Если говорить про российское кино, я бы запретила тренд показывать в кадре колоски. Это уже стало буквально «общим местом» и сильно напрягает при просмотре фильмов и сериалов.

А если серьёзно — я бы запретила тренд на следование конъюнктуре (в плохом смысле этого слова).

Мне кажется, сегодня и в России, и в целом в мире существует определённый страх выбиваться из общей массы. Часто кино создаётся по понятной схеме: есть набор ожиданий, проверенных решений и представлений о том, каким проект «должен» быть. И большинство стараются этим правилам следовать. Люди боятся отпустить себя и сделать не похожее ни на что кино.

Но по-настоящему ценными для нас как раз становятся фильмы, которые противостоят общему потоку, рискуют и говорят с нами на собственном языке. Безусловно, талантливые проекты появляются и сейчас, но, как правило, талантливо в них сделаны какие-то отдельные моменты, а когда кино становится цельным, ярким и действительно авторским высказыванием, это до сих пор воспринимается как исключение, а не как норма.

Поэтому я бы запретила не какой-то конкретный жанр или приём, а страх выделяться, быть непохожим на остальных. Хочется, чтобы у авторов было больше свободы для смелых и неожиданных высказываний — ведь именно они в итоге и продвигают кино вперёд.

Сусанна Альперина, автор канала Alperina

О, дорогие коллеги, это очень смелый вопрос, и на него не получится ответить не смело.

Не в моих компетенциях что-либо запрещать, я вообще против запретов, но если представить, что завтра мы проснёмся и всё будет по-другому, вот как бы это выглядело: я бы не надеялась на «хайп» как на двигатель процесса. Актёр, актриса, режиссёр выстрелили — всё, надо расписать их на пять лет вперёд. Молодой талант ещё не завоевал доверие и любовь зрителя, а он уже — звезда. Так же и с историями. Понятно, что сейчас кризис идей, но я бы убрала тренд на франшизы и многосезонность, ведь видно же, когда герои едут по протоптанной дорожке и ничего интересного с ними не происходит.

А ещё я вижу тренд: индустрия снимает для индустрии. Время вспомнить, для чего мы снимаем и создаём контент…

Не для того, чтобы попасть на тот или иной фестиваль. Не для того, чтобы отчитаться перед фондами и инвесторами. А для того, чтобы творчеству было больше места. Время позаботиться и о зрителе тоже.

Юлия Хамитова, автор канала «Вызывной»

Безумно хочется запретить тренд запрещать! В остальном — пусть зритель голосует вниманием и рублём.

Елена Милиховецкая, редактор mc2

Тренд, который мне хочется запретить на пять, а то и больше лет, уже далеко не новый, но, к сожалению, не сбавляющий обороты. Речь про игровые ремейки анимационных проектов. Я прекрасно понимаю, почему они продолжают штамповаться (это прибыльно), но в то же время совершенно не понимаю, зачем смотреть их, если есть оригинальный мультфильм. Можно предположить, что Disney переснимает свою классику, потому что ей сто лет в обед, а технологии и нравы не стоят на месте. Но кейсы вроде «Моаны», между анимационным оригиналом и игровым ремейком, которому всего 10 лет, вызывают искреннее недоумение. Даже если ремейк сделан компетентно, как в случае с «Как приручить дракона», сам факт его существования для меня крайне сомнителен. Этим, кстати, грешит не только Голливуд, но и наша киноиндустрия, пытающаяся отстраниться от западного влияния, но при этом копирующая её модели в каждой «новогодней битве».

Вадим Богданов, автор канала «Дневник Патерсона»

Буду говорить только за себя. Для меня, как режиссера, фильм — это прежде всего диалог со зрителем. Поэтому мне важнее выстраивать обратную связь с аудиторией, чем прямо следовать её запросам. Такой подход мне понятнее.

Каждый раз, когда я начинаю работу над фильмом или сериалом, один из первых вопросов, которые себе задаю: для кого я это делаю? Я думаю об аудиторию, с которой буду вступать в диалог, и одновременно спрашиваю себя: интересно ли мне самому вести этот разговор и владею ли я языком, на котором смогу быть понятным этому зрителю. Это скорее вопрос настройки, чем подстройки. Лично у меня это не математический расчет, а скорее интуитивный подход.

Попытка слепо подстроиться под аудиторию, которую не чувствуешь, обычно обречена. Легко быть пойманным на фальши. В лучшем случае будешь выглядеть неуместно, в худшем — смешно.

Кино не должно быть эгоистичным, но и не должно превращаться в погоню за ожиданиями зрителя. Необходимо быть интересным друг другу. Тогда будет и успех, и удовольствие)

Тимофей Жалнин, режиссёр, сценарист

Бывают создатели, которые подстраиваются под запрос зрителей, а бывают те, кто не подстраивается. Я за вторых. Уверен: кино не должно подстраиваться под аудиторию в глобальном смысле. По одной простой причине: кино — это искусство, а искусство должно оставлять после себя новый опыт.

Недаром фильмы называют «картинами». Бывают картины, которые пишут под заказ или ради общего хайпа. А бывают такие, которые художник делает как некое открытие, или тот же опыт, чтобы поделиться им с миром.

Но тут есть подвох, и я хочу быть честным сам с собой.
Подстраиваться под запрос — это ж не одно действие, а как минимум два разных. Первое: дать зрителю ровно то, что он уже хочет, что он уже видел и просит ещё. Второе: говорить со зрителем на языке, который он понимает. И вот это второе — это на самом деле очень важно. Если это будет несусветная заумь, ее просто-напросто не поймут. Или бывает еще так, что художник презирает зрителя — это уже совсем другая крайность долбоебизма.

Поэтому я бы переформулировал. Вопрос не в том, подстраиваться или нет. Вопрос в том, кто кому задаёт направление. Подстраиваться под запрос — значит идти за зрителем, плестись в хвосте зрительского вкуса, который сформировали до тебя и без тебя. А вести зрителя за собой — значит давать ему опыт, который он сам бы не заказал, потому что не знал, что такое бывает. Никто не просил «Сталкера». Никто не писал в комментариях запрос на «Догвилль». Эти вещи не отвечали на спрос — они его создавали.

Настоящая ловушка слова «запрос» в том, что аудитория не знает, чего хочет, пока ей это не покажут. Меня на самом деле очень часто спрашивают с деловитым интересом, мол: «А что сейчас нужно студии? Что сейчас нужно индустрии?» — как будто на это есть правильный ответ.

Запрос — это всегда шаг назад, в уже виденное. А искусство, оно, как правило, всегда смотрит вперёд. Если бы кино только обслуживало запрос, оно бы застыло (не сложно провести параллель с современным российским кино, правда?)

Так что моя позиция такая. Кино не должно подстраиваться под запрос. Но оно обязано уважать зрителя — достаточно, чтобы говорить с ним внятно, и достаточно, чтобы верить, что он способен на новый опыт, а не только на повторение знакомого. Я стараюсь не обслуживать спрос. Но я и не делаю вид, что зрителя нет. Я делаю картину, которую сам хотел бы увидеть, — и доверяю, что найдётся тот, кто захочет увидеть её вместе со мной.

Саша Носков, креативный продюсер mc2

Не то чтобы российское кино не в чем упрекнуть, проблем у него множество, и они растут в геометрической прогрессии. Я против редукционизма. Когда индустрию огромной страны с сотнями разной степени дарований режиссеров, совершенно различными векторами — от коммерции до арткино — описывают с помощью ярлыков: либо «мрачное фестивальное фуфло», либо «пафосные государственные блокбастеры». За кадром остаются усилия единичных авторов. Мало того, что прокатчики их работы чаще всего игнорируют, денег на менеджмент нет, так еще объявляют их картины низкопробными поделками… не видя их. Таким образом, авторский российский кинематограф, который и так оказался под давлением многочисленных «смотрящих» органов, еще больше погружается в белое пятно несуществования. Что же касается индустриального кино… будем ждать следующего опроса «Места силы»: «За что российское кино критикуют справедливо».

Лариса Малюкова, автор канала «Кино с Ларисой Малюковой»

Мне кажется, что русское кино зря критикуют за отсутствие остроты и разнообразия сюжетов. Ведь существовать в условиях жестких правовых ограничений очень сложно. Здесь включается самоцензура, и это, кстати, проблема общемировая. Нельзя открыто говорить о проблемах и показывать то, что находится под запретом. Однако в основе любого сценария лежит конфликт; если убрать внешние факторы и острые темы, то написать хорошую историю становится крайне трудно. Наши кинематографисты справляются достойно, и появление таких фильмов, как «Коммерсант» братьев Кравчуков, говорит о том, что мы движемся в правильном направлении. Безусловно, проблем еще много, но критика в данной ситуации не самое лучшее решение. Главное — это диалог.

Анна Арутюнова, продюсер, автор канала 80s Baby

Российское кино часто критикуют несправедливо из-за стереотипов. Многие судят о нем по самым громким афишам, рекламным кампаниям или нескольким кассовым релизам, которые на виду. Но это лишь небольшая часть того, что сегодня снимается. За пределами широкого проката существует огромное количество очень разных фильмов — тонких, смелых, честных, экспериментальных, зрительских, камерных. И именно они нередко становятся настоящими открытиями.

Еще мне кажется важным отказаться от противопоставления «авторского» и «зрительского» кино. Любое кино прежде всего создают люди. Люди с разным опытом, темпераментом, взглядом на мир. И зрители тоже разные. Поэтому не бывает фильма «для всех» так же, как не бывает человека, который понравится абсолютно каждому. Есть кино, которое в какой-то момент находит именно своего зрителя.

Наверное, поэтому мне гораздо ближе не культура критики, а культура рекомендаций. Вместо того, чтобы тратить силы на то, чтобы объяснить, почему что-то плохо, интереснее находить фильмы, которые действительно хочется поддержать, и рассказывать о них другим. Если картина не откликается мне, это не значит, что она не откликнется кому-то еще. И наоборот.

Мне кажется, и в кино, и в жизни гораздо ценнее искать то, что вдохновляет. Находить своих авторов, свои истории, свое кино — и делиться этими открытиями. Именно так формируется живой интерес к кинематографу: не через бесконечное отрицание, а через искреннюю любовь к тому, что действительно стоит увидеть.

Алина Герман, автор канала «улица балабанова»