники с «Проспекта Мира» (бывшего «Ботанического сада»).

Ну и в качестве пасхалки — портрет певца Демиса Руссоса на «шоппере» одной пассажирки.

Давно хотел написать про этот дом 2019 года, который изо всех сил старается быть красивым. Он не противоречит окружающей застройке, сохраняет человеческий масштаб и семиэтажную высоту. Фасад сделан по классике, с двумя акцентами — в центре и на углу. Пересечение с переулком отмечено часами. Да и весь декор получился в духе московского модерна: глазурованная плитка покрывает стены, а скульптуры редких для Москвы сов венчают аттики. Симметрия и геометрические орнаменты заставляют вспомнить о прекрасном стиле ар деко. Несмотря на всё это благолепие дом принято ругать и даже проклинать. А всё потому, что для критиков он воплощает один из видов уродства, который соотносится с архитектурой неочевидным образом.

Продолжаем систематизацию некрасивого и безобразного в большом блоге.