Вечер воспоминаний, встреч с друзьями, цитаты из его документалистики и, конечно, чтение страниц его романа «Мальчик». В день рождения нашего брата, писателя Олега Стрижака, мы с Юлей хотим сказать лучшие слова невероятному человеку, которого уже нет с нами, но чьими сестрами нам выпало счастье быть

Собственно, о «Мальчике» в Литературной газете. По ссылке весь разворот сразу: интервью с Никой и Юлией Стрижак и мой текст о книге. Если текст годовалой давности — одно сплошное восторженное «аааа», пусть и справедливое, то теперь уж я что-то поняла. Главное, что поняла, подвешу цитатой:

Писать книги, в общем-то, довольно глупое занятие — с большим успехом можно плясать в тиктоках, и никто не осудит. Создавать штуки на основе литературного текста — так бы я сформулировала подлинную задачу писателя. Штука получается, когда реальность текста подминает под себя реальность обыденную и заражает её искусством. Роман «Мальчик» — это именно штука, притом высочайшей огранки, смешно, безжалостно и нежно вглядывающаяся в суть вещей.

Что бы там ни врала пропаганда на службе капитала, Великая Октябрьская Социалистическая Революция была высшим достижением человеческого духа и истории. Впервые в истории человечества многомиллионному народу огромной, хотя и крайне отсталой страны — страны, которая обречена была после неизбежного проигрыша в мировой войне на судьбу Османской империи, — удалось не просто сохранить свою страну, но главное — вырваться из-под власти капитала. У капитала нет не только национальности, но и вообще никаких человеческих свойств — это просто безличная машина самовозрастающей стоимости, которая подчиняет себе капиталистов точно так же, как рабочих, заставляет людей буквально есть друг друга и уничтожает человеческое в человеке. Вот из-под власти этой машины человечество впервые вырвалось в октябре 1917 года. С самого начала и до самого конца советская страна жила в условиях беспрецедентного давления со стороны мирового капитала — скрытой, открытой и холодной войны. Оказалось, однако, что народ, сумевший оказаться по ту сторону принципа наживы, "человек человеку волк", "умри ты сегодня, а я завтра", — способен на невиданные в истории темпы прогресса и развития. Страны мирового капитала — многократно более сильные, богатые, опытные, жестокие и беспринципные — целых семьдесят лет не могли погасить тлеющий уголек свободы. В конце концов это им удалось. Тем не менее и сегодня — и чем дальше, тем больше — значение Октябрьской революции для человечества растет. Она — напоминание о том, что из-под власти капитала можно вырваться, то есть что это в принципе возможно. Не только в теории. Ня, Революция!

В феерическом интервью Антоновского Стасу «ай как просто» прозвучал любопытный тезис. Чем любопытный? Тем, что показывает, как работает антисоветская пропаганда. Ее внутренний механизм.

Так вот, говорится: в Российской империи торговали зерном на экспорт, кормили Европу, а при Советах пришлось закупать зерно, потому что самим не хватало.

Чем это любопытно? Тем, что это правда. Однако не вся правда, а только ее часть — и как часть она оборачивается наглым враньем.

Теперь давайте всю правду.

В Российской империи вывозили зерно на продажу, потому что зерно принадлежало крупным землевладельцам, и они хотели заработать (и потратить заработанные деньги в Париже). Что при этом будет с русским мужиком, который это зерно вырастил, — никого не волновало, пусть подыхает с голоду. Он и подыхал — достаточно посмотреть статистику голодных бунтов.

Однако зачем Франция закупала русское зерно? Да уж не для того чтобы выпекать французские булки. Для этого было собственное, куда выше качеством. Русским зерном, не доставшимся русскому мужику, откармливали элитных французских коров — чтобы посетитель парижского бистро (в том числе и русский просвещенный европеец) мог съесть свой тар-тар, который ведь не сделаешь из абы какой говядины.

С той же целью спустя несколько десятилетий зерно стал закупать Советский Союз — свое зерно целиком шло на внутреннее потребление, с хлебом у советского человека проблем не было, а вот коров стало так много, что зерно для них пришлось закупать.

То есть как это работает? Если взять цитату Антоновского «Нет, я никогда не спал с мужчинами» и просто выбросить слова «нет», «никогда» и «не» — получится цитата из Антоновского, где он сам признается, что спал с мужчинами.

Вот примерно так утроена антисоветская пропаганда. Которая по факту оказывается еще и предельно русофобской (даже русофагской). Потому что радоваться тому, что русский мужик умирает с голоду, в то время как выращенное им зерно кушает французская корова, — радоваться этому и приветствовать это может, конечно, только человек, который французскую корову (и свой тар-тар) ценит намного выше русского мужика.

Напоминаю про завтрашний вечер!

Прочитал небольшую книжку Юлии Чмеленко «Шумерские мифы». Неплохой ликбез для тех, кто вообще впервые заинтересовался шумерской цивилизацией и толком даже не знает, кто это такие. Мне бы хотелось, видимо, чуть большего погружения, но ладно, это мои личные трудности. (А, и однозначно за такие деньги хотелось бы цветную вклейку… ладно, это мои личные трудности.)

Однако же всегда хорошо узнавать что-то новое. В частности, узнал о существовании шумерской поговорки «Лиса не сумела построить себе дом, а потому пришла в дом друга как завоеватель». Как видите, сказка про «жила лиса в ледяной избушке, а заяц в лубяной» — древнее, чем мы думали, смайл.

А также очень понравилась шумерская поговорка «Не отрубай голову тому, у кого она уже отрублена». Воистину. Не делайте так. Будьте как шумеры.

За последние дни бессонными ночами прочитал «A sinistra», а также перечитал «T» и «S.N.U.F.F.».

Что сказать. Сейчас, по прошествии десяти с лишним лет, совершенно очевидно, что «S.N.U.F.F.» не просто пророческий роман, в котором предсказаны и в подробностях описаны механизмы нашей войны и принципы работы наших нейросетей, не просто бесконечно прекрасный и печальный роман, один из лучших у Пелевина, наравне с «Священной книгой оборотня» и всем Пелевиным 90-х, сделанная великим мастером и насмешником вариация на тему «Лолиты», — но и просто один из лучших романов, который я когда-либо вообще читал.

Остается надеяться, что пророческий он только в части уркаинских войн и искусственного интеллекта. А в том месте, где выясняется, что знакомый нам мир был уничтожен в ядерной войне — ну это так, просто пророческое предупреждение.

Напоминаю, что сегодня в 17:30 встречаемся на Большой Морской, 55. Кто не придет, тот сам себе враг)

Удивительный сегодня день. В Корее празднуют 11.11 — который там аналог (не)нашего дня святого Валентина. Ну вы знаете эти единички, их если вместе поставить, получаются как бы палочки.

А у нас в этот день родился Достоевский, нам не до глупостей всяких.

Ладно бы только Достоевский, еще и Рич — тоже, знаете ли, где Рич и где эти ваши палочки. Рич, дорогой, заключай мир с сердцем, изучайте теорию — нужно вместе бороться против настоящих классовых врагов!

А еще сегодня день рождения Ольги Погодиной-Кузминой. Оля, поздравляю, возвращайся с Чукотки с новым романом, мы его очень ждем!

А еще сегодня день рождения у Миланы, которая представляет собой Реальное петербургской литературы. Милана, систер, возвращайся из Турции с загаром и с первой главой диплома, ты еще заткнешь за пояс старика Жижека!

А в центре Эдинбурга стоит памятник Стивенсону, а за его спиной в ясную погоду видны холмы Пентланда, про которые Стивенсон написал I never saw a finer screen than Pentland. А этот вид с Пентландов в сторону Эдинбурга ваш покорный слуга сфотографировал в ноябре 2015 года.

Вечер памяти Стрижака прошел в воскресенье при большом стечении народу. Что приятно, но уже не удивительно — мы успели привыкнуть к тому, что армия читателей «Мальчика» растет и прирастает молодыми читателями. Вообще, честно говоря, читатель бывает только молодой, так что если у тебя нет молодого читателя, то у тебя нет читателя вообще. У Стрижака — есть.

Бывает и такое в истории литературы: ты, успешный писатель, редактор и журналист, в какой-то момент бросаешь всё, чтобы на несколько лет запереться в келье и писать opus magnum, Тот Самый Роман — безумная идея сама по себе. Несколько лет ты пишешь, но за это время рушится страна, в которой ты начинал писать, и появляется какая-то совсем другая. Романы перестают быть кому бы то ни было нужны, тем более что читатель завален романами не прочитанными, в диапазоне от «Других берегов» до «Крыльев» — и твоя книга вовсе не вызывает того эффекта, которого, ты знаешь, она заслуживает. Ты натурально впадаешь в меланхолию, закрываешься от мира уже не просто в келье, а в скиту, и умираешь, казалось бы, прочно всеми забытый. А всего через несколько лет твой роман переиздают — и он начинает уверенное восхождение в зенит читательского внимания, туда, где ему и полагается быть. Читатель до тебя дорос, и теперь ты, писатель, стоишь в истории литературы своего века наравне со всеми великими. Так бывает. Но не пытайтесь повторить, не пытайтесь. У Стрижака получилось, но он такой один.