#Раритет. Трогательная история Dymaxion: от Бакминстера к Норману. От архитектора к архитектору

Трёхколесный автомобиль Dymaxion, сияющий гладенькими боками, построенный в 1933 году как опытная модель, был отреставрирован английским архитектором Норманом Фостером — звездой современной архитектуры, чьи здания украшают все континенты мира. Архитектором, кто не боится экспериментов и летает выше облаков на собственном самолете, имея в кармане удостоверение пилота.

Всего было сделано три модели. В мире осталась одна, и то — в совершенно руинированном виде: ржавая и неприглядная, лишённая колес, интерьера, да и мотора тоже. Она, казалось бы, должна была исчезнуть, хотя бенефис опытного образца случился на Всемирной выставке в Чикаго в 1933 году, где Dymaxion был представлен публике как новое средство передвижения.

Автором проекта был Бакминстер Фуллер. Да-да, тот самый Фуллер, архитектор, дизайнер, инженер, писатель, футурист, изобретатель, который среди прочих придумал фуллерены — гигантские геодезические сферы, на основе которых можно было строить самые разнообразные по объёму куполообразные сооружения. Это был прорыв в органическую архитектуру, где в основе формообразования лежат рост, развитие, а точнее прорастание архитектуры на ландшафте любой сложности.

Автомобильный проект Фуллера получил название Dymaxion. Неологизм 1930-х годов. Это три слова, объединённых вместе: «dynamic, maximum, tension» (ред. — «динамика, максимум, напряжение»).

Идея трёхколесного автомобиля с вытянутой как у торпеды аэродинамической формой была уникальна, но не единственна. Однако дело не столько в идее, сколько в воплощении. Идея может валяться под ногами годами, а то и десятилетиями. Но только тот, кто возьмёт её в ладони, отряхнёт пепел безразличия и вырастит из этой идеи полноценный реализованный проект — только этот человек и может считаться автором идеи. Он дошёл до конца!

Два передних колеса — ведущие, заднее — управляемое, причём двигатель установлен сзади, т.е. это заднемоторный передний привод. Благодаря рулевому управление с помощью одного заднего колеса водитель мог делать разворот по всей длине автомобиля.

Для ведущего моста Фуллер использовал мост от автомобиля Ford… просто перевернув его, хотя с фордовским мотором мощностью 86 лошадиных сил не сделал ничего.

Автомобиль чуть больше 6 метров не столь прожорлив: всего 7,8 литров на 100 км. Максимальная заявленная скорость, которую мог развивать Dymaxion — 190 км/ч, но зафиксированная — 140 км/ч.

Возможно, проект дал бы новое направление в автомобилестроении, и мистер Форд кусал бы локти, кто знает? Но случилось непредвиденное. На выставке прототип попал в аварию, автомобиль перевернулся, водитель погиб, серьёзно пострадали два пассажира. Причину аварии выяснить не удалось. Однако Фуллер указывал, что причиной было несоблюдение дистанции между автомобилями, или попросту следовавший за Dymaxion автомобиль сел на хвост. Или не мог оторваться от невиданной доселе модели?

Инвестор Уолтер Крайслер отказался от проекта, обвинив в аварии систему управления автомобилем. Проект был закрыт. Хотя новые исследования, проведенные Артом Клейнером в 1980-х годах и опубликованные в его книге «Эра еретиков», доказывают, что реальной причиной отказа было падение спроса на уже произведенные и подержанные автомобили. Так необычное решение оказалось за бортом.

Норман Фостер, почти ровесник Dymaxion, после реставрации легендарной модели первое, что он сделал — сел за руль. «Вождение Dymaxion — это откровение, — сказал Фостер, — он необычайно хорошо амортизирован и больше похож на лодку, чем на автомобиль».

Так линия сердца «от архитектора к архитектору» позволила оставить миру память о необычном эксперименте Бакминстера Фуллера.

#Покровители. Святой Христофор. Не ликом единым

Святой Христофор — покровитель путешественников, паломников и моряков, всех, кто отправляется в долгий путь по дороге жизни, где тонкая вуаль божественного проявляется в материи зримого.

Иконография святого Христофора до сих пор ставит вопросы. Перед простым прихожанином, смотрящим на лик Святого Христофора в трепетании зажженной свечи, перед историком, стремящимся отделить исторические факты от плевел легенд и домыслов, перед искусствоведом, сплетающим версии языческого, а то и древнеегипетского происхождения образа христианского великомученика. И нет единого ответа.

Лицо святого Христофора Ликийского, жившего в III веке во времена римского императора Деция Траяна, в разных традициях — православной и католической — не токмо лицо человека, но и зверя. Даже в строгом христианским каноне, в котором регламентируется почти всё слияние образа человека, созданного по образу и подобию Божьему, и образа животного — собаки — не случайно. Это знак. Перст веры.

До крещения Святого Христофора звали Репрев. Он был воином. Свирепым и беспощадным. Огромного роста и недюжинной силы. Его лицо обезобразили сражения. Его тело затянули шрамы битв. Его душу искорёжили злодеяния. Верная служка императора, желания которого были непререкаемым законом.

Деций Траян, взойдя на престол, стремился восстановить былое величие империи. Желание оставить свое имя, укрытым лавром славы и увитым плющом вечности, двигало императором. Оно было столь велико, что Деций восстанавливал постройки старого, заливая римским бетоном зарождающееся новое. Первое гонение на христиан случилось именно при Деции.

Как случилось, что бесстрашный воин сложил свой меч, сломал копье, снял свой шлем и открыл врата своего сердца? Муки безвинных, страдания безропотных, слезы тишайших душою? Когда совершается этот переход? Известно много сказаний о том, что до крещения Христофор помогал христианам, обличал преследователей, и его честность была велика. Такой пример был опаснее назиданий и проповедей, что принудило императора отправить две сотни воинов для ареста непокорного воина.

Репрев сдался без боя, не желая больше проливать кровь и чинить злодейство. По пути в столицу с пленником случились невиданное. Изъеденный временем посох в руке расцвел, снова стал гибким и крепким. Хлеба, которых не хватало путникам, по молитве Репрева умножились, и каждый восстановил силы. Воины были сражены чудесами и уверовали во Христа. При жизни святого было множество подобных случаев, когда силой Божьего слова и чудесных деяний он смог указать на путь истинный, обратив в веру десятки тысяч варваров и язычников.

Имя, данное Репреву по крещении — Христофор или «несущий Христа». И хотя его лик так и остался безобразным, страшным и свирепым, лицо было подобно псиной морде, душа и дух его преобразились, взгляд стал тихим, спокойным и умиротворенным, черты лица сгладило добро и вера.

Однажды находясь у реки, Христофор проповедовал рыбакам. В тот же час вода стала прибывать. Каждому нуждавшемуся Христофор предлагал свою помощь, перенося через бушующую реку.

Он уже сбился со счёта, когда с просьбой обратился отрок. Высокий рост и телесная мощь позволяла Христофору перенести кого угодно. Усадив ребенка на плечи, Христофор заметил, что каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в зыбком иле, погружая тело силача в воду всё глубже и глубже. На вопрос, как возможна такая тяжесть в теле ребенка, получил ответ, что дело — не в теле, а в тяготах мира, заключенных в тело. И понял Христофор, что восседает на его плече тот, чей истинный лик можно было узреть только сердцем.

Христофор ушел из жизни великомучеником, он был казнен по приказу императора, имя которого засыпали пески времени, а бойкое пламя свечи до сих пор озаряет иконы святого, которому молится всякий, в чью жизнь стучатся перемены.

Когда скорость становится стилем

В 1960–1990-е «Concorde» был не просто самолётом — он стал символом технологического прорыва и предметом мечты и культурного обожания. Постеры British Airways и Air France продавали не просто билеты, а саму идею сверхзвуковой эпохи.

Дизайнеры играли с минимализмом и мощными линиями, передавая ощущение скорости и роскоши.
• Абстрактные силуэты, чистые фоны, контраст красного, синего и белого.
• Динамичные траектории — будто самолёт рвёт пространство.
• Акцент на форме крыла и носа, которые уже сами по себе были произведением инженерного искусства.

Лозунги вроде "The Gift of Time" или "Twice the Speed of Sound" продавали мечту: мир, в котором Лондон и Нью-Йорк разделяет не океан, а утренний кофе и вечерний ужин.

Сегодня эти плакаты выглядят как арт-объекты и украшения интерьера. Concorde ушёл в историю, но визуальный образ остался символом времени, когда человек верил, что будущее летит быстрее звука.