Посмотрел интервью с историком Юрием Слёзкиным. Не сказал бы, что оно особо интересное, в основном речь шла о биографическо-бытовых и карьерных вопросах. Тем не менее, хотя глобально разговор довольно скучный, некоторые моменты очень смешные. Например, по версии Слёзкина, Россия никогда не была и не будет частью Запада, потому что она принадлежит православной цивилизации, а не католическо-протестантской. В контексте, например, католической Латинской Америки, являющейся либо полу-, либо полноценной периферией, это ниже всякой полемики.

Тем не менее, в подобных консервативных сентенциях есть определенное здравое зерно. Слёзкин прежде всего оппонирует людям типа Стивена Коткина, который, будучи толковым историком и живым классиком в своей дисциплине, в плане политических взглядов является либеральным интернационалистом, считающим, что нужно не просто нанести поражение режиму Путина, но и интегрировать Россию в западный мир. Прекрасная Россия будущего в версии Коткина - это большая Франция, которая очень гордится собой, но при этом перестала кошмарить своих соседей и весь мир.

В этом заочном "дебате" позиция Коткина, конечно, намного лучше артикулирована и обоснована. Тем не менее, проблема состоит в том, что он является сторонником уже умирающей системы международных отношений. Если в 2022 году было еще непонятно, воспользуются ли США случаем для переучреждения своей гегемонии, то сейчас распад мира на империалистические блоки выглядит уже неизбежным. "Здравое зерно" Слёзкина состоит как раз в том, его критика современного Запада и рассуждения об отдельной российской цивилизации, будучи несостоятельными фактически и теоретически, являются абсолютно органичными историческому моменту. Высказывания же Коткина отдают некритической верой в существование порядка, которого уже нет.

Тем не менее, честному и мыслящему человеку верить на слово ни Слёзкину, ни Коткину, ни кому бы то ни было не следует. В конечном счете, консервативный фантазм цивилизаций и либеральный фантазм основанного на правилах порядка друг друга стоят. В конечном счёте, за ними не стоит ничего, кроме права силы, глупости, жажды власти и веры в собственную исключительность.

В дополнение к вчерашнему репосту. Всем интересующимся психологией и психоанализом советую ознакомиться с этим каналом. В нем регулярно выкладывают анонсы онлайн и оффлайн лекций, семинаров и конференций. Рекомендую.

Поздравляю Александра и Анну и желаю успехов на ответственном посту. Заодно советую всем заинтересованным обратить внимание на программу по политической философии в Шанинке. Программа уникальная для России. 15 июня будет день открытых дверей, а 14 июня Александр Замятин прочитает лекцию о политических истоках современной России

Продолжая разговор о политической философии. Сегодня я хочу начать разговор про эпоху просвещения. За XVIII веке закрепилось название эпохи просвещения или «Века Разума», отсылающего к одному из трактатов революционера Томаса Пейна. Однако, отношение к этой эпохе в современности амбивалентно. С одной стороны, либеральный мейнстрим к этой эпохе относится крайне положительно, отмечая ряд важнейших исторических достижений: развитие коммерческого либерального общества; общую гуманизацию жизни; постепенный отказ от жестоких публичных казней, пыток и прочих весёлых практик, на жаргоне ЦРУ именуемых «enhanced interrogation techniques»; распространение принципов просвещенного абсолютизма, согласно которым суверену следует не жить в режиме перманентного чрезвычайного положения, а соблюдать собственные законы; и т.д. и т.п. Достижения абсолютно реальные, которые действительно привнесли много ценного и хорошего в нашу жизнь.

Тем не менее, далеко не все подобный оптимизм разделяют. Левые, причем преимущественно анархистского толка, просвещение критикуют. Адорно, Хоркхаймер и другие франкфуртцы отождествляют его с репрессивной рассудочной рациональностью, которая бетонирует всякую инаковость, уничтожает всякую возможность реальной свободы, и идем прямым путём в гитлеровский концлагерь и прочим формам рационализированного и механизированного безумия. Фуко им вторит, утверждая, что именно это время породило репрессивное дисциплинарное общество и соответствующие ему институты по обработке человеческого материала, производящие удобного и послушного субъекта, а именно школа, больница, армия и тюрьма. Созданный этими заведениями дисциплинированный субъект, в отличие от субъектов прошлого, уже не нуждается в постоянном надсмотрщике, он вышколен и выдрессирован таким образом, что сам служит себе надзирателем и конвоиром. Те же, кто героически сопротивляется давлению системы, становятся исключенными – отбросами общества, безумцами, преступниками и т.д.

Существует и богатейшая традиция правой, консервативной и (прото)фашистской критики просвещения. В XX веке к ней принадлежали разные люди. Для фашистов отказ от крови и почвы, ставка на абстрактную рассудочную рациональность является столь же неприемлемой, как и для анархистов. Существуют и более тонкие аргументы правых противников просвещения, например, можно вспомнить знаменитого историка понятий, а до того солдата вермахта, военнопленного и ученика Шмитта Райнхайрта Козеллека.

Его докторская диссертация «Критика и кризис» посвящена истокам кризисного состояния Нового времени, которое в итоге привело к катастрофе мировых войн и угрозе ядерной войны. Аргумент Козеллека следующий, нововременное государство-левиафан возникает в качестве ответа на катастрофический кризис религиозных войн и в конечном счете чрезвычайными, репрессивными мерами преодолевает этот кризис и устанавливает мир. В XVIII же веке это государство, не видя больше угрозы своему существованию, позволяет существовать неформальной публичной сфере в аристократических салонах, которая становится пространством критики.

Критика просветителей тем временем делает своё черное дело и подтачивает старый порядок изнутри, готовя новый кризис и катастрофу Великой Французской революции. А впоследствии этот цикл повторялся несколько раз в ходе революций и реакций в XIX веке, и в конечном счете приводит к Великой войне, Октябрьской революции, фашистским диктатурам и прочим ужасам. И главная вина в развязывании этого ужаса лежит на слишком говорливых и безответственных умниках, которым в своё время требовалось заткнуть рот, но государство по недоразумению вовремя не заметило угрозы в светских беседах немногочисленных интеллектуалов, критиковавших статус-кво.

Этот спор о просвещении интересный и актуальный, но он упускает две важнейших особенности мейнстрима политической мысли XVIII века, а именно эмпиризм и сентиментализм. То, что просвещение является «Веком разума», строго терминологически неверно и является историческим мифом. Просвещение – это прежде всего век чувств. (Продолжение следует).

О выборах в Европарламент и о "правом повороте" хлёстко, но верно высказался Анатолий Ульянов. Абсолютно обоснованный протест пролетариата и простонародья против политического мейнстрима западного мира, который под лозунгами "конца истории", прогресса и деполитизирующей консенсусной стабильности проедал накопленное благосостояние, выращивал людоедов на периферии и вел мир в никуда. Ну а поскольку коммунизм потерпел поражение, левые предали свой традиционный электорат, то остаются только правые и фашисты. Политика не терпит пустоты, если есть вакуум, непредставленные социальные слои, то неизбежно кто-то будет с этой аудиторией работать и артикулировать её интересы, даже если эти политические силы кому-то неприятны. Получите и распишитесь.

8-9 лет назад русский религиозный философ Сюткин делился такими мемами, когда вместе учились в магистратуре. Совсем другое время было.

Вчера официально отмечался день независимости России от Советского Союза. Которая была объявлена, на минуточку, за месяц до такого же шага Украинской ССР. Реакция на эту дату была смешанная, с одной стороны, z-аудитория считает его непатриотичным, тогда как либеральная публика в лучших традициях предлагает спасать истинный смысл прекрасного праздника независимости от страшного СССР.

Увы, не первый раз наблюдаю, как людоедство одних товарищей резонирует с благоглупостью и полной слепотой других. Праздновать, разумеется, нечего, да и режим Путина никакого смысла 12 июня не искажал. На временной дистанции становится ясным, что для постсоветского мира это прежде всего праздник независимости от цивилизации, просвещения и разума. Более того, эпоха "конца истории" на развалинах советского мира оказалась пророческим началом того будущего, которое сейчас постепенно охватывает уже западный мир.

Для бывших комсомольцев демшиза оказалась лишь ситуативным попутчиком и полезным идиотом, которого легче легкого слить. Риторика же этой публики о "нормальной стране" была рассчитана на дезориентированную, небогатую, наивную и политически глуповатую аудиторию, которая в катастрофической ситуации слабо представляла, под чем она подписывается. В свою очередь, самоназванным патриотам тоже не следует испытывать лишних иллюзий. Распад Советского Союза тогда, как и сейчас распад мира на военные блоки, выгоден правящему классу и укрепляет его господство. У меня же есть сомнения, насколько отвечает нашим общим интересам радостное следование глобальной моде на резню по поводу разного рода мелких и больших обид.

Сомнений же у меня нет в том, что провал советского проекта и его замена варваризацией, кровью и почвой, хищническим капитализмом являются одной из прямых причин сползания мира к, выразимся политкорректно, новому силовому переделу сфер влияния и интересов со всеми сопутствующими издержками.

В дополнение к предыдущему посту. Археофутуризм такого типа, конечно, нынешние кающиеся либералы вполне одобрили бы в более спокойные времена. Особенно теоретики либеральной империи, ныне обосновавшиеся в государстве Израиль. Но это все не так важно, главное здесь то, что подобный лизоблюдский, унизительный для всех задействованных лиц косплей под почивную в 1917 году империю Романовых абсолютно современен. В этом и заключается беда. Морализаторские же рассуждения о "правильной стороне истории" выдают полнейшую слепоту, а также органическую неспособность ориентироваться в политике и истории.

Как и хотели многие "либералы", советская власть кончилась

Встречайте ваше превосходительство

Тем временем, пришли новости из других братских республик. Знаменитого теоретика международных отношений, грамшианца Вячеслава Морозова приговорили к 6 годам и 3 месяцам тюрьмы за якобы шпионаж. Никаких подробностей дела нет, ни конкретики про предполагаемый шпионаж, ни аргументации сторон.

История абсолютно безумная. Мало того, что обвинения совершенно сомнительные и суд проходил за закрытыми дверями, но и совершенно нет никакой кампании в защиту Вачеслава, или хотя бы требований прозрачности. Человек как будто оказался переведен в статус агамбеновского хомо сакера, о котором можно только сказать, что он в СПбГУ работал, очевидно, намекая на его подозрительность и неблагонадежность в глазах секьюритизированного этностейта.

Иван Курилла в фейсбуке хорошо высказался:

"Славу Морозова приговорили в Эстонии к 6 годам и 3 месяцам тюрьмы. Описание его вины выглядит как обычная работа политолога, - подобные обвинения в адрес российских политологов (и еще журналистов) можно было услышать раньше от спецслужб в России. (В России "зарубежной разведкой" легко называли любых иностранных партнеров или заказчиков исследования):

"он якобы предоставлял зарубежной разведке информацию о политической ситуации в Эстонской Республике, ее отношениях с ЕС, а также о ситуации с интеграцией в стране." "

Продолжая разговор о просвещении. Главным, что нужно знать про XVIII век и его интеллектуальную моду, является тот факт, что настоящим законодателем мод была Англия. Именно Великобритания была страной, наиболее влиятельной в политическом интеллектуальном отношении в этом столетии. Конечно, авторитет другой великой державы, Франции, тоже был недосягаемо высоким, французские мыслители точно так же были крайне влиятельны и читаемы, но среди французов была крайне популярна англомания. Именно Великобритания была авторитетом среди авторитетов. И, в свою очередь, среди британцев главными законодателями мод были шотландцы.

Двумя основными особенностями шотландского просвещения являются эмпиризм и теория моральных чувств. Во-первых, основной философской посылкой просветителей был эмпиризм, глубокая убежденность, что единственным надежным источником познания является чувственный опыт. В Британии эта линии начинается с Локка, идет через его ученика Шефтсбери прямо к Френсису Хатчесону, Адаму Смиту и Дэвиду Юму.

Если у всех этих товарищей, за исключением Юма, эмпиризм сочетался с теологией, то в других версиях просвещения акцент делался преимущественно на эмпиризм. Если американец и один из отцов-основателей Бенджамин Франклин не сильно отличался по своим философско-теологическим взглядам от своих британских коллег, то французские просветители, особенно Дидро, Гольбах, Гельвеций, разделяя эмпиризм, становятся на антиклерикальные позиции. Сегодня такому стилю французских просветителей нагло подражают эмпирики-разоблачители вроде Докинза.

Тем не менее, общего было очень много, и это видно по социально-политической теории просветителей. Так как источником познания является чувственный опыт, то, следовательно, он же должен быть источником этического и политического учения. Именно чувство, а не разум, является главным ориентиром для просветителей. Шотландские просветители Френсис Хатчесон и Адам Смит, опираясь на традиции британского эмпиризма, разрабатывают теорию морального чувства. Хатчесон, а следом за ним и американец Франклин, предпринимают амбициозную попытку соединить сенсуализм и теологию, переосмысляя следование религиозному долгу в терминах преумножения удовольствия и минимизации боли, а в конечном счете максимизации полезности. Быть добродетельным христианином выгодно, совершать добрые дела является надежной и правильной инвестицией в вечную жизнь. В подобной протестантско-капиталистической логике происходит двойной процесс, с одной стороны, обмирщения религии, превращения её в мантру успешного успеха, а с другой стороны, возвышения профанной, коммерческой деятельности до уровня мирской аскезы и религиозного долга.

Эту логику до своего логического конца блестяще доводит Адам Свит в своей ранней работе «Теория нравственных чувств», в которой он ставит своей задачей примирить эгоизм и альтруизм в современном коммерческом обществе. Собственно, они примиряются благодаря чувству симпатии – способности к вчувствованию и сопереживанию другому человеку. Благодаря взаимной симпатии люди способны к понимать другого, выказывать ему уважение и признание, договариваться с ним об общей жизни.

Кроме того, главным институтом, площадкой, позволяющей симпатии реализоваться в полном объеме является рынок. Благодаря взаимной симпатии участники коммерческого общества, продавцы, покупатели, рабочие и предприниматели, стараются делать жизнь друг друга лучше, дают признание и уважение, славу, возможность проявить себя и т.д. Другими словами, благодаря симпатии рынок берет на себе функции античных полиса и республики.

Собственно, именно благодаря Смиту и традиции британско-шотландского просвещения родилась традиция морального оправдания капитализма, которая повлияла и на утилитаризм, и на более поздние теории эмпатии. Сегодняшний мир и современные формы апологии капитализма, а также смешение рыночной и сенсуалистски-интимной сфер жизни оказалась предвосхищена ещё мыслью просвещения.

Политический заключенный и грамшианец Вячеслав Морозов еще 10 лет назад опубликовал статью, в которой наглядно и убедительно объясняет, почему глубоко укорененный западоцентризм и комплекс неполноценности в идеологии как путинского режима, так и либеральной псевдооппозиции связан с политэкономическим статусом "периферийной империи". Сегодня на занятии со слушателями вспоминали работы Морозова, настоятельно рекомендую с ними ознакомиться всем, кто хочет понимать структурные причины современного положение вещей как в России, так и у наших братьев-близнецов из Восточной Европы и бывшего СССР.

Друзья, по многочисленным просьбам я решил анонсировать ремейк прошлогоднего курса по философии XX века. Мой курс собрал большую аудиторию, и сейчас самое время дать возможность новым слушателям разобраться с основными вопросами и проблемами философской мысли XX века, а также прояснить основания той интеллектуальной ситуации, в которой мы с вами сейчас находимся.

Набор на курс "Введение в философию XX века" объявляется открытым. Мой курс предназначен для широкой аудитории, желающей разобраться в современной философии, он позволит сформировать целостное представление об основных направлениях философии XX века. Курс структурирован проблемно, занятия преимущественно посвящены отдельным дебатам и вопросам. Мы затронем экзистенциализм, витализм, структурализм, феноменологию, философию языка, диалектику, позитивизм и другие направления мысли.

Курс посвящен ключевым дебатам и проблемам в философии XX века. Основным вопросом, который структурирует весь курс, является вопрос об истине. Конец XX века и первая четверть XXI оказались временем утраты всех основ и ориентиров, девальвации всех ценностей. Вопреки ожиданиям многих, поверивших обещаниям свободы и разомкнутой, аутентичной жизни, жизнь в ситуации отсутствия ориентиров оказалась всего лишь более изощренной формой рабства. Истина, претендующая на универсальность, объективность и всеобщность, может стать отправной точкой выхода из эпистемологического, политического, сексуального и экологического кризисов.

Тем не менее, ответ на вопрос, что такое истина и есть ли она вообще, не является очевидным и общепризнанным. Поэтому я предлагаю всем желающим присоединиться к её поискам и вместе познакомиться с ключевыми философскими текстами XX века.

Программа рассчитана на 16 занятий по 2,5-3 часа, будут семинары и лекции, прочитать программу можно по ссылке. Курс стоит 5000 р /50€, оплата до начала занятий. В то же время я провожу КОНКУРС на три бесплатных места. Для этого напишите мотивационное письмо с ответом на вопрос "Почему я хочу записаться на ваш курс". Заявки можно отправить в ЛС, на почту koretkosergei@gmail.com, либо заполните анкету. Авторам сильных заявок, которые не пройдут по конкурсу, дам скидку. Информацию обо мне можно посмотреть на сайте http://sergeikoretko.tilda.ws/ При желании вы также можете договориться со мной об индивидуальных занятиях.

Заявки принимаю до 12 августа включительно. Занятия начнутся ориентировочно через неделю после окончания набора, расписание выберем голосованием, в приоритете вечера и выходные. Все пары записываю, у вас доступ сохраняется навсегда. Жду вас.

Периодически в моей ленте возникают разговоры о биополитических предпосылках т.н. СВО, которые чаще всего воспроизводят довольно примитивный эйджизм и социальный расизм. Разговор о связи возраста и политики на более высоком уровне периодически поднимает Пряников, и он разделяет тезис, что войны и революции - дело молодых. Старым и больным, гормонально угасающим обществам надо отдыхать и мирно проедать накопленное предками благосостояние. Все бы ничего, но рост внутренней напряженности в западных странах, а также русско-украинская война, на которой воюют вовсе не 20-летние, а 35-40 летние ставят эту аргументацию под вопрос. Камиль Галеев выдвинул версию ресентимента стариков, которым тупо нечего терять и нечего ждать от будущего, а потому они, как все нормальные люди в подобных обстоятельствах, хотят уничтожить этот поганый мир, в котором им нет места. Человеческое, слишком человеческое.

Галеев, мне кажется, чуть ближе к истине, но я бы не преувеличивал влияние подобных сентенций в нашем пассивном и деполитизированном обществе. Конечно, старики, как любит иногда напоминать один русский религиозный философ, в ходе постсоветской истории неоднократно показывали свою пассионарность, чего только стоят протесты против монетизации льгот в середине нулевых. Тем не менее, ни одно общественное движение за весь период правления Путина успехов не добилось, принудительная пассивность пока что вполне успешно поддерживается властями.

Тем не менее, тут есть два важных момента, один можно условно отнести к надстройке, а второй - к базису. Илья Будрайтскис отмечал, что чисто стилистически в 1990-е годы возникли два проекта реванша, НБП и газета "Завтра". В итоге на длинной дистанции победу одержал стиль Проханова, ориентированный на зрелую аудиторию, а не молодежно-контркультурный Лимонов. Что касается идеологии, на мой взгляд, дело не просто в возрасте. Лимоновский стиль, при всей эстетизации смерти и зла, гораздо более витальный и неуправляемый. Лимонов восторгался Муссолини и итальянскими фашистами-футуристами по причине, что они "красивые, сильные люди". Особой "позитивной программы", конечно, у этих товарищей не было, но футуристически-фашистская эстетика очень плохо резонируют с путинской "вертикалью власти" и "стабильностью", а вот "народ-бурундук" или кургиняновская конспирология и т.п. - более чем. На уровне идеологии ко двору пришелся только тот тип реванша, который не угрожает власть предержащим. Что же происходит с теми товарищами, кто хотя бы намекает на подобную угрозу власти, мы все знаем.

Другими словами, биополитические вопросы вторичны по отношению к вопросам господства и воспроизводства статус-кво в интересах его ключевых бенефициаров. Игра Путина в консервативного революционера заканчивается, когда приходится рисковать властью и собственностью его друзей. Что касается "базиса", то есть неоспоримый биополитический факт, что в эпоху второго демографического перехода проще отправить на пушечное мясо мужчин среднего возраста в силу как недостатка молодых мужчин, так и их повышенной символической и экономической ценности, а также сопутствующей длительному периоду обучения и неработающим социальным лифтам инфантилизации.

Напутствие Олега хорошее. И ребята, безусловно, его заслужили.

Немного запоздало хотел высказаться про проект конституции прекрасной России будущего коллектива Института глобальной реконституции. Я прочитал проект конституции и пообщался с частью его авторов, и считаю, что в целом это очень интересный проект переустройства политической жизни. Особенно интересно, что он пытается выйти за пределы логики мейнстримной либеральной демократии, которая сейчас переживает явно не лучшие времена. Гражданский абсентеизм; колоссальное имущественное неравенство; полная безответственность политического класса, ориентирующегося исключительно на избирательный цикл; геронтократия и отсутствие обновления правящего класса при формальной конкуренции элит; деградация социальных лифтов; протест, который на фоне выхолащивания левой политики приобретает черты крови и почвы; и т.д. и т.п. - это далеко не полный список пороков современного миропорядка. За исключением пары необязательных пунктов, все это напрямую касается и России вместе с другими странами бывшего СССР и восточного блока.

Поэтому проект, который пытается дать ответ на этот список глобальных проблем, более чем актуален, и далеко не только для России. Собственно, самая интересная и правильная часть этой конституции - это вовлечение максимального числа граждан в управление страной, начиная с местного самоуправление и пресловутых домовых комитетов. Правильным является и введение хотя бы элементов самоуправления на предприятиях. Этот республиканский элемент вовлечения масс людей в общее дело является самой важной и ценной альтернативой дисциплинарному санаторию как западного, так и восточного типов, медленное самоуничтожение которого мы сейчас и наблюдаем.

Другой важный момент заключается в создании и поддержании реального гражданского мира. Экономические неурядицы и манипулирование населением аффектированными СМИ создали крайне взрывоопасную среду, чреватую либо развязыванием гражданских войн, либо сбросу напряжения от накопленных противоречий и конфликтов посредством внешней агрессии и империалистических войн. Разумеется, всевозможные национальные обиды, национализм крови и почвы, имперские фантомные боли и т.п. становятся благодатными минами, готовыми взорваться в любой момент.

Собственно этот проект предлагает несколько механизмом борьбы против этих сомнительных тенденций. В плане деструктивной аффективной пропаганды, авторы предлагают создать механизм по цензуре публичного поля, и в этом есть много правильного. Давным давно Ушаков и Кралечкин написали книжку "Конец цензуры", в которой правильно писали, что существование просвещенческой, хабермасовской публичной сферы буквально зависит от института цензуры, который тупо будут фильтровать сферу публичности от нерелевантного и деструктивного контента. В свою очередь, демократизация публичности и отмена цензуры означает и смерть публичность сферы, заполнение её аффектизированным, бессмысленным шумом. Что мы и видим сегодня, особенно в эпоху текстовых генераторов ("ИИ") и ботоферм.

Другой момент, на который обращали внимание критики этого проекта, например, Илья Матвеев, состоит в ослаблении партийной политики. Введение элементов императивного мандата и жребия размывает традиционную партийную политику, тем самым делая её все менее релевантной. Собственно, этот момент, хотя и является спорным, далеко не бессмысленный. В современном мире роль партий сильно изменилась по сравнению с началом XX столетия, они фактически перестали выражать и артикулировать интересы тех или иных социальных слоев, превратившись в медийно-бюрократические организации, приводящие те или иные элитные коалиции к власти. Необходимость партий типа демократов и республиканцев в США, которые являются просто коррумпированными бизнес-машинами по выигрыванию выборов, очевидной не является.