Пепел и бесконечность: как Джордано Бруно поссорился со всей Европой
17 февраля 1600 года Рим гудел, как потревоженный улей. Вечный город праздновал юбилейный год, улицы были забиты паломниками, жаждавшими зрелищ и искупления. Папский престол же решил совместить полезное с назидательным. На рыночной площади Кампо-деи-Фиори, привыкшей к запаху гнилой капусты и рыбьей чешуи, сложили внушительный костёр, взойти на который предстояло Филиппо Бруно, более известному миру как Джордано.
Начиналось всё вполне благопристойно. Уроженец городка Нола, что под Неаполем, Филиппо поступил в монастырь, надел рясу доминиканца и даже защитил диссертацию. Однако темперамент южанина плохо сочетался с монастырской дисциплиной. Проблемы начались с мелочей: то он вынесет из кельи иконы, оставив только распятие, то попадётся на чтении запрещённого Эразма Роттердамского. Когда начальство стало задавать неудобные вопросы, Бруно поступил так, как поступали многие интеллектуалы того времени — сбежал. Он совершил вояж по Европе, и везде история повторялась: блестящий приём, лекции, споры, обвинения в ереси, поспешный отъезд. В Женеве он умудрился поссориться с кальвинистами, да так крепко, что его отлучили от церкви и едва не посадили. Во Франции он очаровал короля Генриха III своим искусством мнемоники — умением запоминать гигантские объемы информации. Король аж выдал ему рекомендательные письма в Англию.
В Лондоне и Оксфорде Бруно развернулся во всю. Именно там он начал громить местных профессоров, называя их педантами и невеждами. Бруно продвигал идеи Коперника, но делал это весьма своеобразно. Если Коперник был математиком, который осторожно двигал небесные сферы на бумаге, то Бруно был визионером и магом. Для него гелиоцентрическая система была не сухой физикой, а возвращением к «древней египетской магии» и герметизму. Солнце в центре мира для него было не гравитационным якорем, а магическим символом. Этот мученик науки на самом деле был, пожалуй, одним из последних великих магов Ренессанса.
В 1591 году Бруно совершил ошибку — вернулся в Италию. Его пригласил венецианский аристократ Джованни Мочениго. Молодой патриций хотел научиться «искусству памяти» и, возможно, кое-каким магическим фокусам. Но вместо этого он получил нудные лекции о бесконечности миров. Мочениго почувствовал себя обманутым вкладчиком. Отношения испортились, и аристократ, как порядочный гражданин, написал донос в инквизицию. Бруно арестовали. Венецианцы, всегда ревностно относившиеся к своей независимости, сначала не хотели выдавать узника Риму, но Ватикан проявил настойчивость. В итоге «Ноланца» этапировали в Вечный город, где он провел в тюрьмах семь долгих лет.
Почему суд длился так долго? Инквизиция, вопреки стереотипам, вовсе не жаждала крови ради крови. Им нужно было раскаяние. Святым отцам было важно вернуть заблудшую душу в лоно церкви, а не создать нового мученика. К Бруно подсылали богословов, его уговаривали, ему давали сроки на раздумья. Список обвинений был внушительным и, что характерно, наука там занимала не первое место. Да, разговоры о множественности миров раздражали инквизиторов, но куда серьезнее были чисто теологические «прегрешения». Бруно отрицал пресуществление хлеба в тело Господне, сомневался в непорочном зачатии, считал Христа магом, а Моисея — ловким фокусником.
Самое удивительное, что Бруно до последнего верил, что сможет договориться. Он считал себя философом, который просто мыслит шире остальных, и надеялся объяснить это папе. Но диалога не получилось. Когда кардиналы зачитали приговор, объявляющий его нераскаявшимся еретиком, Бруно бросил им в лицо: «Вероятно, вы с большим страхом выносите мне приговор, чем я его выслушиваю».
Всё закончилось 17 февраля 1600 года. Формулировка приговора звучала обманчиво мягко: «наказать без пролития крови». На языке того времени это означало костёр. А чтобы философ не смущал народ последними проповедями, ему, по некоторым свидетельствам, вставили в рот кляп. Уже много позже, в 1889 году, на месте костра поставили памятник. Бруно стоит там, мрачно глядя в сторону Ватикана, так и не простив своих убийц.
17 февраля 1600 года Рим гудел, как потревоженный улей. Вечный город праздновал юбилейный год, улицы были забиты паломниками, жаждавшими зрелищ и искупления. Папский престол же решил совместить полезное с назидательным. На рыночной площади Кампо-деи-Фиори, привыкшей к запаху гнилой капусты и рыбьей чешуи, сложили внушительный костёр, взойти на который предстояло Филиппо Бруно, более известному миру как Джордано.
Начиналось всё вполне благопристойно. Уроженец городка Нола, что под Неаполем, Филиппо поступил в монастырь, надел рясу доминиканца и даже защитил диссертацию. Однако темперамент южанина плохо сочетался с монастырской дисциплиной. Проблемы начались с мелочей: то он вынесет из кельи иконы, оставив только распятие, то попадётся на чтении запрещённого Эразма Роттердамского. Когда начальство стало задавать неудобные вопросы, Бруно поступил так, как поступали многие интеллектуалы того времени — сбежал. Он совершил вояж по Европе, и везде история повторялась: блестящий приём, лекции, споры, обвинения в ереси, поспешный отъезд. В Женеве он умудрился поссориться с кальвинистами, да так крепко, что его отлучили от церкви и едва не посадили. Во Франции он очаровал короля Генриха III своим искусством мнемоники — умением запоминать гигантские объемы информации. Король аж выдал ему рекомендательные письма в Англию.
В Лондоне и Оксфорде Бруно развернулся во всю. Именно там он начал громить местных профессоров, называя их педантами и невеждами. Бруно продвигал идеи Коперника, но делал это весьма своеобразно. Если Коперник был математиком, который осторожно двигал небесные сферы на бумаге, то Бруно был визионером и магом. Для него гелиоцентрическая система была не сухой физикой, а возвращением к «древней египетской магии» и герметизму. Солнце в центре мира для него было не гравитационным якорем, а магическим символом. Этот мученик науки на самом деле был, пожалуй, одним из последних великих магов Ренессанса.
В 1591 году Бруно совершил ошибку — вернулся в Италию. Его пригласил венецианский аристократ Джованни Мочениго. Молодой патриций хотел научиться «искусству памяти» и, возможно, кое-каким магическим фокусам. Но вместо этого он получил нудные лекции о бесконечности миров. Мочениго почувствовал себя обманутым вкладчиком. Отношения испортились, и аристократ, как порядочный гражданин, написал донос в инквизицию. Бруно арестовали. Венецианцы, всегда ревностно относившиеся к своей независимости, сначала не хотели выдавать узника Риму, но Ватикан проявил настойчивость. В итоге «Ноланца» этапировали в Вечный город, где он провел в тюрьмах семь долгих лет.
Почему суд длился так долго? Инквизиция, вопреки стереотипам, вовсе не жаждала крови ради крови. Им нужно было раскаяние. Святым отцам было важно вернуть заблудшую душу в лоно церкви, а не создать нового мученика. К Бруно подсылали богословов, его уговаривали, ему давали сроки на раздумья. Список обвинений был внушительным и, что характерно, наука там занимала не первое место. Да, разговоры о множественности миров раздражали инквизиторов, но куда серьезнее были чисто теологические «прегрешения». Бруно отрицал пресуществление хлеба в тело Господне, сомневался в непорочном зачатии, считал Христа магом, а Моисея — ловким фокусником.
Самое удивительное, что Бруно до последнего верил, что сможет договориться. Он считал себя философом, который просто мыслит шире остальных, и надеялся объяснить это папе. Но диалога не получилось. Когда кардиналы зачитали приговор, объявляющий его нераскаявшимся еретиком, Бруно бросил им в лицо: «Вероятно, вы с большим страхом выносите мне приговор, чем я его выслушиваю».
Всё закончилось 17 февраля 1600 года. Формулировка приговора звучала обманчиво мягко: «наказать без пролития крови». На языке того времени это означало костёр. А чтобы философ не смущал народ последними проповедями, ему, по некоторым свидетельствам, вставили в рот кляп. Уже много позже, в 1889 году, на месте костра поставили памятник. Бруно стоит там, мрачно глядя в сторону Ватикана, так и не простив своих убийц.
🔥39❤17👍17😱6
#lacewars_истории
Двадцать третий день февраля 1943 года. Небо над Синявинскими высотами близ Ленинграда наполнено рёвом авиационных моторов. Восемь советских истребителей Ла-5 вступают в жестокую схватку с превосходящей немецкой стаей — тремя тяжелыми Bf.110, парой юрких «Мессершмиттов» и целым роем «Фокке-Вульфов» из элитной истребительной эскадры JG 54. Советский ведущий разносит в щепки один Fw-190, но тут же получает очередь от немецкого аса. Из подбитой, объятой пламенем машины вываливается пилот, генерал-лейтенант авиации Григорий Пантелеевич Кравченко. Он дергает кольцо парашюта, но купол не раскрывается: случайный стальной осколок перебил вытяжной трос. Небо, которое Кравченко покорил и заставил служить себе, отказалось дарить ему жизнь.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Двадцать третий день февраля 1943 года. Небо над Синявинскими высотами близ Ленинграда наполнено рёвом авиационных моторов. Восемь советских истребителей Ла-5 вступают в жестокую схватку с превосходящей немецкой стаей — тремя тяжелыми Bf.110, парой юрких «Мессершмиттов» и целым роем «Фокке-Вульфов» из элитной истребительной эскадры JG 54. Советский ведущий разносит в щепки один Fw-190, но тут же получает очередь от немецкого аса. Из подбитой, объятой пламенем машины вываливается пилот, генерал-лейтенант авиации Григорий Пантелеевич Кравченко. Он дергает кольцо парашюта, но купол не раскрывается: случайный стальной осколок перебил вытяжной трос. Небо, которое Кравченко покорил и заставил служить себе, отказалось дарить ему жизнь.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Teletype
Небесный хищник из Голубовки: последний полёт генерала Кравченко
Двадцать третий день февраля 1943 года. Небо над Синявинскими высотами близ Ленинграда наполнено рёвом авиационных моторов. Восемь...
❤🔥30👍14❤8👎2
#lacewars_истории
Тяжёлая корона для слабого мальчика: как Михаил Романов вытащил Россию из бездны
В 1613 году Россия только-только пережила Смуту, этот водоворот из перманентной гражданской войны, иностранной интервенции, вереницы самозванцев, голода и эпидемий. Экономика фактически перестала существовать. Огромные территории обезлюдели, пашня заросла кустарником, по дорогам бродили банды недорезанных мародёров, а в самом Кремле только-только выветрился запах польского гарнизона. И вот в этих условиях элита и измученный народ должны были выбрать человека, который возьмётся всё исправить.
Кандидатов хватало с избытком. Кабинетные стратеги предлагали даже английского короля Якова I и шведского принца Карла Филиппа. Но против выступили казаки. Вооружённые до зубов ветераны, составлявшие самую боеспособную часть освободителей Москвы, вовсе не желали видеть на троне заморского монарха с его строгими европейскими порядками и риском отмены хлебного жалованья. Им нужен был свой, понятный и, откровенно говоря, покладистый правитель. И выбор пал на шестнадцатилетнего Михаила Романова. Юноша находился с матерью, инокиней Марфой, в костромском Ипатьевском монастыре. Узнав о решении Земского собора, Марфа пришла в ужас. Она слёзно умоляла сына отказаться, и её прекрасно можно понять. Семья Романовых прошла через годуновские репрессии, дядья Михаила были уморены голодом в ледяных ямах на Северном Урале, отец сидел в польском плену, а сам юноша был слаб здоровьем и не получил почти никакого систематического образования. Тем не менее, давление послов сделало свое дело. Марфа сдалась и благословила сына.
Начало правления юного царя не предвещало ничего выдающегося. Окружение Михаила составляли люди откровенно посредственные. Государством фактически заправляла родня матери, Салтыковы, чьи политические таланты сводились в основном к банальному сведению счетов и набиванию карманов. Они ухитрились разрушить даже личное счастье монарха. Когда Михаил на смотринах выбрал в жены боярышню Марию Хлопову, придворные интриганы быстро организовали девушке диагноз неизлечимой болезни, безапелляционно заявив, что «плоду и чадородию от того порухи не бывает», и сослали её в Тобольск. Царь годами пытался бороться за свою любовь, упрямо отказываясь от иностранных принцесс, но мать пригрозила уехать из царства, и Михаил в итоге отступил.
Ситуация радикально изменилась в 1619 году. Из польского плена вернулся отец монарха, Фёдор Никитич, немедленно возведённый на патриарший престол под именем Филарет. Уж он-то собаку съел на политических играх и жалости к врагам не ведал. Оттого в России установилось уникальное двоевластие: государственные грамоты писались от имени двух великих государей. Филарет разогнал зарвавшихся родственников жены, навёл порядок в местной администрации и начал медленно, со скрипом вытаскивать страну из средневековой разрухи, заключая тяжёлые, но необходимые перемирия вроде Столбовского и Деулинского. Да, Россия на сто лет отдала выход к Балтике, но спасла свою независимость.
Уроки Смуты даром не прошли. Романовы осознали, что старая дворянская конница безнадежно устарела. В начале 1630-х годов в России началось формирование полков «иноземного строя» — рейтарских, драгунских и солдатских частей, вооруженных и обученных по передовым европейским стандартам. Появились и первые ростки собственной тяжелой промышленности: в 1632 году купец Андрей Виниус с царского разрешения построил под Тулой железоделательные заводы. Россия сцепила зубы и начала перевооружаться.
Михаил Фёдорович не был блистательным полководцем на белом коне и не рубил бороды на площадях. С годами его здоровье только ухудшалось. К тридцати годам государь так «скорбел ножками», что его приходилось носить в кресле. Он умер в 49 лет от водянки и меланхолии, «сиречь кручины». Но России тогда и не нужны были великие потрясения и гениальные авантюристы, ей нужен был покой. И за тридцать лет неброского царствования этот покой был обеспечен.
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Тяжёлая корона для слабого мальчика: как Михаил Романов вытащил Россию из бездны
В 1613 году Россия только-только пережила Смуту, этот водоворот из перманентной гражданской войны, иностранной интервенции, вереницы самозванцев, голода и эпидемий. Экономика фактически перестала существовать. Огромные территории обезлюдели, пашня заросла кустарником, по дорогам бродили банды недорезанных мародёров, а в самом Кремле только-только выветрился запах польского гарнизона. И вот в этих условиях элита и измученный народ должны были выбрать человека, который возьмётся всё исправить.
Кандидатов хватало с избытком. Кабинетные стратеги предлагали даже английского короля Якова I и шведского принца Карла Филиппа. Но против выступили казаки. Вооружённые до зубов ветераны, составлявшие самую боеспособную часть освободителей Москвы, вовсе не желали видеть на троне заморского монарха с его строгими европейскими порядками и риском отмены хлебного жалованья. Им нужен был свой, понятный и, откровенно говоря, покладистый правитель. И выбор пал на шестнадцатилетнего Михаила Романова. Юноша находился с матерью, инокиней Марфой, в костромском Ипатьевском монастыре. Узнав о решении Земского собора, Марфа пришла в ужас. Она слёзно умоляла сына отказаться, и её прекрасно можно понять. Семья Романовых прошла через годуновские репрессии, дядья Михаила были уморены голодом в ледяных ямах на Северном Урале, отец сидел в польском плену, а сам юноша был слаб здоровьем и не получил почти никакого систематического образования. Тем не менее, давление послов сделало свое дело. Марфа сдалась и благословила сына.
Начало правления юного царя не предвещало ничего выдающегося. Окружение Михаила составляли люди откровенно посредственные. Государством фактически заправляла родня матери, Салтыковы, чьи политические таланты сводились в основном к банальному сведению счетов и набиванию карманов. Они ухитрились разрушить даже личное счастье монарха. Когда Михаил на смотринах выбрал в жены боярышню Марию Хлопову, придворные интриганы быстро организовали девушке диагноз неизлечимой болезни, безапелляционно заявив, что «плоду и чадородию от того порухи не бывает», и сослали её в Тобольск. Царь годами пытался бороться за свою любовь, упрямо отказываясь от иностранных принцесс, но мать пригрозила уехать из царства, и Михаил в итоге отступил.
Ситуация радикально изменилась в 1619 году. Из польского плена вернулся отец монарха, Фёдор Никитич, немедленно возведённый на патриарший престол под именем Филарет. Уж он-то собаку съел на политических играх и жалости к врагам не ведал. Оттого в России установилось уникальное двоевластие: государственные грамоты писались от имени двух великих государей. Филарет разогнал зарвавшихся родственников жены, навёл порядок в местной администрации и начал медленно, со скрипом вытаскивать страну из средневековой разрухи, заключая тяжёлые, но необходимые перемирия вроде Столбовского и Деулинского. Да, Россия на сто лет отдала выход к Балтике, но спасла свою независимость.
Уроки Смуты даром не прошли. Романовы осознали, что старая дворянская конница безнадежно устарела. В начале 1630-х годов в России началось формирование полков «иноземного строя» — рейтарских, драгунских и солдатских частей, вооруженных и обученных по передовым европейским стандартам. Появились и первые ростки собственной тяжелой промышленности: в 1632 году купец Андрей Виниус с царского разрешения построил под Тулой железоделательные заводы. Россия сцепила зубы и начала перевооружаться.
Михаил Фёдорович не был блистательным полководцем на белом коне и не рубил бороды на площадях. С годами его здоровье только ухудшалось. К тридцати годам государь так «скорбел ножками», что его приходилось носить в кресле. Он умер в 49 лет от водянки и меланхолии, «сиречь кручины». Но России тогда и не нужны были великие потрясения и гениальные авантюристы, ей нужен был покой. И за тридцать лет неброского царствования этот покой был обеспечен.
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
👍59❤24🔥3👎2
#lacewars_истории
Самый дорогой крот в истории: как пьющий клерк из ЦРУ продал американскую разведку оптом
В середине 1980-х Центральное разведывательное управление США находилось на пике могущества. Лэнгли казался неприступной цитаделью, откуда американские рыцари плаща и кинжала плели агентурные сети против КГБ. Никто в Вашингтоне не мог представить, что эта сверхсовременная крепость рухнет из-за банального финансового кризиса одного пьющего клерка.
Этого человека звали Олдрич Эймс. Потомственный цэрэушник, чей отец тоже работал в управлении и был отстранён за алкоголизм, Олдрич оказался классическим кабинетным бюрократом. Его карьера пестрела выговорами: пьяные дебоши, забытый в нью-йоркском метро чемодан с секретными документами, связи с иностранками. К 1985 году он угодил в глухую долговую яму. Тяжелый развод оставил его с гигантскими алиментами, а новая пассия — колумбийка Мария дель Розарио — обладала королевскими аппетитами, скупая туфли сотнями пар. Эймс, получавший скромные шестьдесят тысяч в год, был в отчаянии и даже подумывал ограбить банк. Но зачем грабить банк, если ты начальник советского отдела контрразведки ЦРУ?
В апреле 1985 года Эймс просто пришёл в посольство СССР и передал охраннику записку: «Я, Олдрич Хейзен Эймс, работаю начальником контрразведывательного подразделения в отделе СССР и Восточной Европы Оперативного директората ЦРУ. Мне нужно 50 тысяч долларов в обмен на следующую информацию о трёх агентах, которых мы в настоящее время вербуем в Советском Союзе». Наша разведка тут же взяла Эймса в оборот, выдав ему гонорар, а заодно и ироничный псевдоним «Людмила». Он наивно полагал, что это разовая сделка. Но из таких объятий не уходят. Уже в июне Эймс вывалил кураторам всё: он сдал всю агентурную сеть в коммунистическом блоке — более двадцати ценнейших американских «кротов», включая генерала ГРУ Дмитрия Полякова. Американцы мгновенно лишились глаз и ушей в самом сердце СССР. Большинство выданных предателей вскоре поставили к стенке. Позже, когда масштаб разгрома стал очевиден, в Лэнгли началась настоящая паника. Искали хитрые жучки, грешили на взломанные шифры — на что угодно, только не на парня из соседнего кабинета.
А тихий парень Олдрич тем временем жил на широкую ногу. За девять лет работы на Москву Эймс получил свыше четырех миллионов долларов. Он купил за наличные роскошный дом в Арлингтоне стоимостью в полмиллиона, ездил на новеньком «Ягуаре», вставил шикарные зубные коронки, оплачивал телефонные счета жены аж на шесть тысяч долларов в месяц и скупал акции. Поразительно, но эта бьющая по глазам роскошь долгие годы вообще не смущала его начальство. Эймс даже благополучно проходил полиграф — просто потому, что был спокоен. Он боялся не своих глуповатых начальников, а перебежчиков, которые могли бы его выдать.
Верёвочка вилась долго. Лишь в начале 90-х следствие сложило два и два, сопоставив даты его встреч с советскими дипломатами и пополнения швейцарских счетов. В феврале 1994 года Эймса арестовало ФБР. Провал стоил кресла директору ЦРУ Джеймсу Вулси и изрядно подпортил кровь американской политической элите. В Вашингтоне тогда, в период козыревской дипломатии и первой волны демократизации, искренне верили, что Россия стала послушной и больше не способна вести агрессивную разведывательную игру. Оказалось — способна, да ещё как. В ярости американцы потребовали от Москвы покаяния и выдачи всех материалов, но получили жесткий отказ. На суде Эймс держался спокойно и даже бросил в зал фразу: «Тем людям в бывшем Советском Союзе и в других местах, которые могли пострадать из-за моих действий, я выражаю самое глубокое сочувствие — даже сопереживание. Мы сделали схожий выбор и несём схожие последствия». Свой пожизненный срок он отбыл сполна. Буквально полтора месяца назад, 5 января 2026 года, в возрасте 84 лет Олдрич Эймс тихо скончался в тюрьме Камберленда.
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Самый дорогой крот в истории: как пьющий клерк из ЦРУ продал американскую разведку оптом
В середине 1980-х Центральное разведывательное управление США находилось на пике могущества. Лэнгли казался неприступной цитаделью, откуда американские рыцари плаща и кинжала плели агентурные сети против КГБ. Никто в Вашингтоне не мог представить, что эта сверхсовременная крепость рухнет из-за банального финансового кризиса одного пьющего клерка.
Этого человека звали Олдрич Эймс. Потомственный цэрэушник, чей отец тоже работал в управлении и был отстранён за алкоголизм, Олдрич оказался классическим кабинетным бюрократом. Его карьера пестрела выговорами: пьяные дебоши, забытый в нью-йоркском метро чемодан с секретными документами, связи с иностранками. К 1985 году он угодил в глухую долговую яму. Тяжелый развод оставил его с гигантскими алиментами, а новая пассия — колумбийка Мария дель Розарио — обладала королевскими аппетитами, скупая туфли сотнями пар. Эймс, получавший скромные шестьдесят тысяч в год, был в отчаянии и даже подумывал ограбить банк. Но зачем грабить банк, если ты начальник советского отдела контрразведки ЦРУ?
В апреле 1985 года Эймс просто пришёл в посольство СССР и передал охраннику записку: «Я, Олдрич Хейзен Эймс, работаю начальником контрразведывательного подразделения в отделе СССР и Восточной Европы Оперативного директората ЦРУ. Мне нужно 50 тысяч долларов в обмен на следующую информацию о трёх агентах, которых мы в настоящее время вербуем в Советском Союзе». Наша разведка тут же взяла Эймса в оборот, выдав ему гонорар, а заодно и ироничный псевдоним «Людмила». Он наивно полагал, что это разовая сделка. Но из таких объятий не уходят. Уже в июне Эймс вывалил кураторам всё: он сдал всю агентурную сеть в коммунистическом блоке — более двадцати ценнейших американских «кротов», включая генерала ГРУ Дмитрия Полякова. Американцы мгновенно лишились глаз и ушей в самом сердце СССР. Большинство выданных предателей вскоре поставили к стенке. Позже, когда масштаб разгрома стал очевиден, в Лэнгли началась настоящая паника. Искали хитрые жучки, грешили на взломанные шифры — на что угодно, только не на парня из соседнего кабинета.
А тихий парень Олдрич тем временем жил на широкую ногу. За девять лет работы на Москву Эймс получил свыше четырех миллионов долларов. Он купил за наличные роскошный дом в Арлингтоне стоимостью в полмиллиона, ездил на новеньком «Ягуаре», вставил шикарные зубные коронки, оплачивал телефонные счета жены аж на шесть тысяч долларов в месяц и скупал акции. Поразительно, но эта бьющая по глазам роскошь долгие годы вообще не смущала его начальство. Эймс даже благополучно проходил полиграф — просто потому, что был спокоен. Он боялся не своих глуповатых начальников, а перебежчиков, которые могли бы его выдать.
Верёвочка вилась долго. Лишь в начале 90-х следствие сложило два и два, сопоставив даты его встреч с советскими дипломатами и пополнения швейцарских счетов. В феврале 1994 года Эймса арестовало ФБР. Провал стоил кресла директору ЦРУ Джеймсу Вулси и изрядно подпортил кровь американской политической элите. В Вашингтоне тогда, в период козыревской дипломатии и первой волны демократизации, искренне верили, что Россия стала послушной и больше не способна вести агрессивную разведывательную игру. Оказалось — способна, да ещё как. В ярости американцы потребовали от Москвы покаяния и выдачи всех материалов, но получили жесткий отказ. На суде Эймс держался спокойно и даже бросил в зал фразу: «Тем людям в бывшем Советском Союзе и в других местах, которые могли пострадать из-за моих действий, я выражаю самое глубокое сочувствие — даже сопереживание. Мы сделали схожий выбор и несём схожие последствия». Свой пожизненный срок он отбыл сполна. Буквально полтора месяца назад, 5 января 2026 года, в возрасте 84 лет Олдрич Эймс тихо скончался в тюрьме Камберленда.
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
🔥53😱12❤7👍7
#lacewars_истории
К началу XVI века ни о каком равноправии в Европе и слыхом не слыхивали. Если ты король — ты собираешь налоги, если простолюдин — платишь и кланяешься. Датский монарх Иоганн Ольденбург, по совместительству правитель Швеции и Норвегии, искренне не понимал, почему кучка чумазых фермеров из области Дитмаршен уже третье столетие игнорирует эти нехитрые правила. Формально подчиняясь Бременской архиепископии, неофициальная «крестьянская республика» неприлично разбогатела на торговле зерном с Ганзой, обзавелась собственным советом старейшин и категорически отказывалась ежегодно отстёгивать короне дань в пятнадцать тысяч марок...
ЧИТАТЬ
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
К началу XVI века ни о каком равноправии в Европе и слыхом не слыхивали. Если ты король — ты собираешь налоги, если простолюдин — платишь и кланяешься. Датский монарх Иоганн Ольденбург, по совместительству правитель Швеции и Норвегии, искренне не понимал, почему кучка чумазых фермеров из области Дитмаршен уже третье столетие игнорирует эти нехитрые правила. Формально подчиняясь Бременской архиепископии, неофициальная «крестьянская республика» неприлично разбогатела на торговле зерном с Ганзой, обзавелась собственным советом старейшин и категорически отказывалась ежегодно отстёгивать короне дань в пятнадцать тысяч марок...
ЧИТАТЬ
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Teletype
Бойня в грязи: как торговцы зерном утопили армию датского короля
К началу XVI века ни о каком равноправии в Европе и слыхом не слыхивали. Если ты король — ты собираешь налоги, если простолюдин...
👍31❤14🔥8
#lacewars_Статья
История Коза Ностры — это история лжи, которую сочинили сами бандиты, а потом сами же в неё и поверили. Вопреки мифу, заботливо взращенному падкими на кровь репортерами, мафия не имеет ничего общего с благородными рыцарскими орденами Средневековья или защитниками угнетённых крестьян. Она зародилась на Сицилии в середине XIX века и эволюционировала от местечковых охранных отрядов до трансатлантического синдиката. Да и Нью-Йорк отнюдь не всегда лежал под пятой сицилийских кланов, на улицах Манхэттена и Бруклина долгие годы шла война на истребление между двумя волнами голодных иммигрантов — сицилийцами из Коза Ностры и неаполитанской Каморрой. А пока в Америке гангстеры рвали друг другу глотки за монополию на рэкет, на их исторической родине фашистская диктатура Бенито Муссолини практически выжгла теневую власть кланов. В общем, об этом и о многом другом мы сегодня и поговорим.
ЧИТАТЬ
Отблагодарить автора донатом
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
История Коза Ностры — это история лжи, которую сочинили сами бандиты, а потом сами же в неё и поверили. Вопреки мифу, заботливо взращенному падкими на кровь репортерами, мафия не имеет ничего общего с благородными рыцарскими орденами Средневековья или защитниками угнетённых крестьян. Она зародилась на Сицилии в середине XIX века и эволюционировала от местечковых охранных отрядов до трансатлантического синдиката. Да и Нью-Йорк отнюдь не всегда лежал под пятой сицилийских кланов, на улицах Манхэттена и Бруклина долгие годы шла война на истребление между двумя волнами голодных иммигрантов — сицилийцами из Коза Ностры и неаполитанской Каморрой. А пока в Америке гангстеры рвали друг другу глотки за монополию на рэкет, на их исторической родине фашистская диктатура Бенито Муссолини практически выжгла теневую власть кланов. В общем, об этом и о многом другом мы сегодня и поговорим.
ЧИТАТЬ
Отблагодарить автора донатом
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Teletype
Парни в дорогих костюмах: как мафия пришла в Нью-Йорк
Седьмого сентября 1916 года над Бруклином, как обычно, висел тяжёлый, влажный воздух, исполненный гари фабричных труб и вони дешёвого...
1👍28🔥19❤3
#lacewars_истории
Пленник кукурузного поля: как великого Чаплина украли ради выкупа и похоронили под бетоном
Гений немой комедии Чарли Чаплин покинул этот мир 25 декабря 1977 года, оставив после себя 25 миллионов долларов наследства и молодую вдову Уну. Его тихо похоронили на респектабельном кладбище швейцарского городка Корсье-сюр-Веве, где есть кипарисы, вид на Женевское озеро и абсолютный покой. Впрочем, покой продлился ровно два месяца. Утром 2 марта 1978 года местные обыватели обнаружили, что могильная яма разворочена, цветы растоптаны, а 135-килограммовый дубовый гроб с телом главного актера XX века бесследно исчез.
За преступлением стояли не международные синдикаты и не политические террористы, а двое обычных автомехаников, 24-летний поляк Роман Вардас и 38-летний болгарин Ганчо Ганев, ранее бежавшие в Европу из социалистического лагеря за красивой жизнью. Но европейская сказка быстро привела их в грязный гараж в Лозанне, где они с трудом сводили концы с концами. Решив, что честным трудом швейцарские франки не заработать, напарники задумали провернуть дельце. Идею Вардас почерпнул из криминальной хроники: в Италии кто-то успешно выкрал тело богача ради выкупа. О богатстве покойного Чаплина писали все таблоиды, так что тут сошлись все звёзды. Они решили выкопать гроб, углубить яму ещё на метр, спрятать гроб на самом дне и присыпать землей. Никто не стал бы искать пропавшее тело в его собственной могиле. Но в самую ночь перед делом пошел проливной дождь, земля раскисла, и на дне ямы образовалась глубокая лужа. Возиться в грязи с неподъемным дубовым ящиком оказалось слишком тяжело. Ганеву и Вардасу пришлось импровизировать. Они вскрыли припаркованный неподалеку чужой автомобиль-универсал, затолкали туда гроб вместе с надгробием и увезли трофей за 15 километров от кладбища, наспех закопав его на кукурузном поле у деревни Новиль.
Спустя пару дней в доме Уны О’Нил раздался телефонный звонок. Человек с сильным славянским акцентом, назвавшийся «месье Роша», потребовал за возвращение покойного супруга 600 тысяч долларов (сегодня, с учетом инфляции, эта сумма потянула бы почти на три миллиона). Преступники рассчитывали, что молодая вдова впадет в истерику и сразу им заплатит. Но они плохо знали семью Чаплина. Уна холодно ответила, что её муж счел бы подобное требование смехотворным, и наотрез отказалась платить. Вардас не сдавался. Он звонил снова и снова, подкидывал семье фотографии гроба в качестве доказательства и постепенно снижал цену, торгуясь за останки звезды, как на базаре, пока сумма выкупа не упала до 250 тысяч. Уна была непреклонна, а переговоры затягивала лишь по одной причине: швейцарская полиция прослушивала линию.
Следователи быстро поняли, что звонки идут с уличных таксофонов. Никаких вертолетов с прожекторами и голливудских погонь не понадобилось. Полиция просто установила круглосуточное наружное наблюдение за двумя сотнями телефонных будок в Лозанне и окрестностях. И эта рутинная работа дала результат. 16 мая 1978 года Вардас зашел в очередной таксофон, чтобы сделать свой 27-й по счету звонок несговорчивой вдове, и был взят с поличным прямо с трубкой в руке. Молодой поляк раскололся на первых же допросах, сдал своего болгарского подельника и лично привел детективов на перекопанное кукурузное поле. На суде Вардас сетовал на то, что не смог найти нормальную работу и просто хотел решить свои финансовые проблемы. Гробокопатель-интеллектуал получил четыре с половиной года исправительных работ. Ганев, который слепо следовал плану товарища и вовремя испугался газетной шумихи, отделался 18 месяцами условно — суд решил, что с него и взять нечего.
Оскароносного Бродягу вернули на законное место 17 мая 1978 года. Чтобы навсегда отвадить предприимчивых эмигрантов от чужой собственности, семья распорядилась залить усыпальницу бетоном на глубину двух метров. Величайший комик эпохи упокоился под плитой толщиной с банковский сейф просто потому, что два автомеханика не захотели жить на одну зарплату.
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Пленник кукурузного поля: как великого Чаплина украли ради выкупа и похоронили под бетоном
Гений немой комедии Чарли Чаплин покинул этот мир 25 декабря 1977 года, оставив после себя 25 миллионов долларов наследства и молодую вдову Уну. Его тихо похоронили на респектабельном кладбище швейцарского городка Корсье-сюр-Веве, где есть кипарисы, вид на Женевское озеро и абсолютный покой. Впрочем, покой продлился ровно два месяца. Утром 2 марта 1978 года местные обыватели обнаружили, что могильная яма разворочена, цветы растоптаны, а 135-килограммовый дубовый гроб с телом главного актера XX века бесследно исчез.
За преступлением стояли не международные синдикаты и не политические террористы, а двое обычных автомехаников, 24-летний поляк Роман Вардас и 38-летний болгарин Ганчо Ганев, ранее бежавшие в Европу из социалистического лагеря за красивой жизнью. Но европейская сказка быстро привела их в грязный гараж в Лозанне, где они с трудом сводили концы с концами. Решив, что честным трудом швейцарские франки не заработать, напарники задумали провернуть дельце. Идею Вардас почерпнул из криминальной хроники: в Италии кто-то успешно выкрал тело богача ради выкупа. О богатстве покойного Чаплина писали все таблоиды, так что тут сошлись все звёзды. Они решили выкопать гроб, углубить яму ещё на метр, спрятать гроб на самом дне и присыпать землей. Никто не стал бы искать пропавшее тело в его собственной могиле. Но в самую ночь перед делом пошел проливной дождь, земля раскисла, и на дне ямы образовалась глубокая лужа. Возиться в грязи с неподъемным дубовым ящиком оказалось слишком тяжело. Ганеву и Вардасу пришлось импровизировать. Они вскрыли припаркованный неподалеку чужой автомобиль-универсал, затолкали туда гроб вместе с надгробием и увезли трофей за 15 километров от кладбища, наспех закопав его на кукурузном поле у деревни Новиль.
Спустя пару дней в доме Уны О’Нил раздался телефонный звонок. Человек с сильным славянским акцентом, назвавшийся «месье Роша», потребовал за возвращение покойного супруга 600 тысяч долларов (сегодня, с учетом инфляции, эта сумма потянула бы почти на три миллиона). Преступники рассчитывали, что молодая вдова впадет в истерику и сразу им заплатит. Но они плохо знали семью Чаплина. Уна холодно ответила, что её муж счел бы подобное требование смехотворным, и наотрез отказалась платить. Вардас не сдавался. Он звонил снова и снова, подкидывал семье фотографии гроба в качестве доказательства и постепенно снижал цену, торгуясь за останки звезды, как на базаре, пока сумма выкупа не упала до 250 тысяч. Уна была непреклонна, а переговоры затягивала лишь по одной причине: швейцарская полиция прослушивала линию.
Следователи быстро поняли, что звонки идут с уличных таксофонов. Никаких вертолетов с прожекторами и голливудских погонь не понадобилось. Полиция просто установила круглосуточное наружное наблюдение за двумя сотнями телефонных будок в Лозанне и окрестностях. И эта рутинная работа дала результат. 16 мая 1978 года Вардас зашел в очередной таксофон, чтобы сделать свой 27-й по счету звонок несговорчивой вдове, и был взят с поличным прямо с трубкой в руке. Молодой поляк раскололся на первых же допросах, сдал своего болгарского подельника и лично привел детективов на перекопанное кукурузное поле. На суде Вардас сетовал на то, что не смог найти нормальную работу и просто хотел решить свои финансовые проблемы. Гробокопатель-интеллектуал получил четыре с половиной года исправительных работ. Ганев, который слепо следовал плану товарища и вовремя испугался газетной шумихи, отделался 18 месяцами условно — суд решил, что с него и взять нечего.
Оскароносного Бродягу вернули на законное место 17 мая 1978 года. Чтобы навсегда отвадить предприимчивых эмигрантов от чужой собственности, семья распорядилась залить усыпальницу бетоном на глубину двух метров. Величайший комик эпохи упокоился под плитой толщиной с банковский сейф просто потому, что два автомеханика не захотели жить на одну зарплату.
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
👍37😱8🙈7🔥4
#lacewars_истории
Дым отечества и звонкая монета: как Пётр I легализовал табак
11 февраля 1697 года царь-реформатор Пётр Алексеевич, лишённый предрассудков своих набожных предков, подписал указ о легализации продажи табака. То, за что ещё вчера рвали ноздри и били кнутом на торговых площадях, в одночасье стало не просто разрешённым, а государственно важным делом. Как это часто бывает в нашей истории, духовные скрепы пали жертвой бюджетного дефицита.
Табак, или «зелье табачище», завезли к нам английские купцы ещё при Иване Грозном, когда искали путь в Индию, а нашли Архангельск. С тех пор отношение к курению (или, как тогда говорили, «питью табака») колебалось от брезгливого любопытства до уголовного преследования. При царе Михаиле Федоровиче, после страшного московского пожара 1634 года, курильщиков назначили главными поджигателями. Наказания ввели соответствующие: за первое нарушение — порка, за рецидив — ссылка или даже смертная казнь (хотя на практике до плахи доходило редко, чаще ограничивались вырыванием ноздрей, чтобы неповадно было нюхать всякую гадость). Церковь же называла табак «чёртовым ладаном».
Так и жили до Петра. Но молодому царю нужны были деньги. Много денег. На флот, на армию, на красивые мундиры и на само Великое посольство в Европу. А табак, несмотря на все запреты, в народе ходил — его тайно возили из Малороссии, покупали у шведов и немцев. Казна не получала с этого ни копейки, зато воеводы на местах прекрасно кормились взятками за «незамечание» курильщиков. Поэтому Пётр решил, что раз народ всё равно курит, то пусть платит за это в казну. Находясь в Англии и нуждаясь в валюте, Пётр заключил эксклюзивный контракт с лордом Перегрином Осборном, маркизом Кармартеном. Англичанин получил монопольное право ввозить в Россию виргинский табак. Цена вопроса составила 12 тысяч фунтов стерлингов (по тем временам — около 28 тысяч рублей золотом) авансом.
Русские староверы и ревнители благочестия царскую сделку не оценили. Пётр (к слову, и сам смоливший как паровоз) мало того, что разрешил курить — он начал насаждать эту привычку как признак цивилизованного человека. На ассамблеях дым стоял коромыслом, а отказ от трубки мог быть воспринят как политическая нелояльность. Табак стал маркером «своего» — человека нового времени, готового брить бороду и строить корабли, а не сидеть на печи, оберегая домострой. Впрочем, дружба с англичанами длилась ровно до тех пор, пока это было выгодно казне. Пётр быстро смекнул, что платить валютой за заморскую траву — расточительство. А у нас есть своя Малороссия, где климат вполне позволяет выращивать собственный «тютюн».
Уже в 1716 году в Ахтырке (ныне Сумская область) появилась первая казённая табачная фабрика. Туда выписали мастеров, завезли семена, и процесс пошёл. Английская монополия была тихо свернута, а рынок начали насыщать отечественным продуктом. Качество, конечно, уступало виргинскому, и знатоки морщили носы от «махорки», но для массового потребителя — солдат и крестьян — это было самое то. Государство вцепилось в табачные доходы мёртвой хваткой. Схема менялась — то казённая монополия, то откупа, то акцизы, — но суть оставалась прежней: дым превращался в золото.
В XIX веке дело Петра продолжили. Появились знаменитые фабрики Жукова, Дуката, Лаферма. Российская империя задымила папиросами, которые стали таким же символом эпохи, как и эполеты. Курили все: от грузчиков до императоров, и хотя Николай I, например, курение не жаловал и пытался ограничивать его на улицах, это была борьба с ветряными мельницами. А вы, друзья, не забывайте, что курение вредит вашему здоровью!
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
Дым отечества и звонкая монета: как Пётр I легализовал табак
11 февраля 1697 года царь-реформатор Пётр Алексеевич, лишённый предрассудков своих набожных предков, подписал указ о легализации продажи табака. То, за что ещё вчера рвали ноздри и били кнутом на торговых площадях, в одночасье стало не просто разрешённым, а государственно важным делом. Как это часто бывает в нашей истории, духовные скрепы пали жертвой бюджетного дефицита.
Табак, или «зелье табачище», завезли к нам английские купцы ещё при Иване Грозном, когда искали путь в Индию, а нашли Архангельск. С тех пор отношение к курению (или, как тогда говорили, «питью табака») колебалось от брезгливого любопытства до уголовного преследования. При царе Михаиле Федоровиче, после страшного московского пожара 1634 года, курильщиков назначили главными поджигателями. Наказания ввели соответствующие: за первое нарушение — порка, за рецидив — ссылка или даже смертная казнь (хотя на практике до плахи доходило редко, чаще ограничивались вырыванием ноздрей, чтобы неповадно было нюхать всякую гадость). Церковь же называла табак «чёртовым ладаном».
Так и жили до Петра. Но молодому царю нужны были деньги. Много денег. На флот, на армию, на красивые мундиры и на само Великое посольство в Европу. А табак, несмотря на все запреты, в народе ходил — его тайно возили из Малороссии, покупали у шведов и немцев. Казна не получала с этого ни копейки, зато воеводы на местах прекрасно кормились взятками за «незамечание» курильщиков. Поэтому Пётр решил, что раз народ всё равно курит, то пусть платит за это в казну. Находясь в Англии и нуждаясь в валюте, Пётр заключил эксклюзивный контракт с лордом Перегрином Осборном, маркизом Кармартеном. Англичанин получил монопольное право ввозить в Россию виргинский табак. Цена вопроса составила 12 тысяч фунтов стерлингов (по тем временам — около 28 тысяч рублей золотом) авансом.
Русские староверы и ревнители благочестия царскую сделку не оценили. Пётр (к слову, и сам смоливший как паровоз) мало того, что разрешил курить — он начал насаждать эту привычку как признак цивилизованного человека. На ассамблеях дым стоял коромыслом, а отказ от трубки мог быть воспринят как политическая нелояльность. Табак стал маркером «своего» — человека нового времени, готового брить бороду и строить корабли, а не сидеть на печи, оберегая домострой. Впрочем, дружба с англичанами длилась ровно до тех пор, пока это было выгодно казне. Пётр быстро смекнул, что платить валютой за заморскую траву — расточительство. А у нас есть своя Малороссия, где климат вполне позволяет выращивать собственный «тютюн».
Уже в 1716 году в Ахтырке (ныне Сумская область) появилась первая казённая табачная фабрика. Туда выписали мастеров, завезли семена, и процесс пошёл. Английская монополия была тихо свернута, а рынок начали насыщать отечественным продуктом. Качество, конечно, уступало виргинскому, и знатоки морщили носы от «махорки», но для массового потребителя — солдат и крестьян — это было самое то. Государство вцепилось в табачные доходы мёртвой хваткой. Схема менялась — то казённая монополия, то откупа, то акцизы, — но суть оставалась прежней: дым превращался в золото.
В XIX веке дело Петра продолжили. Появились знаменитые фабрики Жукова, Дуката, Лаферма. Российская империя задымила папиросами, которые стали таким же символом эпохи, как и эполеты. Курили все: от грузчиков до императоров, и хотя Николай I, например, курение не жаловал и пытался ограничивать его на улицах, это была борьба с ветряными мельницами. А вы, друзья, не забывайте, что курение вредит вашему здоровью!
@lacewars | Статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы
🔥26👍24❤6
#lacewars_истории
В России боярские роды традиционно делили должности по принципу древности крови — кто знатнее, тот и правит. Радикальный реформатор Пётр I вознамерился положить этому конец, подсмотрев идею у европейцев. Ещё 18 декабря 1713 года царь поручил выписать порядки шведских, датских и прусских чинов, чтобы адаптировать их под русские реалии. А 24 января (4 февраля по новому стилю) 1722 года империя получила документ, поменявший весь её сословный уклад — «Табель о рангах». Это была лестница из 14 ступеней, куда втиснули 263 должности. Пётр лично правил черновики, отклоняя жалобы Военной и Адмиралтейской коллегий. Отныне «порода» не давала никаких реальных привилегий на службе. Сын знатнейшего князя мог беспрепятственно входить в залы придворных ассамблей, но в государственной иерархии он оставался пустым местом, пока не доказывал свою полезность конкретными делами. Заезжие иностранцы тоже не могли просто купить себе место — им присваивали ранг исключительно после подтверждения того статуса, который они реально заработали на зарубежной службе.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
В России боярские роды традиционно делили должности по принципу древности крови — кто знатнее, тот и правит. Радикальный реформатор Пётр I вознамерился положить этому конец, подсмотрев идею у европейцев. Ещё 18 декабря 1713 года царь поручил выписать порядки шведских, датских и прусских чинов, чтобы адаптировать их под русские реалии. А 24 января (4 февраля по новому стилю) 1722 года империя получила документ, поменявший весь её сословный уклад — «Табель о рангах». Это была лестница из 14 ступеней, куда втиснули 263 должности. Пётр лично правил черновики, отклоняя жалобы Военной и Адмиралтейской коллегий. Отныне «порода» не давала никаких реальных привилегий на службе. Сын знатнейшего князя мог беспрепятственно входить в залы придворных ассамблей, но в государственной иерархии он оставался пустым местом, пока не доказывал свою полезность конкретными делами. Заезжие иностранцы тоже не могли просто купить себе место — им присваивали ранг исключительно после подтверждения того статуса, который они реально заработали на зарубежной службе.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Teletype
Как Пётр I сбил с бояр спесь и заставил дворян работать
В России боярские роды традиционно делили должности по принципу древности крови — кто знатнее, тот и правит. Радикальный реформатор Пётр...
👍41🔥3❤2
#lacewars_истории
До XIII века русские люди называли последний день недели словом… «неделя». Звучит странно, но факт. Само слово «неделя» буквально расшифровывается как «не делать». День полного безделья. И если мы посмотрим на соседей, то увидим, что в польском, белорусском, чешском языках седьмой день так и остался «неделей». А вот в России слово поменялось и прижилось «воскресенье», а старое название ушло на весь семидневный цикл. По одной версии, это обычная калька с греческого языка, означающая восстание или восстановление. Просто церковная традиция, память о библейском сюжете. По другой версии, корни тут глубоко языческие. Было такое старославянское слово «крѣсати», и означало оно «высекать огонь». Берёшь кресало — железную пластинку для высекания искр — бьёшь по кремню, получаешь пламя. Отсюда же и латинские слова с корнем «крео», то есть «создаю». Оживление, появление чего-то нового. Общий корень из нашего некогда единого прото-индоевропейского языка.
ЧИТАТЬ
Книги в моём переводе
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
До XIII века русские люди называли последний день недели словом… «неделя». Звучит странно, но факт. Само слово «неделя» буквально расшифровывается как «не делать». День полного безделья. И если мы посмотрим на соседей, то увидим, что в польском, белорусском, чешском языках седьмой день так и остался «неделей». А вот в России слово поменялось и прижилось «воскресенье», а старое название ушло на весь семидневный цикл. По одной версии, это обычная калька с греческого языка, означающая восстание или восстановление. Просто церковная традиция, память о библейском сюжете. По другой версии, корни тут глубоко языческие. Было такое старославянское слово «крѣсати», и означало оно «высекать огонь». Берёшь кресало — железную пластинку для высекания искр — бьёшь по кремню, получаешь пламя. Отсюда же и латинские слова с корнем «крео», то есть «создаю». Оживление, появление чего-то нового. Общий корень из нашего некогда единого прото-индоевропейского языка.
ЧИТАТЬ
Книги в моём переводе
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Teletype
История седьмого дня: как римляне, фабриканты и царь заставили нас отдыхать
До XIII века русские люди называли последний день недели словом… «неделя». Звучит странно, но факт. Само слово «неделя» буквально...
👍41❤5🔥4
#lacewars_истории
Книгопечатание в XVI веке представляло собой тяжёлое, грязное и физически изматывающее ремесло, требовавшее больших капиталовложений и покровительства первых лиц государства. В Московском царстве таким покровителем выступил Иван IV. К началу 1550-х годов государство нуждалось в стандартизированных богослужебных текстах, ведь переписчики работали медленно, плодили ошибки и брали за свой труд столько, что рукописная книга по стоимости равнялась небольшому стаду коров или добротному крестьянскому двору.
ЧИТАТЬ
Книги в моём переводе
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Книгопечатание в XVI веке представляло собой тяжёлое, грязное и физически изматывающее ремесло, требовавшее больших капиталовложений и покровительства первых лиц государства. В Московском царстве таким покровителем выступил Иван IV. К началу 1550-х годов государство нуждалось в стандартизированных богослужебных текстах, ведь переписчики работали медленно, плодили ошибки и брали за свой труд столько, что рукописная книга по стоимости равнялась небольшому стаду коров или добротному крестьянскому двору.
ЧИТАТЬ
Книги в моём переводе
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Teletype
Свинец, ересь и 411 злотых: цена печатного слова
Книгопечатание в XVI веке представляло собой тяжёлое, грязное и физически изматывающее ремесло, требовавшее больших капиталовложений...
👍26❤5✍1
#lacewars_Статья #lacewars_Средневековье
Средневековые трубадуры не были бледными юношами с лютнями, томящимися под балконами прекрасных дам. Они были наёмными политтехнологами и юристами, которые обслуживали королей и баронов и формировали общественное мнение. Не за бесплатно, конечно. Проще говоря, они были средневековыми ЛОМами или «инфлюенсерами». Эта светская тусовка чувствовала себя хозяевами жизни, пока не перешла дорогу самому Ватикану. Спор о налогах и праве на роскошь закончился не стихами, а первым в истории крестовым походом против самих же европейцев. Северные бароны выжгли богатейший юг Франции дотла, стерли в пыль целую культуру и утопили регион в крови под удобным предлогом борьбы с еретиками. Людей поубивали, замки сровняли с землей, а создание светского общества отложили на шесть веков. Но фокус в том, что проигравшие эту войну поэты в итоге выиграли нечто более важное.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Средневековые трубадуры не были бледными юношами с лютнями, томящимися под балконами прекрасных дам. Они были наёмными политтехнологами и юристами, которые обслуживали королей и баронов и формировали общественное мнение. Не за бесплатно, конечно. Проще говоря, они были средневековыми ЛОМами или «инфлюенсерами». Эта светская тусовка чувствовала себя хозяевами жизни, пока не перешла дорогу самому Ватикану. Спор о налогах и праве на роскошь закончился не стихами, а первым в истории крестовым походом против самих же европейцев. Северные бароны выжгли богатейший юг Франции дотла, стерли в пыль целую культуру и утопили регион в крови под удобным предлогом борьбы с еретиками. Людей поубивали, замки сровняли с землей, а создание светского общества отложили на шесть веков. Но фокус в том, что проигравшие эту войну поэты в итоге выиграли нечто более важное.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Teletype
Трубадуры: «инфлюенсеры» Средневековья
Безусловно, Средние века не были такими уж мрачными, какими их привыкла рисовать популярная литература, но и раем на земле они тоже...
🔥19❤10👍6
#lacewars_истории
Вязальный станок начала XIX века представлял собой здоровенную, лязгающую дуру из дерева и железа. Ткач горбатился за ней часами, стирая руки до мозолей, чтобы заработать жалкие гроши. На дворе стоял 1811 год, вовсю шли войны с Наполеоном, и из-за устроенной им торговой блокады цены на хлеб просто улетали в космос. И что делают фабриканты в Ноттингеме? Они начинают гнать массовую халтуру на новых широких станках. Чулки получались дрянные, форму не держали, расползались моментально, зато стоили копейки. И вот сидят эти старые мастера, которые всю жизнь своё ремесло оттачивали, и понимают, что их стертые пальцы теперь никому не нужны. Кушать-то хочется, а «законы свободного рынка» говорят им, что он уволены. И вот, 11 марта толпа доведённых до ручки голодных мужиков заваливается в цеха в деревне Арнольд и просто разносит в щепки 63 таких станка. Так и началась эта война, где против свинцовых пуль пошли с обычными кувалдами.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Вязальный станок начала XIX века представлял собой здоровенную, лязгающую дуру из дерева и железа. Ткач горбатился за ней часами, стирая руки до мозолей, чтобы заработать жалкие гроши. На дворе стоял 1811 год, вовсю шли войны с Наполеоном, и из-за устроенной им торговой блокады цены на хлеб просто улетали в космос. И что делают фабриканты в Ноттингеме? Они начинают гнать массовую халтуру на новых широких станках. Чулки получались дрянные, форму не держали, расползались моментально, зато стоили копейки. И вот сидят эти старые мастера, которые всю жизнь своё ремесло оттачивали, и понимают, что их стертые пальцы теперь никому не нужны. Кушать-то хочется, а «законы свободного рынка» говорят им, что он уволены. И вот, 11 марта толпа доведённых до ручки голодных мужиков заваливается в цеха в деревне Арнольд и просто разносит в щепки 63 таких станка. Так и началась эта война, где против свинцовых пуль пошли с обычными кувалдами.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Teletype
Ремесло и кувалда: как луддиты торговались с прогрессом
Вязальный станок начала XIX века представлял собой здоровенную, лязгающую дуру из дерева и железа. Ткач горбатился за ней часами, стирая...
🔥21👍17🤡1
#lacewars_истории
Восьмого марта 1988 года на досмотровый стол аэропорта Иркутска лег громоздкий деревянный футляр от контрабаса. По габаритам он физически не проходил в рамку советского металлоискателя, поэтому контролёр просто откинула крышку, лениво похлопала по инструменту и пропустила владельцев на борт Ту-154, следовавшего рейсом 3739 в Ленинград. Никто и подумать не мог, что в футляре есть двойное дно. Внутри, проложенные мягким материалом, лежали два обреза охотничьих ружей, сотня патронов и три самодельные бомбы. Владельцами груза была многодетная семья Овечкиных — участники образцово-показательного джазового ансамбля «Семь Симеонов», летевшие пробивать себе дорогу из Советского Союза свинцом.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Восьмого марта 1988 года на досмотровый стол аэропорта Иркутска лег громоздкий деревянный футляр от контрабаса. По габаритам он физически не проходил в рамку советского металлоискателя, поэтому контролёр просто откинула крышку, лениво похлопала по инструменту и пропустила владельцев на борт Ту-154, следовавшего рейсом 3739 в Ленинград. Никто и подумать не мог, что в футляре есть двойное дно. Внутри, проложенные мягким материалом, лежали два обреза охотничьих ружей, сотня патронов и три самодельные бомбы. Владельцами груза была многодетная семья Овечкиных — участники образцово-показательного джазового ансамбля «Семь Симеонов», летевшие пробивать себе дорогу из Советского Союза свинцом.
ЧИТАТЬ
@lacewars | Переводы книг на Tribute | Sponsr | Gapi | Boosty
Teletype
Кровь, джаз и контрабас: как ансамбль Овечкиных улетал из СССР
Восьмого марта 1988 года на досмотровый стол аэропорта Иркутска лег громоздкий деревянный футляр от контрабаса. По габаритам...
😱29👍5❤3