Такая история. Она лежит лицом к стене уже пять месяцев. Больше она ничего не делает, только лежит. Даже голову не поворачивает. Очень долго не принимала пищу. Даже делали капельницы с глюкозой и физраствором в какой-то момент. У нее есть две подруги и один сын. Когда-то еще болтушка и хохотушка, она много рассказывала мне про свою жизнь. А я очень любила ее слушать, потому что невероятно обаятельной была интонация. Всегда одинаковая, независимо от того, рассказывала она о страшных вещах, или о смешных. Как определить эту интонацию, не знаю. Всегда ироничная, всегда добродушная, всегда с юмором, всегда безо всякой жалости к себе. Ну вот, например, ее рассказ о том, как сложилась и разрушилась ее семейная жизнь. Поженились они с мужем по любви и доброму согласию. Никакого не имели наследства, все с нуля. Были оба жизнерадостеыми, ждали от жизни толтко хорошего. Он учился. Она работала, чтобы он учился. Он учился и работал одновременно, и они из своей маленькой комнаты в коммуналке довольно быстро сделали двухкомнатную квартиру. Он стал большим специалистом в своей области, а она хотела толтко одного — детей. И как можно больше. Он тоже очень хотел детей. Ей ни в чем не отказывал, но отдельно копил на рождение ребенка. Хотел, чтобы у него было все. Повторял много раз: хочу, чтобы у него было все. Потом родился долгожданный мальчик. Они не сразу поняли, что у него все не так, как у других детей.
Только в два года. Врачи, как тогда было принято, диагноза не произносили, но предупредили, что он не будет ни говорить, ни учиться, а посоветовали отдать его в детский дом и родить еще детей.
Мальчик и до этого кричал много, но теперь это стало почти постоянно. После похода к врачу муж замолчал. Когда произнесли слово "детский дом", мотнул головой так, что ударился головой об стену. На ее вопрос, будем ли еще рожать, ответил Хватит, попробовали уже. Молчание мужа стало теперь постоянным фоном их жизни. Оно мучало ее больше, чем крик ребенка. Еще он никогда на ребенка не смотрел. Все покупал, даже с излишком. Нанял няню ей в помощь. Но на ребенка не смотрел. В какой-то момент, не говоря ни слова, переехал в другую комнату. Спал там на узком диване. Так прожили еще несколько лет. Потом он исчез, не сказав ни слова. Каждый месяц она получала от него щедрые переводы, как она говорила, более, чем щедрые. Через несколько лет она узнала, что он умер. Она как-то очнулась, почувствовала страшную вину перед ребенком, к ней вернулась энергия в каком-то тройном размере. Каждый лень она чего-то для ребенка добивалась: бассейна, кружков, детского сада, школы, когда комиссия посылала его исключительно на домашнее обучение. Он действительно не разговаривал, по-прежнему много кричал. Но ей слова были не нужны, она читала по его лицу. Еще он умел ее обнять так, как даже муж не обнимал в пору любви. В фонде Антон тут рядом она было одной из самых активных, создавала родительский комитет, бесконечно придумывала какие-то общие события, праздники, помогала другим родителям. Жили они скудно, на три пенсии — за отца, по уходу и по инвалидности. Но она научилась шить, и потому выглядела, как первая модница в городе, даже несмотря на уже немолодой возраст. Научилась готовить вкусную еду "из говна и палок", как она говорила. Из-под земли откапывала удаленные работы. Мальчик был абсолютным центром ее души, и главным смыслом. Она считала, что помогая другим детям, она помогает и ему. Причем даже больше, если это не направленная помощь, а опосредованная. Мы не сразу поняли, что происходит, когда за сыном в центр стали приходить то одна, то другая из ее подруг. На вопросы где, отвечали — приболела. Мы не заметили, как она исчезла из родительского чата. Мы очнулись, когда мальчик очень резко регрессировал, потерял все с таким трудом обретенные в центре навыки, и опять начал кричать.

Тогда мы узнали, что она лежит лицом к стене и не принимает пищу. Начались врачи. Когда пытались отвезти ее в больницу, молча упиралась.
Больше всего меня поразило, что она никак не реагировала, когда мальчик кричит. Психиатра привозила я, моего любимого психиатра, которому доверяю.
Он сказал мне: Люба, я выпишу таблетки, но обнадеживать вас не буду. Это, конечно, клиническая депрессия, но не только она. Это полное истощение ресурса, его больше нет. До какой степени, что я не верю, что здесь восстанавливать. И только тогда я узнала от этих самых двух подружек, что мальчик уже больше года как перепутал день с ночью. Поэтому все ночи он колобродил, а когда его везли в центр, кричал. Он не говорящий, сказать ничего не мог. Мама водила его по врачам, они выписывали таблетки, которые не помогали. Мама сама стала пить таблетки, но в итоге как и сын лишилась сна. Совсем. Подруги сказали мне, что она не решалась беспокоить центр, который и так столько всего бесплатно делает для наших детей. Этот страх не побеспокоить стал для нее каким-то больным местом. Она не могла предположить, что таким образом у центра возникнет неразрешимая проблема: что делать с ней и что делать с мальчиком. Она всегда говорила, что если мальчик попадет в интернат, она покончит с собой — это была единственная фраза, которую она произносила драматически. Что происходит сейчас? Все-таки удалось положить ее в больницу, в отдельную палату, там тишина и покой. Ее лечат, пока безуспешно. Иногда она всем кивает и бегает по коридору в поисках мальчика. С ним пока дежурят сотрудники центра и подруги. Он тоже бегает по квартире и ищет маму.
Страшная история, которую я рассказала, имеет выход. Если мама и сын будут жить вместе, но с круглосуточным сопровождением квалифицированных сотрудников центра — эмпатичных, ресурсных, а другие в центре не работают. То есть это как минимум три дополнительных зарплаты с налогами. Почему три? Это наш опыт: люди должны быть постоянные, закрепленные за этой семьей, но они должны сменять друг друга, иначе они будут выгорать. Когда и если я соберу на программу Родители тут рядом достаточно средств, мы откроем службу индивидуального сопровождения семей, и эта ротация будет происходить между семьями. Пожалуйста, помогите собрать как можно больше денег на поддержку родителей. Кризисных семей в центре сейчас пять: два случая — онкология 4-ой степени, один — потеря кормильца, четвертый —внезапная инвалидность кормильца. Пятый я только что вам описала.

Второй раз прошу репост, потому что второй раз пишу о главном деле моей жизни сегодня — программе "Родители тут рядом". Сейчас о семье, о которой я не имею права говорить конкретно — ни называть фамилии, ни публиковать фотографии. Все, кто мне верит, поверит и так.

Сделать пожертвование можно здесь: https://antontut.ru/payments (После нажатия кнопки "Помочь фонду" выплывает надпись "Родители тут рядом". Нажимать нужно сюда.) Я очень надеюсь на вас, дорогие!

"Свободное плавание" Бориса Хлебникова — в десятки лучших фильмов отечественного кино. Все, что было написано про "новых тихих" совеременно фильму, для меня отменяется. (кроме статьи в "Сеансе" Лены Грачевой "не Достоевский подросток"). Э то шедевр, ей-Богу. Пересматривала ночью фильм к семинару, смеялась и плакала, все думала — какая близорукость, нет, даже незрячесть, была у всех, кто повторял как мантру эти слова "Новые тихие"... Какие тихие! Этот фильм, смешной, легкий, кружевной (не манерно-кружевной, а пунктирно-кружевной). И он сейчас такой громкий! С этими упорными, упрямыми горизонтальными планами, где герой идет на среднем плане справа налево или слева направо, и все с одним результатом, нулевым. С нулевым. Никому не нужен, такой нежный, стойкий, юный, стремящийся к добру и правде — всему миру смешон, ей-Богу! «дятлы дороги», «человек-пестик», «человек-ведро» — вот что застряло в памяти, а не этот прожигающий насквозь взгляд невостребованной чистоты, никому не нужной юности

Студенты-документалисты получили ряд заданий от педагога Дениса Клеблеева по искусству фотографии. Все задания выполняли то так, то сяк, первые из рук плохо, потом вдруг прорыв. К некоторых я даже запросила разрешения на публикацию в "Сеансе". И вдруг,на 5 задании, серия снимков "Я молодой" полный провал. Полный. Поначалу все как один прислали съемки детей. На следующий раз — скучных сорокалетних или позирующих им спортсменов (на входе было предупреждение: "постановочные не нужны, нужна репортажные". Но дело вообще не в этом. Тут и профессионалы путаются. НО! ни в одной фотографии и духу не было ни про какую молодость. После шести часов разборов, мы с Денисом вышли в зум обсудить занятия. "Денис, — говорю я, — ты знаешь, что я вдруг поняла: "Они не понимают, что такое молодость. У нее ее не было. И нету".

Ничего не хочу сказать. Просто счастливое воспоминание. Пусть тут побудет.

Издательский наш план все увеличивается и увеличивается. Редакция теперь втрое больше, чем была, когда "Сеанс" жил на гранты. Вроде бы успевали. Но в последнее время возникла остроая необходимость в пополнении команды. нам нужен бильдредактор. На нескольких книгах, особенно трудных, бильдредактором работала я, но тогда я начинаю терять задачи и схожу с курса, а этого никак нельзя, потому что "Сеанс" бежит сразу по десяти дорожкам. Плюс Фонд и Школа. Итак, вакансия в "Сеансе", Бильдредактор это поиск изображений. В последние годы мы редко используем общеупотребимые фотографии из гугла. И журанл, и книги — так повелось — делаются как кино. Поэтому у нас есть несколько секретных, глубоко зарытых в интернете ресурсов, где мы ищем кадры из фильмов. Но в основном это, как мы говорим "шотинг" — когда делаются скрины непосредственно из фильмов. Не случайные. Либо концептуальные, либо наиболее точно отражающие эстетику фильма. А также поиск других фотографий, исторических, архивных. Бильдредактор — это визуальная драматургия наших изданий. У кого есть понимание, что ему (ей) по плечу такая работа, и кто хочет оказаться в команде "Сеанса", пишите, пожалуйста, в редакционную почту: seance.work@gmail.com. Ваша Люба

У журнала «Сеанс» такая новость:
два раза в месяц мы с моим любимым другом Юрием Сапрыкиным будем разговаривать со всеми желающими и купившими билет - в зуме. Постараемся выбирать темы, которые интересны для всех. 8 мая, например, мы будем обсуждать кино советского застоя, которое дружно считаем недооцененным. К нам так же присоединится наш любимый автор — Егор Сенников. Надеюсь, Вы проведете хороший вечер. Я-то с Юрой всегда готова поболтать, с огромным удовольствием — хоть за обедом дома, хоть на паблик-токах. Такой опыт у нас будет впервые. Итак, 8 мая и 22 мая в 19:00.

Участие можно оплатить по таймпаду:
https://seance.timepad.ru/event/3959362/

Всех моих друзей и подписчиков с праздником! Утром проснулась и подумала, что одиночество в моем возрасте это когда некого по настоящему поздравить сегодня, участников войны, детей войны — это значит, что в жизни больше нет взрослых. Но весну ведь никто не отменял. И память о них, дорогих моему сердцу, маму, папу, бабушку, дедушку, дядю Мишу, Майю Исифовну, Николая Петровича и Елену Яковлевну Добротворских, она тут, со мной.

Продолжаем наш сериал про Александра Николаевича Сокурова, тем более его жизнь не оставляют своим вниманием всяческие демоны. Хотя он сам - бог свидетель и я грешная - не хочет и не ищет ничего, кроме возможнлсти спокойно работать. Что же это за человек, у которого с одной стороны запрещают фильмы за недостаточную с точки зрения властей лояльность, а с другой стороны, деятели искусств пишут про него открытые письма в европейские правительства, проклиная его как опору нынешнего российского режима. Деятели искусств пышут гневом. Он не правильно себя вел на встрече с Путиным, всего только высказал свою гражданскую позицию, всего только упомянул о нарушении прав человека, о безвинно страдающих людях, об общем климате в стране. А ведь надо было президенту в морду дать, и вот тогда бы welcome в Венецию. Не дал - нет тебе места в цивилизованном мире. Зачинщицей мероприятия, как я полагаю, выступила некая Катя Марголис, человек непонятной профессии и с трижды непонятными заслугами - воплощение понятия "белого пальто" в его худшем изводе. Отвлекаясь от неуровновешанной дамы и от всех, кто это позорное письмо подписал: если бы я практиковала жанр открытых писем, я бы написала: пожалуйста, оставьте его в покое! У него было бессчетное количество опервций на глаза, ходит он трудно, третий месяц не может вылечить бронхит. Он этого никогдв не скажет, он сформулирует это как "логистические трудности". Стыд и позор вам, господа. Не только журнал Сеанс и его авторы, но весь мир считает Сокурова великим. А близкие при этом знают, какой труд и какие жертвы стоят за каждым его фильмом, за которые его и считают великим. Его нравственный авторитет у огромного числа людей не подлежит ни малейшему сомнению. Потому что он всегда, при всех правительстваах, говорил то, что он думает. И делал то, что считал верным по своей совести.

Какие у нас люди хорошие! Вчера по 1 каналу (спасибо Ксении, Любови, Кириллу Клейменову" был большой сюжет про Фонд и программу "Родители тут рядом" — со сбором денег. Два раза — в 18.00 и 21.00 (сюжет сейчас выложен, его можно посмотреть). Так вот в 18.00. у нас рухнул сайт — столько людей захотели сделать пожертвование. На второй раз все прошло хорошо. Но меня поразило, что столько людей откликнулось!

Вася вернулся. Вернулся. Мы с Петькой счастливы как слоны. Это, правда, счастье, после целых восьми месяцев тоски по нему, страха за него, невозможности делать «Сеанс» без него, дышать нормально в редакции без него. Вернулся, и сразу огромная работа. Она и раньше была, но теперь с ним вместе. Какое же счастье.

Еще классная новость. Мы заканчиваем верстку нового журнала "Сеанс", принципиально нового для нас, поскольку на этот год это будет не журнал, а журнальный сериал с единой хронологией, но отдельными сериями-эпизодами. Их объединяет единый таймлайн с 1945 года по нынешнее время. Догадайтесь, как можно сформулировать общую тему. Первый номер, который опять получился толстым, 50-е годы. Европейский контекст мельком, в центре внимания американский "золотой век", его великие свершения и темное подсознание со всеми подводными камнями. Редакция большая, но маркетолога среди нас нет, не по карману — потому непонятно, как объявлять подписку.

Врачи запретили работать хотя бы неделю. С семи утра сегодня хорошо поработала, как следует. Потом опомнилась, и решила применить верное средство — английский детективный сериал. В данном случае "Вера". Начала смотреть. Когда детектив начинается с детской песенки за кадром — это уж точно совсем не к добру в сюжете. Выключила.

Пишу, чтобы поделиться радостью.

Студенты моей мастерской документального кино наконец перешли к учебным съемкам. До этого они проходили курс фотографии с Денисом Клеблеевым.

Вместе с заданием я попросила их написать небольшое эссе о процессе съемок и о том, что они думали и чувствовали, какие у них были наблюдения, какие выводы они для себя сделали. Студенты написали отличные эссе с очень точно подмеченными деталями и важными наблюдениями.

Настя: “Когда человек попадает в кадр, ты чувствуешь всё хрупкость человеческой жизни… Я искала людей с рассеянным взглядом. Смотреть и всматриваться тем более – это большой труд сейчас. Все отвыкли”.
Лиза: “Я включала камеру, как только чувствовала намерение к событию”.
Ильяс: “Как бы научиться чувствовать, когда можно снимать человека, а когда нет”.
Мила: “Я скользила камерой по лицам, иногда задерживаясь – и надолго. Потом я поняла, что те, кто проходят мой внутренний отбор - это часть меня”.
Полина: “Мне гораздо легче снимать на камеру, чем фотографировать, потому что фотографировать - это убить и утащить, загарпунить момент, как прекрасную рыбу, а в видео рыба продолжает плыть, и я вместе с ней”.
Женя: “В этих толпах самое важное для меня – было добыть живых”.

По Петиной просьбе удалила пост. Сто раз зареклась и обещала не писать ничего о конфликтах, просто нервы сдали

Начали праздновать день рождение А.Н.

Без ретроспективы, зато вышла новая книжка. По сравнению с первой редакцией 94 года — на 80% обновленный состав книги. По сравнению с редакцией 2010 года, состав обновлен на треть.

Но мы не успеваем за Сокуровым. В понедельник он показывает на Ленфильме новую работу.

В Школе "Сеанс" нашей продолжается спецкурс курс по Библии как основе всей сюжетики и вообще. Предполагалось, что для сценаристов в основном, но ходит вся Школа. Припозднились, долго искали искали хорошего педагога, потому что с этого должен был начаться один из основных курсов "Главные книги" (ведущие педагоги Лена Грачева, Миша Щукин). Нашли только в мае. Чудесный Андрей Десницкий. Он попросил студентов выбрать одного из героев для подробного разбора. Как Вы думаете, кого выбрали студенты? Конечно, Иуду. Сижу, слушаю. Иногда кажется, что Школу я открыла для себя