Сегодня уже все забыли про недавно прошедшую аккламацию, последнее время в публичном поле, предсказуемо, обсуждают теракт и реакцию на него суверена. В частности, примечателен тезис про украинский след, чья аргументация в конечном счете сводится к "это так, потому что я это сказал". Как учил Томас Гоббс в "Левиафане", суверен обладает правом на интерпретацию. Другими словами, истина с точки зрения нововременного государства - это приказ суверена, истинно то, что носитель власти признает таковым, потому что у него есть сила принудить к повиновению.

Страны типа России выявляют эту логику в наиболее чистом виде. Как убедительно пишет Дмитрий в своем замечательном канале о современной политической науке, фальсификации выборов в тиранических режимах очень часто являются вовсе не мимикрией под стандарты либеральной демократии, а прямой и наглой демонстрацией силы. Мы можем создать любую цифру поддержки, навязать свои представления о правде и лжи, называть белое черным и черное белом, просто потому что можем.

Понимать эту логику необходимо. В то же самое время нужно избегать искуса цинизма. Социолог Герасимов, пока он еще со мной разговаривал, жаловался на своих выдуманных врагов, в том числе на одного ординарного профессора и его школу мысли. Сегодня, по его мнению, изучение Гоббса является вредным и опасным, потому что его теория идеально описывает путинскую Россию. Именно поэтому нужно от Гоббса отказаться и изучать что-то другое, но что конкретно что я так и не понял. Я считаю, что Гоббса и его последователей типа Шмитта как раз надо изучать, но мысль социолога Герасимова содержит здравое зерно. Слишком часто "критика" государства, как со стороны гоббсианцев, так и со стороны гораздо более приземленных теорий про "стационарного бандита", оборачивается цинической апологией именно что современного путинизма. Правит бал сила, прав тот кто силен, сегодня силен Путин и его государство, поэтому или готовьтесь к последствиям, или заткнитесь. Собственно, именно это и увидит внимательный читатель книжки про государство нынешнего ректора одного частного университета, да еще послушав что он периодически говорит.

Мы живем в сложное время, и чтобы достойно с ним справиться, нужно как понимать его логику и устройство, так и избегать многочисленных искусов - и морализма, и цинизма, и деполитизирующего эскапизма, и поиска врагов и "врагов" на пустом месте, и необоснованной "политики Леопольда" тоже. Пока что точно можно делать, так это получать знания о функционировании режимов, подобных современному российскому. Для этого читайте и подписывайтесь на канал Дмитрия, рекомендую.

На прошлой неделе с некоторым опозданием я посмотрел "Мастера и Маргариту", замечательный фильм, резонирующий с нашей действительностью. Помимо прекрасной актерской игры и операторской работы, я хотел обратить внимание на несколько моментов. Первая половина XX века, пользуясь терминологией Алена Бадью, является эпохой страсти к реальному, террористического нигилизма, на всех парах стремящегося к смерти. В наиболее чистом виде эта страсть проявилась в немецком нацизме, крайне мрачной и некрофильской идеологии.

Сталинизм же представляет собой не менее кошмарную, но в то же самое время более сложную форму страсти к реальному. Сталинский проект, в том числе в своем воображении, реально стремился к строительству нового мира, официальными были вовсе не некрофилия и стремление к смерти, а оптимизм и уверенность в будущем. При этом формальное следование светлым идеалам строительства нового мира на деле являлось их полным отрицанием. Те же репрессированные просто "стирались" из жизни, "пропадали", будто их никогда и не было; не говоря уже о том, что сталинистский культурно-бюрократический бомонд был глубоко буржуазным. Впрочем, это видно невооруженным взглядом и в кино сталинской эпохи, в той же "Новой Москве". Строительство "Нового мира" оказалась на самом деле его предательством.

Фильм Михаила Локшина прекрасно схватывает эту атмосферу, здесь показательна сцена на вечеринке в конце фильма, в которой Воланд и Мастер иронизируют о "коммунизме в отдельно взятой квартире". Прекрасно показана и отсутствующая роль Сталина. Его нигде нет, разве что один раз его сравнивают с Понтием Пилатом Мастера, и то не называя по имени. Это создает особую параноидальную атмосферу, в которой суверен оказывается как бы невидимым, а потому вездесущим.

Разделение фильма на две линии, условную "реальную", которая заканчивается суицидом, и фантазматическую реальность романа тоже получилось очень удачным. С одной стороны, это показывает, что фантазия может не просто превосходить по своей силе так называемую объективную реальность, она показывает в очищенном виде её суть. Бесконечная перестройка дорог и домов, напоминающая и одновременно контрастирующая с собянинской плиткой и "реновацией", футуристическая модернистская архитектура показывает во всей красе дьявольский, демонический дух времени, выглядывающий из под внешнего лоска. Ну и в этом свете по новому звучит фраза "рукописи не горят". Роман и заложенная в нем субъектность Мастера в этой экранизации выглядит как беньяминовская "слабая мессианская сила", нечто светлое, всеобщее, но которое без субъективного усилия обречено на гибель. Так что концовка фильма, в которой в одной реальности герои гибнут, а в другой продолжают жить, является одновременно меланхолической и жизнеутверждающей.

Кто еще не смотрел, всем рекомендую, тем более, мы с вами вошли в новую эпоху страсти к реальному. Фильм хорош тем, что позволяет увидеть как сходство нашего исторического момента со старой эпохой тектонических переломов, так и различия. Например, в новой кризисной эпохе никто особо и не пытается предлагать строительство нового, светлого мира. Отдельная похвала и за языковую полифонию, в фильме есть не только немецкая и английская речь, но и часть про Понтия Пилата снята на латыни.

Друзья, кто из вас интересуется современной культурологией, историей религии, и научно-популярным изложением гуманитарных наук, обратите внимание на канал моих коллег из РГГУ "Лаборатория культур".

Очень показательный рассказ в дружественном канале "Стальной шлем" про (дис)континуитет между нацистской Германией и ФРГ. Федеративная республика Германия с самого начала была крайне консервативным государством, которым руководил тот же самый правящий класс, что и при нацистах. Разве что немцы постарались хорошенько забыть Вторую мировую войну как страшный сон. В этом свете левый терроризм Фракции Красной Армии и воззрения Андреаса Баадера и Ульрики Майнхоф становится пусть и не менее спорными, но все же более понятными, особенно их глубокая убежденность, что ФРГ осталась по своей сути фашистским государством.

В итоге смена поколений, молодежные бунты 1960х, покаянное коленопреклонение Вилли Брандта, "спор историков" и официальная моральная денацификация в течение десятилетий сделали население ФРГ гораздо более пристойным и одомашненным, а политический класс неготовым и неприспособленным к милитаристской внешней политике. Впрочем, несмотря на колоссальные изменения Германии с 1949 года, технократический, по своей сути охранительский характер этого государства сохранился до сих пор, который в том числе оказал огромное влияние на формирование технократических, праволиберальных структур Европейского союза, сегодня переживающих серьёзный кризис.

По просьбе своего товарища, русского ницшеанца, врага нигилизма, знатока философии эмоций и сторонника безоговорочной дружбы Андрея Денисова также делюсь с вами анонсом конференции по философии эмоций и аффектов. Дедлайн завтра, 5 апреля.

Горжусь знакомством с Александром Резником и Ильёй Будрайтскисом.

Друзья, я набрал курс, он собрал аншлаг, ко мне записались больше 60 человек. Всем большое спасибо за репосты и за интерес. Как обычно, я дал нескольким студентам возможность поучиться бесплатно.

Кроме того, я решил дать последний шанс записаться колеблющимся, несколько человек я еще смогу принять. Совместно со слушателями мы утвердили следующее расписание. Лекции буду читать по воскресеньям в 20.30 мск. Семинары будем проводить в двух группах, первая будет по воскресеньям в 12.00, вторая - по понедельникам в 22.00. Соответственно, первая лекция состоится завтра, 7 апреля, а первые семинары - 14 и 15 апреля.

Думаю, что Гельичу курсы про diversity и inclusion вряд ли будут страшны. И дело не только в бывшей жене, ставшей лесбиянкой и лгбт-активисткой (это что такое надо сделать, чтобы бывшая женщина в принципе разочаровалась в мужчинах). В прошлом году Дугину на поклон ездили делегаты от Black Lives matter, вдохновленные перспективами многополярного мира.

Вообще, эта история гораздо логичнее чем кажется на первый взгляд. В США исторически всегда были крайне слабы левые, поэтому борьба меньшинств за свои права принимала форму либо умеренного и конформистского социального либерализма Мартина Лютера Кинга, либо миноритарного фашизма Малкольма Х и "Нации ислама". Отдельные фигуры типа Анджелы Дэвис являются лишь исключением, подтверждающим правило.

Этой весной, как и многие мои товарищи, я начал постепенно реакадемизироваться. Курсы курсами, последние два года не лучшим образом сказались на моей академической форме. Тем не менее, никакой ученый и философ не может существовать без сообщества, так что я возвращаюсь в обойму. Послезавтра, 19 апреля, я буду выступать в Шанинке на "Векторах", на секции "Политическое сообщество по ту сторону аналитической и континентальной философии". Буду рассказывать, что собой представляют политика истины и политика блага в современной политической философии, и почему сегодня самое время их обсуждать. Я расскажу про политическую онтологию материалистической диалектики и коммунитаризма, что именно они могут противопоставить цинизму и лицемерию позднего капитализма и многополярной дистопии империалистических хищников, в чем их уязвимые места, и почему несмотря на существенные различия эти школы нуждаются друг в друге.

Советую обратить внимание на лекцию Паши Никулина об истории пропаганды. Тема актуальности не теряет, особенно в эпоху циничной идеологии современного неолиберального мира. По, сути, мы вживую наблюдаем правоту людей вроде Жижека. Деполитизированный циничный постмодернизм последних 40 лет показывают свою непристойную изнанку - кровь, почву, хищничество и полную безблагодатность. Поэтому важно понимать те механизмы, которыми подобная идеология нам навязывается. Лекция состоится 21 апреля онлайн.

Поздравляю всех подписчиков с праздником. Сегодня велик соблазн выкинуть на помойку праздник 9 мая, но этот жест ошибочен. Тем самым вы признаете, что Путин, Пригожин и прочая нечисть победили и превратили смысл дня победы в прямо противоположный изначальному. Да, праздник был канонизирован в 1965 году, да, доля лицемерия в нем была всегда, но это все неважно. Без боя важные символы победы жизни над смертью сдавать нельзя. Всех с днем победы над фашизмом.

Психоаналитик и философ Лариса Великанова организует курс открытых лекций, посвящённых современной философии. Завтра, 25 мая, состоится онлайн-лекция Игоря Красавина по философии сознания. Рекомендую всем заинтересованным.

Посмотрел интервью с историком Юрием Слёзкиным. Не сказал бы, что оно особо интересное, в основном речь шла о биографическо-бытовых и карьерных вопросах. Тем не менее, хотя глобально разговор довольно скучный, некоторые моменты очень смешные. Например, по версии Слёзкина, Россия никогда не была и не будет частью Запада, потому что она принадлежит православной цивилизации, а не католическо-протестантской. В контексте, например, католической Латинской Америки, являющейся либо полу-, либо полноценной периферией, это ниже всякой полемики.

Тем не менее, в подобных консервативных сентенциях есть определенное здравое зерно. Слёзкин прежде всего оппонирует людям типа Стивена Коткина, который, будучи толковым историком и живым классиком в своей дисциплине, в плане политических взглядов является либеральным интернационалистом, считающим, что нужно не просто нанести поражение режиму Путина, но и интегрировать Россию в западный мир. Прекрасная Россия будущего в версии Коткина - это большая Франция, которая очень гордится собой, но при этом перестала кошмарить своих соседей и весь мир.

В этом заочном "дебате" позиция Коткина, конечно, намного лучше артикулирована и обоснована. Тем не менее, проблема состоит в том, что он является сторонником уже умирающей системы международных отношений. Если в 2022 году было еще непонятно, воспользуются ли США случаем для переучреждения своей гегемонии, то сейчас распад мира на империалистические блоки выглядит уже неизбежным. "Здравое зерно" Слёзкина состоит как раз в том, его критика современного Запада и рассуждения об отдельной российской цивилизации, будучи несостоятельными фактически и теоретически, являются абсолютно органичными историческому моменту. Высказывания же Коткина отдают некритической верой в существование порядка, которого уже нет.

Тем не менее, честному и мыслящему человеку верить на слово ни Слёзкину, ни Коткину, ни кому бы то ни было не следует. В конечном счете, консервативный фантазм цивилизаций и либеральный фантазм основанного на правилах порядка друг друга стоят. В конечном счёте, за ними не стоит ничего, кроме права силы, глупости, жажды власти и веры в собственную исключительность.

В дополнение к вчерашнему репосту. Всем интересующимся психологией и психоанализом советую ознакомиться с этим каналом. В нем регулярно выкладывают анонсы онлайн и оффлайн лекций, семинаров и конференций. Рекомендую.

Поздравляю Александра и Анну и желаю успехов на ответственном посту. Заодно советую всем заинтересованным обратить внимание на программу по политической философии в Шанинке. Программа уникальная для России. 15 июня будет день открытых дверей, а 14 июня Александр Замятин прочитает лекцию о политических истоках современной России

Продолжая разговор о политической философии. Сегодня я хочу начать разговор про эпоху просвещения. За XVIII веке закрепилось название эпохи просвещения или «Века Разума», отсылающего к одному из трактатов революционера Томаса Пейна. Однако, отношение к этой эпохе в современности амбивалентно. С одной стороны, либеральный мейнстрим к этой эпохе относится крайне положительно, отмечая ряд важнейших исторических достижений: развитие коммерческого либерального общества; общую гуманизацию жизни; постепенный отказ от жестоких публичных казней, пыток и прочих весёлых практик, на жаргоне ЦРУ именуемых «enhanced interrogation techniques»; распространение принципов просвещенного абсолютизма, согласно которым суверену следует не жить в режиме перманентного чрезвычайного положения, а соблюдать собственные законы; и т.д. и т.п. Достижения абсолютно реальные, которые действительно привнесли много ценного и хорошего в нашу жизнь.

Тем не менее, далеко не все подобный оптимизм разделяют. Левые, причем преимущественно анархистского толка, просвещение критикуют. Адорно, Хоркхаймер и другие франкфуртцы отождествляют его с репрессивной рассудочной рациональностью, которая бетонирует всякую инаковость, уничтожает всякую возможность реальной свободы, и идем прямым путём в гитлеровский концлагерь и прочим формам рационализированного и механизированного безумия. Фуко им вторит, утверждая, что именно это время породило репрессивное дисциплинарное общество и соответствующие ему институты по обработке человеческого материала, производящие удобного и послушного субъекта, а именно школа, больница, армия и тюрьма. Созданный этими заведениями дисциплинированный субъект, в отличие от субъектов прошлого, уже не нуждается в постоянном надсмотрщике, он вышколен и выдрессирован таким образом, что сам служит себе надзирателем и конвоиром. Те же, кто героически сопротивляется давлению системы, становятся исключенными – отбросами общества, безумцами, преступниками и т.д.

Существует и богатейшая традиция правой, консервативной и (прото)фашистской критики просвещения. В XX веке к ней принадлежали разные люди. Для фашистов отказ от крови и почвы, ставка на абстрактную рассудочную рациональность является столь же неприемлемой, как и для анархистов. Существуют и более тонкие аргументы правых противников просвещения, например, можно вспомнить знаменитого историка понятий, а до того солдата вермахта, военнопленного и ученика Шмитта Райнхайрта Козеллека.

Его докторская диссертация «Критика и кризис» посвящена истокам кризисного состояния Нового времени, которое в итоге привело к катастрофе мировых войн и угрозе ядерной войны. Аргумент Козеллека следующий, нововременное государство-левиафан возникает в качестве ответа на катастрофический кризис религиозных войн и в конечном счете чрезвычайными, репрессивными мерами преодолевает этот кризис и устанавливает мир. В XVIII же веке это государство, не видя больше угрозы своему существованию, позволяет существовать неформальной публичной сфере в аристократических салонах, которая становится пространством критики.

Критика просветителей тем временем делает своё черное дело и подтачивает старый порядок изнутри, готовя новый кризис и катастрофу Великой Французской революции. А впоследствии этот цикл повторялся несколько раз в ходе революций и реакций в XIX веке, и в конечном счете приводит к Великой войне, Октябрьской революции, фашистским диктатурам и прочим ужасам. И главная вина в развязывании этого ужаса лежит на слишком говорливых и безответственных умниках, которым в своё время требовалось заткнуть рот, но государство по недоразумению вовремя не заметило угрозы в светских беседах немногочисленных интеллектуалов, критиковавших статус-кво.

Этот спор о просвещении интересный и актуальный, но он упускает две важнейших особенности мейнстрима политической мысли XVIII века, а именно эмпиризм и сентиментализм. То, что просвещение является «Веком разума», строго терминологически неверно и является историческим мифом. Просвещение – это прежде всего век чувств. (Продолжение следует).

О выборах в Европарламент и о "правом повороте" хлёстко, но верно высказался Анатолий Ульянов. Абсолютно обоснованный протест пролетариата и простонародья против политического мейнстрима западного мира, который под лозунгами "конца истории", прогресса и деполитизирующей консенсусной стабильности проедал накопленное благосостояние, выращивал людоедов на периферии и вел мир в никуда. Ну а поскольку коммунизм потерпел поражение, левые предали свой традиционный электорат, то остаются только правые и фашисты. Политика не терпит пустоты, если есть вакуум, непредставленные социальные слои, то неизбежно кто-то будет с этой аудиторией работать и артикулировать её интересы, даже если эти политические силы кому-то неприятны. Получите и распишитесь.

8-9 лет назад русский религиозный философ Сюткин делился такими мемами, когда вместе учились в магистратуре. Совсем другое время было.