Ленинград Сергея Подгоркова.

Сегодня Майку Науменко исполнилось бы 68.

Из интервью

Я считаю, сторож - отличная работа. В этой работе привлекает одиночество, покой. Сидишь, читаешь массу книг.

Мы выросли и живем в Ленинграде. И музыка наша - музыка асфальта.

Я пою о мрачных вещах, значит, я пою и о счастье.

Галина Флорентьевна Науменко - о сыне

Он рос в семье коренных ленинградцев и был по линии матери петербуржцем уже четвертого поколения, что встречается не так уж часто. Он этим очень гордился, часто называл Ленинград Петербургом или Питером еще задолго до переименования нашего города, когда об этом не было даже и речи. На конвертах, на месте обратного адреса он часто писал St. Петербург.

Из майковского «Рассказа без названия»

Я раскланялся со всеми и, проскочив с помощью швейцара сквозь, как всегда, дежурившую у входа толпу, плюхнулся в «Роллс-Ройс». По «Маяку» передавали мой «Блюз одинокого утра». Это было приятно.

В книжке Кана «Пока не начался Jazz» есть такой эпизод.
Однажды в Клуб современной музыки, базировавшийся в ДК Ленсовета (самое начало 80-х), пришел гражданин (выглядевший, по описанию Кана, как типичный люмпен-интеллигент) и попросился в их авангардистскую компанию.
Нашел, мол, на помойке сломанное пианино, привел в надлежащее состояние и стал учиться играть. Окружающие от его музыки шарахаются, вот он и пришел в Клуб, чтобы найти единомышленников.
Далее посетитель сел за рояль. Присутствующие (в том числе Кан и Курехин) обомлели - люмпен-интеллигент «атаковал рояль с невероятной страстью». Техника игры отсутствовала, но «негнущиеся пальцы летали по клавиатуре с безумной скоростью». Кан упоминает, что чудо-пианист был художником и преподавал живопись слепым детям. «Фамилия его была Нашивочников», - пишет Кан.

Сомнений нет, речь о Юрии Нашивочникове. Ученике Сидлина, «тихом гении» авангарда, педагоге, учившем рисованию незрячих и плохо видящих. Нашивочников умер прошлой осенью в возрасте 100 лет.