Напоминаю, что современный фашизм не тождественен апологии колониализма и расизма. А точнее, напоминает Александр Гельевич. Впрочем, старый фашизм тоже себя позиционировал в качестве авангарда борьбы за деколонизацию против англо-еврейского капитала и даже пытался привлекать на свою сторону симпатии колонизированных европейскими державами народов. Что, впрочем, не отменяет того, что фашизм как старый, так и новый жаждет смерти всему живому.
Именно поэтому не советую принимать лозунг "деколонизации" за чистую монету, потому в современном мире она принимает форму unholy union периферийного субимпериализма, клептократического неолиберализма, а также националистического ресентимента. Дело дошло до того, что Мадина Тлостанова пытается отделить "правильную" деколониальность от той, что была присвоена разными нехорошими людьми. Попытка сделать разграничение показательная, и фундаментально неудачная. Советую ознакомиться и задуматься.

Я давно не выкладывал текстов по следам своих курсов, исправляюсь. Сегодня я бы хотел продолжить разговор про политическую философию Нового времени. В прошлый раз я рассказывал про идеи Томаса Гоббса и их значимость для современности, а в этот раз я хочу рассказать про политическую теорию крупнейшего философа XVII века Бенедикта Спинозы.

Спиноза был философом первого калибра, который внес вклад далеко не только в политическую теорию, но также в онтологию, теорию аффектов, этику и т.д. Поскольку его взгляды на политику являются прямым продолжением его онтологии, нужно вкратце рассказать про его учение о субстанции, или природе. Субстанция – это старое философское понятие, обозначающее сущность, первопричину, которая является началом не только других вещей, но также самой себя. Спиноза был монистом и имманентистом, наш мир и есть субстанция, которая едина, единична и имманентна. Есть только наш мир, никакого другого не существует. Этот мир существовал всегда, он бесконечен в пространстве и времени. В частности, субстанция обладает бесконечным количеством атрибутов и модусов. Атрибут – это свойство субстанции в целом, тогда как модус – это единичный элемент субстанции. Можно сказать, что субстанция Спинозы – это множественность, образующая единство, но с приоритетом единства. Границы между модусами подвижны, они примерно равны, между ними нет никакой предзаданной иерархии. При этом Спиноза вводит различие между творящей и сотворенной природой. Сотворенная природа – это просто наш мир, какой он есть, а творящая природа – это творческий, продуктивный исток, находящийся внутри самой природы, которая выступает в роли собственного творца и творения.

Что это все значит для политической онтологии Спинозы. Для него, как и для Гоббса, ключевым оказывается понятие силы, но оно оказывается понятным принципиально иным образом. Сила или potentia – это творящий жизненный потенциал, который присущ субстанции как таковой. При этом этот потенциал присущ и каждому модусу субстанции в отдельности, но если сама субстанция бесконечна и обладает неограниченной мощью, но каждый модус в отдельности конечен, его могущество ограниченно. Собственно, отсюда вытекает теория общества Спинозы. Каждый человек по отдельности слаб, поэтому чтобы стать сильнее и получить возможность для реализации своего потенциала, он объединяется с другими людьми в сообщества. В отличие от Гоббса, здесь нет изначальной априорной враждебности и антагонистичности, но есть потребность преодолеть собственную ограниченность и конечность. Путем сложения потенциалом множества людей получается государство – imperium.

Из этой политической онтологии вытекает несколько важных следствий. Во-первых, из неё следует разрыв с теорией общественного договора. Хотя Спиноза упоминает естественное и гражданское состояния в своих сочинениях, между ними нет жесткой границы. Согласно Гоббсу, заключение общественного договора, создание государства представляет собой отказ от естественного состояния в пользу гражданского. Согласно Гоббсу, разорвать общественный договор нельзя, пусть и он является фикцией, интеллектуальной конструкцией, которая обосновывает необходимость государства-левиафана, предотвращающего войну всех против всех. Согласно Спинозе, естественное состояние сохраняется внутри гражданского, и, в каком-то смысле, общественный договор просто не нужен. Государство создается и является коллективом равных граждан-модусов, и то, как оно функционирует, зависит от соотношения сил внутри него. С одной стороны, как у Гоббса, кто силен, тот и прав. Но, в отличие от старика Гоббса, в случае изменения соотношения сил можно и нужно совершать революцию и переучреждать государство.

Во-вторых, из этой политической онтологии следует категорический отказ от принципа репрезентации. Репрезентация, или олицетворение, - это сложное понятие нового времени, она означает замещение целого частью. Часть выражает собой целое, реалистическая картина репрезентирует человека, карта репрезентирует территорию, монарх или парламент репрезентирует народ и т.д. Согласно Спинозе, репрезентация – это ложь и иллюзия, потому что конечный модус никогда не в состоянии воплотить в себе бесконечное многообразие субстанции. В рамках политической теории из этого следует достаточно реалистическая картина. Спиноза выделяет три типа правления, монархию, аристократию и демократию. Монарх никогда не в состоянии править один, конечный человек принципиально не может быть абсолютным властителем огромного множества людей. Он опирается на советников и придворных, то есть истиной монархии является аристократия. В свою очередь знать и аристократы не могут управлять людьми, если они действуют вопреки их согласию и интересам, они должны угождать более широким кругам населения, у который есть свои интересы и сила, чтобы их отстоять. Соответственно, истиной аристократии является демократия.

Из этого следует принципиальный демократизм Спинозы. Демократия – это абсолютная форма правления, потому что только она соответствует субстанции или абсолюту. Демократия – это такой режим, когда субстанция, множество находящихся в единстве модусов, управляет сама собой. При этом Спиноза пишет, что демократия не является просто властью толпы, у него есть республиканские идеи гражданского участия и добродетели. Собственно, именно воспитание добродетели и делает человека разумным и свободным, дает ему возможность жить достойной жизнью среди равных, а не быть простой песчинкой, находящей в милости превосходящих сил. Показательно, что Спиноза высоко ценил Макиавелли как теоретика свободы и политического действия, а также как настоящего демократа и республиканца. Собственно, этот демократизм является прямым вызовом теории общественного договора, прежде всего в версии Гоббса.

Тем самым, Спиноза является одним из самых важных политических теоретиков Нового времени. Он является первым философом первого калибра, который выступил с философской апологией демократии. Его предшественники, начиная с Платона и Аристотеля, были гораздо более беспощадны к демократии, потому власть множеств вовсе не обязательно следует общему благу. Спиноза же выступил предшественником радикальных республиканцев, отчасти Гегеля, и, разумеется, Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В XX веке его идеи взяли на вооружение теоретики анархизма и витализма, и интерес к нему сохраняется до сих пор.
Важен он и тем, что он во многом взял теорию Гоббсу и, убрав из неё принцип репрезентации, продемонстрировал демократический и эмансипаторный потенциал нововременного государства, которое черпала свою легитимацию и могущество у народа, множеств людей. Как показала история, Спиноза в этом отношении оказался прав.

К философии Спинозы, а прежде всего к ряду его последователей, можно и предъявить ряд претензий, но для этого нужно подробнее поговорить про его теорию субстанции, роль субъекта и проблему причинности, но об этом в следующей серии.

Скоро во всех рассылках страны. Следите за новостями.

Легендарный муниципальный депутат Замятин написал правильный текст, посвященный урокам 1990х годов. Один из низ заключается в том, что никакую демократическую Россию после августовского путча никто и не собирался строить, за месте политической программы у Ельцина, Гайдара и компании была пустота, заполняемая стремлением любыми средствами консолидировать власть и собственность в своих руках, и ничего больше. Александр замечает, насколько поразительным было то, что так называемая либерально-демократическая общественность, которую в просторечии принято называть демшизой, купилась на дешевые, ничего не стоящие обещания новых хозяев положения. От себя добавлю, что эта публика в принципе очень трудно обучается, ей потребовалось не одно десятилетие, чтобы понять, что в 1991 году что-то пошло не так. А некоторые не понимают до сих пор.

С выводом Александра о необходимости борьбы за политические преобразования и призывом не покупаться на разводки коррумпированных "эффективных менеджеров" и "крепких хозяйственников" я полностью согласен. В то же время борьба за выход из порочного круга нигилистической политики предполагает понимание, почему люди в 1991 году купились за деполитизированные экономоцентричные лозунги. Пожалуй, лучшее теоретическое осмысление предлодил Артем Магун, который еще в "Отрицательной революции" подробно написал про негативистскую и консервативную изнанку Перестройки и 1990х годов. Если суммировать его идеи, я рекомендую его статью далекого 2010 года "Перестройка как консервативная революция?", в которой он прослеживает генеалогию путинизма в консервативном повороте позднесоветского общества, прежде всего правящего класса и интеллигенции. Магун, к сожалению, оказался прав, когда 13 лет назад предсказывал риск настоящей консервативной революции в результате возможной реакции на провал либерально-консервативного реформистского проекта. Рекомендую ознакомиться всем.

Я в нескольких постах критически отзывался о субкультурной "деколонизации", поэтому нужно сделать важное уточнение. Сколько бы мы не смеялись над соевой деколонизацией и инфантильной мелкобуржуазной публикой, проблемы периферийных стран и регионов реальны, их положение было преимущественно навязано внешними силами и коррумпированными элитами, и этот опыт заслуживает признания, понимания, и вдумчивого диалога. Поэтому я хочу порекомендовать небольшую подборку авторских каналов, посвященных антропологии и смежной тематике.

https://xn--r1a.website/AnthropoLOGS Канал Дмитрия Верховцева, посвященный проблемам этнологии. За последние месяцы на канале было много интересных постов и не менее интересных дискуссий, рекомендую подписаться.
https://xn--r1a.website/blackberryanthro Авторский канал Григория Винокурова об антропологической теории
https://xn--r1a.website/abdulhalikoff Канал Расула Абдулхаликова о социологии права и Кавказе. Заодно поздравляем Расула с прошедшим днем рождения
https://xn--r1a.website/zemlzeml Канал Дениса Сивкова, формально про антропологию космоса, но у канала более широкий замах, там есть заметки о популярной культуре, стс, философии и т.д.

Русский религиозный философ Сюткин дело говорит.

КУРС ПО РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Друзья, начинается новый учебный год, закончился курс по политической философии XX века и подходят к концу занятия по современной философии. Поэтому я объявляю набор на новый частный онлайн-курс «Республиканизм: политическое сообщество и общее благо». Курс посвящен идее республики и общего блага в истории политической мысли от Античности до современной политической теории.

Политическая философия как таковая и идея республики в частности появились в Античности как учение и одновременно практика совместной достойной жизни, общем благе как о конечной цели сообщества равных. Эта теория изначально была предельно практична, она была укоренена в нравах античного полиса, идеале гражданства, коллективного самоуправления, гармонии и общего блага. Великие умы прошлого предлагали свои рецепты того, как люди могут жить вместе хорошо и достойно. Сам термин "Res Publica" буквально переводится как общая вещь или общее благо.

Однако они же учили тому, что на пути к достойной совместной жизни лежит множество препятствий, республика или общее достояние - это очень хрупкая вещь, которую сложно создать и легко погубить. Сам же античный полис и другие политические формы оказались внутренне неконсистентными, зачастую несправедливыми, исторически обреченными. В конце 1980х годов представители американской политической теории попытались поднять на щит республиканизм в качестве “третьего пути” между коммунизмом и либерализмом, но который в итоге остался в деполитизированном академическом гетто.

Именно поэтому поиск ответов на вопросы о сути достоинства, общей жизни, гражданской добродетели, народного суверенитета, а также о воплощении в жизнь этих идеалов актуален как никогда. Эпоха нигилизма, смерти богов, коррумпированного капитализма, возрождения коричневой угрозы и опасности атомной войны ставит всех нас перед вопросом о том, что такое общее благо, как оно понималось в истории мысли, и как его можно достичь. Я предлагаю всем желающим присоединиться к интеллектуальным поискам ответов на эти вопросы.

Программа рассчитана на 17 занятий по 2,5-3 часа, будут семинары и лекции, прочитать анонс можно по ссылке. Курс стоит 5000 р /50 € , оплата до начала занятий. В то же время я провожу КОНКУРС на три бесплатных места. Для этого напишите мотивационное письмо с ответом на вопрос "Почему я хочу записаться на ваш курс". Заявки можно отправить в ЛС, на почту koretkosergei@gmail.com, либо заполните анкету. Авторам сильных заявок, которые не пройдут по конкурсу, дам скидку. Информацию обо мне и отзывы моих учеников можно посмотреть на сайте http://sergeikoretko.tilda.ws/

Заявки на курс принимаю до 24 сентября включительно. Занятия начнутся после окончания набора, в приоритете вечера и выходные. Дерзайте.

Ауф. Мои любимые дети продолжают шалости.

Друзья, минута рекламы. Сегодня день рождения моей хорошей знакомой Лилии Блюминой, профессионального лингвиста и хорошего человека. Среди моих подписчиков немало новых эмигрантов и родителей , этот пост прежде всего для вас. Лилия преподает с нуля английский и немецкий языки как взрослым, так и детям. Подробности смотрите на её странице в фейсбуке и вконтакте. Рекомендую.


"Дорогие друзья!🍁

Поздравляю всех с началом учебного года и напоминаю, что я набираю учеников!📚

Приглашаю школьников с 5 класса и взрослых изучать английский🇬🇧 или немецкий🇩🇪 язык.
Со школьниками можем проработать школьную программу или выйти за её пределы.
Со всеми — систематизировать знания по грамматике, расширить словарный запас, попрактиковаться в разговорных навыках и просто получить удовольствие от языка.

🎊Если вы планируете учить английский или немецкий с нуля, то это прекрасное начинание, в котором я буду рада вам помочь!

👩‍💻Немного о себе. Я выпускница Классической гимназии №610 и бакалавриата НИУ ВШЭ по специальности "Фундаментальная и прикладная лингвистика". Сейчас учусь в магистратуре НИУ ВШЭ по специальности "Германистика". Преподаю иностранные языки уже третий год.

💻Занятия веду онлайн. Стоимость 1200-1500 руб./60 мин.

📞Написать мне можно здесь или в Telegram или WhatsApp по номеру +7 968 861 8787. Буду рада ответить на любые вопросы и что-то уточнить!

Буду благодарна за репост!🌺"

После анонса курса про республиканизм мои маленькие несмышленые шалунишки сделали несколько мемов «Частный курс про всеобщее благо». Это неказистое творчество можно было бы проигнорировать, но здесь правда есть проблема, которая заслуживает обсуждения. Проблема соотношения частного и общего, в том числе блага личного и общественного, является одной из центральных для всей политической философии.

Однако соотношение общего и частного вовсе не для всех и не всегда было проблемой. Близкая нашему времени доктрина утилитаризма, сформулированная в XVIII веке, исходит из того, что никакого общего блага нет, есть лишь сумма индивидуальных удовольствий. Как говорил Джереми Бентам, «наибольшее счастье для наибольшего числа людей. Ну или как Маргарет Тэтчер, «общества как такового не существует. Есть отдельные мужчины и женщины, и есть семьи». Никакого общего или целого, превосходящего сумму частей, просто нет, поэтому и проблемы никакой нет.

Проблемы как таковой не существует и с точки Аристотеля и мейнстрима античной политической мысли. С точки зрения Аристотеля, целое всегда превосходит сумму частей. Именно целое или общее является причиной, а частное следствием. Соответственно, первичен всегда коллектив и всегда общее, а не частное. Человек – это политическое животное, гражданин полиса и член сообщества, без сообщества, воспитания и политической жизни он просто становится исключенным из человеческого рода, бесправным мигрантом-метеком, рабом или животным. Поэтому и здесь никакой проблемы нет, частное допускается, оно в какой-то степени важно, но есть четкая и жесткая иерархия, общее всегда важнее личного. Именно поэтому решения сообщества вооружённых мужчин-рабовладельцев несопоставимо важнее, чем мнения и хотелки глупых женщин или варваров, человекоподобных существ, не разговаривающих по-эллински и годных лишь для неквалифицированного отупляющего труда.

Эта логика с уточнениями, оговорками и компромиссами, работала на протяжении практически всей античности и Средневековья, по крайней мере, европейского и исламского. Это логика закрытых, иерархических, и, как правило, небольших сообществ, которыми и были подавляющее большинство полисов и республик древности и Средних веков. Тем не менее, эта логика в чистом виде оказалась исторически несостоятельна, и её лучше всего выразили с противоположных сторон два великих мыслителя – Платон и Макиавелли.

Платон вводит различие между полисом и идеей полиса, между конечным и несовершенным сообществом с одной стороны, и с универсальной, всеобщей и абсолютной справедливостью – с другой. Это различие очень важно потому, что Платон тем самым разграничивает два вида общего блага – ложное, основанное на мнении, на абсолютизации конкретного и несовершенного сообщества, и настоящее, основанное на универсальной истине и справедливости, которое должно быть, но поскольку ни один реально существующий полис ему не соответствует, то оно обладает странным статусом – оно как бы есть, но при этом его как бы и нет.

Говоря языком школьной философии, Платон разделяет общее благо на особенное и всеобщее, и именно поэтому парадоксальным образом реабилитирует единичное. Если существующий политический порядок несправедлив, то претензии на выражение «общего блага» несостоятельны, и именно поэтому личное благо при определенных обстоятельствах может быть ближе к всеобщему, к идее блага и Абсолюту.

Платон, схвативший суть кризиса классического греческого полиса, и его последователи-платоники, жившие в эпоху эллинистических империй, интегрировавших полисную культуру и одновременно её отрицавших, были абсолютно правы, когда артикулировали эту сложную диалектику общего блага.

В других исторических обстоятельствах не менее важный ход сделал Макиавелли. «Государь» и другие сочинения последовательно продвигают тезис о том, что никакого целостного сообщества не существует и быть не может. Человеческая природа такова, что он постоянно находится в конфликте с себе подобными, и любой стабильный политический порядок – это временное и случайное явление. У Макиавелли были большие претензии к моралистам и гражданским гуманистам эпохи Возрождения за то, что они выдают желаемое за действительное, пытаются увидеть гармонию там, где есть произвол и власть грубой силы. Макиавелли, однако, не был циником, он считал, что общее благо можно и нужно создать. Но нельзя быть глупцом и верить в сказки про добрых рыцарей, нужно самим становиться политическим субъектом и вместо идеализации человеческой природы нужно оседлать зверя – поставить негативные стороны человеческой природы на службу общему благу.

Поэтому Макиавелли создал теорию продуктивного политического антагонизма. В «Истории Флоренции» Макиавелли спорит с Цицероном, который считал, что источником величия Рима является гармония, concordia. По мнению Макиавелли, гармонии как таковой не существует, а тепличные условия жизни способствуют пассивности и слабости. Поэтому нужно описаться на культуру политического агона или соревнования. В эпоху Римской республики существовал жесткий политический конфликт между патрициями и плебеями, и гений римлян состоял в том, что они смогли его продуктивно канализировать, избежав как пассивной изнеженности, так коллективного суицида. Вместо этого они достигли величия, смогли обрести virtu и создать великую империю.

Этот тезис оказался ключевым для нововременной политической мысли: в условиях отсутствия изначального объективного добра нужно поставить зло на службу благу, которое только предстоит создать, и впоследствии беречь от гибели. Впоследствии этот тезис сильно смягчился и адаптировался к реалиям мануфактурного капитализма, он принял форму максимы важности соотношения частного эгоистического интереса с жизнью сообщества. Собственно, известный всем нам Робинзон Крузо после «греховной» молодости приходит именно к такой этике социально ответственного бизнесмена. Про противоречия и дальнейшее развитие этой вполне буржуазной логики читайте в следующей серии, но кому интересно, можете почитать работы радикально-консервативного классика социологии Вернера Зомбарта или либерального экономиста Альберта Хиршмана.

В продолжение вчерашнего поста про общее благо. В русскоязычном публичном поле про благо было не так много высказываний, одним из самых заметных, пусть и в очень узком интеллигентском круге, были высказывания философа и политического теоретика Алексея Глухова. Кто помнит, незадолго до ковида Глухов занимался философской публицистикой на Постнауке и Гефтере, и затем в какой-то момент пропал из публичного поля. Глухов в 2014 году опубликовал книгу "Перехлест волны" про Платона, небезынтересную, но впоследствии начались странности. Посетив в качестве стажера Принстон и поработав с Филипом Петтитом, Глухов начал публичный крестовый поход против Арендт и т.н. континентальной политической философии.

Идеи Глухова в общих чертах таковы. Есть общее благо и свое благо, и основной конфликт в истории философии состоит в том, у какого блага приоритет. Т.н. континентальная философия, т.е. феноменология, хайдеггерианство, (негативная) диалектика, деконструкция, витализм и т.д. выступает на стороне своего блага, её главный проект заключается в апологии индивидуальной, неповторимой и в конечнем счете аутичной речи в пику обществу и государству. Т.н. аналитическая, наоборот, ставит во главу угла общее благо и общую речь, т.е. рациональную коммуникацию, язык позитивистской науки, политическую репрезентацию, институты, сдержки и противовесы. Обе "традиции" философии в конечном счете восходят к интеллектуальному спору Платона и Аристотеля, первый был за "своё" благо, второй - за "общее".

Глухов из этого своеобразного понимания истории философии делает экзистенциально-политический выбор, он выступает однозначно за "аналитическую" философию, потому что якобы только опираясь на неё можно построить сдержки и противовесы, правовое государство и т.д. Другими словами, он выступает с программой обычного постсоветского либерала, но тут есть нюанс. В 2010-е годы едва ли не самым популярным политическим теоретиком в России, и особенно среди либерального лагеря, стала Ханна Арендт, которая выступала за публичную сферу, которая должна быть особой сферой свершений и признания заслуг равных равными. Глухов считает, что Арендт выступает в роли главного теоретика позднего путинизма и вот почему. Если Арендт переносит идеи Хайдеггера в политическую теорию, то она за "свое благо". Значит, она против общего блага. Быть против общего блага в современной России значит быть за коррупцию, мафиозное государство и Путина. Глухов вполне мог бы написать, что СВО началась в текстах Арендт, подобно утверждению Хайдеггера, что атомная бомба впервые взорвалась в поэме Парменида.

Что здесь можно сказать. В целом, это все бред сивой кобылы, отдающий безумием. К сожалению, философы иногда сходят с ума, близость к бытию требует осторожности и техники безопасности. Здравое зерно, однако, в этой параконсистентной логике есть, она заключается в том, что нужно быть критичными к Арендт и её рецепции. Арендт правда писала о том, что конечная цель политики состоит в индивидуальной посмертной славе, что политическое сообщество нужно для того, чтобы, позволю себе форсированную трактовку, удовлетворять нарциссические потребности класса господ, пока их обсуживают невидимые рабы и слуги в приватной сфере. Это сомнительный тезис, но Арендт к нему не сводится. Более глубокая претензия заключается в том поразительном факте, что специалист по Платону реально не видит разницы между между "общим благом" как случайной и контингентной социальной конвенцией и реальным благом, которое универсально, едино на всех, присуще природе как таковой.

Собственно, именно поэтому утверждение, что т.н. "континентальная" философия, оставляя за скобками вопрос об искусственном характере этой демаркации, занимается исключительно "своим благом", абсолютно неверен. Эти направления философии всегда занимаются вопросами онтологии и бытия, и именно поэтому её интересует объективное благо, которое труднодостижимо, невозможно позитивно определить, которое зачастую "дано в отсутствии". И оно нужно неспроста, а затем, чтобы был ориентир, который позволил бы выйти за пределы несправедливого и несовершенного положения вещей, которое претендует на безальтернативность. "Свое" сингулярное благо важно постольку, поскольку оно может входить в короткое замыкание с всеобщим. Не все феноменологи и экзистенциалисты согласятся с этим тезисом, но внимательный читатель Деррида или Жижека увидит именно эту мысль.

Тем не менее, несмотря на жесткую критику, я должен отметить, что Глухов на самом деле поднял очень важную тему, заметил раньше многих очень важную проблему нашего времени. Актуальность вопроса об общем благе и достойной коллективной жизни сейчас очевидна любому мыслящему человеку. И в наших прямых интересах искать ответы на него.

Друзья, не только я провожу онлайн-курсы. Мог друг Андрей Денисов параллельно со мной проводит набор на свой авторский курс "Философия эмоций". Андрей замечательный преподаватель, специалист по этике, советую обратить внимание всех, кто интересуется эмоциями, аффектами, историей и современным состоянием душевной жизни. Рекомендую. Набор до 26 сентября.