Удивительно, но главное сходство сплоченных и разобщенных обществ в том, что они одинаково эффективно поддаются внушению. При этом, средний вариант между ними - наиболее не поддаваем.

В 2025 вышло исследование о том, что авторитарным режимам выгодны как крайне разобщенные, так и крайне единые общества. Его авторы озадачились количественным методом (без использования эмпирического материала) и наглядно это продемонстрировали.

Ученые применили аналитическое моделирование с использованием ненаправленного цикличного графика, где узлы - люди, ребра – связи между этими людьми. Информация в таком случае, поступает из государственных СМИ, или от других узлов, а люди в свою очередь делают выбор между принятием манипуляции от этих СМИ (в зависимости от того, насколько понимают нелогичность), или не принятием.

Задача госмашины - определить размеры вранья, преувеличения или приуменьшение информации, или подачи с другого ракурса для манипуляции. Далее - стандартная практика теории игр.

Итог такого подхода удивил. Оказывается, что граждане наиболее активно потребляют информацию (манипуляцию) от государства лишь в крайних случаях: либо в условиях сплоченных связей, либо при их подавляющем отсутствии.

Единственные общества, которые могут «выработать иммунитет» против такой системы потребления информации - это «промежуточные» общества между сплоченными и разрушенными. В их случае, потребление остается эластичным и адаптируется под риски и обстоятельства.

Тут достаточно вспомнить как в авторитарных странах работают на единство народа, объединение вокруг президента, очень высоких показателей провластной парламентской партии и тд.

P.S. На картинке изображены те самые графики, в которых синие точки - граждане, выбирающие госСМИ по модели потребления.

Куда движется этот мир по мнению Дэни Родрика?

Я далеко не специалист по международным отношением, мне лишь понравилась статья Родрика и я ее прокомментировал, так как мне она показалась весьма актуальной.

Известный экономист, специализирующийся по глобальной экономике Дэни Родрик еще в 2025 году опубликовал статью, в которой заявил, что Мир меняется и «уходит» от привычного доминирования ведущих стран в регионе и Мире, под которые подстраиваются менее развитые.

Ученый пишет, что не нужно выбирать гегемона между Китаем и США. Средние державы от Индии до Нигерии могут лидировать по многим насущным вопросам и предлагать многополярное видение, которое не зависит от сверхдержав.

Средние державы, такие как: Индия, Индонезия, Бразилия, Южная Африка, Турция и Нигерия, имеющие крупные экономики, которые имеют значительный след в мировой экономике или в своих регионах, но которые далеки от высокоразвитых стран и которые составляют значительную долю беднейших людей в мире (но имеющие большой средний класс ориентированный на потребление, и значительные технологические возможности) - не хотят мира, в котором они вынуждены принимать чью-либо сторону. И как следствие такие процессов, «статус КВО» приходит и во все остальные страны.

На примере конфликтов в Украине и Иране, мы это наглядно наблюдаем.

К примеру, Турция не пытается занять одну из сторон между противостоянием США и Китаем, или России с Украиной и ЕС, она пытается выстроить свое региональное влияние. Также как и Индия, и Бразилия и остальные страны регионального влияния.

В тоже время, действия США вокруг Ирана не могут увенчаться успехом, в том числе и потом, что ни одна страна в регионе не хочет быть втянута в этот конфликт, даже на стороне Трампа. Их предпочтения - развивать региональные отношения, а не портить их.

Страны Закавказья, Средней Азии и Африки выстраивают политику торга и договоренностей с Россией и ЕС, не отказываясь от своих внешних политических курсов, как бы того не хотели Москва или Брюссель.

Мы отказываемся быть пешкой в новой холодной войне,

- сказал Джоко Видодо, когда он был президентом Индонезии.

Вместо этого они хотят построить многомерные торговые и инвестиционные отношения. Многие считают, наряду с Раной Форухар из Financial Times, что

США не являются якорем для стабильности, а скорее риском, против которого нужно хеджировать

Поскольку развитая экономика все больше фокусируется на среднюю, средние державы стали естественными поборниками глобальных общественных благ. Они имеют хорошие возможности для руководства пропагандой действий в отношении изменения климата, общественного здравоохранения и долговых проблем. «Хорошим» примером (или лучше антипримером) является настаивание Бразилии на глобальном налоге на богатство для миллиардеров во время председательства в G20. Рассматриваемое предложение соберет сотни миллиардов долларов и может сыграть важную роль в преодолении разрыва в финансировании климата для стран с низким уровнем дохода.

Средние державы вряд ли станут собственным грозным блоком, в основном потому, что их интересы слишком разнообразны, чтобы вписаться в общую экономическую повестку дня или повестку безопасности. Даже когда они присоединились к официальным группам, их коллективное влияние было ограничено. БРИКС был запущен с большой компанией в 2009 году, но добился малого, кроме предоставления фотосессий для своих лидеров.

Футбол как сравнение выборов и их имитации в авторитарных странах.

Вы наверняка не раз слышали, доводы людей живущих при диктаторе о том, что честных, справедливых и свободных выборов не бывает нигде. Ни в США, ни в какой-либо стране Западной Европы. Что все выборы - фикция и манипуляции, поэтому авторитарные страны отличаются от «демократических» лишь тем, что на Западе умеют более качественно проводить манипуляции по обману граждан, а смысл везде один и тот же.

И в чем они не правы? Ведь в каждой демократической стране на каждых выборах можно выявить ряд нарушений выборочного законодательства. Более того, на выборах 2020 года, Байден победил, используя «сомнительную поддержку», что выражалась в резком скачке бюллетеней в его поддержку (график прикреплен).

Первое, в чем они не правы - в принципах нарушений.

Представим футбольную игру. Две команды сражаются за победу. В процессе игры участниками обеих команд обязательно будут нарушены правила: подножки, толчки, офсайды, жесткие подкаты и тд. За это назначаются соответствующие санкции: штрафные, свободные, пенальти, удаления с поля (красная карточка) или предупреждения (желтая карточка).

Возможно ли подкупить судью?
Вполне. Но, даже «купленный судья» не сможет «в открытую» или «в наглую» засуживать одну из команд. Тоже самое будет, если даже «купить» проигрыш вражеской команды. И в первом и во втором случае, миллионы (или миллиарды) наблюдателей, способны понять «подкуп» от чего произойдут неблагоприятные последствия для тех, кто это сделал, вплоть до увольнения и отстранения. Пример тому отстранение македонского клуба «Победа», или испанского «Осасуна», или пожизненную дисквалификацию двух мальтийских футболистов Манвелла Ксерри и Леонардо Камиллери.

Такое возможно, когда болельщики (как институт) способны оказывать давление в случае нарушений правил игры (которое не скроешь), другими словами - когда болельщики (избиратели) являются политическим субъектом, что присуще демократии.

Да, возможно, что даже такой баланс не всегда будет гарантировать справедливое наказание, но в любом случае без негативных последствий для нарушителей правил дело не останется.

В авторитарных же странах, т. н. «болельщики» приходят на футбольную игру, для массовки, или имитации, чтобы показать видимость «честной» игры между командами, но они не способны оказывать никакого влияния, даже на наглые и открытые нарушения. Они могут лишь смотреть и соглашаться с результатами. По итогам чего, одна из команд может с уверенностью назвать себя «победителем».

А сама футбольная игра проходит следующим образом: заранее известен победитель, этот победитель определяет состав соперника (заведомо слабее), который выйдет на поле против него. «Победитель» заранее ставит условия сопернику с каким счетом он проиграет. «Победитель» имеет все возможные рычаги давления на всех игроков самовольно выбранных против себя, в случае если они не захотят «повиноваться», вплоть до физической и безнаказанной ликвидации вражеских игроков. «Победитель» нагло и открыто нарушает правило во время игры и никаких санкций не следует, а для вражеской команды, судья «победителей» выдумывает нарушения «на ровном месте». И все это под натянутые улыбки и аплодисменты.

Это скорее напоминает гладиаторские бои с рабами.

Находясь в таких условиях, «болельщики соучастники» не представляют «болельщиков», способных принимать решения и оказывать давление, поэтому «соучастника» достаточно показать несколько жестоких подкатов или других нарушений на играх чужих команд, чтобы они в этом убедились.

Второе, в чем не правы люди, утверждающие что «везде все одинаково» - в научном методе это проверить через кривую Гаусса.

Такая кривая (хоть она и является несколько спорной) используется для отслеживания распределения голосов по участкам. Сперва создается таблица, где отмечают, количество проголосовавших «за»: 0%, 1%, 2% и так до 100% голосов. Процент голосов отображается на оси X, а на оси Y - число участков, с зафиксированными процентами поддержки.

По итогам, должна получиться близкая к колоколообразной кривой, а ее вершина должна совпадать с общим итогом голосования.

Любые отклонения «идеальной» кривой (дополнительные пики, максимумы, смешение относительно главного пика) способствуют свидетельствам о внешнем воздействии на избирательный процесс.

На выборах в США, в 2020 году, как видите наблюдались такие аномалии. Возможно и были вбросы или другое вмешательство в выборы, но тут важно понимать американскую выборную систему, о которой я уже писал ранее.

Когда на протяжении всей истории, американцы выбирают лишь двух кандидатов, и баланс смещается в пользу одного из них лишь количеством нескольких миллионов, то тут скорее лотерея. Поэтому, даже когда происходит внешнее вмешательство - оно почти не влияет на ситуацию в целом, потому как голоса избирателей делятся 50/50%.

Я ни в коем случае не оправдываю фальсификации, но пытаюсь объяснить разницу между отсутствием выбора и фальсификаций около 1% избирателей, которая доступна по сути обоим кандидатам, а не одному, и кто грамотнее успел ей воспользоваться, тот и стал победителем.

P.S. На выборах 2024 года, Маск платил деньги за голоса в пользу Трампа, все того же 1%, что резко увеличило его поддержку.

Как не работает военное кейнсианство?

Понятие «кейнсианство» происходит из экономической политики Джона Мейнарда Кейнса в период Великой депрессии в 1930-х годах в США.

Именно тогда при поддержке президента Ф. Рузвельта, Д. М. Кейнс в ответ на массовую безработицу и экономический кризис решил, что государство должно вмешаться в экономику и на отсутствие совокупного предложения создать совокупный спрос везде где это требуется. Такой метод он назвал «стимуляцией» спроса и борьбой с кризисами. Кейнс считал, что в условиях спада рыночная система не может самостоятельно быстро достичь равновесия, поэтому расходы бюджета должны расти для оживления производства.

Однако, эффективного роста так и не случилось, а идею сразу «забраковали» неоклассические экономисты, монетаристы и даже неокейнсианцы.

Классически, Австрийская экономическая школа в лице Мизеса и Хайека сразу ответили, что рынку не нужна стимуляция, а нужна «Свобода», для наиболее быстрого равновесия, а гос. вмешательство лишь искажает рыночные процессы и тормозит восстановление. В чем оказались полностью правы.

К примеру, Фридрих Хайек писал, что совокупный спрос не учитывает структуру спроса и предложения, и поэтому есть риск, что товары не продадутся, даже когда кривые совпадут. Но главной причиной безработицы австрийский ученый считал не недостаточный уровень спроса, а политику профсоюзов, которые вынуждали предпринимателей чрезмерно поднимать зарплату, которую они не могли платить своим рабочим. Так происходил спад спроса на труд.

Монетаристы же, в свою очередь заслуженно критиковали кейнсианство за прямое воздействие государства на объем и структуру совокупного спроса через бюджет. Их идея состояла в том, что контроль денежной массы (от вмешательств) гораздо эффективнее стабилизирует экономику, нежели прямое фискальное стимулирование. В чем также оказались правы.

Рыночная экономика - устойчивая система и в отсутствии любых вмешательств она саморегулируется куда быстрее.

Также, кейнсианство не прошло испытание в игнорировании структурных проблем (гос. расходы приводили к бюджетному дефициту и росту долга) и показали неэффективность в борьбе с кризисами, потому как «ручное» вмешательство не способно быть гибким.

Отсюда происходит понятие военное кейнсианство. Или другими словами: политика, при которой, государство увеличивает военные расходы для стимулирования экономического роста.

Предполагается, что такие расходы создадут рост спроса на товары и услуги, окажут эффект мультипликатора на общий уровень потребления в экономике, поспособствуют созданию новых рабочих мест и снизят уровень безработицы в гражданском секторе. 

Однако, на практике это имеет лишь краткосрочный эффект, потому как конечный военный продукт не идет в экономику, а уничтожается на войне, или другими словами - не потребляется во благо и несет скорее отрицательный эффект для роста (что помимо требует регулярного дополнительного налогообложения).

Да, при этом, НИИ и ОКБ в военной сфере могут ускорять прогресс и в гражданском секторе с одной стороны, но сильно тормозить экономику своим «гос вмешательством».

Поэтому, военное кейнсианство, которое было (по сути своей) в нацистской Германии стимулировало ее к применению дешевого рабского труда (канцлагерей) и захвату новых территорий, во избежании краха. А США, в период ВМВ имели за счет практикуемого тогда кейнсианства дополнительный стимул в боевых действиях за океаном.

P.S. Поэтому, на мой взгляд, не так страшно военное кейнсианство, как «выход» со всеми его последствиями.

Как видите, марксизм терпел и продолжает терпеть неудачи, а «зеленые» - его «побочный эффект».

После философских работ Руссо, в Европе произошел всплеск протестной активности, против надвигающей эры Просвещения. Массы, боялись выходить из традиционного общества, а Разум, Индивидуальность и Науку встречали враждебно.

Так появились первые французские утописты социалисты, одновременно и солидарно с этими идеями развивалась и немецкая философская школа, а в Великобритании наоборот - происходил рассвет капитализма.

Работа Маркса вышла в тот период, когда ряд экономических проблем в Англии и Франции, описанные им, уверенно, но постепенно решались. Однако «Капитал» затмил Руссо и более того, ведущие христианские религии. Период Просвещения, дал старт секуляризации, а марксизм, как учение, позиционировалось научным и в тоже время выглядело как религия.

Социалисты ждали восстание масс против капиталистов, но этого не случалось. Параллельно была ставка и на крах капитализма (как предсказывал Маркс), но и этого не происходило.

Разочаровавшись, левые политические деятели решили, что народы надо «поднимать» на борьбу. Так они добились большего успеха, но саму идею социализма реализовать и близко не смогли.

После того, как Мир узнал про ужасы сталинизма и истинное положение дел в советской экономике в середине XX века, социалисты переключились на Маоистский Китай и впоследствии на Кубу, как на надежду успешного воплощения идей Маркса (который к тому времени уже был подредактирован Мао и Маркузе, уже можно было не ждать когда массы восстанут, а смело идти и поднимать их). Но и эти модели быстро провалились. Голод в Китае и кризис на Кубе ввели левых в философскую и политическую стагнацию.

С этого момента (примерно конец 60-х), левая идея пытается пересмотреть всю свою философию борьбы. Помогает в этом Фрейд с его критикой цивилизации (глобализация капитализма), которая по его мнению «угнетает» подсознание (личность) навязывая ей свой уклад жизни и ненужные ценности. «Личности» в свою очередь со временем придется силой вырываться из этой цивилизации. Такой подарок для левых оказался «глотком свежего воздуха».

Далее, убийство Че Гевары и разгон студентов во Франции подняли волны «красного бандитского террора» в Европе, что выглядело как отчаянная попытка «реанимировать социалистическую идею» не совсем психически здоровыми людьми. Их насилие, логично закончилось тюрьмами, убийствами и общественными порицаниями.

С этого момента, Маркс рассматривается как символ, как бренд, но идеи Руссо в левом лагере начинают преобладать. Потерпев везде неудачи, социалисты стали более пакостными, обиженными, озлобленными и лицемерными. Вся их «борьба» скатилась к риторики (словам) и осуждением «изъян капитализма», причем с полным отсутствием научного подтверждения. Левые призывали к чувствам и относительности всех идей, выступали с критикой универсальности, объективизма, логики и науки.

Так появился постмодернизм.

Критика капитализма за загрязнение воздуха «буржуи не заинтересованы в экологии, они заинтересованы в прибыли» - появление «зеленых» (наглядный пример - Германия и ее «зеленая» энергетика, приведшая страну к отставанию и упадку).

Критика за «угнетение» бедных, женщин, черных, мигрантов, людей не традиционной ориентации, которые по мнению левых оказались «несправедливо проигравшими» в таком капиталистическом обществе.

На сегодня, «борьба» левых перешла в русло риторики - слов, через университеты, литературу, СМИ и тд. Но остаются также и политические левые, которые в целом, не хотя позиционируют себя как сторонники социальных государств или зеленые, или тому подобные, но не как коммунисты (или «ортодоксальные» марксисты).

Почему в авторитарных режимах общество всегда и во всем поддерживает политику государства?

Помимо общественного договора, который устанавливают авторитарные правители со своим народом: «мы не лезем в вашу жизнь, вы не лезете в политику», существуют еще инструменты, которые способны вызвать лояльность политики единовластного правителя.

Об этом, в 1960-х годах рассказал американский политолог Габриэль Алмонд в своих трудах «Сравнительная политология: подход с позиций развития» и «Политика развивающихся регионов», когда писал об артикуляции и агрегации интересов.

Если вкратце, то такие функции политической системы используют субъекты политики для обработки требований и запросов общества, с целью выработки наиболее эффективной политики по привлечению и удержанию аудитории.

Первый этап - артикуляция интересов.

Это сбор информации: требований, социальных и политических нужд, выдвинутых правительству обществом.

Второй этап - агрегация интересов.

Это согласование, интеграция и включение политическими субъектами данных интересов и требований в свою политическую программу.

Большую роль в артикуляции интересов имеют СМИ. Потому как, даже в условиях демократии и конкуренции СМИ гораздо больше освещают проблемы «социально проигравших» (что выгодно освещать, потому как подобные события привлекают читателей и зрителей). Никому не интересно читать в новостях про личный успех или развитие какой-либо компании или человека, интереснее читать о бедах других.

В демократических странах, власть не способна трансформировать новостную повестку в агрегацию интересов лишь «проигравших». Другими словами, если бунтуют фермеры и сельские жители из-за повышения налогов, нельзя построить всю политику в интересах лишь фермеров и сельских жителей, потому что есть другие партии и группы интересов, которые проиграют от подобного, а без их согласия невозможно проводить политику для «проигравших». Нужно договариваться и искать компромисс. Отсюда и разные точки зрения на политику и дискуссии, выборы и отсутствие постоянных «проигравших», так как интересы всех групп защищены и учитываются.

В авторитарных странах все наоборот.

Единоличная власть заинтересована в артикуляции информации наиболее «проигравших» с целью предоставления им «спасения». И так-как в таких государствах преобладает цензура и контроль СМИ, автократы агрегируют протесты в свою политику, при этом «запрещая» и в лучшем случае «не замечая» запросы другой части общества.

Поэтому, запрещают неугодных «нетрадиционных людей» потому что их «не любят проигравшие», поэтому такие репрессии за малейшее несерьезное отношение к ВОВ и т.д.

Само общество принимает нарративы политики власти за культурный паттерн, потому как оно якобы отражает интерес «проигравших». Выступать против политики власти, значит выступить против устоев общества, против той части общества, коих большинство по ощущениям. Итог протеста сразу окажется предсказуемым - тебя «не заметят», а в худшем случае будут порицать, а может и репрессируют.

Поэтому негласный общественный договор «не вмешиваться, чтобы жить в свое удовольствие» - наиболее приемлем в таком обществе.

Рост автократий в мире лишь приближает новую волну демократизаций.

Продолжая мысль политолога Пиппы Норис (на графике) и опираясь на исторический анализ предыдущих волн демократизаций, можно прийти к выводу, что скорее всего мы вошли в период «кровопролития», который закончится новой волной демократизаций в мире.

На сколько долго и сильно будет проливаться кровь - неизвестно, как и не возможно предсказать ждут ли нас новые глобальные войны или все закончится локальными конфликтами по всему земному шару.

Классически считается, что Первая волна демократизации плавно началась в 1820-х годах, после поражения армии Наполеона и окончания войны, в которую были вовлечены большинство европейских стран.

Ей предшествовала Реформация, которая началась с книгопечатания, следствием чего, в процессы управления странами (преимущественно западноевропейскими) стали вовлечены новые игроки (субъекты политики), такие как: протестантские церкви, религиозные, философские и политические писатели, оказывающие влияние на умеющих читать граждан (то есть на высшие сословия). Власть начала «смягчаться» и становиться более гибкой, уступая ее отдельным субъектам.

Наглядный пример - революция в Англии 1640-1660 годов.

Далее, как апогей запросов на демократию становится Великая французская революция. Старый мир «опасаясь краха мобилизовался» и ответил приходом Наполеона и «всеевропейский войной», которую с крахом проиграл. После начался медленный рост демократизаций в Европе. От Запада к Востоку.

«Восток сопротивлялся» ползучей демократии (как писал ранее - «линия идеологического фронта начиналась в Германии) и именно по ней и произошла Первая Мировая война. По окончании которой началась Вторая волна демократизаций.

Она привела к запросу на управление государством больших масс. Начался век популистов и массовой публичной политики, газет, радио и телеграфа, по средствам которых население еще активнее начинает влиять на политику. Вскоре это приводит к падению монархий, воцарению фашизма и коммунизма - как следствие запроса на смену режима: массы требовали самоуправления, но избрав популистов получили лишь откат к «неоабсолютизму», так как старый мир «сопротивлялся» в лице популистов-вождей, придя к власти на второй волне демократизации.

Старый мир снова с грохотом проиграл и начался уже резкий рост демократизаций: появляются новые субъекты политики, забирающие большую часть власти у «первого лица»: политические партии, выборы, суды, дебаты и теледебаты, права голосовать получают женщины, а в США - чернокожие уравниваются в правах с белыми.

Откат второй волны начался в 1970-х, реваншем тоталитаризма в лице социалистического лагеря, в «Холодной войне», а уже в 1990-х с развалом СССР начинается Третья волна, когда «старый мир» вновь с треском проиграл.

90-е и последующие годы характеризуются эпохой Свободы самовыражения и культуры потребления. Политические партии начинают отмирать, а общество еще активнее начинает участвовать в политике. ТВ, радио и газеты приходят на вооружение граждан бывших социалистических стран, где происходит «прорыв Свободы», но старый мир продолжает «сопротивляться».

Что происходит сегодня?

Откат демократизации. Реакция старого мира на резкий рост либеральной демократизации.

Интернет, и в частности мобильный Интернет, а также ИИ дали возможность для участия еще более больших категорий граждан для участия в политике. Институт сильной власти в этом случае начинает отмирать, и его реакция - усиление авторитаризма и популизма (в устойчивых демократических странах), которые происходят в наше время.

«Подливает масла в огонь» и современный запрос на безопасность (к такому выводу пришел психолог Стивен Пинкер в своем исследовании, опубликованном в его книге «Лусшее в нас»): с уменьшением насилия (то есть демократизации) возрастает цена человеческой жизни, а вместе с ней и безопасность этой жизни, что создает отличную почву для популистов и автократов.