Отвечая Сюткину
Последние несколько лет мне все больше становится очевидным диссонанс между проходящими политическими процессами и современной критической теорией. СВО стало одной из последних капель, но думаю, что не стоит преувеличивать её значение, ведь звоночки были и раньше - можно вспомнить ковид, слегка поутихшие разговоры вокруг популизма и т.д. В продолжение своих споров с Антоном, думаю выложить свои сумбурные, предварительные размышления о состоянии критической теории.

Глобальная ситуация, как я её вижу, примерно следующая. Мы живем в эпоху смерти последней политической религии XX века - либеральной, причем её упадок во многом был отложен внутренним разложением и перерождением коммунистической религии, которая не пережила обвала реального социализма. В каком-то смысле, перестройка и развал СССР спасли западный мир, который в 1970-е годы сам находился в перманентном кризисе. После десятилетий неолиберальной оргии же настало время очередного кризиса капитализма и нового идейного, политического, и культурного тупика.

Собственно, при чем тут критическая теория. В последней трети XX века мейнстримом западной критической теории стала группа философских течений, которые называют по-разному - негативной диалектикой, "постфундаментализмом" и т.п. Эти теории исходят из предпосылки онтологической нестабильности бытия, которая означает невозможность окончательно примирить субъект и объект познания между собой. На практике это означало попытку размежеваться как с западным либерализмом, так и с реальным социализмом советского образца. Дескать, все они были слишком телеологичны, лицемерны и репрессивны. После же окончательного идейного поражения реального социализма критическая теория внутренне раскололась. Какие-то направления, вроде радикальной демократии или миллеровской интерпретации лакановского психоанализа, смирились с "концом истории" и стали видеть свою задачу в критике и самокритике либеральной демократии. Из них, пожалуй, разве что Миллер и его ученики открыто проговаривали свою лояльность либерализму.

Другие же пытались сохранить веру в коммунизм, что бы это ни значило, в условиях неоспоримой гегемонии либеральной политической религии. В первую очередь, таким оплотом веры в рамках западной критической теории стали теории так называемой материалистической диалектики. Под диалектикой здесь понималось учение о противоречивых отношения субъекта и субстанции, а под "материей" - двойственную отсылку к структурной обусловленности и к наличию в мире непознаваемого, ускользающего от понимания объекта. Жижек и Бадью, главные кумиры Антона Сюткина, здесь самые важные фигуры, но не единственные - важны и Люблянская школа, и британские критические теоретики, как минимум. Политически эти авторы вроде выступали за идею коммунизма, думали о возможности опосредования противоречий и создания философии, которая могла бы помочь с достижением этой великой цели.

Конец истории, как мы прекрасно знаем, длился недолго. Его смерть уже в 2000е годы была осознана и великим историком Эриком Хобсбаумом, и самим автором теории Фукуямой. Настоящий же политический надлом начался в конце 2010-х годом - в виде роста популярности так называемых правых партий, ковида с закрытием границ и моральным террором, движением желтых жилетов, СВО, выборами Трампа и т.д. и т.п. И тут мы видим, что Жижек начинает видеть в ВОЗ и ЕС катехон против фашизма и зерна будущего коммунизма, а Бадью - осуждать движение "Желтых жилетов во Франции". Проблема здесь в том, что обвинить Жижека и Бадью в предательстве собственных идей не получится - в каком-то смысле, все предельно логично. "Желтые жилеты" слишком националистичны и мелкобуржуазны, чтобы быть тем самым бадьюанским субъектом истины. А если верить Жижеку, левые все равно всегда проигрывают, их победа - это задним числом рассказать, что их неудачи на самом деле являются успехом. Стоит ли говорить, что подобное состояние мысли о политическом иначе как неудовлетворительным назвать сложно. И я боюсь, что некритическое воспроизведение этой мысли станет не более чем продолжением старой шарманки - на словах создаем теоретическую альтернативу статус-кво, на деле продолжаем критику критической критики, до бесконечности.

Причем если обратиться к теоретикам, которых принято называть правыми - ситуации здесь лучше, их мысль, пусть и часто эклектична, лучше приспособлена к ответам на вызовы эпохи. В качестве примера можно взять того же Андрея Теслю. Поскольку для части моих подписчиков он является одиозной фигурой, можете Баумейстера почитать или послушать, там мысль идет в том же направлении, несмотря на противоположную оценку РФ. Критика политического мессианизма и отказ от эсхатологии конца времен, частичная реабилитация циклического представления об истории, (критическая?) рецепция политического реализма - все это гораздо лучше позволяет ориентироваться в сегодняшнем мире. Я не готов с многими вещами солидаризироваться до конца, но надо признать хотя бы частичную правоту. Если же говорить об онтологии, то нужен уход как от её привязки к постоянно откладываемому "коллективному спасению" в политике, так и от токсичного, удушающего пессимизма. Выходом должна стать политика блага, поиск зерен истинного и вечного в том, что есть здесь и сейчас. В том числе для выработки теории и стратегии достижения лучшего будущего - и не в перспективе эсхатологического конца времен.

Под конец новогодних каникул посмотрел "Четыре комнаты". В нулевые годы я в разное время видел по телевизору две или три новеллы, но наконец-то посмотрел этот фильм полностью только на прошлой неделе. Очевидно задуманный как ностальгически-постмодернистская игра, сегодня он вызывает ощущение свежего воздуха. Если ностальгия в современном кино и сериалах обычно выглядит как паразитирование и некрофилия, здесь создается совершенно другое впечатление. Цимес очень простой и очень человечный. Портье вместо того чтобы по-человечески отдохнуть канун нового года вынужден потратить на трешовую работу с малоприятными людьми. Без морализаторства, без наставлений и увещеваний. Отличная игра Тима Рота, который мастерски показывает, как меняется выражение лица и манеры человека, угождающего клиенту, выглядит сто крат лучше любого слезливого морализаторского кино тем, что оставляет герою достоинство и право на фигу в кармане. Не говоря о том, что сцены с курящими и пьющими детьми мне сложно представить в современном моральном климате. А за первую новеллу, если бы портье был женщиной, давно бы всех отменили и заставили каяться в грехах. Тарантино довольно неровный режиссер, но конец его части абсолютно прекрасен, когда уставший от парада буржуазных уродов портье хочет просто уйти домой, и потому, не дожидаясь конца идиотского пари, в которое его затащили, отрубает одному из гостей мизинец. Современной культуре того духа свободы, который есть в этом кинокапустнике, сильно не хватает. Ну и, конечно, немного грустно смотреть на знакомых актеров в расцвете сил, которые сейчас уже сильно постарели.

Выражаю всяческую поддержку своему научному руководителю Ивану Курилле (бывшему писать не хочу, потому что бывших старших коллег не бывает). Жизнь и свободная мысль всегда побеждает, победит и в этот раз.

Друзья, обратите внимание на курсы моего коллеги, замечательного специалиста по философии эмоций и аффектов Андрея Денисова

Прочитал критическое замечание Сергея Реброва в адрес Жижека. Насколько я понял из поста и дискуссии в комментариях, Сергей обвиняет Жижека в псевдорадикализме, который проявился в его созвучии западному либеральному мейнстриму. Дескать, он пишет, куда ветер дует - когда надо, осудит Трампа, когда потребуется оправдаться перед публикой - начнет извиняться, что выступал на Russia Today и предлагать "возвращать" Украине ядерное оружие. Доля истины в критике Сергея, мне кажется, есть, но, дабы не впадать в грех культуры отмены, нужно разбираться по существу.

Что касается высказываний на злобу дня. Жижек на самом деле пытался делать по-настоящему провокационные заявления, в частности, он критически поддерживал избрание Трампа в 2016 году, а также частично солидаризировался с антимигрантскими настроениями в Германии, по крайней мере, призывал избегать идеализации мигрантов и беженцев. Насколько эти утверждения были близки к истине или нет, сейчас неважно. Важно то, что Жижек достаточно быстро почувствовал, что ходит по тонкому льду, начались попытки его кэнселлинга, и все это прекратилось. Скорее всего, тут причина предельно простая - быть объектом травли и публичного унижения никому не нравится, особенно если есть что терять. Совсем другое дело, конечно, что в таком случае возникают очевидные сомнения, а есть ли вообще за таким словесным потоком означающих хоть какое-то означаемое.

Насчет России и 2022 года. Тут, мне кажется, все же надо проявить как минимум снисходительность и понимание. Во-первых, безотносительно оценок СВО, не нужно забывать, какой поток ненависти и промывки мозгов шел буквально из каждого утюга - про культурную и генетическую ущербность, метафизическую вину - даже не государства, а именно каждого гражданина и вообще любого человека, который хоть как-то связан с Россией или СССР. На моей жизни, пожалуй, это самый сильный поток морального террора и пропаганды ненависти, с которой я когда-то сталкивался. Пригожинские фабрики троллей - это детский сад по сравнению не то что с НАФО, а вполне с обычным мейнстримом. Сейчас, когда западный блок раскалывается, это очевидно перестало работать, кроме, пожалуй, тех, кто активно занимается самовнушением, опять же, без разницы, какие политические взгляды, геополитические взгляды, и какие на компромиссы тот или иной человек готов идти.

В случае с Жижеком - он, подчеркиваю, никогда не говорил об ущербности какого-либо народа или нации, пусть в морализаторском тоне, но писал о необходимости понимать граждан России и их исторические травмы, был против демонизации простого человека, даже выступал для российской аудитории. Так что все же я бы здесь не особо злорадствовал, он еще проявлял адекватность на фоне общего сумасшествия, маниловщины, наполеоновских планов и ненависти по национальному признаку а-ля восточноевропейский ресентиментальный национализм с коричневым душком.

Тем не менее, отрефлексировать произошедшее надо. Общая проблема, которая ни в коем случае не сводится к личности Жижека, является демократизация публичной сферы в дурном смысле - апелляция к страстям и аффектам, сниженность, агрессия и безответственность. Дмитрий Тараторин на самом деле прав, критикуя так называемую демократию современного образца. Гражданин Афин понимал, что если тот проголосует за ведение войны, то он сам в итоге будет идти в атаку. В современной же демократии выборов, опросов и так называемого общественного мнения, когда чье-то публичное высказывание против кого-то или за войну не просто не значит, что этот человек готов идти на смерть, в подавляющем большинстве случаев это означает полную противоположность. Сложно, на самом деле, чего-то другого ждать от обществ, где декларируется народный суверенитет, а на деле политический строй является олигархией или тиранией. Посылать другого на смерть, или, как писал Александр Замятин, смотреть на своих же сограждан глазами суверена-биополитического заводчика, является верхом лицемерия и разложения.

Так что главный вывод, который можно сделать публичным интеллектуалам, очень простой - делай, что проповедуешь. Хочешь воевать с США за Гренландию, будь готов отправиться туда сам или послать своих детей. Призываешь рожать детей и улучшать демографию, не решая социально-экономические проблемы, начни с себя. В конце концов, подобный диссонанс нанес очень сильный репутационный удар по, скажем так, экспертному сообществу, низвёв его до разновидности пропаганды. Если такого диссонанса не возникает, то и вопросов тогда нет. Надо все же обладать минимумом рефлексии и соотносить слова и дела.

Очень забавно читать свежую порцию телег от старика Надточего, особенно после старых, про Мордор, узких, верхних и нижних орков. Поколение постсоветских ненавидящих себя интеллигентов таки переживает свои сумерки идолов. Такими темпами мордор скоро переедет, а потом и опять, во время очередного кризиса. Мне интересно, это поколение такое, или что-то другое все-таки.

Последнее время я читаю много статей словенского философа Дина Комела, работающего в феноменологической и хайдеггерианской традиции. Последние годы Комел заинтересовался проблемой ценностного и морального распада, нигилизма. В статье "Война нигилизма" он дает очень интересное и более чем актуальное феноменологическое описание этических последствий тотальной войны.

Главными референтными авторами в этой статье для него выступают Людвиг Витгенштейн и Мартин Хайдеггер. Ссылаясь на тексты Витгенштейна, Комел описывает дегуманизирующий, античеловеческий и бессмысленный характер индустриальных войн XX века. Более того, эта логика распространяется на средства массовой информации, стандартизацию и т.п., что позволяет сделать вывод, что против человека ведется война - причем отнюдь не на обычном поле боя. Это война ничего ради ничего, прямым эффектом которой является экзистенциальная пустота. Примером тому являются компьютерные игрушки-стрелялки - картинка есть, вовлечение есть, но за ними есть ничто.

Дальше Комел переходит уже к Хайдеггеру. Нигилизм сопровождаются не просто субъективной экзистенциальной пустотой, у него есть объективные последствия в виде "уничтожения мира". Происходит распад социальной ткани и пространственно-временного континуума. Нельзя даже говорить про бездушные, отчуждающие и холодные процессы - они распадаются и превращаются в рецесс - прерывание. В такой ситуации становится невозможным никакое действие. Другими словами, субъективное ощущение кризиса, бессмысленности, слабости - это маркер объективного состояния мира, по крайней мере, мира социального - победы энтропии над волей. Что с этим делать, абсолютно неясно.

Что тут могу сказать. Мне кажется, такие тексты полезны в том, что они отчасти несут терапевтический эффект. Если вы находитесь в полном нигредо, то вам не показалось. Это не вина, а беда. Важно уметь за субъективной дезориентацией найти объективные причины, общие для всех нас. Я вспоминаю старое эссе Оксаны Тимофеевой про депрессию, оно очень резонирует с этим текстом. Если меланхолию вызывает "нарциссизм", или взаимное принудительное отчуждение, то надо против это бороться.

В то же время здесь есть риск начать наслаждаться энтропией и упиваться разложением, тогда все пиши пропало. Скорее, тут надо думать, что такое кризисное состояние - бессмысленности, отчуждения - может сказать о мире, а также внимательно смотреть, не дает ли оно знаки, пусть и негативные и нечеткие, как из подобного объективного кризиса выйти.

Друзья, зимние праздники давно закончились, а потому я объявляю прием на свой классический курс "Введение в политическую философию Нового времени".

Курс посвящен генеалогии современности, её проблем и достижений, кризисных форм политики, а также попыток совладать с энтропией и сотворить новый мир. Новое время началось в XVI веке с религиозных войн и распада общеевропейского христианского мира, а также с попыток с этой ситуацией справиться. Как показало последующее историческое развитие вплоть до сегодняшнего момента, проблема поиска новых форм жизни в эпоху перемен по прежнему не теряет актуальности

Мы будем рассматривать эту проблематику через канон политической теории Нового времени от Макиавелли до Ницше, также обращаясь к современной политической теории. Кто хочет начать выстраивать свою систему ценностей для ориентации в истории и политике с опорой на классиков, с радостью жду вас на своих занятиях. Мы будем обсуждать, как великие умы осмысляли фундаментальные проблемы своего времени, какие решения они предлагали и в чем их актуальность для нас с вами.

Заявки принимаю до 28 февраля включительно. Программа рассчитана на 14 лекционно-семинарских занятий по 3 часа. Вы можете прочитать подробную программу можно по ссылке. Курс стоит 7000 р /70 € , оплата до начала занятий. Занятия проходят раз в неделю, первое занятие состоится в воскресенье 1 марта в 13.00 мск. Как обычно, я разыгрываю три бесплатных места. До 24 февраля включительно принимаю мотивационные письма с ответом на вопрос "Почему мне нужно бесплатное место на вашем курсе". Приоритет в конкурсе отдаю студентам и старшеклассникам.

Заявки можно отправить в ЛС, на почту koretkosergei@gmail.com, либо заполнив анкету. Также вы можете прочитать отзывы предыдущих слушателей. При желании со мной возможно договориться об индивидуальных занятиях.

Жду вас.

Недавно я посмотрел последний фильм Джармуша "Отец Мать Сестра Брат". По форме фильм представляет собой сборник из трех новелл и напоминает такие его фильмы, как "Ночь на земле" или "Кофе и сигареты". Все новеллы являются краткими зарисовками из жизни трех никак друг с другом не связанных семей в совершенно разных локациях - в американской глубинке, на окраине Дублина и в центре Парижа.

Несмотря на отсутствие прямой связи, Джармуш подчеркивает общность этих миров через повторяющиеся материальные объекты и действия - поездку братьев и сестер с в дом родителей, воду, машины, часы, семейные фотографии и памятные вещи и т.д. В то же самое время Джармуш блестяще показывает игру присутствия и отсутствия в этом фильме. В первых двух частях он демонстрирует глубочайшее отчуждение членов семьи друг от друга. В первом эпизоде брат и сестра навещают отца, который непонятно на что живет, паразитирует на деньгах сына и откровенно врёт. Во второй части мы видит ежегодную встречу успешной писательницы с двумя дочерьми. Она из них ведет успешную карьеру, но при этом и близко не добилась успеха и известности как мать. Намеками выдается и разочарование матери, и ресентимент дочери. Другая дочь ведет двойную жизнь, скрывает любовницу и всем врёт. В результате создается такое странное ощущение смерти при жизни, полного отчуждения и имитации какого-либо контакта.

А вот третья новелла показывает ровно противоположную ситуацию. Брат и сестра едут забирать вещи из квартиры погибших в авиакатастрофе родителей. Между ними, в отличие от остальных семей, отношения без вранья, отчуждения и конкуренции. И получается, что покойные родители, материально отсутствуя, гораздо больше присутствуют, нежели живые родители в первых двух новеллах. Воспоминания, фотографии, материальное наследие оказывается способом присутствия ушедших в этом мире - но при условии, что они при жизни относились к семейным узам не как к данности, обузе или голому ресурсу, а как к важной связи, требующей деятельности.

Хороший, мастерски снятый фильм, который показывает, что такое на самом деле "семейные ценности", а что представляет собой симулякр.