ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ❝…наша жизнь как одеяло из лоскутов множества жизней, которые сшиты вместе вопреки всем преградам
«Вековая грязь» — дебютный роман Юки Исии, который она написала в пятьдесят четыре года. Основан на личном опыте писательницы, преподававшей японский язык в Индии и заставшей в городе Ченнаи разрушительное наводнение в 2015-м. Любопытнейший текст впечатляет авторским видением мира. В нем японские культура, менталитет, традиции и особенности встречаются с индийскими, статуэтки манэки-нэко машут поднятыми лапками фигуркам Ганеши, грязь оживает, люди летают, а ты не перестаешь удивляться своеобразию японской литературы.
#перваястраница
«Вековая грязь» — дебютный роман Юки Исии, который она написала в пятьдесят четыре года. Основан на личном опыте писательницы, преподававшей японский язык в Индии и заставшей в городе Ченнаи разрушительное наводнение в 2015-м. Любопытнейший текст впечатляет авторским видением мира. В нем японские культура, менталитет, традиции и особенности встречаются с индийскими, статуэтки манэки-нэко машут поднятыми лапками фигуркам Ганеши, грязь оживает, люди летают, а ты не перестаешь удивляться своеобразию японской литературы.
#перваястраница
❤23❤🔥2
Одна из лучших книг, которую прочитала еще в начале осени. Итоги года на Яндекс.Книгах говорят, что провела в ее компании тридцать шесть часов. Уже не напишу подробный текст, поэтому в формате заметки, чтобы не уходить в новый год с долгами.
Автобиографическая книга «Курсив мой» Нины Берберовой вышла во Франции в 1969 году, через три года издание на русском появилось в Германии, в 1983-м — в США, в 1996-м и 2001-м наконец-то его переиздали в России, долгое время читавшей подпольно. Легендарные грандиозные мемуары представительницы первой волны массовой писательской эмиграции XX века вызвали всплеск возмущений от современников, которые отказывались узнавать себя в героях. Неудивительно, ведь Берберова с юности «варилась» в литературной тусовке, знала великих без масок и представила их портреты без прикрас, по своему усмотрению. Бунин, Горький, Белый, Цветаева, Гиппиус, Иванов, Набоков — лишь наиболее известная часть ее густонаселенного эмигрантского мира.
Нина Берберова родилась в Петербурге в 1901-м году, взрослела в революционной стране, некоторое время жила в Ростове-на-Дону (как-нибудь покажу ее дом) и в 1922-м году с мужем поэтом Владиславом Ходасевичем безвозвратно эмигрировала (она посетит СССР в 1989-м за несколько лет до смерти). Мемуарная книга о личном прожитом веке, совпавшем с веком двадцатым, стала уникальным свидетельством целой эпохи революций, войн, репрессий и, конечно, зарубежной русской литературы.
Я всю жизнь была одна. Я была одна и ценила это.
Берберова начинает повествование с раннего детства, с трех лет: как качалась на ветке яблони, заглядывала в колодец, а ветка сирени была целым миром. Рассказывает о корнях и слиянии двух кровей — русской северной и армянской южной, встраивает себя в семейную систему. Вспоминает, как выбирала профессию без оглядки на свой пол и его возможности и начала писать стихи, как стремилась вырваться из семейного гнезда, как хотела больше свободы и одиночества. Описывает, как стремительно менялась страна и быстро старели дети, размышляет о связи времен, о месте человека в мире.
Я живу недаром, но есть смысл в том, что я такая, какая есть.
Берберова болезненно переносила внутреннее раздвоение, всю жизнь познавала себя и исследовала концепцию «шва» как соединения полярностей, ее цель была «не в том, чтобы завязать концы, а в том, чтобы развязать узлы» и прийти к равновесию.
Большая радость читать воспоминания этой потрясающе красивой, сильной и жизнелюбивой женщины, талантливой писательницы и поэтессы, погружаться в ее философию, восхищаться глубочайшей рефлексией, самоценностью и острым умом. Спасибо Редакции Елены Шубиной за великолепное переиздание «Курсива...» в серии «Чужестранцы», из которой хочется примерно всё. Первую страницу и фотографию с обложки (ожившую в том числе), на которой Берберова с Ходасевичем в 1925 году позируют на вилле Горького в Сорренто, положила в комментариях.
Одна из множества цитат на память:
В быту всякий труд, какой бы он ни был тяжелый, всегда должен иметь для меня след хоть какого-то символического значения: мне было бы легче набивать новые подметки на старые сапоги или шить мешки, чем высчитывать задолженность или торговать ненужными предметами. Но все это — быт и хлеб насущный — горизонтальная плоскость нашего общего существования, я говорю не о ней сейчас, я говорю о его вертикали. Когда-то в вертикальном измерении (интеллекта) жили очень немногие, и те, которые жили, часто страдали от чувства вины перед остальными, которые жили в измерении горизонтальном. Сейчас все люди, которые того хотят, могут научиться жить по вертикали со спокойной совестью: для этого необходимо три условия — хотеть читать, хотеть думать, хотеть знать. Как сказал Ясперс: чихать и кашлять учиться не надо, но мыслям надо учиться. Разуму надо учиться. Разум не есть функция организма.
#перваястраница #цитаты
Автобиографическая книга «Курсив мой» Нины Берберовой вышла во Франции в 1969 году, через три года издание на русском появилось в Германии, в 1983-м — в США, в 1996-м и 2001-м наконец-то его переиздали в России, долгое время читавшей подпольно. Легендарные грандиозные мемуары представительницы первой волны массовой писательской эмиграции XX века вызвали всплеск возмущений от современников, которые отказывались узнавать себя в героях. Неудивительно, ведь Берберова с юности «варилась» в литературной тусовке, знала великих без масок и представила их портреты без прикрас, по своему усмотрению. Бунин, Горький, Белый, Цветаева, Гиппиус, Иванов, Набоков — лишь наиболее известная часть ее густонаселенного эмигрантского мира.
Нина Берберова родилась в Петербурге в 1901-м году, взрослела в революционной стране, некоторое время жила в Ростове-на-Дону (как-нибудь покажу ее дом) и в 1922-м году с мужем поэтом Владиславом Ходасевичем безвозвратно эмигрировала (она посетит СССР в 1989-м за несколько лет до смерти). Мемуарная книга о личном прожитом веке, совпавшем с веком двадцатым, стала уникальным свидетельством целой эпохи революций, войн, репрессий и, конечно, зарубежной русской литературы.
Я всю жизнь была одна. Я была одна и ценила это.
Берберова начинает повествование с раннего детства, с трех лет: как качалась на ветке яблони, заглядывала в колодец, а ветка сирени была целым миром. Рассказывает о корнях и слиянии двух кровей — русской северной и армянской южной, встраивает себя в семейную систему. Вспоминает, как выбирала профессию без оглядки на свой пол и его возможности и начала писать стихи, как стремилась вырваться из семейного гнезда, как хотела больше свободы и одиночества. Описывает, как стремительно менялась страна и быстро старели дети, размышляет о связи времен, о месте человека в мире.
Я живу недаром, но есть смысл в том, что я такая, какая есть.
Берберова болезненно переносила внутреннее раздвоение, всю жизнь познавала себя и исследовала концепцию «шва» как соединения полярностей, ее цель была «не в том, чтобы завязать концы, а в том, чтобы развязать узлы» и прийти к равновесию.
Большая радость читать воспоминания этой потрясающе красивой, сильной и жизнелюбивой женщины, талантливой писательницы и поэтессы, погружаться в ее философию, восхищаться глубочайшей рефлексией, самоценностью и острым умом. Спасибо Редакции Елены Шубиной за великолепное переиздание «Курсива...» в серии «Чужестранцы», из которой хочется примерно всё. Первую страницу и фотографию с обложки (ожившую в том числе), на которой Берберова с Ходасевичем в 1925 году позируют на вилле Горького в Сорренто, положила в комментариях.
Одна из множества цитат на память:
В быту всякий труд, какой бы он ни был тяжелый, всегда должен иметь для меня след хоть какого-то символического значения: мне было бы легче набивать новые подметки на старые сапоги или шить мешки, чем высчитывать задолженность или торговать ненужными предметами. Но все это — быт и хлеб насущный — горизонтальная плоскость нашего общего существования, я говорю не о ней сейчас, я говорю о его вертикали. Когда-то в вертикальном измерении (интеллекта) жили очень немногие, и те, которые жили, часто страдали от чувства вины перед остальными, которые жили в измерении горизонтальном. Сейчас все люди, которые того хотят, могут научиться жить по вертикали со спокойной совестью: для этого необходимо три условия — хотеть читать, хотеть думать, хотеть знать. Как сказал Ясперс: чихать и кашлять учиться не надо, но мыслям надо учиться. Разуму надо учиться. Разум не есть функция организма.
#перваястраница #цитаты
❤34❤🔥1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤14❤🔥1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤36
Друзья, желаю всем нам хороших историй в новом году! С наступающим🕯
По традиции публикую список прочитанного в алфавитном порядке. В этом году удалось перевалить за сто, спасибо аудиокнигам и Яндексу (638 часов). Вместо самых ожидаемых в этот раз решила отметить лучшие, чтобы в 2026-м читать по настроению, а не по плану.
Если вдруг не заняты нарезкой салатов, показывайте в комментариях, какие книги уходящего года запомнились вам, — устроим шествие фаворитов!
❄️ ❄️ ❄️ ❄️ ❄️ ❄️ ❄️ ❄️
• Bookship, Мария Закрученко
• LoveStar, Андри Снайр Магнасон
• Английский пациент, Майкл Ондатже
• Астарта. В конечном счете, Карин Бойе
• Балерина из Аушвица, Эдит Ева Эгер
• Белград, Надя Алексеева
• Бессловесные заложники и другие истории, Пол Гэллико
• Би-боп, Кристиан Гайи
• Бражники и блудницы, Максим Жегалин
• Вдали, Эрнан Диаз
• Вегетация, Алексей Иванов
• Вековая грязь, Юка Исии
• Велнесс, Нейтан Хилл
• Венский гений, Эгон Шиле Льюис Крофтс
• Весна воды, Ольга Птицева
• Виланд, Оксана Кириллова
• Гомер навсегда, Ласло Краснахоркаи
• Граф Аверин. Колдун Российской империи, Виктор Дашкевич
• Гумус, Гаспар Кёниг
• Дама с собачкой, Антон Чехов
• Дела тайной Канцелярии, Виктор Дашкевич
• Демон из Пустоши, Виктор Дашкевич
• Демон теории, Антуан Компаньон
• Джулия [1984], Сандра Ньюман
• Див Тайной Канцелярии, Виктор Дашкевич
• Дислексия, Светлана Олонцева
• Долгая дорога в Тегеран, Ребекка Лоу
• Дом на полпути, Фине Гробёль
• Дом номер девять, Цзоу Цзинчжи
• Другой дом, Генри Джеймс
• Дурман Востока, Давид Хименес
• Зов запахов, Рёко Секигути
• Золотой мальчик, Екатерина Манойло
• Императорский Див, Виктор Дашкевич
• Инспекция. Число Ревекки, Оксана Кириллова
• Исход, Оксана Кириллова
• Йога Таун, Даниэль Шпек
• Как люди учатся, Ник Шеклтон-Джонс
• Капля духов в открытую рану, Катя Качур
• Капризуля, Беатрис Фонтанель
• Клара и Солнце, Кадзуо Исигуро
• Книга без фотографий, Сергей Шаргунов
• Книга Гусыни, Июнь Ли
• Комната утешения, Руфь Гринько
• Корни: о сплетеньях жизни и семейных тайнах, Кио Маклир
• Крууга, Анна Лужбина
• Курсив мой, Нина Берберова
• Лёд, Анна Каван
• Личные мотивы, Софья Ремез
• Мама, я съела слона, Дарья Месропова
• Меланхолия сопротивления, Ласло Краснахоркаи
• Мятежный дух. Малая философия ферментации, Тьен Уен До
• Набережная неисцелимых, Иосиф Бродский
• Наследники, Джозеф Конрад, Форд Мэдокс Форд
• Не река, Сельва Альмада
• Одиночество Мередит, Клэр Александер
• Осколок Карафуто, Елена Голованова
• Перекрёсток воронов, Анджей Сапковский
• Песнь пророка, Пол Линч
• По орбите, Саманта Харви
• Под рекой, Ася Демишкевич
• Пообещай мне весну, Мелисса Перрон
• Последняя любовь бабы, Дуни Алина Бронски
• Птицы, искусство, жизнь: год наблюдений, Кио Маклир
• Птичьи певцы, Жан Буко, Джонни Расс
• Редактор: Закулисье успеха и революция в книжном мире, Сара Б. Франклин
• Реквием, Гирдир Элиассон
• Саспыга, Карина Шаинян
• Сборник Действующие лица
• Сборник Зона умолчания
• Сборник Сказки Нового года
• Свобода от тревоги, Роберт Лихи
• Северный лес, Дэниел Мейсон
• Семейный лексикон, Наталия Гинзбург
• Середина, Ричи Джа
• Сибиллы, или Книга о чудесных превращениях, Полина Барскова
• Сны поездов, Денис Джонсон
• Событие, Анни Эрно
• Сон ягуара, Мигель Бонфуа
• Сочувствую, что вы так чувствуете, Ребекка Уэйт
• Стихи и вещи, Екатерина Горпинко
• Табия тридцать два, Алексей Конаков
• Тайна мертвого ректора 1, Виктор Дашкевич
• Тайна мертвого ректора, 2 Виктор Дашкевич
• Течения, Даша Благова
• Убежище, Эдит Уортон
• Улица Холодова, Евгения Некрасова
• Уроки дыхания, Энн Тайлер
• Храни её, Жан-Батист Андреа
• Хромые кони, Мик Геррон
• Часть картины, Ася Володина
• Чашка с лодочкой, Ольга Василькова
• Чистый холст, Саша Балашова
• Шесть граней жизни, Нина Бертон
• Шмель, Аня Гетьман
• Шоша, Исаак Башевис Зингер
• Элена знает Клаудиа, Пиньейро
• Этой кнопке нужен текст, Кирилл Егерев
• Я — девушка без истории, Алис Зенитер
• Я — Мари Кюри, Сара Раттаро
• Якудза: Преступный мир Японии, Джейк Адельштейн
#итогигода
По традиции публикую список прочитанного в алфавитном порядке. В этом году удалось перевалить за сто, спасибо аудиокнигам и Яндексу (638 часов). Вместо самых ожидаемых в этот раз решила отметить лучшие, чтобы в 2026-м читать по настроению, а не по плану.
Если вдруг не заняты нарезкой салатов, показывайте в комментариях, какие книги уходящего года запомнились вам, — устроим шествие фаворитов!
• Bookship, Мария Закрученко
• LoveStar, Андри Снайр Магнасон
• Английский пациент, Майкл Ондатже
• Астарта. В конечном счете, Карин Бойе
• Балерина из Аушвица, Эдит Ева Эгер
• Белград, Надя Алексеева
• Бессловесные заложники и другие истории, Пол Гэллико
• Би-боп, Кристиан Гайи
• Бражники и блудницы, Максим Жегалин
• Вдали, Эрнан Диаз
• Вегетация, Алексей Иванов
• Вековая грязь, Юка Исии
• Велнесс, Нейтан Хилл
• Венский гений, Эгон Шиле Льюис Крофтс
• Весна воды, Ольга Птицева
• Виланд, Оксана Кириллова
• Гомер навсегда, Ласло Краснахоркаи
• Граф Аверин. Колдун Российской империи, Виктор Дашкевич
• Гумус, Гаспар Кёниг
• Дама с собачкой, Антон Чехов
• Дела тайной Канцелярии, Виктор Дашкевич
• Демон из Пустоши, Виктор Дашкевич
• Демон теории, Антуан Компаньон
• Джулия [1984], Сандра Ньюман
• Див Тайной Канцелярии, Виктор Дашкевич
• Дислексия, Светлана Олонцева
• Долгая дорога в Тегеран, Ребекка Лоу
• Дом на полпути, Фине Гробёль
• Дом номер девять, Цзоу Цзинчжи
• Другой дом, Генри Джеймс
• Дурман Востока, Давид Хименес
• Зов запахов, Рёко Секигути
• Золотой мальчик, Екатерина Манойло
• Императорский Див, Виктор Дашкевич
• Инспекция. Число Ревекки, Оксана Кириллова
• Исход, Оксана Кириллова
• Йога Таун, Даниэль Шпек
• Как люди учатся, Ник Шеклтон-Джонс
• Капля духов в открытую рану, Катя Качур
• Капризуля, Беатрис Фонтанель
• Клара и Солнце, Кадзуо Исигуро
• Книга без фотографий, Сергей Шаргунов
• Книга Гусыни, Июнь Ли
• Комната утешения, Руфь Гринько
• Корни: о сплетеньях жизни и семейных тайнах, Кио Маклир
• Крууга, Анна Лужбина
• Курсив мой, Нина Берберова
• Лёд, Анна Каван
• Личные мотивы, Софья Ремез
• Мама, я съела слона, Дарья Месропова
• Меланхолия сопротивления, Ласло Краснахоркаи
• Мятежный дух. Малая философия ферментации, Тьен Уен До
• Набережная неисцелимых, Иосиф Бродский
• Наследники, Джозеф Конрад, Форд Мэдокс Форд
• Не река, Сельва Альмада
• Одиночество Мередит, Клэр Александер
• Осколок Карафуто, Елена Голованова
• Перекрёсток воронов, Анджей Сапковский
• Песнь пророка, Пол Линч
• По орбите, Саманта Харви
• Под рекой, Ася Демишкевич
• Пообещай мне весну, Мелисса Перрон
• Последняя любовь бабы, Дуни Алина Бронски
• Птицы, искусство, жизнь: год наблюдений, Кио Маклир
• Птичьи певцы, Жан Буко, Джонни Расс
• Редактор: Закулисье успеха и революция в книжном мире, Сара Б. Франклин
• Реквием, Гирдир Элиассон
• Саспыга, Карина Шаинян
• Сборник Действующие лица
• Сборник Зона умолчания
• Сборник Сказки Нового года
• Свобода от тревоги, Роберт Лихи
• Северный лес, Дэниел Мейсон
• Семейный лексикон, Наталия Гинзбург
• Середина, Ричи Джа
• Сибиллы, или Книга о чудесных превращениях, Полина Барскова
• Сны поездов, Денис Джонсон
• Событие, Анни Эрно
• Сон ягуара, Мигель Бонфуа
• Сочувствую, что вы так чувствуете, Ребекка Уэйт
• Стихи и вещи, Екатерина Горпинко
• Табия тридцать два, Алексей Конаков
• Тайна мертвого ректора 1, Виктор Дашкевич
• Тайна мертвого ректора, 2 Виктор Дашкевич
• Течения, Даша Благова
• Убежище, Эдит Уортон
• Улица Холодова, Евгения Некрасова
• Уроки дыхания, Энн Тайлер
• Храни её, Жан-Батист Андреа
• Хромые кони, Мик Геррон
• Часть картины, Ася Володина
• Чашка с лодочкой, Ольга Василькова
• Чистый холст, Саша Балашова
• Шесть граней жизни, Нина Бертон
• Шмель, Аня Гетьман
• Шоша, Исаак Башевис Зингер
• Элена знает Клаудиа, Пиньейро
• Этой кнопке нужен текст, Кирилл Егерев
• Я — девушка без истории, Алис Зенитер
• Я — Мари Кюри, Сара Раттаро
• Якудза: Преступный мир Японии, Джейк Адельштейн
#итогигода
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤23
🥭«Сон ягуара» Мигеля Бонфуа | @polyandria NoAge
Пер. Нина Хотинская
«Сон ягуара» Мигель Бонфуа написал в 2024 году по прекрасным лекалам «Наследия» и сделал это так утонченно и увлекательно, что остается только порадоваться — не подвел. Романы образуют своеобразную биографическую дилогию: в «Наследии» Бонфуа исследует свои чилийские корни по отцу, во «Сне ягуара» — воссоздает семейную историю матери и рассказывает о Венесуэле, рисуя картину страны, которая и сегодня пылает во всех новостях.
Бонфуа — рассказчик от бога — стартует с начала времен, а читатель, открыв рот, ловит каждое слово. В его густонаселенном повествовании живут конкистадоры и пираты, амазонки и русалки, а обнаруженное испанской экспедицией в пятнадцатом веке индейское селение на сваях называют Маленькой Венецией — Венесуэлой. Время, когда
В густом аромате цветов и фруктов, среди пышущей зелени фикусов и монстер история любви его бабушки, решившей стать первой женщиной-врачом в штате, и дедушки, который начинал подручным в борделе, разрастается в сторону прошлого, к прабабушкам и прадедушкам, и к настоящему, к родителям Бонфуа (на страницах снова появляется Иларио Да, первый псевдоним его отца), и ветвится на тысячи историй любви сразу. В обезумевшем мире на фоне политических смут и диктаторских режимов, сопротивления и цензуры, государственных переворотов и пыток ярко сияет история вдохновляющих свершений одной семьи, в которой влюбленные сбегают в дом у моря и украшают ванну бутылками шампанского, покойники выразительно плачут под кроватями, призраки спускаются с манговых деревьев, гигантские черные бабочки предвещают смерть, а местные крестьяне верят, что в каждом помете котят есть ягуар.
Гиблое дело — пересказывать сюжеты Бонфуа: их стоит прочувствовать, окунуться в жизнеутверждающую эссенцию радости и света. Не перегружая читателя фактическими подробностями, он мастерски управляется с поэтичными деталями, которые не влияют на сюжет, но придают тексту неповторимое очарование, узнаваемый авторский стиль. В этой семейной саге идеально выверено сочетание биографии и вымысла, французкости и латиноамериканскости, реальности и магии, драмы и приключений. Это такая ода любви к стране с бесконечными метаморфозами власти, когда вчерашние революционеры становятся сегодняшними диктаторами, дань уважения семье и смелости следовать своему сердцу, когда многочисленные родственники ворчат, но поддерживают.
Под занавес стоит отметить авторскую любовь к книгам и чтению, которая сконцентрирована в цитате:
Видя волнение сына, Венесуэла сказала ему:
— Читать — значит путешествовать.
Но для Кристобаля, чье детство само по себе было непрерывным путешествием, читать значило оставаться на месте. Сменяли друг друга города, множились языки, проносились перед глазами культуры, а книги — те не менялись. Будь они в Лиссабоне, Риме, Каракасе, Буэнос-Айресе, романы его юности оставались неизменны. Книги для него были как любимые животные, чьи тяжелые гривы он любил гладить. Их спинки под обложками, шелковистыми, как шерстка, и знакомые буквы заголовков давали ему больше умиротворения, чем названия стран. Читать не значит путешествовать. Страницы обладают неподвижностью металла и агата. Кристобаль привязывался к этим окаменелым царствам, погружаясь в геометрию шрифта и зернистость страниц, теряясь в их лабиринтах, чтобы вновь обрести себя, сталкиваясь всякий раз с теми же мачтами их красоты. Здесь заключается неизменная суть людей, их вечные поиски убежища, где ждет отдохновение от хаоса, тихая гавань без отплытия и изгнания. Романы — остров, окруженный сушей.
#всестраницы #поляндрияnoage #франция #цитаты
Пер. Нина Хотинская
«Сон ягуара» Мигель Бонфуа написал в 2024 году по прекрасным лекалам «Наследия» и сделал это так утонченно и увлекательно, что остается только порадоваться — не подвел. Романы образуют своеобразную биографическую дилогию: в «Наследии» Бонфуа исследует свои чилийские корни по отцу, во «Сне ягуара» — воссоздает семейную историю матери и рассказывает о Венесуэле, рисуя картину страны, которая и сегодня пылает во всех новостях.
Бонфуа — рассказчик от бога — стартует с начала времен, а читатель, открыв рот, ловит каждое слово. В его густонаселенном повествовании живут конкистадоры и пираты, амазонки и русалки, а обнаруженное испанской экспедицией в пятнадцатом веке индейское селение на сваях называют Маленькой Венецией — Венесуэлой. Время, когда
огромные звезды сияли на небе, и мир, казалось, тонул в иле, заканчивается в 1914 году. В Маракайбо забил фонтан нефти: рыбацкая деревня стала стремительно преображаться в город, и в поисках черного золота людской поток хлынул в край камелий, где на берегу озера две тысячи лет жили розовые фламинго, а в холодильнике с пивом однажды отдыхал пингвин. С этого момента Бонфуа начинает вписывать семейную историю в Большую и ведет летопись Маракайбо, собственного Макондо.В густом аромате цветов и фруктов, среди пышущей зелени фикусов и монстер история любви его бабушки, решившей стать первой женщиной-врачом в штате, и дедушки, который начинал подручным в борделе, разрастается в сторону прошлого, к прабабушкам и прадедушкам, и к настоящему, к родителям Бонфуа (на страницах снова появляется Иларио Да, первый псевдоним его отца), и ветвится на тысячи историй любви сразу. В обезумевшем мире на фоне политических смут и диктаторских режимов, сопротивления и цензуры, государственных переворотов и пыток ярко сияет история вдохновляющих свершений одной семьи, в которой влюбленные сбегают в дом у моря и украшают ванну бутылками шампанского, покойники выразительно плачут под кроватями, призраки спускаются с манговых деревьев, гигантские черные бабочки предвещают смерть, а местные крестьяне верят, что в каждом помете котят есть ягуар.
Гиблое дело — пересказывать сюжеты Бонфуа: их стоит прочувствовать, окунуться в жизнеутверждающую эссенцию радости и света. Не перегружая читателя фактическими подробностями, он мастерски управляется с поэтичными деталями, которые не влияют на сюжет, но придают тексту неповторимое очарование, узнаваемый авторский стиль. В этой семейной саге идеально выверено сочетание биографии и вымысла, французкости и латиноамериканскости, реальности и магии, драмы и приключений. Это такая ода любви к стране с бесконечными метаморфозами власти, когда вчерашние революционеры становятся сегодняшними диктаторами, дань уважения семье и смелости следовать своему сердцу, когда многочисленные родственники ворчат, но поддерживают.
Под занавес стоит отметить авторскую любовь к книгам и чтению, которая сконцентрирована в цитате:
Видя волнение сына, Венесуэла сказала ему:
— Читать — значит путешествовать.
Но для Кристобаля, чье детство само по себе было непрерывным путешествием, читать значило оставаться на месте. Сменяли друг друга города, множились языки, проносились перед глазами культуры, а книги — те не менялись. Будь они в Лиссабоне, Риме, Каракасе, Буэнос-Айресе, романы его юности оставались неизменны. Книги для него были как любимые животные, чьи тяжелые гривы он любил гладить. Их спинки под обложками, шелковистыми, как шерстка, и знакомые буквы заголовков давали ему больше умиротворения, чем названия стран. Читать не значит путешествовать. Страницы обладают неподвижностью металла и агата. Кристобаль привязывался к этим окаменелым царствам, погружаясь в геометрию шрифта и зернистость страниц, теряясь в их лабиринтах, чтобы вновь обрести себя, сталкиваясь всякий раз с теми же мачтами их красоты. Здесь заключается неизменная суть людей, их вечные поиски убежища, где ждет отдохновение от хаоса, тихая гавань без отплытия и изгнания. Романы — остров, окруженный сушей.
#всестраницы #поляндрияnoage #франция #цитаты
❤23❤🔥6
Какую красоту Юля сделала! Не читала, просто показываю🌿
И подумываю начать добавлять в комментарии к постам выходные данные (помимо автора, переводчика и издателя в основном тексте), потому что книга — командный продукт. К сожалению, часто на сайтах издательств и в ознакомительных фрагментах нет информации о художественных редакторах, дизайне обложки и т.д., а это очень важно и интересно. Хочется, чтобы ценили работу и вклад каждого.
Вот в «Шаманском травничестве» художественный редактор Юля, и ее обложка продает книгу сама по себе💛
И подумываю начать добавлять в комментарии к постам выходные данные (помимо автора, переводчика и издателя в основном тексте), потому что книга — командный продукт. К сожалению, часто на сайтах издательств и в ознакомительных фрагментах нет информации о художественных редакторах, дизайне обложки и т.д., а это очень важно и интересно. Хочется, чтобы ценили работу и вклад каждого.
Вот в «Шаманском травничестве» художественный редактор Юля, и ее обложка продает книгу сама по себе
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Арт-генератор Юлия Март
«Шаманское травничество» Мэрилин Брантегани, Эксмо
Мэрилин Брантегани — этнотравница, собирательница и художница из Франции, посвятившая себя изучению кельтских традиций, шаманизма и силы растений.
Оригинальный макет мне нужно было адаптировать, а также…
Мэрилин Брантегани — этнотравница, собирательница и художница из Франции, посвятившая себя изучению кельтских традиций, шаманизма и силы растений.
Оригинальный макет мне нужно было адаптировать, а также…
❤18❤🔥9