Эта книга навсегда изменила мое восприятие политики

Да.

«Экономика» давно уже не говорит, что введение МРОТ или повышение МРОТ в общем случае вредно. Дело не только в работе Кард & Крюгер (в меме), это большая исследовательская программа. Конечно, есть примеры когда МРОТ скорее вредил или не оказывал эффекта. То есть, это сложный и интересный вопрос со множеством разных ответов в разных ситуациях, на разных рынках труда. Но такого, что «наука экономика» в целом говорит о вредности МРОТ, больше просто нет.

Евро и доллар в РФ называют «токсичными валютами». Это, с некоторой точки зрения, понятно. Проблема в том, что вокруг собрались одни токсикоманы.

Интересный ответ.

https://xn--r1a.website/orgzdravrus/386

«Мы исследуем состояние профессии школьного учителя в США (K–12) за последние полвека, собрав национально репрезентативные временные ряды по четырём взаимосвязанным показателям: профессиональный престиж, интерес среди учащихся, число людей, готовящихся к поступлению в профессию, и удовлетворённость работой. Мы обнаруживаем устойчивый и динамичный паттерн по всем показателям: резкое снижение в 1970-х, быстрый рост в 1980-х, продолжавшийся до середины 1990-х, относительная стабильность, а затем устойчивое падение, начавшееся примерно с 2010 года. Текущее состояние профессии учителя находится на минимальном или близком к минимальному уровню за последние 50 лет.»

https://www.nber.org/system/files/working_papers/w32386/w32386.pdf

Сёрль оказывается умер.

Помню, смотрел его лекцию в Google. И он там говорит: «Экономисты считают, что экономика это наука как физика наука. Только сложнее.»

И «только сложнее» это такой панчлайн, интонационно выделенный, и весь зал хихикает.

Но дело, конечно же, в том, что это так и есть.

Забыл у кого видел эту мысль в твиттере (поэтому не могу поставить линк), но суть в том, что современные государства такие: «Смотри, женщина, от того, что ты родишь ребенка, на горизонте жизни ты потеряешь десятки (может больше) тысяч долларов как на прямые расходы, так и из-за потери в собственном доходе, так что вот тебе для поддержки рождаемости 200 баксов компенсации, сдачу оставь и ни в чем себе не отказывай.»

Сейчас на планете живет около 8 млрд. человек. Если представить, что сокращение населения пойдет высокими темпами, и население планеты уполовинится, то я даже не знаю как жить на такой планете, где будет всего 4 млрд. человек. Ведь мы никогда не жили на такой планете, никогда такого не видели, это крах цивилизации и неудача нашего вида. Ведь 4 млрд. человек в последний раз было на планете в 1974 году.

Дорогие подписчики!

А что вы думаете о таком подходе сравнения времени?

В работе над книгой о женщинах в Российской империи столкнулась с интересной методологической задачей. Пытаюсь подсчитать участие крепостных женщин в сельскохозяйственных работах в середине XIX века и сравнить с данными начала XX века.

Мои расчёты для имперского периода:
Используя данные о сезонном распределении труда (у меня есть таблица из 44 сельскохозяйственных задач), женщины участвовали в 18 операциях. Но важнее взвесить по трудозатратам: женщины доминировали в жатве (20-30 дней в году), сенокосе (15 дней), обработке льна (10 дней).
Получается примерно 40-45% годового сельскохозяйственного труда, а в пиковые сезоны — до 60-75%.
Источники: наблюдения Энгельгардта, измерения Преображенского по Тверской губернии, данные Никольского по Балашовскому уезду.

Сравнение с XX веком:
По данным Безгина, спасибо подписчику за наводку!, к 1907 году участие крестьянок в земледелии составляло лишь 14% их рабочего времени. Это трёхкратное сокращение.

Вижу здесь проявление "патриархального поворота" — системное вытеснение женщин из полевых работ, которые веками были основой русской экономики.
Вопрос к вам: насколько корректно такое временное сравнение? Может ли оно показать масштаб институциональных изменений или я слишком смело экстраполирую данные?

https://xn--r1a.website/furydrops/3751

Подробно про т.н. нефтяной демпфер (действующий в РФ).

Для меня это в очередной раз подтверждает максиму, которую я услышал в одной из лекций Томаса Сарджента: У правительств есть стратегии, у людей есть контр-стратегии.

Зачастую, правительства действуют в два шага: 1) наблюдают паттерны поведения людей и как бы фиксируют их в своем анализе, а затем 2) вводят новые политики, ожидая, что эти новые политики будут "надеты" на эти паттерны поведения людей. Но на практике после введения политики изменяются сами паттерны поведения (Лукас). В идеале надо смотреть на пары: {поведение людей до политики, политики еще нет} и {политика введена, новое поведение уже после введения политики}. Т.е. на два разных равновесия. Но предсказывать такие вещи крайне трудно, и здесь требуется теория будущего поведения. На одних данных, я считаю, не проскочишь.

«А я пользуюсь мессенджером Max и нормально.»

Есть такой ход, доступный радикальным интеллектуалам (скажем сразу, что им пользуются лишь отдельные люди), который позволяет сочетать лютый (теоретический) нон-конформизм с деловитым (практическим) конформизмом. Трюк этот таков: нужно уравнять все на свете через задирание планки, все несовершенное представить сходящимся в единой точке абстрактного несовершенства. И тогда «все равно». Вот на свете есть много экономик и режимов, с разным устройством и т.д. И живете вы, скажем, в несвободном обществе. У вас есть свобода воли эту несвободу критиковать или не критиковать. За такую критику может сильно прилететь от тех, кого вы критикуете. Тогда вы делаете следующий ход. Вы говорите: а вообще капиталистические общества устроены ужасно (по сравнению с некоторым идеалом, который я назначаю точкой отсчета). Все эти кап. страны идеалу не соответствуют. И, говорите вы, абсолютно все равно уже, с кем и как коммуницировать в этом несовершенном мире: хоть с евро чиновником, хоть с военной хунтой. Все одно, ведь все это ужасные капитализмы. Заниматься реальным делом — это бороться за идельный мир. А бороться за лучший капитализм? Увольте. И получил стипендию.

Дата начала индустриализации (горизонталь) против ВВП на душу (вертикаль). Чем правее, тем раньше началась индустриализация. Чем выше, тем богаче страна в 2005-м году. Этот график Галора (2011) полезен много чем, но в том числе: давно уже поднадоели разговоры про то, какой нищей страной была Российская Империя. Страной на старте индустриализации она была действительно бедной, как и все страны до индустриализации. Но про-большевистской историографии этот факт нужно максимально выделять и максимально эскалировать масштаб бедности для того, чтобы оправдать все последовавшие жестокости и безумства. "С сохой...", ну вы знаете продолжение. Мы не увидели, какой была бы рыночная индустрилизация в РИ в виду того, что рынок был уничтожен, но из этого графика следует, что есть определенная корреляция, и она такова, что можно было бы бы ожидать, что РИ, как страна в правой части графика, оказалась бы и довольно высоко по вертикали.

https://xn--r1a.website/thesisEleven/703

Пауль Верхувен был бы доволен этим кадром.

Про индустриализцию в РИ и СССР как про единицы более общего феномена "индустриализация", который реализовался в самых разных странах в разные периоды времени: раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Легко сравнивать наблюдаемые опции. Есть текущая работа, есть предложение о работе. Сейчас получаю сто рублей. Предлагают сто пятьдесят. Мысленно можно сравнить две эти ситуации. К сожалению, редко бывает так, чтобы обе опции были наблюдаемы. Более сложный пример таков: есть текущая работа, платят сто. И есть гипотетический вариант, когда я увольняюсь, иду переучиваться на что-то новое, выхожу на поиск работы. Я сравниваю: сто сейчас или уйти в это плавание, поиск, который может вывести на 200 рублей, но может и на 50. Это сравнение чуть более сложное, поскольку приходится мысленно моделировать этот второй рынок труда, как он там устроен и куда меня приведет. Мы не называем такие рассуждения «моделями», но это, конечно, именно модель рынка, только простенькая и в голове, а не на бумаге и не в компьютере.

Еще сложнее такое сравнение дается, когда надо сравнить не точку с точкой, а траекторию с траекторией. Здесь приходится строить гораздо более сложную ментальную модель: моя зарплата за последние десять лет изменялась таким-то образом, но, если бы я десять лет назад согласился вот на то предложение, то все изменение, вся траектория моей зарплаты была бы другой. И по итогу я вышел бы на такую сумму, а в реальности имею вот эту.

Строить эти ментальные протяженные во времени кривые сложно, и мы зачастую отказываемся от таких альтернативных конструкций. Мы начинаем мыслить по результату. Нет, ну нормально же получаю. А что 10 лет назад можно было сесть на более высокую траекторию — это и мысль такая, неочевидная, и прикинуть это трудно, и выводы могут быть не из приятных.

Проблема в том, что для оценки огромного количества феноменов надо строить эти альтернативные, ментальные, «как если бы» кривые. В экономике, в политике, в частной жизни. А не оценивать по результату. Советский Союз отправил человека в космос. И «была наука». Но как бы выглядела эта альтернативная кривая развития науки от 1917 до 1961-го года? Это сложно оценить, но это единственный содержательный вопрос с точки зрения оценки советской политики. Потому что если без всего этого наука была бы развита лучше, то советская политика была плохой даже при как бы хорошем результате. Нельзя оценить результат без помысленной альтернативы. Что было бы с рублем, если бы в 2014-м его не отпустили в свободное плавание?

Невозможно оценить качество политики, если перед этим не сконструировать модель, ментальную ли, математическую ли, как развивалась бы ситуация в отсутствие политики. Да, к каждой такой модели будут претензии, потому что альтернативной реальности мы не видели. Нам приходится собирать по кусочкам альтернативную реальность. Здесь важным становится открытое для критики, системное мышление: а покажи свою модель, покажи, как ты связываешь исходную точку с конечной. И все такие модели будут иметь свои слабости. Но никакого другого способа оценивать качество политики, качество решений просто нет. «Выжили и достаточно», «продержались и окей» — это не критерий, это не оценка. Это отказ от оценки, маскирующийся под оценку событий.

«Ещё в 1750 году Португалия имела высокий уровень выпуска продукции на душу населения по западноевропейским меркам. Однако всего через столетие Португалия оказалась беднейшей страной этого региона. В данной работе мы показываем, что открытие огромных залежей золота в Бразилии в XVIII веке сыграло ключевую роль в долгосрочном развитии Португалии. Страна пострадала от экономического и политического «ресурсного проклятия». Контр-фактический анализ, основанный на методах синтетического контроля, указывает на то, что к 1800 году ВВП на душу населения в Португалии был на 40 процентов ниже, чем мог бы быть без её бразильского золота.»

https://www.cambridge.org/core/journals/journal-of-economic-history/article/cross-of-gold-brazilian-treasure-and-the-decline-of-portugal/B98AA5BDD404B56014FAAAD1861DC427

Ладно.

Сформулировал для себя критерий качества нонфикшн работы. Содержание тем качественней, чем в меньшей степени произведенный текстом эффект зависит от нарративных техник, использованных автором. Идеальный нонфикшн таков, что каким бы образом ты ни рассказал историю — линейно, с драмами и ужасами, задом наперед — степень убедительности не варьируется. Он как был убедительным, так и остается, меняется лишь читательский опыт. Связано это с тем, что материал, на котором построена работа, настолько прочен, что он может вынести самые разные литературные конструкции. Если же нонфикшн текст таков, что его убедительность очень сильно зависит от того, как именно рассказана история, какие именно литературные приемы применил автор, — скорее всего с его содержанием что-то не то.

Каждый раз, когда кто-то из чиновников/депутатов/священников в очередной раз затевает войну с репродуктивными свободами и говорит, что нам нужно возвращаться к традиционным ценностям, у меня немного дёргается глаз и возникает позыв уточнить их определение слова ’традиция’. Потому что если понимать это слово буквально — как что-то, что практиковалось массово и устойчиво в течение нескольких поколений, то аборт — это абсолютно традиционная практика в России.

В СССР аборт был чуть ли не самым доступным способом контроля рождаемости, особенно в периоды декриминализации (с 1920 по 1936 и с 1955 вплоть до распада СССР). Презервативы были в дефиците, оральных контрацептивов и спиралей не существовало, и врачи в женских консультациях в целом воспринимали аборт как вполне рутинную процедуру. У среднестатистической бабушки, прабабушки, соседки по даче, смотрительницы в музее или бабули в электричке, скорее всего, в анамнезе есть хотя бы один аборт, у некоторых их было больше десяти — не от хорошей жизни, конечно.
Когда сегодняшняя российская власть романтизирует советское прошлое, требует укреплять ‘семейные ценности’ и уважать традиции, она вступает в откровенное противоречие с собственной историей. Аборт в России — это не угроза традиции, это буквально традиция.

Если от этого текста у вас возникает ощущение художественного преувеличения, и аборт кажется недостаточно древней практикой, чтобы называться традиционной, вот немного цифр:
В 1991–1992 годах в Санкт-Петербурге было проведено исследование среди 650 женщин в возрасте от 15 до 67 лет. Среди женщин старше 25 лет среднее число детей составляло 1, а среднее число абортов — 3. Только 14% женщин никогда не делали аборт. Это женщины, рождённые в 1920-х – 1970-х годах. Пара советских традиций для сравнения: празднование Нового года началось с 1935 года (туда же просмотр “Иронии судьбы” с 1976), а ежегодные парады Победы 9 мая ввели в 1995 году.

В России аборт как массовая традиционная практика буквально старше Нового года.