Сегодня день памяти Майка Науменко. Год назад я снял что-то типа фильма (это, конечно, громко сказано) - в той самой майковской коммуналке.

Тут ссылка на YouTube.
https://youtu.be/VvxdcGJB4E8

«Мы остановились с ним у газетного киоска на Владимирской площади и купили какую-то газетенку.
Сергей развернул ее, перевернул страницу и показал мне.
С полосы глянуло довольно глупое лицо какого-то колхозного бригадира с необыкновенными усищами.
Я вопросительно посмотрел на Сережу.
— Придумал шикарную рифму, — заявил он:
Анчоусы…
А ничего усы…
И довольный спросил:
— Ну как?
Рифма была действительно шикарная. И прилипла так, что не отодрать.
Где бы и когда бы с тех пор я ни встречал человека с хоть какой-нибудь растительностью под носом, я неизбежно вспоминал эту рифму и так же неизбежно самого Сережу».
Из воспоминаний Александра Шкляринского.

Работавший в Лениздате и в "Авроре" Шкляринский - приятель С.Д., герой его прозы
(«Встретил я как-то поэта Шкляринского в импортной зимней куртке на меху.
– Шикарная, – говорю, – куртка.
– Да, – говорит Шкляринский, – это мне Виктор Соснора подарил. А я ему – шестьдесят рублей»).

Интересно, что приятельским отношениям не помешала - и вроде бы их не испортила - ругательная рецензия С.Д. на поэтический сборник Шкляринского.
В опубликованном в "Звезде" в 1972 году было, например, такое: «Встреча с новым поэтическим именем должна быть праздником для читателя. Поэт не должен спешить с изданием книги. А издательству следует внимательней относиться именно к первому поэтическому сборнику автора. Иначе праздника не получится».

Суровый отзыв.

Майк в своей комнате на Боровой. 1984 год.

Геннадий Шпаликов. Воспоминания о Ленинграде 1965 года
Все трезво. На Охте. И скатерть бела.
Но локти, но локти
Летят со стола.
Все трезво.
На Стрелке.
И скатерть бела.
Тарелки, тарелки
Летят со стола.
Все трезво.
На Мойке.
Там мост да канал.
Но тут уж покойник
Меня доконал.
Ах, Черная речка,
Конец февраля,
И песня, конечно,
Про некий рояль.
Еще была песня
Про тот пароход,
Который от Пресни, От Саши плывет.
Я не приукрашу
Ничуть те года.
Еще бы Наташу
И Пашу — туда.

Кафе «Мир» на Кировском (ныне Каменноостровский, 41), известное как «Рим», было заметным местом на городской карте.

Виктор Кривулин в «Золотом веке самиздата», перечисляя «интеллектуальные центры, где постоянно читают и обсуждают стихи», упоминает и «криминальный» «Рим» у метро «Петроградская».

Криминальным «Рим» стал позже, в восьмидесятые.
В семидесятые же там кипела правильная жизнь: студенты, богема, техническая интеллигенция.
Юлия Беломлинская в книжке «Любовь втроем» пишет об Илье Авербахе, который «иногда заходит с «Ленфильма» в кафе «Рим».

Кафе, пишет Владимир Рекшан в «Ленинградском времени», занимало «первый этаж торца большого серого здания недавней постройки» (дом был перестроен в 1970-м).
«Античного величия не просматривалось», - саркастически замечает Рекшан.
«Внутри - обычные столики, почти как в столовке, только более культурные. Но - барная стойка, огоньки-мигалки, хорошая музыка, народ в правильном прикиде и, конечно, коктейли» (https://kino-sssr.livejournal.com/435210.html)