НОВЫЙ ПРЕЗИДЕНТ

Пока в развитом мире мы с ужасом наблюдаем за антисемитскими выступлениями среди, казалось бы, самых рафинированных и образованных слоев, когда возвращается культ мускулинности и мизогинии даже на уровне высокой политики, "третий мир" выбирает в президентки еврейку, женщину, учёного с кандидатской степенью в инженерном деле...

Клаудиа Шейнбаум - потомок ашкенази-выходцев из Российской империи (они переехали в Мексику из Литвы в 1920-е) и сефардов-беженцев из Восточной Европы. Её путь до политики - типичный путь ребёнка с талантами в математике и естественных науках.

Мексиканская политика во времена демократии, с 1994 года, чудовищно конкурентна - все президентские выборы были решены совсем небольшим процентом голосов. 61%, набранный вчера Шейнбаум - это рекорд в истории Мексики - такого преимущества ещё не было.

Шейнбаум очень помогло то, что она уже много лет в команде нынешнего президента, Лопеса Обрадора (левого-центристского по мексиканским меркам, ультра-левого по американским). А нынешнем президенту Обрадору повезло в последние годы с "антикитайскими" кампаниями Трампа и Байдена, которые привели к изрядному перетоку китайского производства в Мексику, росту занятости и производства в самой Мексике.

Как бы то ни было, правила "популярный президент - популярный преемник" в мексиканской политике нет, так что Шейнбаум нужно было сначала бороться за место "преемника" (она была популярным мэром Мехико), а потом выигрывать президентские выборы. Что мексиканские выборы показывают это то, что избиратель смотрит на что угодно - успехи предыдущего президентства или программу кандидатки - но не на её пол, социальное или этническое происхождение.

ГОМОФОБИЯ - ПЛОХОЙ МОБИЛИЗАТОР

Грузинской оппозиции предстоит ещё долгая и трудная дорога в сторону Европый и НАТО, но нынешнее правительство (Иванишвили/Грузинская мечта) совершили, на мой взгляд, серьёзную ошибку, продвигая гомофобный закон: https://meduza.io/news/2024/06/04/pravyaschaya-partiya-gruzii-vnesla-v-parlament-paket-zakonoproektov-o-zaprete-propagandy-lgbt-i-o-zaschite-semeynyh-tsennostey. Ошибку в сугубо прагматическом смысле. Это не поможет им удержать власть. Мобилизационный потенциал у борьбы с ЛГБТК-небольшой, а часть общества они от себя дополнительно оттолкнут.

Правящая партия пытается механически копировать гомофобные кампании по образцу иранской и российской, но обстоятельства у неё - совершенно другие. И в Иране, и в России режимы давно держатся на огромном аппарате госбезопасности, подавляющем любое несогласие, а не на популярности, которой давно уже нет. Гомофобные кампании устраиваются в этих режимах в соответствии с желаниями старых, оторвавшихся от народа лидеров, и не прибавляют режимам никакой популярности. "Грузинская мечта" - партия с авторитарными наклонностями и надеждами, но она выиграла выборы и пока Грузия - демократия, удержится у власти только если на выборах победит.

Грузинская политика очень сложна. Она далеко не сводится к вопросу "за Россию или за Европу" и т.п. Месяц назад я написал "краткую политическую историю Грузии" (https://www.facebook.com/konstantin.sonin/posts/pfbid02e4jRZbfByCi57Ci7FSwG4RiprgyuSYEdxrcMfkGqVCqLZTNj6V4TpmKdDzpDwezMl"), но не смог бы внятно описать текущий расклад. Очень грубо, оппозиция суммарно популярнее, чем правящая партия, но не объединена пока едиными целями или лидерками.

Гомофбные законы, которые пропихивает правящая партия (и которые хорошо бьются с позициями, которые в конце апреля озвучил Иванишвили) - только снизят популярность правящей партии, потому что свобода, в широком смысле, ЛГБТК очень популярна среди младших поколений. (В России тоже - гомофобные кампании путинского режима - это фактически война "отцов" против "детей", что в долгосрочной перспективе режим только подрывает.) Хотя многие режимы пытались использовать гомофобию для консолидации и мобилизации, надежных свидетельств, что она работает в таком качестве нет.

Илья Яшин - настоящий герой нашего времени.

Сегодняшняя речь Ильи Яшина в Смоленском суде:

Уважаемый суд!
Почти два года моя фамилия фигурирует в списке иноагентов, составленном чиновниками Минюста. Список большой – там сотни граждан, многие из которых хорошо известны и приносили славу нашей стране. Выдающиеся писатели, музыканты, актёры, учёные, журналисты, политики… Вина этих людей лишь в открытом несогласии с действиями власти. В том, что они открыто называют Путина диктатором. Выступают с антивоенных и гуманистических позиций. Критикуют изоляцию и милитаризацию России, желая ей свободного и мирного будущего. Этого достаточно, чтобы получить от государства обвинение в предательстве.

Учитывая авторитет, общественный вес обвиняемых, многие наши соотечественники сочли бы за честь оказаться в одном списке с Борисом Акуниным, Дмитрием Быковым, Екатериной Шульман, Сергеем Гуриевым, Андреем Макаревичем, Семёном Слепаковым, Юрием Дудём, Катериной Гордеевой, Асей Казанцевой, Земфирой, Борисом Гребенщиковым и другими т.н. «иноагентами».

Но лично я не вижу никакой чести в том, что власть клеймит своих публичных оппонентов, словно скот. Для меня статус иноагента оскорбителен, поскольку жизнь я посвятил отстаиванию интересов России так, как я их понимаю.

Да, моё понимание кардинально отличается от видения президента Путина. Я считаю, что главная ценность - это люди, что задача государства в сохранении и развитии человеческого капитала. А он отправляет сотни тысяч на убой в бессмысленной войне и провоцирует массовую эмиграцию. Я верю, что Россия должна быть открыта миру и приобретать союзников, а не врагов. Он же запирает Россию на замок и угрожает миру ядерной бомбой. Я за свободу, а Путин вцепился во власть и навязал нам тиранию с примитивным культом личности.

Когда Минюст называет меня иноагентом, это вызывает усмешку. Ведь правда в том, что мои ценности уходят корнями вовсе не за границу, а в нашу культуру и историю. Мои духовные корни – в классике русской литературы. Вслед за Пушкиным я мечтаю, что «на обломках самовластья напишут наши имена». Как и Лермонтов, призываю сынов славян к мужеству и предрекаю гибель тирании. Подобно Ахматовой, я остался со своим народом – «там, где мой народ, к несчастью, был».

Я предан своей стране и люблю её всем сердцем. Не смейте называть меня иноагентом.

ВЫСТУПЛЕНИЯ ПУТИНА

Выступления Путина, если в них вслушиваться, приводят в ужас: https://meduza.io/paragraph/2024/06/06/ukraina-nikogo-ne-interesuet-my-ne-razmahivaem-yadernoy-dubinkoy-napridumyvali-chto-rossiya-hochet-napast-na-nato-sbrendili-sovsem-chto-li. Нет, это не пропаганда. Он реально выжил из ума. Он не понимает, что развязанная им война привела к десяткам тысяч смертей - только мирных жителей. Что разрушены целые города в Украине. Что десятки тысяч русских солдат, что сотни тысяч остались калеками, погибли в боях за территории, которые скоро придётся освобождать, чтобы дать возможность России вернуться в мировое сообщество. Что миллион россиян стали беженцами из-за начатой им войны и террора. Что такого количества преступлений, такого количества смертей, такого количества беженцев не было уже почти сто лет.

ТЕОРИЯ ИГР 2024, ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Теория игр – непростой для преподавания предмет. Как прикладная математика, несложный – значительная часть того, что входит в базовый курс, требует только школьной математики для понимания. Из анализа не используется вообще ничего, из теории вероятностей – матожидание дискретной случайной величины, что звучит научно, но на самом деле элементарно. (И девятиклассники, и ребята помладше, у которых я преподавал, не затрудняются посчитать – если лотерейный билет приносит 100 рублей с вероятностью 1/10 и 0 в другом случае, сколько он должен стоить?) Пожалуй, первая нетривиальная вещь, связанная с чем-то математическим – там, где встречается условная вероятность и формула Байеса. Не потому что, это сложные формулы – эти формулы простые, а потому что концепция условная вероятности – концепция в общественной науке – не простая.

Основные сложности для преподавания – две и обе связаны с теми феноменом, который теория игр изучает. Теория игр придумана для того, чтобы анализировать реальные ситуации, в которых стратегия играет важную роль. Скажем, когда вы покупаете что-то в магазине, вы не вовлечены ни в какое стратегическое взаимодействие с продавцом. Выбрали, заплатили, получили товар. Тем более покупательнице не важно, что сделает фирма-производитель в ответ на её покупку или не покупку товара. Но крупная фирма, решающая вопрос о том, стоит ли запускать рекламную кампанию, не может не думать – что сделают конкуренты в ответ на те или иные шаги. Невозможно решить, что делать, не глядя на возможные ответы на твои возможные шаги.

Здесь возникает первая концептуальная трудность. Значительная часть анализа в теории игр связана не с тем, что происходит, а с тем, что происходило бы. И сразу же, уже на второй лекции моего курса, оказывается, что то, что могло бы происходить, может быть гораздо важнее того, что реально происходит. Или точнее, то, что реально происходит, определяется стратегическим взаимодействием, которое происходило бы, но не произошло. Пассажирка покупает билет, потому что, если бы не купила, опасалась бы прихода контролёра. Даже если контролёр и вовсе не появляется – его нет в наблюдаемой реальности – покупка билета вызвана тем, что он мог бы появиться. Точно также Билайн не снижает тарифы, потому что ожидает, что если бы он снизил, то МТС и Мегафон снизили бы в ответ и они бы остались при своих долях рынка, но с более низкими тарифами. «Снизили бы в ответ» происходит в неосуществленной реальности, потому что в осуществленной реальности Билайн не снизил тарифы, опасаясь того, что происходило бы в неосуществленной.

Сложность здесь в том, что для того, чтоб анализировать реально происходящее, нужно анализировать то, чего не было. Понятно, что там степеней свободы гораздо больше и, значит, обосновывать те или иные предположения труднее. Однако без этих «вымышленных реальностей» нет возможности анализировать ту реальность, которая состоялась. Драматургу – тому же Шекспиру – проще: он собирает героинь, даёт им выбор действий, после чего рассказывает нам, что все эти Офелии, Полонии, Гертруды, Лаэрты делают. Не нужно рассказывать про то, что они могли бы сделать, но не сделали, хотя это «могли бы, но не» определяет то, что они реально делают по ходу пьесы. Впрочем, Шекспир-то как раз силен тем, что легко представить то, что он описывает, как исход – с учётом последствий всех неосуществленных вариантов – стратегического взаимодействия.

Вторая проблема с использованием теории игр ещё сложнее. Самый примитивный, он же и самый популярный, способ исследовать реальность – это предполагать, что происходящее вокруг – это результат действия какой-то единой силы. Цены на рынке определяются каким-то единым монополистом. Или все фирмы сговорились сделать такие цены. Или, в политике, предполагать, что то, что получилось, это потому что президент так захотел. Или потому что «элиты» сговорились и так захотели. Любая конспирология – это в сущности, результат этого примитивного аналитического метода. Представить, что есть единая сила, которая захотела сделать так, как произошло. (Заметим, что такая «теория» никак не фальсифицируется – это её слабость в научном смысле, и сила – в смысле привлекательности для широкой публики.) Теория игр – самая-самая примитивная модель, самая-самая простая – это уже вызов конспирологическому мышлению. В самой-самой простой модели то, что происходит – результат взаимодействия разнонаправленных сил, действующих в своих разных интересах.

Для меня вот эти две проблемы – во-первых, важность неосуществленных путей для объяснения того, что происходит в реальности, и сложность анализа этих путей и, во-вторых, необходимость бороться с самым распространенным подходом, «всё схвачено» - основные сложности в преподавании теории игр. Впрочем, есть и другие важные вопросы – в отличие от матанализа (где всё, что нужно первокурсникам, знали Лагранж с Коши двести лет назад) и линейной алгебры (где всё знали Шур с Фробениусом сто лет назад), в теории игр кое-то что поняли Зелтен и Харшаньи совсем, по историческим меркам, недавно.