С таким лицом пытаемся выжить в ноябре — приходите во вторник смотреть любимый «Осенний марафон» и провожать осень 🍂

Билеты

Горбовский собрался прочесть публике недавно написанное. Собрал у себя большую компанию. Однако напился и сил на декламацию не осталось. Стихи в итоге за него читали с листа друзья. Сам же автор, развалившись в кресле, приговаривал: «Ни хрена себе! Во даю! Ничего это я дал, а? Не слабо!».
Один из гостей, московский поэт, выразил восторг порцией мата. Горбовский возмутился: «Какого хера ты материшься в приличном доме? Тут же, бля, мебель, картины, пожилая дама, - показал он на маму пальцем.
- А ну-ка, Оська, Женька, гоните его к ... матери!».

Дал, в общем, отпор столичному бескультурью.

«Сначала дочь заботливо выдергивала седые волосы у матери, затем мать заботливо выдергивала седые волосы у дочери».

«Вдова:
— Сердце у меня весеннее, а тело осеннее».

Из записных книжек Вагинова.

Настроение дня!

PS.
Хиль стоит на Фонтанке, напротив выхода из Толстовского дома, где, собственно, и жил (во втором дворе). В его парадной снимали первую «Зимнюю вишню»; попало в фильм и это место на Фонтанке, что в кадре.
За спиной Хиля - два дома, между которыми - воспетый Довлатовым Щербаков переулок.
Чуть далее (ее, правда, не видно) - школа 206, где С.Д. учился.

Пронзительная музыкальная тема Дашкевича в «Единожды солгав» Бортко. Фильм перестроечный, довольно прямолинейный, но убедительный и хороший.
Бортко, конечно, удивительный режиссер - универсальный и в главных своих работах точно схватывавший время. Ну а Дашкевич - сами послушайте.

Как странен город
в утреннем обличье
Когда ещё несмелая заря
Чуть теплится
И вдохновенья ищет
В горящих с ночи фонарях
Как странен город
Так ли ты странна
Когда движеньями нечёткими со сна
Примятое лицо ополоснув
За завтраком склоняешься ко сну
Но время на исходе
Ты спешишь
В автобусе —
Да не в обиде —
Спишь.

Виктор Ширали, 1969.

Писатель Марамзин пришел требовать гонорар за книжку. Издатель платить не хотел. Марамзин кинул в него пресс-папье, не попал, но под суд все равно пошел.
На заседании адвокат Марамзина спрашивает издателя - грузного, величественного мужчину:
- Говорят, кабинет у вас просторный?
- Наоборот, тесный.
- А пресс-папье из мрамора?
- Все верно.
- Тогда как вы объясните тот факт, что обвиняемый, оказавшись вместе с вами в небольшом кабинете, бросил в вас тяжелым пресс-папье и не попал?
 - Ну так я же не стоял на месте.

В Петербурге нынче так.

Фото Юрия Щенникова.
Историю появления этого снимка (больше похожего на карандашный рисунок) читайте здесь.