В гештальт-подходе подобная позиция — форма самоизоляции.
Контроль используется как основной регулятор — потому что иной не освоен.

Цель терапевта здесь — не «размягчить» клиента, а показать сам факт утраты контакта с собственным переживанием.

В работе обычно происходит следующее:
📌 мягкое замедление;
📌 фиксация моментов, где контроль становится автоматическим;
📌 исследование того, что именно должно быть «удержано»;
📌 осторожное возвращение к телесным и эмоциональным сигналам, которые клиент предпочитает игнорировать.

Контроль всегда скрывает то, что оказалось слишком рискованным для прямого проживания. И это именно та точка, где начинается терапия.

Другой распространённый вариант:

«Если я позволю себе что-то чувствовать, я развалюсь на части. Давайте лучше о чём-то другом».

Это уже не про контроль, а про страх внутренней катастрофы.

У клиента отсутствует опыт безопасного контакта с собственными эмоциями — они воспринимаются как угроза целостности.

Задача терапевта — не убеждать клиента, что «ничего страшного не случится», а постепенно формировать новый опыт: переживание эмоции в присутствии другого, без разрушения структуры «Я».

Работа в таком случае строится вокруг:
📌 дозированного приближения к аффекту;
📌 обеспечения опоры внешней (терапевтической) и постепенного формирования опоры внутренней;
📌 различения между реальной угрозой и фантазией о ней;
📌 укрепления способности выдерживать собственное состояние без избегания.

Коллеги, до старта мини-специализации осталось 4 дня

Большая часть эмоциональных трудностей клиентов — не «индивидуальные особенности», а следствие культурных кодов, усвоенных в детстве.

«Мужчины не боятся», «девочки не дерутся», «эмоции — слабость» — эти формулы формируют запреты, которые взрослые люди потом годами пытаются обойти в терапии.

На мини-специализации «Психология эмоций» я выделил этому отдельный модуль.

Мы разберём, как культурные и семейные установки создают разрывы в эмоциональном развитии, порождают внутренние конфликты и определяют то, как клиент разрешает (или избегает) аффект.

Это база, которая позволит вам:
📌 работать с реальными, а не «разрешёнными» переживаниями;
📌 деконструировать токсичные эмоциональные шаблоны;
📌 сопровождать клиента в состоянии повышенного аффекта, не подменяя процесс успокаиванием.

Формат: 1 месяц, лекции в записи, удостоверение установленного образца (лицензия Министерства Образования с внесением в ФРДО).

Доступна рассрочка.

Ознакомиться с программой и присоединиться к группе можно по ссылке: https://clck.ru/3QJ6Xr

«Я снова опоздала… просто сегодня всё пошло не так.
Сначала пробка, потом звонок, потом…»

«Мне нужно, чтобы вы поняли: я стараюсь. Но если вы снова вернётесь к теме моей злости — я уйду с сессии».

«Я не знаю, что со мной происходит. Но если вы начнёте задавать слишком личные вопросы — я закроюсь».

Пограничные клиенты вызывают у терапевта интенсивные переживания: раздражение, усталость, защитное желание отступить, иногда — сильную симпатию, которая тоже становится инструментом переноса.

Поскольку сам способ их контакта — фрагментирован. Они бессознательно размещают в терапевте то, что сами удержать не способны: страх, агрессию, хаос, стыд, чувство собственной разрушенности.

Основная задача специалиста — не бороться с этими чувствами и не приклеивать к себе маску «нейтрального профессионала». А использовать собственные реакции как карту того, что клиент не проживает.

Работа с пограничной организацией — это работа на границе контакта, где любое движение может быть воспринято как угроза. Удерживание рамки здесь — способ обеспечить клиенту опыт стабильности, которого не было.

Опираться приходится не на «техники», а на способность выдерживать интенсивность процесса, не растворяясь и не отвергая.

Попытка изолировать эмоции в теле — популярная, но малоэффективная стратегия.

Чувствовать — продуктивнее, чем подавлять.

Коллеги, картинку подготовила моя помощница — можете использовать это напоминание и для себя, и в работе с клиентами.

Коллеги, сегодня коснёмся темы, болезненной для любого практикующего психолога:

почему клиенты покидают терапию раньше времени?

Вопрос, который мы себе задаём снова и снова: «Почему мой клиент ушёл?»

Причин может быть множество — от простых и очевидных до самых запутанных и почти необъяснимых. Иногда клиент исчезает из-за внешних обстоятельств, иногда — из-за внутренних процессов, которые мы не успели уловить. И да, порой это говорит больше о внутренних потребностях клиента, чем о вашей компетенции.

Что происходит с психологом, когда клиент уходит?

📌 раздражение или обида,
📌 чувство неполноты работы,
📌 переоценка собственной эффективности,
📌 иногда — тихое признание, что некоторые процессы нельзя форсировать.

С опытом приходит понимание: уход клиента — это часть терапевтического процесса, сигнал, что какая-то часть работы завершена или требует другого подхода.

Вопрос к вам, уважаемые коллеги!

📌 Какие самые необычные случаи ухода клиентов из терапии встречались вам?
📌 Как вы переживали исчезновение клиента, и как менялось ваше отношение к этому с опытом?

Шутить разрешается — но глубину и серьёзность процесса никто не отменял. 🙂

Работа с эмоциями после ухода клиента

Коллеги, чтобы избежать накопления раздражения, чувства вины или внутреннего напряжения, полезно использовать системный подход к собственным эмоциям.

📌 Признание эмоций

1. Выделите себе минуту в тишине после того, как узнали о прекращении терапии.
2. Определите, что именно вы чувствуете: раздражение, обиду, тревогу, разочарование.
3. Дайте эмоциям название — это первый шаг к их осознанному проживанию.

Пример: «Я чувствую тревогу и разочарование из-за ухода клиента».

📌 Осознанное проживание через тело

1. Обратите внимание на тело: где ощущается напряжение? (плечи, грудь, шея, живот)
2. Сделайте 4 медленных вдохов и выдохов, направляя внимание на эти зоны.
3. Позвольте себе пережить эмоцию без оценки — «это нормально, что я чувствую это».

Цель: перевести эмоцию из подавленной реакции в осознанный сигнал.

📌 Профессиональная рефлексия

1. Разделите личное и профессиональное: что ваше личное чувство, а что связано с терапевтическим процессом?
2. Проанализируйте, какие внутренние паттерны усиливают реакцию.
3. Запишите кратко наблюдения, чтобы превратить эмоциональный опыт в профессиональный ресурс.

📌 Превращение эмоции в ресурс

1. Определите уроки: что уход клиента говорит о его потребностях или о моих границах?
2. Сформулируйте действия: супервизия, планирование следующей сессии, телесные техники.
3. Используйте опыт как маркер профессионального роста — эмоции становятся инструментом для анализа и развития навыков.

Есть новость хорошая и, конечно, плохая новость тоже есть. Коллеги, с какой начать?

Хорошая новость — уже завтра начинаем обучение на новой мини-специализации «Психология эмоций». Поздравляю всех, кто присоединился!

Плохая — если вы откладывали, забывали, думали вернуться к этому вопросу попозже, то мест осталось всего 4. И всё :)

Стоимость обучения окупится ≈за пять ваших консультаций — 29.900 рублей. Программа эксклюзивная, записывал специально для УСП. Знания уникальные.

Если вы хотите:
📌 глубоко понимать природу эмоций своих клиентов,
📌 работать с любыми эмоциональными состояниями,
📌 освоить техники эмоциональной регуляции и использовать эмоции как ресурс в терапии —

вам нужно занять одно из этих 4 последних мест.

Старт: 15.12.2025
Формат: онлайн, лекции в записи
Объём: 20 академических часов
Документ: удостоверение о повышении квалификации с лицензией Министерства образования РФ

🎓 Записаться на мини-специализацию: https://clck.ru/3QJ6Xr

Про травму, стресс и кризис 

Коллеги, в публичном поле — и, что печальнее, иногда в профессиональной среде — слово «травма» используется как универсальная метка для любого интенсивного переживания.

Человек расстался — травма. Уволился — травма. Испытывает тревогу — снова травма.
Такое обобщение может быть удобным риторически, но в клинической работе оно приводит к грубым ошибкам.

Травма, стресс и кризис — это разные психические состояния, с разной динамикой, разными механизмами и, соответственно, разной логикой терапевтической помощи.

📌 Стресс — это реакция на перегрузку, при которой психика в целом сохраняет целостность.
Даже если человек истощён, он:
ориентирован во времени,
понимает, что «это закончится»,
способен пользоваться привычными способами саморегуляции — пусть и хуже, чем обычно.

Работа со стрессом строится вокруг:
нормализации происходящего («с вами сейчас не происходит ничего патологического»),
восстановления ритма,
организации передышки,
возвращения опор в повседневности.

При стрессе не требуется вскрывать глубинные слои личности. Попытки «идти в детство» там, где человек просто хронически не спит и живёт в перегрузе, — это профессиональная недальновидность.

📌 Кризис — это не столько про интенсивность чувств, сколько про потерю прежнего способа жить.

Старые ответы больше не работают, а новых ещё нет.
Кризисные клиенты часто говорят:
«Я не понимаю, кто я теперь»
«Я застрял»
«Я не знаю, как дальше»

Здесь бессмысленно торопить, подбадривать или «искать ресурсы».

Кризис требует совместного стояния у стены — признания тупика, выдерживания неопределённости, медленного исследования того, какие формы жизни больше невозможны и какие пока только начинают проступать.

Любая попытка преждевременно «вытащить» клиента из кризиса лишает его шанса на перестройку.

📌 Травма — это качественно иное состояние.
Это не просто тяжёлый опыт, а разрыв психической непрерывности.

Травматическое событие:
не интегрировано в биографию,
существует как «выпавший фрагмент», возвращается через тело, аффекты, образы, избегание.

Поэтому в работе с травмой:
1. нельзя начинать с чувств,
2. нельзя форсировать проживание,
3. нельзя опираться только на вербализацию.

Клиенту с травмой важно сначала восстановить фактологический каркас произошедшего — что, где, когда, с кем и чем закончилось.
И только после этого возможно постепенное приближение к чувствам и задачам горя.

Как вы для себя отличаете травму от кризиса или стресса в работе с клиентом?

Поделитесь в комментариях — различия здесь принципиальны. 👇

Коллеги, предлагаю разобрать новый клинический кейс

Клиент, 38 лет, менеджер среднего звена крупной компании.

Обратился с жалобой на потерю смысла работы и хроническое чувство усталости. Ситуация усугубилась после недавнего повышения: новые обязанности кажутся непосильными, внутреннее сопротивление растёт, ранее эффективные стратегии контроля больше не работают.

На сессии проявляется:
📌 постоянное напряжение в шее и плечах, бессонница, ощущение «зажатости» в груди;
📌 внутреннее чувство «неудачи» при любых небольших ошибках;
📌 резкая критичность к себе и коллегам, раздражительность;
📌 избегание профессиональных встреч, попытки «уединиться» для восстановления контроля.

История клиента:
- ранние переживания успеха и оценки через одобрение родителей;
- склонность к перфекционизму и стремлению контролировать результат любой ценой;
- прошлые профессиональные травмы: увольнения, публичные ошибки, чувство, что «не достаточно компетентен».

Вопросы для ваших гипотез👇

Какие компоненты тревоги и усталости здесь проявлены — внутренний критик, страх неудачи, профессиональная тревога?

Какие ранние паттерны формируют устойчивое чувство недостаточности и перфекционизм?

Какие фронты работы можно выбрать — телесная стабилизация, работа с образом Я, когнитивная реконструкция, исследование эмоциональных блоков?

С повышением по службе вошёл в зону некомпетентности, а значит, повышенной уязвимости, актировался страх ошибок, которые неизбежны в этот период обострился. А внутреннего позволения ошибаться, кажется, нет. Нет и отношения к ошибкам, как в процессу роста и развития.

За ошибку - стыд и позор.

Ещё и 38 лет, когда идёт переоценка жизни: а туда ли я иду? Прежнее не работает, новое не наросло.

1. Компоненты тревоги усталости:
Так как процесс приобрел хроническую форму (хроническая удалось), затрагивается экзистенция профессиональной деятельности (потеря смысла), учитывая историю клиента, я склоняюсь думать об активации внутреннего критика. Критика, который был "спровоцирован" повышением и выходом из привычной (уже знакомой и подконтрольной зоны комфорта). Анамнез клиента говорит в эту гипотезу, так как уже ранее у него сформировалась площадка в виде одобрения (а значит и "неодобрения" в противоположность явному, известному) от родителей). Вероятно, это послужило основой формирования внутренней оценивающей части, где отсутствие успеха, неудача и профессиональная самооценка зависит от постоянного одобрения (хрупкое " я", для которого повышение по службе, что казалось бы , может приносить: новые перспективы, бОльший доход, само по себе - уже признак компетентности и признания - оно парадоксальным образом не получает "позитивную" оценку того самого внутреннего критика. И тогда внешнее, какое бы оно ни было, как бы игнорируется и не попадает в осознание и признание.

2. Ранние паттерны:
То есть ранние паттерны: это базирующееся на внешней оценке определение своей компетентности, причем (здесь, моя гипотеза, о которой в тексте нету): что есть некая ещё "теневая" сторона: что происходило с клиентом, когда родители НЕ одобряли. Возможно, в этом месте кроется ядро того, что сейчас проявляется во взрослом возрасте.

3. Фронты работы:
- опора на текущие факты( по сути когнитивная реконструкция): актуализация смыслов повышения в аспекте: признание профессионализма клиента коллегами, что повышение базируется на конкретных навыках и опыте клиента. Пособирала бы информацию у него про это. Поразбиралась бы, как к этому относится сам клиент. Работала бы на присвоение вот этой (отщепленной) полярной части, где он компетентен, профессионален и что это базируется на конкретные им достигнутые результаты.

Моя гипотеза в том, что сейчас его состояние, возможно, иллюстрирует его ответ на отсутвие одобрения (которое он сейчас сам не может оказать себе: не может опереться на имеющиеся факты, реальность).

- по восстановлению разных фокусов его положения сейчас и присвоения своей компетентности, смотрела бы на эмоциональный отклик. В случае, если бы это повлияло бы продуктивно, и клиент почувствовал бы изменения в теле, эмоциях, работала бы над повышение осознанности клиента в связке: что повлияло на изменения в теле и эмоциях, что клиент делал для этого, как он может использовать это знание для себя.

- исследовала бы и обратную взаимосвязь: где и когда он может расслабляться, какими способами, и меняется ли его когнитивное содержание по мере смещения фокуса на телесные ощущения.

В долгосрочной перспективе: исследование опоры на телесные ощущения: расслабления/напряжения, тема контроля/отсутствия контроля через призму дыхания, например (дыхание можно отчасти контролировать,но не полностью, в дыхании есть паузы) и тд. Для чего: чтобы поддержать Эго-функцию клиента в выборе: когда есть и контроль И отпускание контроля, есть напряжение И расслабление, есть способность сжиматься "зажатость грудной клетки" И расширяется.
И чтобы клиент свободнее стал в опоре на свой выбор в моменты, когда вновь активируется "внутренний критик".

Я бы не поддерживала идею, что это может вообще у клиента перестать проявляться и отчасти нормализовала бы, что так может случаться время от времени и привычные способы реагирования у него уже есть и известны. И могут появиться другие, и возможность выбрать способ совладения, постепенно наращивая внутреннюю принимающую часть.

Коллеги, благодарю за ваши гипотезы

Данный кейс — яркий пример кризиса профессиональной идентичности, где личностные паттерны прошлого накладываются на текущие трудности.

Терапевтическая работа может включать в себя:

📌 Телесное ресурсирование —
дыхательные техники, расслабление мышц плечевого пояса, осознанное движение для снижения хронического напряжения;
📌 Работу с внутренним критиком — выявление автоматических установок и их постепенная деконструкция;
📌 Исследование перфекционистских паттернов — через гештальт-подход, проживание чувств и анализ их функции;
📌 Разбор профессионального кризиса — постепенная интеграция опыта, выстраивание новых способов контроля и взаимодействия на работе без перегрузки психики.

Коллеги, я часто вижу, как практикующие психологи ограничиваются популярными статьями и поверхностными источниками.

Для тех, кто интересуется актуальными научными исследованиями, предлагаю подборку проверенных ресурсов.

📌 Портал психологических изданий PsyJournals.ru — https://psyjournals.ru/journals

Серьёзная коллекция российских психологических журналов. Особенно полезно для тех, кто работает с психодиагностикой, клинической практикой и теоретическими статьями по психологии личности и психотерапии.

📌 Научная электронная библиотека «КиберЛенинка» — https://cyberleninka.ru/article/c/psychology

Крупнейший открытый архив научных публикаций на русском языке. Удобен для систематического обзора отечественных исследований, диссертационных материалов и статей по широкому спектру психологических направлений. Полезен тем, кто предпочитает работать с первоисточниками, а не с их пересказами.

📌 Агрегатор зарубежных исследований Springer — https://link.springer.com/

Один из самых авторитетных международных источников. Здесь только рецензируемая литература, статьи высокого уровня сложности. Не каждый практик осилит без подготовки, но именно здесь формируется серьёзная академическая база.

Дополняйте список своими источниками в комментариях. 👇

Есть клиенты, после сессий с которыми терапевт выходит не «уставшим», а опустошённым. Не сниженный тонус, не приятная рабочая усталость, а ощущение, будто участвовал в тяжёлой физической работе без права на паузу.

Это знакомо многим, и именно поэтому часто остаётся без анализа. Между тем разница между «устал» и «выжат» принципиальна. В первом случае — контакт был, работа шла. Во втором — что-то происходило за счёт терапевта.

Вопросы здесь, как правило, не к клиенту.

📌 Есть ли у вас клиенты, после сессий с которыми вы стабильно теряете силы?
📌 В какой момент вы замечаете истощение — сразу или уже постфактум?
📌 Что вы делаете с этим наблюдением: исследуете или терпите?

Если готовы — поделитесь в комментариях. Иногда профессиональная честность начинается именно с таких простых фиксаций.

Были такие клиенты да! Когда я излишне СТАРАЛАСЬ на сессии, когда попадала в свою травму и спасала клиента, (а на самом деле себя).
Все это про не терапевтическую позицию, когда не удерживаешься в ней, такое опустожение.

Если это в моменте понимала, то проваливалась еще сильнее, в вину и обесценивание себя как терапевта.

Несла в супервизию и личную терапию.

Благодарна была клиенту что принесли то, что подсветило мою боль и темное пятно, которое нуждалось в признании и исцелении