Она учила чужих детей всю жизнь.
А теперь в старости осталась совсем одна.

Светлане Андреевне 81 год. Почти 40 лет она преподавала английский язык в школе. Проверяла тетради по вечерам, переживала за учеников, радовалась каждому их успеху.

Когда-то её дни были наполнены детскими голосами.
Сегодня в квартире - тишина.

Семьи у Светланы Андреевны нет. Она живёт одна в старой квартире. На кухне - маленькая переносная плитка. Телевизора нет. Только книги, старое радио и альбомы выпускников, которые она хранит много лет. Всех своих учеников она помнит по именам.

С возрастом стало тяжело ходить. Больные суставы не позволяют передвигаться без костылей. Каждый поход в магазин - настоящее испытание.

Пенсия маленькая. Часто приходится выбирать: купить продукты или лекарства от боли.

Мы открыли сбор, чтобы помочь Светлане Андреевне с самым необходимым - едой и лекарствами.

Пусть человек, который всю жизнь заботился о детях, не останется один на старости лет.

Если можете - поддержите пожилую учительницу.

Помочь Светлане Андреевне: pomoshch-pozhilym.ru

Сходил на фильм.
Рецензия будет краткой — это адски скучное кино.

Теперь подробнее.

Первые 20 минут — никакой экспозиции вообще, что перед нами за люди, откуда они, какой опыт у них за плечами, зачем они тут собрались — вообще непонятно.

Просто какие-то лица говорят с помощью ртов и делают серьезные щи.

Диалоги добавляют чада:

— Ты почему летаешь?
— Небо люблю
— И я люблю

….

— А в районе Калача подстрелила худого из 53 эскадры…
Не хватает только — Тимин на днях в бундесархиве проверил, точно она

Откуда наши научились ненаших называть экспертами уму не приложить. Наверное начитались Зефирова.

— А после войны военная авиация будет?
— Будет
— И ты там будешь?
— И я
— А зачем?
— От врагов защищать

Кунин конечно трахнул овцу, написав сценарий фильма Сволочи, но за диалог о том, что будет после войны в Хронике пикирующего бомбардировщика ему памятник ставить надо, как и за весь сценарий.

— Кузмич! — обрадовался Женька. — Святой ты человек! Скажи честно; когда кончится война, ты куда сперва пойдешь, слушать Венькин концерт или же, конечно, смотреть мои работы на выставке?
Конец фразы Женька произнес с нажимом. Кузмичов помолчал, поглядел на Веньку и Соболевского и, наконец, ответил:
— Перво-наперво, ребятки, я посмотрю, как Сергей обучать мальчишек будет... А уж потом куда хочешь!
Гуревич повернулся к Архипцеву:
— Ты что, действительно вернешься в школу?
— Да, а что?
— Ничего, непонятно только, почему ты молчал, — сказал Соболевский.
— А я и не молчал. Вон Кузмич же знает, — рассмеялся Архипцев.
— Кузмич всегда все знает, — улыбнулся Гуревич.


В общем и целом если в Германовском воздухе было три часа невнятной шизофастической мешанины, то тут полная противоположность. Отлитые в гранит но с оль же бессмысленные чеканные фразы, настолько короткие, словно на них бюджета уже не хватило.

Впрочем когда реплики заканчиваются в дело идет режиссерская находка: видео без слов, когда все только открывают рты, дополненная словами без видео. Ну как без видео — субтитры, подписанные Баранов, Пишкан, Соломатин (я знаю кто это, а зритель нет) на фоне наманикюренных пальцев радиотелефонистки и суровых мужских лиц.

Паузы такие, что между сценами можно смело вставлять 20-30 минут экранного времени.

За весь фильм мы видим в кадре одни и те же лица, как будто в составе 73 ГИАП летало 6 человек плюс вскользь упомянутый Еремин и никого другого в составе полка не воевало.
Пустая столовая, пустой штаб, пустое летное поле.
Второй и уж тем более третий план в фильме отсутствует как класс.
Жизнь покинула эту землю.

Эпизоды гибели Соломатина, Баранова и Будановой (этой сцены в фильме нету, есть лишь постмортем) заставляют не сочувствовать, а недоуменно пожать плечами.
К слову Николай Иванович Баранов (на втором фото), командир 73 ГИАП, выставлен каким-то быдлом, а пришедший ему на смену Голышев (на третьем фото) старым дураком.

Понятное дело что и историзмом тоже не пахнет, одна сцена с вывозом Литвяк из-за линии фронта на Ил-2 чего стоит. Ну и белая лилия тоже туда же.

К заклепкам разве что претензий нет, отрадно что к началу второй четверти 21 века в кино этому научились.
Запуск Яка — о котором я как-то писал в фельетоне про дверь достоверен по самое не могу.
Но на самолеты я могу и дома посмотреть, и на аэродроме, поэтому спрашивать зачем на летном накрашивают номера, нанесенные еще на заводе в Саратове, я не буду.

Концовка исторического фильма основанного на реальных событиях обычно немного предсказуема.
Но создатели фильма смогли удивить.

Фильм кончается никак, простой надписью Литвяк.

Советовать ничего не буду — решайте сами.

Скажу только, что в довершение ко всему жена выставила меня на счетчик и затребовала компенсацию за просмотр.