Модный дом Диор в Москве. Гастроли

В 1959 году произошло по истине знаковое событие на стыке моды, политики и культурной дипломатии. Относительно свежий генсек Хрущёв в разгар холодной войны неожиданно проявил интерес к дамским туалетам! К консенсусу пришли путём долгих переговоров между МИДами и МинКультами.

Французской делегации выкатили презабавные ЦУ: взять с собой папиросы и косметику, детективные романы в подарок посольским служащим, не оставлять чаевые и не пытаться искать виски.
Но самым жёстким требованием стало не облачать моделей в брюки! Свобода передвижения, в прямом смысле, шла в разрез с коммунистической доктриной.

Какие цели преследовали стороны? Это — поле для фантазии. Советы ничего покупать у буржуа не собирались, разве что вдохновиться. Эксцентричный Сен-Лоран, вероятно, рассматривал поездку как отличный PR новых коллекций и себя в качестве нового креативного директора.

Приоткрытый железный занавес на время подвязали ленточкой из органзы: строго регламентированный показ организовали в ДК «Крылья Советов».

В зале, где проходил показ мод, изумительно пахло французскими духами — их вылили для «антуража» аж 12 литров! Остальные 488 литров разошлись на подарки представителям соцлагеря. За пять дней состоялось 15 показов, которые посмотрели 11 тысяч зрителей. Каждая, из 12 приехавших манекенщиц, вышла на подиум 140 раз, всего показали 120 комплектов.

На шоу по спецпропускам попала только аппаратная верхушка. Однако дефиле продолжилось прямо на улицах столицы. Элегантные француженки в нарядах Haute Couture неспешно прогуливались по Москве, одаривая прохожих свежими цветами.

Туфли-лодочки, чулки со строчкой и шляпки, безусловно, вызывали искренний интерес у горожан, как межгалактический контакт у уфологов.

Пресса отреагировала более категорично. “Платья коротковаты. Полных и низкорослых это вряд ли украсит.” — так особо сердобольный журнал «Огонёк» искренне переживал за соотечественниц.

Капиталистический шик в советский массмаркет, разумеется, не просочился. Модницы, которым товар от фарцовщиков был не по карману, обращались к швеям. Искусницы творили чудеса индивидуального пошива с помощью самоучителей и готовых выкроек, а особо привилегированные, обшивая высшие эшелоны, вдохновлялись зарубежными журналами.

Мода циклична? Абсолютно! Те, кто с содроганием вспоминают свои первые фэшн проходки по обледенелой картонке на вещевом рынке и наблюдали открытие-закрытие в Москве магазинов и бутиков одежды всех сегментов, сейчас с лёгким недоумением слушают восторги юных ценителей из примерочных «Садовода», "потому что там вайб!"

«Je reviens te chercher» французского кутюрье относительно славянского культурного кода отразилось позже в коллекции 1976 года «Русские балеты / Ballets Russes», — одной из самых знаменитых в карьере Сен-Лорана

➖Подписаться на Тайны Москвы

Особняк Грачёвых в Малом Кисловском

Пока весь мир спорит о том, что первично — архитектура или интерьер, Москва тихо прячет в своих переулках ответы на вопросы, которые никто не догадался задать.

В 1820 году, когда Наполеон уже успел стать историей, а Москва заново отстраивалась после пожара 1812 года, в Малом Кисловском переулке вырос особняк в классическом стиле — сдержанный, пропорциональный, с претензией на вечность. Эпоха требовала именно такого языка: колонны, симметрия, ампирная строгость как манифест победившей державы. Дом сменил нескольких владельцев — купцов, дворян, людей с деньгами и амбициями — и каждый оставил в его анфиладах что-то своё: перестройку, каприз, новый слой штукатурки поверх чужой памяти.

Семейство Грачёвых, давших особняку имя, принадлежало к московскому купечеству — той категории людей, что умели одновременно торговать и коллекционировать, наживаться и меценатствовать, строить доходные дома и заказывать помпезные интерьеры. Неудивительно, что зеркало в холле — в обрамлении лепнины с нимфами и сатирами — смотрится здесь не как украшение, а как программный манифест хозяев: мы люди серьёзные, но с фантазией.

Главный сюрприз особняк приберёг для тех, кто не поленится подняться на второй этаж и трижды свернуть налево. Там, в неприметном помещении, куда случайный посетитель вряд ли забредёт, стоит чугунная винтовая лестница — тёмная, изящная, немного театральная. Чугунное литьё середины XIX века было настоящим высокотехнологичным шиком своего времени: дорого, непрактично, совершенно прекрасно. Такие лестницы заказывали на уральских заводах или везли с европейских выставок — они были символом того, что хозяин понимает толк в вещах.

Сегодня особняк занят под коммерческие помещения — офисы, переговорные, чьи-то корпоративные будни. Охранник на входе уже давно не удивляется людям с телефоном наготове, которые приходят явно не на деловую встречу. Нимфы в холле взирают на всё это с олимпийским спокойствием — они повидали и не такое.

Мода на «аутентичность», которую сегодня ищут в примерочных блошиных рынков и дворах с облупившейся штукатуркой, в общем-то, не нова. Просто каждое поколение заново открывает для себя, что самое интересное в этом городе — за неприметной дверью, после третьего поворота налево.

➖Подписаться на Тайны Москвы