Свято место пусто не бывает. Русская поговорка относится и к политическому Олимпу, где на вершине находятся самодостаточные, статусные и ресурсные игроки, а на гору взбираются молодые, амбициозные и горячие. В таких условиях существует любой политический лидер: неважно кто ты и что ты сделал, важнее как ты сможешь сохранить и приумножить свою власть. В этом был абсолютно прав итальянский философ Макиавелли. Это абсолютно точно понял и Владимир Путин.

В воскресенье вышел документальный фильм, где ВВП задали вопрос о преемнике. Важен даже не столько ответ, сколько последствия в инфополе: весь интернет кипит, СМИ выпускают десятки новостных материалов, а эксперты и аналитики примеряют на Мишустине, Собянине, Дюмине и Медведеве образ будущего главы государства. Считайте, что российская политика получила новый толчок к развитию: люди рассуждают о преемнике, а элитные группы отводят на второй план свои узкие интересы и пытаются в репрезентацию общественных запросов.

Политолог Евгений Минченко очень точно отметил, что гонка преемников — один из базовых политических приемов Владимира Путина. Элитные группы пытаются в демонстрацию своего потенциала, а население морально готовится к новому лидеру и даже пытается такого лидера представить. Можно сказать, что данный прием вводит в состояние равновесия дихотомию "элиты-массы", где происходит калибровка ценностей и ресурсов.

Современную российскую элиту можно (и даже нужно) представить в виде политической сети, где нити — это уровень коммуникации между участниками. Чем дольше акторы взаимодействуют, общаются друг с другом — тем плотнее связь. Особенность сети в том, что с годами акторы становятся тесно сплетены друг с другом. За 25 лет это и произошло с российской элитой. Ее ядро уже сформировано. Владимир Путин хоть и находится в центре системы (так или иначе нахождение в высших позициях тесно сопряжено с тем фактом, а знаком ли с тобой глава государства), но остальные акторы уже имеют не менее мощные нити друг с другом. Самодостаточно смотрятся Михаил Мишустин (Правительство), Сергей Собянин (мэр Москвы), Валентина Матвиенко (Совет Федерации), Дмитрий Медведев (Совет Безопасности, Единая Россия), Алексей Дюмин (Госсовет), Антон Вайно и Сергей Кириенко (Администрация Президента). Однако когда мы начинаем вспоминать этих акторов, то мы прибегаем к когнитивным допущениям: почему мы уверены, что они хотят управлять государством? Значительная доля из этого перечня ровесники ВВП, неужели настолько кратко/среднесрочное целеполагание у главы государства?

Эти вопросы подталкивают к установлению когнитивного порядка, где можно снизить туманность будущего: очевидно, что самый благоприятный сценарий с точки зрения долгосрочной перспективы — выбрать преемником представителя поколения Y. Но представители данного поколения только только начинают занимать руководящие должности. Игреки уже есть среди губернаторов и министров, но там нет неформальных лидеров элитных групп, т.к. лидеры намного старше. Кто тогда? Поколение X: Мишустин, Медведев. Иксы широко представлены на руководящих должностях в правительстве и губернаторском корпусе. Они можно сказать основа современной государственной системы. Неужели бумеры тогда находятся на периферии? Скорее нет, чем да, ведь они то и являются неформальными лидерами элитных групп, и им выгоднее всего предложить/выдвинуть своих кандидатов, чем бороться за самую вершину и лишиться этого места через пару лет. Наконец, политика, равно как и экономика, равно как и все продукты общественной деятельности, пребывает во власти радикальной неопределенности. Какими бы ни были прогнозы, ставки — всегда может возникнуть черный лебедь, ведь никто не владеет всей полнотой информации. Так, в девяностых таких черным лебедем для элит стал Путин.

В общем, гонка преемников — занимательный механизм для изучения политических элит и механик властного транзита. А раз у главы государства вновь спросили о преемнике, то он с радостью запустил двигатель российской политики. Теперь мы можем наблюдать и изучать.

#мнение