Во-первых, аналитики систематически недооценивают реальный спрос на жилье у населения.

Население готово взять столько ипотечных кредитов, сколько может унести. И Даже снижение выдач/продаж в первой половине 2024 года не компенсировало эффект ажиотажа второй половины 2023.

(2/3)
#жилье #ипотека
@unexpectedvalue

(Извините.)

Структура занятости: Англия и Уэльс, 1381-2011 гг.

"Все профессии были отнесены к одному из трех секторов:

Первичный сектор: сельское хозяйство, лесное хозяйство и рыболовство;
Вторичный сектор: горнодобывающая промышленность, обрабатывающая промышленность и строительство;
Третичный сектор: все, кто работает в сфере услуг."

Источник

Структурная трансформация экономики наглядна.

Чего только не найдешь, изучая данные по Великобритании. Данные начинаются с 1209-го года. Источник на графике.

На графиках экономисты иногда изображают не саму величину (например, цену на товар или уровень цен по экономике или объем продаж), а логарифм величины. Казалось бы, зачем усложнять на ровном месте, тем более что падает интерпретируемость: что такое цена ясно, а что такое логарифм цены и какая от него польза – не очень. На самом деле у этого есть вполне рациональная причина, и причина эта — удобство. Представьте, что есть график цены на некоторый товар. Обозначим ее как P. На графике видно, что в одной точке цена равна P=P_0 и а на следующей равна P=P_1. На сколько процентов выросла цена? Ну, надо считать процентный рост: (P_1-P_0)/P_0. Теперь представьте, что на графике изображена не сама цена P, а логарифм цены P. В одной точке значение ln(P)=ln(P_0), в другой ln(P)=ln(P_1). На сколько процентов выросла цена? Ответ визуально легко увидеть: цена выросла примерно на ln(P_1)- ln(P_0) процентов, т.е. процент виден как просто вертикальная разница между двумя точками. Почему так? Посмотрим на первое приближение логарифма (ряд Тейлора): ln_(P) в районе точки P_0 приблизительно равен ln(P)~ln(P_0) + (P-P_0)/P_0. Соответственно, ln(P_1)- ln(P_0) примерно равно (P_1-P_0)/P_0, т.е. процентной разнице. Если разница между P_1 и P_0 велика, то эта аппроксимация начинает привирать (это только первое приближение). Но если скачки не такие большие, то простое вычитание логарифмов примерно показывает процентный рост, что может быть удобно видеть на графиках. Пример: цена была 72 рубля, а стала 74 рубля. Разница 2 рубля. Процентная разница: (74-72)/72 = рост на 2.78%. ln(74)-ln(72)=2.74%. Это простой и понятный прием.

«Все тамтам будем.»

Т.е. дела идут прямо совсем не очень.

Мне кажется очень странной ситуация, при которой 1) есть некоторая игра, 2) правила игры структурированы определенным образом, 3) есть результат игры и, вот самое странное, 4) проигравшая сторона говорит, что хотя по известным правилам игры она проиграла, НА САМОМ ДЕЛЕ она выиграла по какой-то другой метрике, которая с одной стороны звучит разумно, а с другой игрой не учитывается, о чем заранее известно. Два примера.

Один: выборы в Великобритании сегодня. Это мажоритарная система. Представьте, что есть две географические единицы, которые голосуют. Одна более левая, другая более правая. В первой левые выигрывают 60/40, во второй проигрывают 45/55. Задача состоит в том, чтобы выиграть. Для этого левая партия может сдвинуться вправо, и в первом округе выиграть со счетом 55/45, а во втором тоже выиграть со счетом 51/49 (условно). После того как это происходит, комментатор может сказать: а за вас проголосовало столько-то голосов, а не столько-то голосов и т.д. Какое это имеет значение? Задача выиграть в двух округах, а не собрать наибольшее число голосов. Может голоса максимизировал бы результат, в котором в первом округе 99/1, только тогда во втором было бы 20/80. Т.е. второй округ проигран.

Второй: выборы президента в США, скоро. Президент не избирается большинством граждан. Он избирается выборщиками от штатов. Это известные правила игры. Когда одна из сторон проигрывает по правилам, но выигрывает по процентам голосов в стране, то начинается: но мы-то выиграли «общий подсчет». Какая-блин-разница. Если бы соревнование шло по этому критерию, то все электоральное поведение в стране переменилось бы. Например, имело бы смысл агитировать левым в Калифорнии, поскольку каждый голос считался бы (а так Калифорния и так будет левая, а за пределами этого калифорнийские голоса не нужны – никто на них много денег и не тратит). Это была бы уже другая «игра». Но игра идет в эту «игру», а не в другую. И судить надо по ее правилам.

Бывает такая ситуация: тебе сообщают некоторый факт, и твоя первая реакция «Чего? Быть такого не может!», а вторая реакция «Да это же совершенно очевидно! Это точно так и есть!». Я не помню случая, чтобы две эти эмоции происходили с такой скоростью, как когда я прочитал, что мультфильм Король Лев основан на пьесе Гамлет. Это «Чего-чего?», а затем «Ну конечно, это точно так!» почти одновременно.

Во Франции — фактически победа левых сил. Откровенно скажу, что не слежу и ничего не понимаю во французской политике. Но в последние циклов пять если что и доносится оттуда через международные СМИ, то всегда по приблизительно одному сценарию: 1) кажется ультра-правые усиливаются; 2) ультра-правые прям усиливаются; 3) опасно, ультра-правые рвутся к власти, усиливаются-усиливаются-усиливаются; 4) ультра-правые побеждены.

Почему при разговоре о Прусте / при желании упомянуть Пруста вспоминают это гребаное печенье Мадлен? Мое не-романтическое, возможно излишне практическое суждение: потому что посреди семитомника это гребаное печенье Мадлен встречается примерно на тридцатой странице первого тома.

Такие расчеты, вероятно, не слишком актуальны с точки зрения анализа трендов, но они выполняют важную коммуникативную роль. А это большое дело. Инфляция — один из самых интимных экономических феноменов. Долгосрочный экономический рост, с одной стороны, радикально меняет человеческую жизнь, а с другой — на то он и долгосрочный, что почувствовать его влияние в моменте довольно трудно, только в периоды очень быстрого роста (в РФ — скажем, в 1999–2003 гг.). С инфляцией не так: в магазин ходит каждый, цены видит каждый, продукты покупает каждый, буквально бьется об инфляцию каждый день. В этом смысле важный «анализ трендовой инфляции» интересен полутора землекопам (в которые я, например, вхожу), а вот «что там с баклажанами» интересно более-менее всем. (Это просто фактическое ограничение на коммуникацию, обсуждать хорошо оно или плохо лишено смысла.)

Признавайтесь, кто

Мне понятна позиция людей, которые писали про гражданских в Белгороде и сегодня пишут про детей в Киеве, и понятны люди, которые не писали ни того, ни другого, но те, кто считал нужным публичить эмпатию в случае Белгорода, но не принимает решения публичить ее сегодня в случае Киева мне не понятны (и симметрично, конечно). Избирательная эмпатия каким-то странным образом даже противнее ее полного отсутствия.

Пересечение монетарной экономики и национальной политики: во Франции к власти могут прийти то ли очень правые, то ли очень левые, но и те, и другие имеют довольно безумные планы в вопросе государственных расходов. При этом долг Франции уже огромен. В обычной ситуации, когда ЦБ страны национальный, это и было бы национальной историей: выведете бюджет на неустойчивую траекторию — получите либо просто дефолт из-за роста ставок, либо инфляцию если попробуете монетизировать долг (т.е. скрытый дефолт). Но у Франции нет своего ЦБ, ЦБ есть у всей Еврозоны. Чтобы будет делать ЕЦБ с ультралевыми/ультраправыми политиками во Франции? Пообещает жестко не монетизировать? Тут риск дефолта Франции. Монетизирует? Тут уступка ультра-политикам одной страны за счет инфляции по всей зоне. Будет рассчитывать на то, что эти ультра-политики ничего такого уж страшного не натворят? Скорее всего последнее, конечно. Но что если натворят?

Я написал этот короткий текст всего несколько дней назад; уже это наблюдение можно считать неактуальным. Ультра-политики к власти просто не пришли, поэтому обсуждать что именно они делали бы теперь бессмысленно. Что сразу можно видеть и на картинке (отсюда), где показан дополнительный процент по долгу, который должна доплачивать Франция по сравнению с Германией. Этот дополнительный процент, который требовал рынок от Франции, резко вырос по итогу выборов в европарламент и резко упал теперь. Хотя, и это тоже нужно отметить, пока не вернулся к уровню начала июня.