🔫История одного ранения из шотгана и эксперименты на канадском мужике

По всему выходило, что 6 июня 1822 года рабочий-канадец Американской меховой компании по имени Алексис Сент-Мартин должен был погибнуть. В форте Макинак его коллега (явно человек небольшого ума) пренебрег правилами безопасности и направил дробовик на канадца. Естественно, произошёл случайный выстрел дробью в упор. Рана внешне не оставляла никаких сомнений: Алексису — крышка. Огромная дыра в верхней части живота, через кою видны разорванные рёбра, обожжённое лёгкое и дырявый желудок, из которого вытекает недавний завтрак. Американский армейский хирург Уильям Бомонт лишь покачал головой и заявил, что мужику осталось жить 36 часов, потому что содержимое желудка попадёт в брюшную полость и вызовет перитонит.

За 25 минут Алексиса доставили в госпиталь, и хирург начал оказывать стандартную помощь — обрабатывать рану, вынимать дробь. К большому удивлению врача, смерти удалось избежать: вместо перитонита у пациента сформировался желудочный свищ, рана не закрылась, а после извлечения всех дробинок и восстановления организма заработал и кишечник. Поражённый до глубины души, Бомонт предложил пациенту стать подопытным, ведь всё равно после такого ранения тот уже не работник. Канадец согласился.

После того как пациент окончательно окреп и освоился в новой роли, хирург начал проводить исследование: через свищ, или, если угодно, фистулу, он собрал образцы желудочного сока и выяснил, что процесс пищеварения не механический, как считалось ранее, а химический, ведь еда, попав в желудок, не перетирается, а обрабатывается соляной кислотой и другими элементами желудочного сока. Поняв это, он стал экспериментировать и закладывать в желудок напрямую различные виды продуктов, наблюдая за тем, как они подвергаются обработке, с какой скоростью и что с ними вообще происходит. Однако пациент не оценил подобных мероприятий и после очередной болезненной трапезы дождался отъезда врача в Нью-Йорк по делам и смылся в Канаду.

Эта история могла бы так и закончиться. Но в 1827 году до Бомонта дошли слухи о том, что его любимый пациент нашёлся в Канаде — с женой, детьми и без гроша в кармане. Решив, что второй шанс терять нельзя, он берёт быка за рога — переезжает вместе с семьёй в приграничный городок Прейри-дю-Шьен (Висконсин), работает там армейским врачом и заманивает Сент-Мартина. Вскоре тот появляется на пороге кабинета вместе с семьёй и требует себя содержать. Эксперименты продолжились, но пациент начал пить, местные индейцы с большим удовольствием устраивали набеги и громили белых, а жена Сент-Мартина, говорившая только по-французски, не хотела оставаться в американском захолустье. Спустя три года врач и мужик вновь встречаются в штате Нью-Йорк и подписывают официальное соглашение, согласно которому пациент обязался выполнять любые приказания Бомонта, не нарушающие человеческого достоинства, в течение года и получит за это новые ботинки и $150.

Бомонт и Сент-Мартин отправляются к старому знакомому Джозефу Ловеллу в Вашингтон, где тот оставляет их жить у себя, устраивает канадца сержантом в армию США и позволяет врачу продолжать эксперименты в нормальных условиях. Всё шло отлично — Бомонт собирал данные, а пользуясь положением Ловелла, делился результатами открытий с политиками, журналистами и учёными в Вашингтоне. Но ему говорят, что само исследование будет представлять интерес только в том случае, если врачу удастся получить химический состав желудочного сока.

В 1833 году Бомонт выпускает монографию «Опыты и наблюдения за желудочным соком и физиологией пищеварения» (Experiments and Observations on the Gastric Juice and the Physiology of Digestion), в которой описал 240 различных экспериментов, и… она не нашла широкого отклика, несмотря на привлечение журналистов и связи. Обывателю было абсолютно всё равно, какие там раны есть у канадского алкоголика. Книга распространилась по всему миру и попала на другой конец света — в Российскую Империю. И все же повлияла на развитие медицины — но об этом — позже.

#som_history #som_empire

😶‍🌫️Дуновение ветров

В английском языке есть выражение blowing smoke up your arse, обозначающее, что один джентльмен или леди льстит другому — причём делает это не слишком искренне, образно говоря, «надувая дым туда, куда не следует». На рубеже XVIII–XIX веков вдувание табачного дыма в задний проход утопленнику считалось совершенно нормальной реанимационной процедурой, которую следовало проводить без промедления.

Считается, что первым задокументированным случаем такого «спасения» является история 1746 года. Тогда некий английский моряк посоветовал мужчине, пытавшемуся реанимировать только что вытащенную из воды жену, вставить ей в задний проход мундштук трубки, обмотать чашу продырявленной бумагой и «сильно дунуть». Несмотря на абсурдность совета, тот им воспользовался — и якобы спас супругу.

Впрочем, для медицины того времени подобные идеи не были чем-то из ряда вон выходящим. Табаку приписывали согревающие и стимулирующие свойства, считали его полезным при холоде, вялости и различных болезненных состояниях. Логика была проста: горячий табачный дым, введённый в прямую кишку, согреет организм, «высушит» внутренности и заставит сердце биться быстрее, тем самым стимулируя дыхание.
Европейские врачи во многом подсмотрели эту практику у коренных народов Америки, которые использовали табачные клизмы задолго до появления европейцев. После того как сэр Уолтер Рэли привёз табак в Британию, распространение подобных экспериментов стало лишь вопросом времени.

В 1740 году Парижская академия наук официально рекомендовала метод «рот в рот» для оживления утопленников. Однако сама практика долго считалась странной и неприличной, и потому энтузиасты довольно быстро обратили внимание на противоположный конец пищеварительного тракта.

В 1774 году врачи Уильям Хоуз и Томас Коган основали Институт оказания немедленной помощи утопающим (позднее — Королевское гуманное общество), целью которого было найти способы реанимации. Поскольку надёжного метода долго не удавалось обнаружить, табачная клизма была принята хотя бы как вариант — и неожиданно прижилась.

При этом врачи экспериментировали и с вдыханием табачного дыма через нос и рот, но считалось, что введение через задний проход эффективнее. Дым подавался с помощью специальной трубки, соединённой с фумигатором и сильфоном: при сжатии меха дым нагнетался прямо в прямую кишку.
По вполне понятным и не требующим объяснения причинам пациенты не испытывали восторга от перспективы подобной процедуры — особенно учитывая, что выполнять её зачастую должен был вовсе не врач, а любой случайный прохожий, оказавшийся рядом с реанимационным набором. Однако энтузиазм медиков было не остановить.

В 1780-е годы в Лондоне и Амстердаме возле водоёмов разместили специальные наборы для спасения утопленников — те самые табачные клизмы. Более того, был даже сочинён стих, помогающий запомнить алгоритм действий:
Tobacco clyster (enema), breathe and bleed.
Keep warm and rub till you succeed.
And spare no pains for what you do;
May one day be repaid to you.

К счастью, в 1811 году английский физиолог, хирург и член Королевского общества Бенджамин Коллинз Броуди экспериментально доказал токсичность никотина — основного действующего вещества табачного дыма. Это стало серьёзным ударом по практике, и она начала сходить на нет.

Однако вредные привычки умирают не сразу: вплоть до 1855 года у воды в Британии и Нидерландах ещё можно было встретить такие наборы.

В Российской Империи подобные методы не получили распространения. Напротив, русские врачи развивали рекомендации французов ещё с 1740 года, и в 1799 году в Петербурге вышло популярное издание с длинным, но исчерпывающим названием:
«Краткая книжка для народа, содержащая лёгкое и удобное понятное наставление, как с усопшими, замёрзшими, удавившимися, упадшими в обморок, повесившимися или кажущимися быть мёртвыми поступать надлежит».

#som_history #som_empire