4. Африканский реализм

В одном из своих интервью живой классик нигерийской литературы Бен Окри, обладатель несметного количества премий от Букера до Bad Sex in Fiction Award, сказал, что ему не совсем по душе причисление его творчества к магическому реализму, хотя формально это, конечно, он. Почему Окри не нравится? (В целом я сторонник подхода «автора никто не спрашивал» и «неважно как он сам себя и свое творчество идентифицирует», но тут случилось интересное.)

Африканской литературе свойственно постоянное обращение к магической традиции, доколониальным религиям и верованиям. Причем это никак не связано с постколониальными тенденциями отмежевания от коллективного Запада. Так было всегда, ✨исторически сложилось✨ Это часть культуры. И важно понимать, что для многих африканцев это не какие-то магические ритуалы, походы всяких малообразованных граждан к дибиям (например), а вполне себе нормальная часть быта, которая в самом худшем случае воспринимается как «чем бы дитя не тешилось», вроде куличей с дубайским шоколадом. Для простого африканца их традиция сравнима с тем, что рождество на Западе отмечают даже неверующие. Это реальность, это настоящее. Духи предков рядом.

Так вот Бен Окри говорит, что его романы – это реализм, вот такой вот реализм, потому что ничего магического или необычного, драматично выходящего за пределы понимания, для африканца в его книгах нет. Не только внутри мира книги, но и в мире за ее – книги – пределами.

А потом на Brittle Paper я увидела статью, где этот феномен назвали африканским реализмом, а я пошла традиционно искать академические источники, которые способны бы были как-то прояснить терминологию. И вот, что я узнала.

Традиционный европейский реализм не даёт инструменты для реалистического описания африканской действительности. То, что европейцу магический реализм, то африканцу – часть жизненного опыта.

Африканские писатели не принимают постулата о том, что «реализм» (в европейском понимании) – единственный способ передачи полноты жизни и ее аспектов в литературе.

Африканские писатели включают элементы ежедневной чудесности во все, не отводя им место только в произведениях с откровенно магическими сюжетами (вроде «Озомены»).

Жанровая гетерогенность африканской прозы, усвоенная и как попытка вместить «пропущенное», и как в целом особенность, свойственная многозадачной африканской литературе, работает на то, что элементы чудесного/магического могут оказаться в произведениях, выходящих за рамки, скажем, фантастики или того, что мы подразумеваем под магическим реализмом.

Это все, конечно, не значит, что в африканской литературе нет реалистических произведений в привычном нам формате. Есть, конечно. Другой вопрос в том, какую всё-таки цель преследует каждый отдельный автор, обращающийся к волшебному. Но это уже отдельная тема, в которой я тоже хотела бы обратить ваше внимание в сторону Бена Окри (его статья-манифест из The Guardian), с которого мы и начинали. В частности посмотреть на то, что происходит с восприятием колониального прошлого сегодня, которое потихоньку последние годы пользуется уже не таким большим интересом. Но это чуть позже. В следующий раз обсудим мигритюд.

#неходитедетивафрикугулять@drinkread
#познавательнаястраничка@drinkread