Пропустила в июле рубрику с новинками, но возвращаюсь! Важнейших текст для турецкой литературы, антиутопия о вечно молодых, средневековые котики, детектив о шахматном маньяке и “Имя розы” в новом формате — новинки августа:

1. “Холодные ночи детства”, Тезер Озлю
Перевод: Апполинария Аврутина . Жанр: Современная. Изд.: Ad Marginem. Стр.: 96.

Во времена больших потрясений Тезер Озлю выбрала сосредоточится на том, что происходит внутри нее. Пусть снаружи кружат вихри политических и исторических сдвигов, самое важное для нее происходит в пространстве ее головы. 

Перемещаясь между странами и клиниками, писательница исследует свободу как понятие и состояние, создавая один из самых важных текстов для турецкой литературы XX века. 

2. “Страна молодых”, Сон Вон Пхён 
Перевод: Екатерина Даровская . Жанр: Антиутопия. Изд.: NoAge / Поляндрия. Стр.: 288.

Недалекое будущее. Наконец-то сбылась мечта многих: старости больше нет, она повержена. Теперь молодость — это не столько возраст и цифры в документах, сколько идеология. Погоня за красотой, скоростью, эффективностью превращается почти в наваждение.   

Но главные враги блестящей молодой жизни — болезнь, бедность, старость — не исчезли. Они оказались на периферии. 

3. “Домашние любимцы в Средние века”, Кэтлин Уокер-Микл 
Перевод: Екатерина Ракитина . Жанр: Нонфик. Изд.: Альпина нон-фикшн. Стр.: 256.

Котиков, песиков и хомячков любим не только мы, современные и просвещенные. У средневекового человека животные тоже были, и не обязательно лишь для работы и пропитания. 

Эта книга расскажет о питомцам, которых люди заводили для того, чтобы те составляли им компанию. Их не только любили, но и позволяли им занимать привилегированное положение: спать с хозяином, есть изысканные блюда и ходить туда, куда остальным было запрещено.

4. “Первый ящик снизу”, Паоло Дельмастро
Перевод: Оксана Рогоза . Жанр: Детектив. Изд.: Лайвбук. Стр.: 320.

Милан — это не только место для чудесных итальянских каникул, но и довольно опасный город, где по ночам теперь убивают людей. И действует явно хитроумный маньяк, который оставляет возле каждого тела распечатку шахматной партии. 

Чтобы поймать негодяя, нужен не просто ловкий следователь, а человек, знакомый с шахматами. Среди миланских частных сыщиков такой есть, но он влезать в это дело не хочет. И все же ему придется. 

5. “Имя розы”, Умберто Эко и Мило Манара
Перевод: Елена Костюкович . Жанр: Графический роман. Изд.: Corpus. Стр.: 144.

Великого итальянского автора Умберто Эко вы знаете и “Имя розы” уже читали (если еще нет, то вы чего, вообще?). Самое время познакомиться с великим итальянским художником Мило Манара, который издал около 50 графических романов. 

Сюжетно в книге не будет ничего нового, но зато визуально — это совершенно новый опыт. Герои “Имени розы” оживают на глазах и начинают бродить и делать свои (иногда очень темные) дела в стенах того самого бенедиктинского монастыря.

#новое

АААА, лето пролетело, все оставив позади… О чем “Книжный гриб” писал в последний летний месяц:

▪️о любимом слове Набокова (“лиловый”, если что) и о том, что пытаться повторить литературный успех мэтров почти бесполезно;
▪️о книге “Человек среди котов” Натальи Резник (о котиках в связи с аллергией могу только читать);
▪️об издательской кухне и бесконечных ожиданиях ответа от краша на примере романа “Хейзел говорит ‘нет’” Джессики Бергер Гросс;
▪️о “Притворстве” Неллы Ларсен — классической истории о попытке обмануть общество и себя;
▪️о том как ИИ все больше занимает места в пространстве для творчества и фантазии;
▪️об “эффекте леди Макбет” — феномене, при котором хочется буквально отмыться от грехов;
▪️о 5 книгах, где магии пусть и не много, но в самый раз;
▪️о новинках августа;
▪️и, конечно же, о “Полночном поезде” Мэтта Хейга, о котором скажу еще не раз!

Photo by Harmoni Widiya on Unsplash

Я подборку к ММКЯ делать не стала, тем более Екатерина Писарева уже собрала все самое интересно для "Сноба", в том числе "Полночный поезд"

https://snob.ru/literature/7-interesnykh-knig-mmkia-vybor-ekateriny-pisarevoi/

В августе из-за челленджера читала книгу, с названием из одного слова — “Азеф” Валерия Шубинского.

И “в августе” — это не преувеличение. Ощущение такое, что весь август я только эту книгу и читала, а дочитала лишь благодаря задержке моего рейс на 4 часа.

На самом деле, я чуть сгущаю краски. Долгим это чтение было потому, что в книге 600 страниц и куча дат и имен, а так “Азеф” читается как триллер.

1/2 ↓

Если это имя вам незнакомо, то Евно Азеф — главный трикстер Российском Империи начала XX века, который одновременно работал на правительство и против него. Джеймс Бонд — просто мальчик по сравнению с ним, к тому же выдуманный, а Азеф — настоящий. 

Помимо неоспоримой истины “обманывая всех сразу, ты кусаешь самого себя за зад”, я из этой истории вынесла прекрасный культурный аналог фразы про человека, который хочет и рыбку съесть, и все остальное сделать:

Некоторое время он был занят разрешением невыполнимой задачи, как бы ему уберечь и козла, и капусту, т. е.  найти способ осведомления полиции, не подвергая себя ни малейшему риску... 

Ну и подтверждение тому, что, втянувшись в грязные игры, чистоту белого пальто долго сохранить не получится:

Разоблачая отъявленного лжеца Азефа, все сами лгали или блефовали. 

Впереди задание сентября, но о нем чуть позже.

2/2 ▪️

#челленджер2026

Попраздновали день рождения канала и хватит, пора возвращаться к чтению. Например, как советует челленджер, обратить внимание на книги о регионах. Переводные книги тоже, конечно же, считаются, как и нонфик.

У меня произошла неожиданная остановка на перечтение “Хладнокровного убийства” Трумена Капоте, а потом возьмусь за “Год чёрной обезьяны” Елизаветы Раковой. К чему бы я еще присмотрелась:

▪️“Наличники” Юлии Шляпниковой
▪️“Улай Далай” Натальи Илишкиной
▪️“Солнце в силках” Марины Сычевой
▪️“Медвежий брод” Алисы Атаровой
▪️“Бабушка сказала сидеть тихо” Настасьи Реньжиной

#челленджер2026

Совсем недавно первые экземпляры “Полночного поезда” — новой книги Мэтта Хейга — стали появляться в домах книголюбов.

Между переводчиком и читателем есть разрыв примерно в полгода-год: когда я жила переводом “Полночного поезда”, я ничего не могла о нем говорить, чтобы не расстроить издательские планы; а когда книга дошла до читателя, я уже всё — и переживания, и частично сюжет — успела позабыть. Но кое-что помню и поделюсь тем, что лично мне кажется интересным.

🚂 О книге “Полночный поезд” агенты Хейга и издательство объявили в октября прошлого года, но в тот момент финального манускрипта еще не было, потому что издать ее планировали только в мае 2026. Ко мне пришел вариант под название “Полночный поезд_правка 3я”. Всего таких правок было 10, и приходили они вплоть до самого мая, когда уже был готов даже макет моего перевода. То есть последние авторские замечания вносились не в вордовый файл мною, а в пдф техническим редактором. 

🚂 Одной из самых болезненных правок было удаление эпилога, к счастью, случилось это довольно скоро и ни на что не повлияло. Но на перевод эпилога у меня в самом начале работы ушло минут 40, натурально коту под хвост. И все же, я рада, что он был хотя бы в черновике, потому что это было буквально полпредложения из “Рождественской песни в прозе” Чарльза Диккенса, из-за чего я поняла, что “Ghost”, конечно же, нужно переводить как “Дух”, а не “Призрак”.

🚂 Переводчики с английского знают, что русский текст всегда получается немного длиннее и объемнее оригинала. Есть даже условный коэффициент: примерно, 1.2. Оригинал “Полночного поезда” — это где-то 10 авторских листов (АЛ = 40000 знаков с пробелами). Каково же было мое удивление, переходящее в панику, когда после финальной вычитки я обнаружила, что мой текст меньше оригинала примерно на 0,3 АЛ. К счастью, редактор книги когда-то и переводила Хейга, и редактировала переводы его книг. Она-то меня и успокоила — для Мэтта это база.

🚂 Вот тут я уже писала, что герой “Полночного поезда” — большой любитель книг, а потом еще и большой профессионал в сфере торговли ими же, поэтому текст буквально напичкан упоминанием всяких литературных шедевров. Всего я их насчитала порядка 50.

🚂 Хейг очень любит повторы и рефрены, из-за чего, переведя какую-то фразу, иногда мне приходилось к ней возвращаться, потому что она выпрыгивала во второй и в третий раз и не везде работала в первоначальном виде. Это, конечно же, бесило, но как оказалось не только меня. Когда в марте мне удалось лично предъявить эту претензию автору, он сказал, что его редактор тоже жалуется не только на повторы и рефрены, но и на то, что они не всегда работают в оригинале. Вот тут меня реально отпустило. 

🚂 И закончу, собственно, поездом: у него есть реальный прототип. Паровоз нового поколения — Duke of Gloucester (“Герцог Глостерский”) — построили в 1954 году, но очень скоро британские железные дороги сделали ставку на дизельную и электрическую тягу, и “Герцог” оказался неактуальным. После всего восьми лет службы его списали. Локомотив собирались отправить на металлолом, хотя один из его цилиндров успели сохранить для музея. Но «Герцогу» случайно повезло: его отправили на свалку, где он годами ждал, пока его разберут, и не дождался. В 1974 году его выкупили энтузиасты и более 10 лет восстанавливали практически с нуля. В 1986 году “Герцог” снова вышел на рельсы. Но есть нюанс: это не регулярный пассажирский поезд, а исторический паровоз. Его используют для специальных и экскурсионных поездок

А вот тот самый момент, когда я говорю Мэтту Хейгу, что меня лишь чуть-чуть, самую капельку, задолбали его рефрены.

Наткнулась на забавную статью, в которой автор — некто Ахмед Наджи — признается в страшном писательском грехе: он ворует у других авторов!

На самом деле он больше кокетничает, потому что потом идет пояснение: он записывает или запоминает красивые слова и строчки из книг, которые потом помогают ему в собственном творчестве. Или отыскивает новые слова и понятия, изучает их и так ищет новые идеи. Чтобы не быть единственным грешником в статье, автор опросил других писателей, и те признались в своих грехах. Всего их, конечно же, семь. Вот статья целиком, а ниже ее краткий пересказ.

Анна Джуул, например, редко и с большой неохотой использует точки. Ее предложения заполнены запятыми, а точки она ставит только тогда, когда ее редактор воет от фрустрации. Но хотя бы слушается редактора и ставит, на том спасибо. Причину Анна называет такую: просто она пишет так, как говорит, а говорит так, как думает. В голове у нее ни точек, ни фильтров нет. 

Франческо Пацифико скорее сетует, чем исповедуется: он больше не верит безоговорочно авторскому замыслу. Он может даже бросить книгу на пол, если какой-нибудь стилистический кульбит в предложении кажется неоправданным или сама манера письма — искусственной.

Пишущий на французском Карим Каттал жалуется, что английская фраза “show not tell” (показывай, а не рассказывай) добралась и до французской литературы. Предложения и книги хвалят за их точность, упакованность и краткость. Все дыры залатаны, каждое слово на своем месте. Он с этим не согласен, и его творческий грех в том, что его герои плетутся сквозь романы, не всегда знают, что делают и не до конца понимают даже самих себя.

“Конечно, мы можем забивать язык молотком, добиваясь эффективности, но он не всегда поддается. Он неповоротлив, неуклюж — и именно эту неуклюжесть я люблю”.

Имоджен Уэст-Найтс призналась в страшном: вместо того, чтобы вытаскивать синонимы из собственной головы или настольного словаря, она гуглит! И ей (почему-то) за это очень стыдно. Настоящий писатель, видимо, должен часами сидеть, пялясь в стену и выискивая в чертогах разума синоним для “сказал” или “посмотрел”. Имоджен подозревает, что такой аутсорсиг гуглу может негативно сказаться на ее нейронных связях, но останавливаться не собирается. Тем более, бумажного словаря у нее нет.

Перейдем к переводчикам. Как-то давно добродетельный наставник Сабрины Джази посоветовал ей внимательно прочитать книгу до конца, прежде чем согласиться переводить ее. Сабрина наставника не послушалась. Она пролистывает текст не очень внимательно, зато до конца и садится за перевод. Говорит, что так ей интереснее работать, чем когда знаешь каждый сюжетный поворот. А если она где-то там что-то в начале упустила или перевела не так — ничего страшного, всегда можно вернуться и поправить. 

Эссеисту Кэрри Баррака литературные грехи тоже не чужды. Он — самопризнаный сноб, когда дело касается выбора книг, часто копирует стили авторов, которых обожает, а время от времени гуглит самого себя. Но самый главный грех — это не делать список источников информации. Каждый раз, садясь за новое эссе, он обещает, что будет отмечать откуда взяты та или иная мысль, тот или иной факт, но никогда этого не делает. Поэтому вычитка и факт-чекинг превращаются в настоящий кошмар.