Вернувшись из ссылки, Бродский попросил Людмилу Штерн устроить его в геологическую экспедицию. Штерн поговорила со своим шефом, тот захотел лично побеседовать с будущим сотрудником.
Штерн позвонила Бродскому: «Приходи
завтра на смотрины. Приоденься, побрейся и прояви геологический энтузиазм».
Бродский явился обросший, в мятых штанах. Не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло и задымил в кабинете некурящего начальника вонючей «Примой».
Далее между ними случился такой разговор:
- Ваша приятельница утверждает, что вы увлечены геологией, рветесь в поле и будете незаменимым работником.
- Могу себе представить.
- В этом году у нас три экспедиции - Кольский, Магадан и Средняя Азия. Куда бы вы предпочли ехать?
- Не имеет значения.
- А что вам больше нравится - картирование или поиски и разведка полезных ископа...
- Абсолютно без разницы.

Надо ли говорить, чем закончилось это трудоустройство.

Четкий во всех смыслах эпизод из фильма «Кто придумал колесо».
1966 год, сценаристы - Абуладзе и Гребнев, режиссер - Шредель (автор неспортивных производственных драм типа «Личной жизни директора»). Музыка Шварца.
В кадре - Ленинград, самый разный, в том числе окраинный.
А молодой Дрейден в этом эпизоде похож на молодого Генсбура.

Как аспирант глотает
аспирин,
перед защитой погибая
в гриппе,
как переплёт обрезом
старины взывает:
тяжко мне в лохмотьях хиппи;
как хулиган, принявший
натощак,
мозгами машет, машет и
совеет...
Как наш учитель Самуил
Маршак
не дал бы и пятнадцати
копеек,
и той монеты, чтобы
позвонить,
что часто на кармане не
бывало.
Так прошлое вставляется в зенит,
как в раму освежённого
бокала.

И детство человечества во мне
играет, словно рыбка при
луне.

Лев Васильев.