У Александра Лукашенко и Александра Дрозденко, оказывается, много общего. Одна из точек притяжения — фастфуд. На днях в соцсетях разлетелись видео с моментом, как президент Белоруссии дегустирует меню ресторана быстрого питания, ранее принадлежащего McDonald’s.

В свою очередь, губернатор Ленобласти неоднократно в рамках своих рабочих поездок заглядывал в аналогичные российские точки, и даже проводил за столами этих заведений подобие совещаний. Например, в августе 2025 он покупал котлету в булке в ресторане "Вкусно и точка" в Ломоносовском районе. А до этого со своей командой перекусывал в заведениях быстрого питания в Кудрово и Кингисеппе. Картошечка фри — наше всё.

В Волховском районе спорт, похоже, вышел на новый уровень: теперь здесь тренируют не только боксёров и пловцов, но и схемы с «мертвыми душами».

По данным источников, против директора районного физкультурно-спортивного центра и депутата райсовета Дарьи Прохоровой возбуждено уголовное дело о крупном мошенничестве. Следствие считает, что в 2023 году в центр оформили специалиста по связям с общественностью, которая на работе, вероятно, так и не появилась, но зарплату получала больше года. Ущерб районной казне оценивают примерно в 200 тысяч рублей.

На днях руководителя задержали, сейчас суд решает вопрос о мере пресечения. В центре при этом официально развивают лёгкую и тяжёлую атлетику, плавание, футбол, бокс, шахматы и спортивные танцы. Теперь список, похоже, дополнился ещё одной дисциплиной — искусством держать в штате тех, кого никто не видел.

В Совфеде без сюрпризов: кандидатуру Петра Забурко на пост прокурора Ленобласти поддержали единогласно — без дискуссий, пауз и лишних вопросов.

На слушаниях Забурко успел показать, что в региональную повестку уже погружён: про полигон «Красный Бор» рассказал уверенно, пообещал лично курировать тему и держать её в поле зрения прокуратуры.

Финальный формальный этап — заседание Совета Федерации 18 марта, после чего список уйдёт президенту. Тем временем в Петербурге параллельно тем же маршрутом проводят Андрея Гуришева, а его предшественник Виктор Мельник уже примеряет повышение до заместителя генпрокурора. Кадровый лифт в системе, как видно, работает исправно.

Пока в Ленобласти сбивают беспилотники, у жителей — классический «режим тишины»: мобильный интернет лег, Telegram не грузится, связь обрывается. Без объяснений, без альтернатив.

Зато у власти — полный онлайн. Губернатор бодро рапортует в Telegram: сколько БПЛА сбили, где горит. Посты выходят регулярно, с цифрами, реакциями и «аплодисментами» в комментариях. Единственная проблема — читать это могут не все. Потому что у «обычных смертных» в этот момент Telegram просто не работает.

Получается странная модель:
информация есть — доступа нет. Когда выбивает стекла в квартирах и вводят план «Ковер», когда самолет просит помощи из-за топлива, когда люди сидят без связи — им предлагают… помолчать и подождать. А параллельно — наблюдать, как чиновники продолжают жить в своем стабильном цифровом пузыре. Цифровое неравенство, доведенное до абсурда: одни — без интернета в момент воздушной атаки, другие — ведут прямую трансляцию происходящего.

В Ленобласти столкнулись две «больные» проблемы: безопасность и воздух. В центре внимания оказался Приморск, где после атаки БПЛА местные жители жалуются на горение топлива, першение горла, и в соцсетях спорят, пахнет ли «горючим» или «обычно как при заправке танкеров».

Экологический блок в этой истории выглядит особенно показательно. Жители пишут про копоть на белье и теплицах, про дым, который видно за десятки километров, в то время как лаборатории Роспотребнадзора превышения вредных веществ в воздухе не зафиксировали. Формально всё под контролем: пожар локализован, топливо «догорает», в воду ничего не попало, ПДК «не превышены».

Еще раз подчеркнем, что безопасность и экология обычно не пересекаются в повестке. И так с обоих сторон хватает инфоповодов. Однако пока БПЛА бьют по экспортной инфраструктуре — одной из ключевых для региона, последствия ложатся на людей, которые получают не только тревоги и ограничения, но и воздух с бонусами.

В Ленобласти на выходных случился почти учебник по управленческим сбоям. Сначала официальные Telegram-каналы бодро сообщили об угрозе БПЛА. Затем губернатор лично вышел в без пяти минут заблокированный Telegram и объяснил: тревога ложная, «интернет нестабилен», сообщение «само выскочило». Иными словами, всё удалить, всех простить.

Картина, мягко говоря, симптоматичная. Когда информация об угрозах публикуется, а потом отменяется с формулировкой «это интернет виноват», вопрос уже не к интернету. А к тому, как выстроена коммуникация в регионе, где пресс-служба фактически без полноценного управления уже несколько месяцев. Результат налицо: сначала пугаем, потом извиняемся. И всё это в режиме реального времени, на официальных ресурсах.

Если коротко: система, которая должна фильтровать и подтверждать критически важную информацию, работает наоборот — сначала публикует, потом разбирается.

Пока в Ленобласти привычно спорят, чем именно мы дышим и что у нас течет под ногами, на берегу залива в районе Соснового Бора появляется новая загадка — черная маслянистая субстанция с запахом.

Официальные комментарии особенно забавляют: сначала тишина, а затем аккуратные намеки на фейковые фотографии. В общем, классический набор: если проблему не признать, возможно, она сама рассосется. И вот тут в кадре появляется один из самых активных «красных» — Иван Апостолевский. Доехал, посмотрел, потрогал: субстанция есть, пена есть, маслянистая, пахнет, на водоросли не похожа, на нефть тоже. В кадре даже оказалась мертвая птица.

В сухом остатке: на фоне и без того болезненной экологической повестки региона появляется еще один кейс — с характерным набором реакций. И главный вопрос, который повисает в воздухе: если это «ничего», то почему оно пахнет и липнет к камням?

Хотелось бы, чтобы новости про запах появлялись все реже на канале — но пока не получается. В регионе, кажется, снова нашли универсальный источник всех проблем — «ветер не туда подул». Только на этот раз вместе с ветром пришёл устойчивый химический аромат из-за колючей проволоки.

Жители Форносово жалуются на дым с запахом, от которого «сложно дышать», и который теперь идёт уже не по ночам, а круглосуточно. Под подозрением труба исправительной колонии, где, по словам местных, могут что-то активно перерабатывать, возможно даже полиэтилен. Причём технологии, мягко говоря, не самые экологичные. Ну и, на минуточку, рядом школа, детсад, люди кашляют — но санитарная зона как будто чисто теоретическая. 

Власти тем временем упражняются в версиях: то ангар отапливают, то дом где-то горел. В общем, запах есть, но его как бы нет. Примерно как и ответы, которых жители ждут от эконадзора и Роспотребнадзора. 

Проще говоря, самое стабильное в Ленобласти пока регулярные истории про «непонятную вонь». Сегодня труба за забором, вчера свалка, позавчера — «ничего не превышено». Система работает без перебоев: людям пахнет, ведомствам — нет.

Муниципальная реформа в Ленобласти всё больше напоминает сигнал к эвакуации, только без сирены. Главы территорий, вместо того чтобы «встраиваться в новую систему», дружно идут на праймериз в ЗакС.

В списках — вполне конкретные фамилии: действующие главы, бывшие, а где-то и вполне себе «династические» истории. Логика простая: пока муниципальный уровень перетряхивают с неясным финалом, региональный парламент выглядит как тихая гавань с понятными правилами и зарплатой от 250 тысяч. В итоге реформа, задуманная как укрепление вертикали, пока выглядит как аккуратный сбор чемоданов — с последующим переездом в ЗакС.

«А что ты сделал для победы?». Однозначно, цитата прошедшего дня. Именно так теперь звучит универсальный ответ на любой бытовой вопрос в регионе. Проще говоря, теперь, если у вас не ловит интернет — это не к операторам и не к инфраструктуре, а к вашей личной эффективности на фронте.

Губернатор Александр Дрозденко в отчёте перед депутатами аккуратно развернул логику: регион уже «прифронтовой», кругом беспилотники, ограничения вводят силовики,  значит, стабильной связи не обещали и не планируют. А заодно и экологию подтянули к той же рамке: нефтепродукты в Финском заливе — это, оказывается, тоже издержки обороны.

Иными словами, нет интернета — потому что СВО, залив загрязнился — потому что СВО. А если есть вопросы — значит, вы недостаточно включены в повестку. Удобная конструкция: чем хуже сервис, тем выше градус патриотического теста для населения.

Врываемся в повестку с традиционного: жители Ленобласти снова дышат полной грудью — правда, очередным дымом. Рядом с Лепсари два дня подряд полыхал мусорный полигон. Картина удручающая: 2000 квадратов огня, взрывы на территории и пепел, который аккуратно ложился на дома местных жителей. Такой вот загородный сервис all inclusive.

По документам объект работает с отходами четвёртого класса опасности — стройматериалы, шины, коммунальный мусор. По факту, судя по ощущениям местных, специализация шире: превращать жизнь вокруг в эксперимент по выживаемости.

По данным источников, природоохранная прокуратура начала проверку. Хотя ранее на полигоне уже находили нарушения по размещению и изоляции отходов. Кстати, на следующий день был задержан Ленинградский природоохранный прокурор Артём Зобов. Предварительно — в рамках дела о взятках, которые могут быть связаны с утилизацией отходов на подобных полигонах.

В Ленобласти, где интернет и так часто появляется по настроению, решили окончательно навести порядок — так, чтобы он не появлялся лишний раз. Минцифры предлагает «зачистить» рынок: вместо россыпи региональных провайдеров оставить буквально несколько крупных игроков с жёсткими требованиями к капиталу и инфраструктуре. Фактически — минус те самые локальные компании, которые тянут кабель в посёлки, СНТ и деревни Ленобласти, куда «федералы» заходят только в презентациях.

Для региона это не абстрактная реформа, а вполне прикладная история. Именно в Ленобласти значительная часть подключения держится на небольших провайдерах: тех, кто готов работать с низкой маржинальностью и сложной географией. Убери их — и карта покрытия резко худеет. Оценки уже звучат неутешительные: без проводного интернета может остаться до 70% сельских территорий. А если что-то и останется, для местных жителей это, вероятнее всего, влетит в копеечку.

Пока в Москве и Петербурге парады пусть и в урезанном формате, но всё же остаются в программе, в городах воинской славы Ленобласти в этом году тишина.

Гатчина, Луга, Выборг, Тихвин — те самые точки, где парады были частью локальной традиции, в этом году в анонсах просто не значатся. Решение, как сообщают на местах, принято по линии военного округа. Формально празднование, конечно, остаётся: будут возложения, «Бессмертный полк», памятные мероприятия.  Но сам главный визуальный символ — марш войск и техника — из повестки аккуратно исчез. И если раньше регион гордился тем, что у него «свои» парады, пусть и не федерального масштаба, в этом году все будет поскромнее (и/или безопаснее).

На границе с Эстонией снова включили режим «культурной дипломатии». В Ивангороде устроили концерт «Берега Победы» — со сценой у крепости, так, чтобы было видно и слышно не только в Ленобласти, но и через реку, в Нарве. Буланова, Лоза, флаги, песни военных лет — полный набор для трансграничного вещания.

Особый шарм ситуации в том, что российско-эстонские отношения сейчас, мягко говоря, напряженные. Но вместо дипломатических нот — концерт через реку. Причём уже не первый год. И всё это — на фоне многочасовых очередей на границе. Люди ежедневно стоят по 7–8 часов между Нарвой и Ивангородом, проходят досмотры, проверки и квест под названием «успей перейти мост до закрытия КПП». Но зато, если повезёт с погодой и ветром, можно бесплатно послушать концерт. Такой вот культурный обмен XXI века: очередь, паспортный контроль и «Смуглянка» над Нарвой.

Всеволожский и Кировский районы официально отправлены в политический архив. Губернатор подписал законы о превращении их в муниципальные округа. 

Проще говоря, поселения постепенно теряют самостоятельность, а решения концентрируются в одном центре. Вместо россыпи местных советов и глав единый округ с единой конструкцией власти. Причем первого главу округа будут выбирать депутаты из кандидатур, предложенных губернатором. То есть даже здесь «муниципальная автономия» заканчивается примерно там же, где начинается областное правительство. Особенно символично это выглядит во Всеволожском районе — самом густонаселенном, конфликтном и политически чувствительном в Ленобласти. Там, где годами кипели битвы за застройку, дороги, социалку и бюджеты, систему решили не чинить, а просто укрупнить.

Формально всё растянуто до 2029 года. Но сама тенденция уже понятна: муниципальная реформа в Ленобласти всё больше напоминает ликвидацию промежуточных этажей управления. Меньше местной политики — меньше неожиданностей.

Интернет в Ленобласти, кажется, окончательно стал политическим вопросом. Стоит губернатору выйти с очередным бодрым отчетом о сбитых беспилотниках, как комментарии под постом мгновенно превращаются в народный референдум: «А связь когда вернете?» Людей уже мало интересует торжественный стиль сводок, им нужен банальный мобильный интернет, без которого в 2026 году не работает примерно ничего. 

И тут Александр Дрозденко оказался в довольно неловкой роли. Еще недавно — губернатор, который лично сообщает, сколько целей сбито и что «боевая работа продолжается». А теперь губернатор, которому в комментариях объясняют, что сбитый БПЛА, конечно, хорошо, но перевести деньги, вызвать такси и просто открыть приложение тоже хочется. В итоге выходит странная картина: глава региона исправно вещает в режиме оперативного штаба, а жители отвечают ему в режиме «включите интернет». И чем чаще Дрозденко становится главным голосом воздушной тревоги, тем громче под его же постами звучит вопрос, на который у власти пока нет ответа. В ближайшее время еще подключатся дачники из Петербурга — будет жарко.

Сезон предвыборных чудес, кажется, официально открыт. Еще зимой жители Ленобласти с ужасом смотрели на счета за электричество. Тогда Александру Дрозденко пришлось лично вмешиваться и обещать поправить тарифную историю к новому отопительному сезону. Теперь пошли дальше: льготы на электроэнергию предлагают распространить и на петербуржцев, чьи дачи и дома стоят в Ленобласти. Щедрость, как водится, проснулась очень вовремя. 

Сколько это будет стоить, никто толком не знает. Но в политике перед выборами такие детали обычно считаются лишними. Главное — показать заботу, а бухгалтерия пусть разбирается потом. В сухом остатке получается классический жанр: когда до выборов далеко — «возможности бюджета ограничены», когда поближе — внезапно находятся и инициативы, и социальный пыл. И, кажется, в регионе хорошо понимают: садовод с платежкой в руках — это не просто дачник, а вполне себе электорат.

Для Ленобласти настали удивительные времена. Пока КПРФ пытается закрепить памятную дату в честь Ленина, руководство регионального ЗакСа внезапно объясняет коммунистам, что настоящие коммунисты вообще-то сидят не у них, а в рядах «Единой России». 

Как пишут источники, обсуждение быстро превратилось в идеологический капустник. Одни требовали сначала похоронить Ильича, другие напоминали про клятвы КПСС, третьи кричали «не позорься», а спикер Сергей Бебенин распоряжался отключать микрофоны. В итоге выяснилось главное: спустя 35 лет после распада СССР ленинградская политика всё ещё способна устроить драку за право считаться более правильным коммунистом. 

Особенно символично это выглядит накануне столетия Ленинградской области. Региону явно не хватает дорог, медицины, коммунальных проблем и муниципальных конфликтов. Поэтому депутаты выясняют, кто из них ближе к заветам Владимира Ильича. Иными словами, коммунисты доказывают, что они коммунисты, а единороссы — что коммунисты всё-таки они.

Любопытно, как «мусорная» тема не покидает регион. Прямо сейчас на ПМЭФ гостям показывают мусоросжигательные заводы, которые строят в Узбекистане. Современные комплексы, выработка энергии, инвестиции, новые технологии. А потом вспоминаешь Ленобласть, и будто переключаешься на другой жанр.

Мы часто пишем о проблемах «мусорной» реформы и экологической ситуации в регионе. Иными словами, это бесконечный политический сериал. Команда Александра Дрозденко годами рассказывает о необходимости современной системы обращения с отходами. В результате область по-прежнему остаётся главным мусорным щитом Петербурга, принимая на себя последствия жизни почти восьмимиллионной агломерации.

Пока другие регионы и страны показывают на форумах готовые решения, Ленобласть продолжает демонстрировать главное достижение последних лет — уникальную способность обсуждать мусор бесконечно долго.

Стабильность тоже результат.

В Ленобласти решили ликвидировать деревню Романовщина. Не потому что там случилось что-то чрезвычайное. Просто жителей нет, а сама деревня мешает привести документы в соответствие с требованиями федерального законодательства.

Казалось бы, рядовая бюрократическая история. Но есть нюанс. Романовщина находится в Сланцевском районе — буквально в нескольких километрах от границы с Эстонией. Той самой, которую официальные лица регулярно называют недружественным государством. И вот на фоне бесконечных разговоров о приграничных территориях, демографии, безопасности и стратегическом развитии выясняется, что одним населенным пунктом у границы может стать меньше.

Конечно, на практике никто никуда не исчезнет. Базы отдыха останутся, собственники останутся, строения останутся. Исчезнет только населенный пункт на бумаге. Но согласитесь, звучит символично оптимизировать деревню рядом с Эстонией, которая всеми силами укрепляет границы с Россией.

Самое любопытное, что чиновники здесь по-своему правы. Закон действительно требует навести порядок с границами населенных пунктов. Просто со стороны ситуация выглядит так, будто главным препятствием для развития приграничных территорий оказалась сама их формальная принадлежность к числу населенных пунктов.

Впрочем, для отчетности это удобно. Деревни нет — проблемы тоже нет.