Друзья, обратите внимание на лекцию, особенно если вы интересуетесь аналитической философией.

Прочитал на "Рабкоре" и у Матвеева резюме споров по следам поста Александра Замятина вокруг языка демографии и политической теории. Я бы хотел вложить свои пять копеек. Этой весной я высказывался, ссылаясь на Настю Кальк, против фетиша коллективности и хотел бы развить свою мысль. Если мы будем относиться всерьез не только к идеям и словам, но и практикам сообщества, то тогда нужно воспринимать максимально серьезно и республиканское наследие древних. А они вообще-то говорят, что в этом мире примерно всё подвержено порче и разложению, что угодно может быть вывернуто наизнанку и превращено в собственную противоположность. Упомянутая Матвеевым дилемма "эффективное администрирование в интересах жителей дома" против "анархистская вольница жителей, неспособных осознать собственные интересы" - это правильная постановка вопроса, но, как мне кажется, недостаточная.

Дело не только и не столько в том, что "темная демократия" будет чем-то принципиально невыносимым. Я очень легко могу представить извращение идеи общего самоуправления, если все или большинство жителей превращаются в мелких чиновников, администраторов, которые вроде бы поддерживают какие-то общие блага, но глобально ни на что не влияют. Собственно, именно такое извращение имеет место быть в современных раздираемых противоречиями "либеральных демократиях" (олигархиях) - формально можно говорить что угодно и даже протестовать, но ни о каком участии в принятии решений, да еще в общих интереса, нет и речи.

Если все же порассуждать про возможные решения, пусть и в формате истории идей, то напрашивается тезис, что с "демократией" в чистом виде что-то и правда не так. Если вовлечение большинства в политику не сопровождается единством в вопросах права и осознанием общности интересов, то тогда самое логичное следствие и наиболее чистое проявление демократии - это гражданская война. Ну и в такой ситуации не нужно и ничего делать для того, чтобы эту идеологию и форму правления дискредитировать - она с этим справится сама.

Что с этим делать, рецептов много. Можно вслед за Цицероном начать оправдывать монархию и смешанный режим. Если есть единоначалие, но монарх ответственен перед своим народом и подчиняется закону, и прежде всего неписанному закону природы, то тогда это хорошая власть. Можно, вслед за Каратани и досократиками, начать размышлять об универсальном законе бытия и выводить из него принципы создания "исономии" - равнозакония, сообщества, скрепленного равенством в вопросах прав и обязанностей. Причем такая исономия представлялась альтернативой патологической демократии, в которой наличие голоса у плебса не означало исчезновения ни имущественного неравенства, ни социального антагонизма. Можно, в конце концов, опираться на отцов церкви и христианский персонализм.

В любом случае, проблема коррупции, развращения и превращения в полную противоположность - первичнее, чем использование того или иного языка или даже приверженность тем или иным политическим взглядам. Судить надо по поступкам в первую очередь, и только во вторую по словам и взглядам.

Друзья, напоминаю, что я продолжаю приём заявок на курс по философии XX века. Если вас интересует содержание моих занятий, почитать мои академические статьи, прочитать отзывы слушателей, а также ознакомиться с подборкой постов по следам курсов.

По философии:
- про досократиков;
- о Платоне;
- про диалектику единого и иного;
- об Аристотеле;
- о средневековой схоластике;
- о номиналистическом кризисе (1 2);
- о Декарте (1 2);
- об антиномиях понятия материи (1 2 3)

По политической теории:
- Платон
- Аристотель
- Николло Макиавелли
- Государство и история политических форм
- Томас Гоббс
- Джон Локк
- Бенедикт Спиноза
- Политическая теория Просвещения
- Соотношение частного и всеобщего блага. Апология зла в Новое время
- XX век и страсть к реальному
- Республиканская теория
- Арендт
- Фуко: практики себя как эстетико-политический акт

Из любопытства прочитал книжку Эммануэля Тодда "Поражение запада". Поскольку кризисные явления по всему миру усиливаются, интересно посмотреть, как публичные интеллектуалы, в том числе считавшиеся глубокими маргиналами, пишут о них. Признаюсь, скандальный флёр автора среди либерального мейнстрима только прибавил любопытства и поэтому, решив отвлечься от чтения по работе, довольно быстро прочитал эту книжку. Сразу нужно сказать, что это работа не научная, а публицистическая, притом оставляющая очень странное впечатление полуправды. В ней есть, с одной стороны, интересные и проницательные наблюдения, с другой стороны - явные логические дыры. Можно было бы, конечно, в духе культуры отмены заклеймить автора как путиниста и в принципе отрицать за ним право на собственное мышление, но боюсь, это путь в никуда.

Базовый аргумент книги следующий - западный мир находится в стадии необратимого терминального упадка, чреватого социально-политическим коллапсом. Тодд называет это состояние просто нигилизмом, впрочем, не вдаваясь в тонкости и диалектические выверты этого феномена. Под ним он понимает значение ценностной пустоты и отрицания ценностей, жизни, разума, объективной реальности и т.п.. Проявлениями этого нигилизма является имперское перенапряжение США, олигархическое перерождение либеральной демократии, неолиберальная глобализация, в результате которой страны запада сильно ослабили собственную промышленность в интересах элит, и т.п.

Корни этого состояния двоякие. С одной стороны, они проистекают из трансформации семейной структуры западных обществ. Тодд заимствовал у своего учителя Ласлетта представление, что социально-политическое устройство нации является производным от семейных структур. Собственно, постепенный распад традиционных семейных структур привел к атомизации и общественной аномии и распаду социальной ткани, и как следствие - победы хищнического, паразитарного правящего класса. С другой стороны, Тодд заимствует у Вебера представление о принципиальной важности ценностей для существования политической и социальной общности, причем ценностей религиозных. История нововременных наций - это история секуляризации, в ходе которой религиозные ценности постепенно замещается "зомби"-суррогатом в лице политических религий, а по мере их вырождения на их месте образуется зияющая экзистенциальная рана, заполняемая чем ни попадя и ведущая к коллапсу.

Здесь, в общем, есть несколько очевидных проблем. Первая состоит в том, что Тодд практически не приводит четких аргументов в пользу этих тезисов, заменяя их ссылкой на авторитеты типа Вебера, а также местами подменяя теоретические аргументы эмпирическими. Для него это скорее аксиомы, подтверждаемые ссылками на те или иные феномены. Учитывая, что это публицистика, к этому огреху в принципе можно отнестись снисходительно. Вторая проблема, на мой взгляд, посерьёзнее - не до конца все же понятно, в каких отношениях между собой находятся структуры семьи и ценности. Одна логика, (квази)дюркгеймианская, ставит во главу угла социальные связи, которые являются основанием моральной солидарности общества. Однако согласно второй логике - веберианской - в основании общества лежат ценности, которые постепенной секуляризируются и распадаются. Как эти логики сочетаются и какая из них является первичной, остается неясным. Наконец, Тодд много пишет про политэкономию, неравенство, неолиберализм и т.п. Он утверждает, что экономика вторична по отношению к семейным структурам и к ценностям, но этот теоретический тезис тоже предлагается принять на веру.

В итоге теоретические основания оказываются эклектикой, и выражаясь политкорректно, на классику социальной теории не тянет. Тем не менее, к этим мыслям можно относиться как к теоретическим интуициям, которые в принципе содержат долю правды, но, увы, не столько проясняют кризисное состояние, сколько его выражают. Что же касается эмпирических частей, они отдают пропагандой, но при этом в них есть несколько интересных наблюдений. Их, как и его, скажем так, небесспорные тезисы в отношении России, лучше обсудить отдельно.

Друзья, не могу не поделиться замечательной новостью. Моя коллега, политолог-международник и преподаватель английского языка Мария Ананьева анонсировала групповые занятия по англоязычному письму, в добавление к уже существующему разговорному клубу. Знаю Марию как прекрасного специалиста, всем рекомендую.

#Минутка_рекламы: Групповые занятия по Writing

Как вы знаете, уже много лет я преподаю в частном порядке английский язык, делаю переводы, а в этом году решила запустить разговорный клуб для B2+. Глядя на огромное количество письменных работ на английском, скопившихся у меня за годы работы в МГИМО и в качестве фрилансера, решила пойти дальше и запустить в следующем году групповые занятия по Writing для B2+. Задания будут разнообразные: истории по картинкам, академические эссе, письма и пр. Мы будем разбирать примеры хороших и плохих письменных работ, исправлять их и писать свои. Планирую встречи раз в две недели по 2000 рублей за 120 минут. В одной группе будет как всегда не больше 7 человек. Если вам это будет интересно, пишите в личку или под постом. Начнем мы уже в январе 2026 года.

Подписаться на The Lonely Shepherd’s Journal

Друзья, по многочисленным просьбам, а также осознав, что начинать знакомиться с титанами духа накануне новогодних празднеств - это слишком большой радикализм даже для меня, решил ПРОДЛИТЬ ПРИЁМ на курс "Введение в философию XX века". Теперь заявки принимаю до 9 января включительно. Занятия начнутся 10 января и будут проходит по субботам в 18.00 мск. Конкурс на бесплатные места тоже продляю - до 31 декабря включительно!

Мой курс предназначен для широкой аудитории, желающей разобраться в современной философии, он позволит сформировать целостное представление об основных направлениях философии XX века. Курс структурирован проблемно, занятия преимущественно посвящены отдельным дебатам и вопросам. Мы затронем экзистенциализм, витализм, структурализм, феноменологию, философию языка, диалектику, позитивизм и другие направления мысли.

Основным вопросом, который структурирует весь курс, является вопрос об истине. Конец XX века и первая четверть XXI оказались временем утраты всех основ и ориентиров, девальвации всех ценностей. Вопреки обещаниям свободы, жизнь в ситуации отсутствия ориентиров оказалась всего лишь более изощренной формой рабства.

Истина могла бы стать отправной точкой выхода из перманентного кризиса, но, тем не менее, ни одно из определений, что это такое и существует ли истина вообще, не является полностью очевидным и общепризнанным. С этим вопросом надо разбираться, читая аутентичные тексты и учась задавать собственные вопросы. Поэтому я предлагаю всем желающим присоединиться к её поискам и вместе познакомиться с ключевыми философскими текстами XX века.

Программа рассчитана на 16 занятий по 2,5-3 часа, будут семинары и лекции, прочитать программу можно по ссылке. Курс стоит 7000 р /70€, оплата до начала занятий. Заявки можно отправить в ЛС, на почту koretkosergei@gmail.com, либо заполните анкету. Авторам сильных заявок, которые не пройдут по конкурсу, дам скидку. Информацию обо мне можно посмотреть на сайте http://sergeikoretko.tilda.ws/ При желании вы также можете договориться со мной об индивидуальных занятиях.

Все пары записываю, доступ к материалам курса и записям занятий сохраняется навсегда. Жду вас.

В продолжение поста про Эммунуэля Тодда. Он видит состояние Запада в качестве терминального упадка и называет его нигилизмом. Поскольку для Тодда ключевыми якорями любого общества является стабильная структура родства и религиозные ценности, то, следовательно, нигилизм он понимает именно в таком, я бы сказал, достаточно классическом ключе - как распад завязанной на семью социальной структуры общества и исчезновение ценностного фундамента. Этот процесс длился долго, как минимум весь XX век, и крайне неоднородно в отношении разных стран.

В ходе социально-экономических трансформаций XIX и первой половины XX века религиозные ценности утратили свою прежнюю роль, однако их функцию взяли на себя так называемые зомби-религии - секуляризированные суррогаты в виде национализма, либерализма, коммунизма и т.д. Эти искусственные, суррогатные ценности тем не менее продолжили свою работу по скреплению обществ, в ряде случаев более чем успешно. Однако несколько десятилетий неолиберальной экономической политики нанести обществам западных стран непоправимый ущерб. Навязанное, насильственное превращение всех без исключения институтов и устоев в товар привело к уничтожению социальной солидарности, распаду семьи и утрате ценностей. Как следствие, возникла циничная, жадная до власти и денег элита, полностью оторвавшаяся от своих наций. Обычные же граждане отказываются размножаться, заняты преимущественно выживанием и постепенно замещаются мигрантами. Вывод очевидный - Европу ждет закат.

Главный же объект его ненависти - это протестантские по культуре страны, в первую очередь Англия и США. Тодд считает, что из кальвинистской доктрины предопределения, согласно которой социальный статус и жизненный успех человека является прямым следствием богоизбранности, напрямую следует идея принципиального неравенства людей. Соответственно, в обществе с такими ценностями равенства существовать не может по определению. Такие страны и в здоровом состоянии имеют предрасположенность к максимально брутальному империализму и колониализму. В больном же все становится еще печальнее. Если взять описание США у Тодда, то получится такая история упадка. США в первой трети XX века столкнулись с типичными проблемами распада религии и традиционной социальной структуры, ответом на который стал рузвельтовский Новый курс и американская версия социального государства. Впервые в американской истории правительство дало своему народу равенство. Равенство это, в полном соответствии с кальвинистским бэкграундом, не могло быть всеобщим, кто-то обязательно должен был оказаться униженным. Поэтому роль главного исключенного, по сравнению с которым равные между собой белые могут считать себя избранными, играли черные.

По мнению Тодда, отказ от расовой дискриминации сыграл с Америкой злую шутку. Само по себе это было более чем похвально, но при этом выяснилось, что американской культуре настоящее равенство невыносимо. В итоге их элиты начали демонтаж достижений Рузвельта и создали максимально неравное, антиутопичное и безнравственное государство которое можно вообще придумать. Демократия Рузвельта сменилась современной олигархией, чья вера - деньги и сила, а идеология - нигилизм.

Меня смущают три вещи. Во-первых, гиперкритика, благодаря которой Тодд видит объект своего внимания в качестве абсолютного зла. Ну надо хотя бы разделять общество и американское государство и крупный бизнес (тут у меня не так много возражений). Во-вторых, сама неокантианская оптика ценностей небесспорна. Что-то в ней точно есть, но я не уверен, что её можно абсолютизировать. Ну и наконей, видеть власть Путина в качестве антидота от такого малоприятного нигилизма ... Диссонанс, одним словом. Что мне точно понравилось, так это наезд на теорию справедливости Джона Ролза. Тодд пишет, что его определение справедливого общества как допускающего имущественное неравенство только в той степени, в какой оно предвосхищает еще большее неравенство есть не что иное, как апология самой настоящей, не имеющей никаких оправданий несправедливости. Ведь по сути как Ролз, так и его многочисленные ученики занимались апологией и облагораживанием таких форм политики и общественного устройства, которые положили конец социал-демократии американского образца, какой бы несовершенной и расово эксклюзивной она не была. В остальном, книга ценна тем, что будит мысль и пытается осмыслить кризис современного мира. С чем-то можно даже согласиться. Но далеко не со всем.

Поздравляю всех своих подписчиков с наступившим новым годом и рождеством! Сегодня прочитал интересный пост про православную церковь и антиклерикальную духовность. С критикой солидного бога для солидных господ полностью согласен, но хотел хотел бы добавить вот что. В этот светлый день нужно помнить, что в христианской религии церковь - это прежде всего сообщество верующих, в православной теологии этот момент подчеркивается гораздо отсутствием претензии церковнослужителей на репрезентацию сообщества верующих. У Олега Хархордина есть старая неплохая статья про политическую теорию иконы, в которой он показывает, что в теории церковный предстоятель - это не более чем медиатор между богом и людьми, в отличие от католического цезарепапизма, для которого Папа является наместником Бога на земле и репрезентантом, воплощением сообщества верующих. Олег связывает отказ православия от репрезентации с теологическими спорами о статусе икон, в ходе которых победила точка зрения, что икона не может быть репрезентантом или воплощением бога. Она является лишь медиатором, который сам по себе не содержит Бога, иначе это было бы язычеством. В такой логике так называемое антиклерикальное христианство может с гораздо большими основаниями претендовать на следование истинной вере и на то, что она является настоящей церковью, нежели власть предержащие. Интересный текст, заслуживающий внимания.

Уважаемые люди Антон Сюткин и Андрей Денисов на днях отозвались на выход книжки Гэбриэла Рокхилла. Пока что не читал, но поскольку Антон и Андрей, как и подобает философам, под соусом чужих мыслей обсуждают свои, не могу не вставить свои пять копеек. Андрей не согласен к критикой Франкфуртской школы за то, что её патриархи были встроены в грантовые сети. Дескать, рукописи не горят, мысли не зашквариваются, а конечные цели интеллектуалов не обязательно совпадают с интересами доноров. В принципе, это правда так, да и вульгарное сведение всего к проискам ЦРУ отталкивает. Тем не менее, я думаю, не стоит отрицать, что как минимум доля истины в такой критике есть. Само нахождение "левых" в позолоченной клетке университета их политически нейтрализует, хотя бы потому, что жизнь - это не классная комната. А во вторых, сами грантовые сети, конвенции академического письма, а последние десятилетия - влияние корпоративных практик, все это не может не оказывать в том или ином виде влияния на мышление. Конечно, особую пикантность создает ситуация, когда университетский работник критикует корпоративные практики, но потом сам же их воспроизводит. Впрочем, это лишь частный случай ситуации дозволенности критики при полностью институционально блокированной возможности на что-то повлиять. Развращение здесь просто неизбежно.

Что же касается Антона, то тут он помещает в контекст своей старой телеги про великий метафизический конфликт пантеистов и гностиков, из которого следует, что в любой непонятной ситуации надо просто постоять в сторонке, храня верность философии как последнему прибежищу истины на земле. Иногда имеет смысл выбирать нейтралитет, особенно когда противоборствующие стороны одинаково малоприятны. Однако универсализация этого принципа, его возведение ранг универсального и всеобщего у меня лично вызывает большие вопросы. Как я понимаю систему Сюткина, её в принципе можно по духу назвать левым штрауссианством. Антон вроде бы говорит, что в ситуации конфликта, особенно обозначенной им великой метафизической войны, нужно вырабатывать свою собственную альтернативу. Это правильно стремление, но дальше надо следить за руками. Поскольку непонятно сколько длящемся сейчас нахождение третьего заблокировано, оно должно быть отложено на потом, а в качестве компромисса заниматься теорией. Окей. Но практике у нас получается, у Антона возникают два режима времени, находящиеся в неразрешимом конфликте - вечное настоящее и постоянно откладываемое будущее. Вечное настоящее описывается Жижеком и Адорно, а вот откладываемое будущее - Бадью и Лифшицом. Если бы это была просто кантианская модель бесконечной задачи, или удержания остатков блага в мире в духе Лео Штрауса, то никаких вопросов не было бы, была бы более чем консистентная жизненная программа. Но из текущей модели получается диссонанс - её адепт хочет жить как субъект истины Бадью, но вынужден вести существование задерганного жижековского невротика. Такое себе.

Что же касается универсализации принципа "всегда стой в сторонке", то ради бога, но я просто ума не приложу, как он совместим с политикой. Понимайте вы её хоть как антагонизм, хоть как общую жизнь. В итоге, все снова сводится к франкфуртской школе и "великому исходу". А раз так, то зачем тогда апеллировать к коммунизму, идее блага. Если брать эту философию как описание мировоззрения современного университетского левого, она с этим вполне справляется. А вот в плане каких-то обещаний доверия не то чтобы вызывает. Уж лучше, заодно честнее, на мой взгляд, просто занять позицию Лео Штрауса - философия - это последний оплот античного полиса и абсолютной истины, не прикрываясь никаким откладываемым будущим.

Тем временем, в эту субботу, 10 января в 18.00, состоится вводное занятие на моем курсе по философии XX века. Кто хочет, еще может записаться.

Не могу не солидаризироваться с опытом замечательного историка Александра Фокина.