Торнтон Уайлдер
Мартовские иды

Торнтон Уайлдер изначально очень грамотно позиционирует свой роман. "Вот, мол, ребятки, я тут историю про Цезаря написал, но это не историческая конструкция. Да и не совсем про Цезаря она. Я взял реальность, смешал её в рамках моего замысла, пересекая в одной точке ключевые события разных десятилетий согласно замыслу, и оформил это в формате переписки основных действующих лиц. У меня была тактика, так сказать".

И с точки зрения формы это действительно очень гладкое, продуманное, хорошо выстроенное произведение, которому хочется аплодировать. Но станет ли оно у меня любимым или попадёт ли в условный топ года? Нет. И причину может выразить цитата из послесловия:

Негативные отзывы (они были в меньшинстве), как правило, соглашались с тем, что касалось виртуозности книги, но находили «Иды» «холодным», «умозрительным», «педагогическим» и «надуманным» романом.

Или вот ещё одна:

Орвилл Прескотт в ежедневном обзоре для «Нью-Йорк таймс» находит много поводов для восхищения, но заключает: «Как римский гипсовый бюст, роман холоден, точен, искусен и испытывает недостаток в божественной искре, которая светится в большом произведении искусства».

Пожалуй, настолько категоричным я не буду. Но при всей красоте, логичности и изобретательному сочетанию формы и идеи, проникнуться эмоционально я не смог. Даже так, ровно в тот момент, когда я начал проникаться и включаться, текст, не то чтобы внезапно, закончился.

Однако, я всё равно рекомендую "Иды" к прочтению, потому что идеи, которые в нём проговариваются. любопытны. Это и отношение к религии, и влияние религии на власть, о власти в целом, о личной свободе, о связи свободы и ответственности (роман вообще очень экзистенциален) и т.д. Да и ненадолго погрузиться хоть и в выдуманный, но такой правдоподобный и при этом близкий современному читателю Древний Рим, было увлекательно.

И позвольте закончить ещё одно цитатой, на этот раз из романа:

Поэтому дай-ка я откажусь от детской мысли, что одна из моих обязанностей – разгадать наконец, в чем сущность жизни. Дай-ка я поборю всякое поползновение говорить о ней, что она жестока или добра, ибо одинаково низко, попав в беду, обвинять жизнь в мерзости и, будучи счастливым, объявлять ее прекрасной. Пусть меня не дурачат благополучие и неудачи; дай мне радоваться всему, что со мной было и что напоминает о тех бессчетных проклятиях и криках восторга, которые исторгали люди во все времена.

Победителем Букеровской премии стал David Szalay с романом Flesh.
Сам я его не читал, но если хочется составить примерное представление, то вот рецензии от трёх разных западных СМИ (переведённые ChatGPT). Написаны они были ещё весной, поэтому, если в тексте есть восторги, вызваны они не победой.

The Guardian
Financial Times
The New York Times

Мелани Голдинг
Милые детки

Дебютный роман Мелани Голдинг встречает читателя успешными, но проблемными родами главной героини. Лорен истощена морально и физически. Отход от наркоза, расходящиеся швы и постоянно голодные близнецы ситуацию только усугубляют. А тут ещё и неизвестно откуда взявшаяся женщина угрожает подменить детей на страшных водных порождений. Большинство уверено, что всё это лишь проявление послеродового психоза. Но не все. И так ли это?

Когда автор заигрывает с пограничьем между триллером и хоррором, это добавляет психологической динамики, но предъявляет повышенные требования к тексту: нужен очень тонкий баланс, чтобы история не развалилась на отдельные составляющие, концовка не разочаровала, а блуждание между версиями не наскучила. Увы, в "Милых детках" как раз последнее подводит больше всего. Нас как читателя постоянно заставляют сомневаться. Вот только... Эффект подобен долгой поездке по американским горкам. Сначала адреналин зашкаливает, и ты с удовольствием ныряешь ещё. И ещё. И ещё. И ещё. И вот где-то на этом ещё начинаешь понимать, что ощущения уже не те. Пора бы и ножками прогуляться, а тебе ещё 10 кругов наматывать.
И это при том, что общий финал истории достаточно предсказуем, и пробиваешь его быстро (хотя разочарования не испытываешь).

Да и баланс между реализмом и мистикой слабоват. В конце мы приходим к определённой версии, но некоторые ружья, расставленные по ходу, всё равно намекают, что не всё так однозначно. Часть сюжетных веток как будто созданы, только чтобы запутать нас, мешая сложиться финальному паззлу (Кто опять запихнул детальку под шкаф?)

Может показаться, что роман мне не понравился. Но это не так. Всё благодаря добротно выписанному образу матери, которая вынуждена преодолевать огромное напряжение и давление со стороны общества, детей, собственного тела. И насколько важно быть рядом и помогать. Нова ли эта идея? Как минимум годом ранее вышел фильм "Талли" (рьяно рекомендую). Но некоторые темы нужно повторять до полного усвоения.

Ну и отдельный традиционный (хе-хе) привет дню сегодняшнему. Линия отношений между другой главной героиней, детективом Харпером, и журналисткой Эми выписана аккуратно, по-человечески мило и без перегибов.

В дополнение к отзыву добавлю пару ревью с зарубежных сайтов и варианты обложек книги. Как вы поняли, мне особенно понравилось словацкое издание. Обзоры кажутся мне чуть более продающими, чем следует, но на вкус и цвет.

forewordreviews.com
kirkus

Мона Авад
Всё хорошо

Боль - сигнал организма о чём-то опасном, о проблеме, которую нужно решить. Сама по себе боль полезна. При условии своевременного устранения причины. Но вот если боль постоянная, да ещё и неустранимая, то жить становится как минимум сложнее, а иногда и вовсе невыносимо.

Миранда Фитч - актриса театра. Бывшая актриса, ведь после падения со сцены её мучают боли в спине и ноге, отравляя каждую минуту существования. Она выглядит поникшей, уставшей, забитой, забытой и брошенной. Муж ушёл, не вынес появления третьего в их отношениях - боли. Друзья постепенно отдаляются, не находя сил для помощи в борьбе с болезнью. Она одинока и уже привыкла, что самая благожелательная эмоция в её адрес - жалость.
Или...
Миранда Фитч - актриса театра. Звезда сцены, примадонна, привыкшая быть в центре внимания. В любой ситуации. Если нельзя играть на сцене, то почему бы не превратить в пьесу свою жизнь? Муж, друзья, коллеги, ученики - чем не зрители для её сольного спектакля? Конечно, кое-чем приходится жертвовать, но всегда можно найти замену. Например, секс можно заменить и массажем, ревность можно вызвать и сменой лечащего врача.
Или...
Миранда Фитч, 37 лет, актриса. Пациентка поступила после падения со сцены с жалобами на выраженную боль в пояснично-крестцовой области и «невозможность ходить». Объективно - без признаков перелома, острого неврологического дефицита или структурного повреждения. Наблюдается значительное несоответствие между субъективными жалобами и клинической картиной. Частые настойчивые просьбы о назначении анальгетиков, в т. ч. опиоидных. Подозрение на лекарственно-ориентированное поведение; формирующаяся медикаментозная зависимость не исключается.
Или...
Миранда Фитч. Когда-то она была актрисой, теперь же преподаватель в колледже. Она - хороший и живой человек, по крайней мере жизнь ещё иногда проскакивает в её глазах, но я просто боюсь. Боюсь, что меня засосёт в чёрную бездну боли. Я хотел бы помочь ей, но не знаю как. Сложно находиться рядом, поддерживать контакт, потому что отдачи с каждым разом всё меньше. Плохо так думать, но иногда мне кажется, что у аквариумной рыбки больше эмпатии чем у Миранды. Или меня. Я не знаю, я запутался, я устал, я тоже хочу жить.
Или...
Миранда Фитч - героиня романа "Всё хорошо", чтение которого стало одним из лучших книжных опытов этого года. Здесь и увлекательно рассказанная история о боли и её разрушительном влиянии на всех сопричастных, и прямые литературные параллели с шекспировскими пьесами "Макбет" и "Всё хорошо, что хорошо кончается" (с переносом театральной структуры в роман), и ассоциативные субъективные параллели с такими фильмами и сериалами, как "Доктор Хаус", "Дрянь" и "Субстанция" (вот, кстати, каким я хотел бы видеть фильм, а не то, что в итоге вышло). Я не знаю какими тэгами в вас ещё покидать, чтобы продать книгу. Магический реализм? Хороший финал? Ведь всё хорошо, что хорошо кончается. Или...

В развитие идеи с рецензиями с зарубежных сайтов, ближайшее время (как минимум) буду дополнять свой текст подборкой не только переводов, но и иных отзывов, опубликованными в ТГ. Если у вас или у кого-то есть текст в ТГ по теме, но его нет в подборке, напишите мне, дополню. Если не хотите быть в подборке, тоже пишите.

Мона Авад // Всё хорошо

Зарубежные СМИ
kirkus
The Washington Post
Los Angeles Times

Telegram
книжный странник | дина озерова
Книжная хамса
Получеловек, полукнига
Все пропустил
HelgarunawayBooks
В поисках книжных жемчужин📚

Вирджиния Вулф
Волны

С первых строк экспериментальный роман Вирджинии Вулф пугает своей потенциальной духотой. Но не бойтесь штиля безразличия. Скоро ветер эмоций захлестнёт текст, обрекая волны на неминуемый финал.

Сам стиль повествования напоминает волны: начинается всё с мелкой ряби, постепенно волны (а вместе с ними и размер монологов) набирают силу, обрушиваясь в финале на читателя многословной исповедью.

Несмотря на отсутствие сюжета в строгом смысле этого слова, «Волны» имеют центральную линию. Читатель наблюдает за изменениями и переживаниями 6 героев через их внутренние монологи и размышления.

Бернард - писатель, человек слова, рационально пытающийся через это слово выразить смысл, суть, но сомневающийся в способности сделать это.

Невил - поэт, также работающий со словом, но уже в эмоционально-образном ключе.
Луис - «лишний» человек, который постоянно старается компенсировать свою инаковость достижениями.

Сьюзен - самый «земной» персонаж, одновременно чувствующий счастье от владения и маленьких радостей, но при этом сытый этими радостями по горло.
Дженни - персонаж телесности и предметности, ощущающий жизнь через физическое и внешнее, но открывающая для себя, как скоротечны молодость и красота.
Рода - персонаж-тень, персонаж-страх. Ей страшно быть одной, но и с кем-то ей быть тоже страшно. Подобно Луису она ощущает свою исключённость, но (не) находит спасение в избегании.

Впрочем, есть ещё один центральный персонаж. Не имеющий голоса, но оказавший ключевое влияния своей жизнью и смертью. Персиваль.

Я рассматриваю эту семёрку в трёх плоскостях.
1. Каждый говорящий персонаж - маска или субличность человека, его возможные способы проживания встречи и расставания с Идеалом (который невозможен в выражении слов).
2. Персиваль - проекция бога, который умер. И мы наблюдаем как можно по-разному преодолевать эту потерю.
3. Персиваль - проекция Британской империи. Символично, что Персиваль не просто умирает, а глупо умирает будучи отправленным на службу в Индию.

Как бы мы ни интерпретировали Персиваля, это всегда образ некоего Абсолюта, невозможного, за комичным уходом которого скрывается внутренняя трагедия челове(к/честв)а.

В этот раз печатные рецензии представляют особый интерес, потому что это рецензии современников. По ссылке будет ИИ-шный перевод 4 статей из сборника "Virginia Woolf.
The Critical Heritage" Сам сборник я прикреплю в комментариях.

Вирджиния Вулф // Волны

Зарубежные СМИ
Перевод статей

Telegram
сквозь время и сквозь страницы
О Красоте | On Beauty
объятия страниц
scarlet sails
Книги на вырост
olarnell

Ксения Букша
Маленький рай

Пытаясь рассказать о «Маленьком рае», я попадаю в ловушку современника (и, в какой-то степени, сожителя): происходящее в романе настолько тесно переплетается с сегодняшним днём и окружающей меня действительностью, что возникает острое желание сказать «Я тут живу», «Чего я здесь не видел» и отойти в сторону. Вторым осложняющим фактором в формировании собственного мнения стало обсуждение книги на встрече книжного клуба («Что здесь моё, а что чужое?»)

Рай - небольшой балканский город тысяч на 10 населения. Точного прототипа у него нет, да и точного местоположения тоже. Босния, Черногория, Албания? Всего помаленьку. Жизнь городка пропитана памятью о войне. Впрочем, усвоен ли урок - вопрос открытый. Да и можно ли упрощать последствия войны до невыученной домашки? Худо-бедно город жил, тихо, в забытье. Пока однажды не пропал школьник.

«Маленький рай» - это размазанный плотным слоем комментарий-рассуждение к… дню сегодняшнему? Будущему? Российским реалиям? Балканским реалиям? Историческим и не очень параллелям? Или это вовсе не комментарий, а своеобразная попытка психотерапии, примирения себя с действительностью? У меня нет ответа. Это ни то, ни это, но всё вместе.

В чём у меня сомнений точно не возникает, так это в талантливости текста. Он не большой, но плотный, многослойный, но не сложный, серьёзный, но не давящий.

Но я не могу понять, смесь ли это многогранно болезненного «сегодня» или здесь скрывается нечто большее? Впрочем, нужно ли это что-то большее, если «Маленький рай» можно использовать как метафорическую карту, чтобы выудить из себя и проговорить вслух загнанные немного в тень мысли и переживания?

Мне бы очень хотелось взглянуть на книгу глазами непричастного. Но где сейчас такого сыщешь? Или когда?

P.S. Дополнительного поста не будет, потому что мнений о книге крайне мало (что логично). Поэтому оставлю здесь ссылку на единственный пост в тг, который мне удалось найти.
Мухи скворчества

Тана Френч
Тайное место

Есть много примеров детской литературы, которая запросто уделывает взрослую по глубине, динамике и хлёсткости. Например, Линдгрен, Энде, Парр. А есть «Тайное место», которая вроде бы взрослая, но, думаю, даже подростки заскучают от многостраничного переливания из пустого в порожнее.

Отмечу, другие книги Таны Френч я не читал. Сказать о месте в череде романов писательницы мне нечего, но если остальные работы такого же уровня - увольте.

А начиналось всё хорошо. Школа-пансион для девочек рядом со школой-пансионом для мальчиков, происходит убийство. Год его никто не может раскрыть, и тут к главному герою, Стивену Морану, приходит девушка Холли с запиской, связанной с убийством. Тайное место - это публичная доска, на которой девочки анонимно могут размещать свои сообщения разного толка (оффлайн версия Твиттера), собственно там Холли записку и находит. Для Стивена это шанс проявить себя и попасть в высшую лигу. Впрочем, напарником он попадает к своенравной Конвей. Чем не задел на сложную притирку характеров?

Формально перед нами неплохой замкнутый детектив, но почти каждый элемент здесь не работает. Дело вроде выстроено логично, но следить за ним неинтересно. Вроде бы есть заход на психологизм, но, если честно, я так далёк от подобного рода подростковых страданий (не, они у меня были, просто не такие), и описанное подано так плоско (удивительно, учитывая толщину), что дальше концепции персонажа Тана Френч редко уходит. Детективы как бы притираются. Но уж очень быстро и легко они находят общий язык. Нам вроде хотят показать сложный подростковый мир, но при этом бросают от одного клише про дурочек до другого клише про сверхлогиков. Щекочут нервишки мистикой, но во что-то выразительное это не выливается.

Френч очень рано сужает число подозреваемых до 8, периодически заставляя думать на каждую из героинь. Это должно создать интерес, но по факту читатель просто вычёркивает по одному имена из списка.

2 вещи, которые мне понравились (нашлись и такие):
1. Первый допрос девушек. Вышла занимательная галлерея персонажей. Достаточно выразительных в потенциале. Вот только он разбазаривается, потому что большую часть времени мы не особо понимаем кто есть кто. Но от сцены получил удовольствие, потому что была хоть какая-то ментальная динамика, внутренние мысли детективов, притирание.
2. Фрэнк Макки просто съедает всё внимание. Как же чувствуется его проработанность относительно остальных. За то «экранное время», что ему предоставлено, мы умудряемся увидеть его в трёх разных ролях: детектива, отца и мужа. В каждой ситуации он ведёт себя по-разному, но при этом чувствуется характер, основание.

Эх. Такому бы персонажу да самостоятельное произведение. И они есть у Таны Френч. Вот только доверия после «Тайного места» не вызывают, увы.

P.S. Не знаю почему, но в моей голове постоянно путаются Донна Тартт и Тана Френч, а так же «Тайное место» с «Тайной историей». Надеюсь, в тексте не осталось шуток бессознательного.

Задержался с дополниетльным постом по "Тайному месту" - немного задолбался на работе.

Что меня смущает как в статьях, так и в постах (помимо превалирующего положительного тона), так это подчёркивание психологизма как сильной стороны романа. Как-то измельчало понятие. Обозначить - не значит раскрыть. Ладно, прекращаю ворчать. Возможно, у меня просто накопилась усталость к концу года.

Тана Френч // Тайное место

Зарубежные СМИ
Тайное место (kirkus, NYT, AP News)

Telegram
вы́Читать
Bookовски
Ana_m_art
Веточка Апрелева
MIN.D✨КАРТА ДУШИ
ПарфюмероШная 🌈 Ани
Кудякова Юлия
зеленоглазая сумасшедшая

Подсмотрел у @drinkread способ поднять себе настроение перед новым годом.
Как человек, "который страдает от терминальной стадии душноты", не мог пропустить

Книжные итоги 2025

1. Вернулся в рамках блога к истокам - вспомнил, что заводил тг-канал как книжный (и как средство не сойти с ума).
2. Весь год искал свою визуальную стилистику. Не нашёл. На самом деле мне нравится текущий вариант постов. Не оригинальный, но позволяющий передать и мироощущение, и взгляд на книгу.
3. Чуть-чуть не успел выполнить КВ-2025: 57 из 60 книг (включая детские). Ничего, попробуем в следующем году.
4. Провалил Новогодний флешмоб (опять). На этот раз всего 6 из 10. Но разве это может остановить от повторного забега?
5. Стал участником двух книжных клубов. Один организовал сам среди товарищей по работе и не только. Ко второму прикрепился по месту жительства, хехе.
6. Читать - читаю. Писать - пишу. Дышать - дышу. Прорвёмся.

Котятки, большое спасибо, что остаётесь со мной. Надеюсь, в следующем году у нас у всех найдётся больше поводов для улыбок и радости.

Лучшие книги, прочитанные в 2025 году

Мой краткий список и списки других блогеров и пользователей можно посмотреть на канале вы́Читать (список блогеров, список читателей)
У себя же я решил написать более подробный перечень из 10 книг с небольшими пояснениями. Это не рейтинг, просто книги, которые по той или иной причине запомнились с хорошей стороны.

1. Мария Парр. Вратарь и море
В этом году наконец-то распробовали на семейных вечерних чтениях книги Марии Парр. Выбрать между этой и "Вафельным сердцем" было сложно. Несмотря на то, что единый цикл они друг другу мешают, как самостоятельные произведения - отличные детские истории. И если в "Вафельном сердце" ещё ощущаются прямые заимствования из Астрид Линдгрен, то "Вратарь и море" - менее ровное, но более самостоятельная история с, разумеется, яркими эмоциональными моментами.
2. Мона Авад "Всё хорошо" Мне настолько полюбилась проза Моны, что, будучи в командировке, прикупил себе другой её роман Rouge на английском
3. Харальд Йенер "Волчье время. Германия и немцы: 1945–1955". Книга с моего летнего отпуска (мы отрывались как могли). Помогает понять, насколько болезненным, неоднородным и незавершённым оказался процесс проработки травмы
4. Михаэль Энде "История, конца которой нет". Здесь тоже пришлось выбирать между "Историей" и "Момо". Обе хороши, каждая на свой лад, но "История" умудряется впечатлить сразу на множестве уровней, и кажется не такой прямолинейной.
5. Бенхамин Лабатут "Когда мы перестали понимать этот мир". Спустя полгода от этого романа осталась в памяти только эмоциональная вспышка от интеллектуального приключения. Но вспышка настолько яркая, что не упомянуть не мог.
6. Михаил Анчаров "Самшитовый лес". Роман очень неровный, местами он прекрасен как "Ложится мгла на старые ступени", местами он немного надламывается под тяжестью собственной интонации (весьма ироничной при этом).
7. Александр Грибоедов "Горе от ума" Всё ещё прекрасное и смешное классическое произведение, которое кажется уже менее однозначным со времён школы
8. Мохамед Мбугар Сарр "В тайниках памяти" Это тот сорт книг, после которых ты не всегда готов сказать, почему было хорошо, но факт прекрасно проведённого времени отрицать невозможно. К тому же это одна из первых книг года - прекрасное начало как мне кажется.
9. Эшколь Нево "Симметрия желаний". А это последняя книга года. Допускаю, что спустя пару месяцев ощущения выветрятся, но сейчас она прекрасно заземлила и успокоила моё настроение в этом тревожном декабре.

Людмила Петрушевская
Нас украли. История преступлений

Эту книгу мы читали в рамках книжного клуба. И до того момента я с творчеством Петрушевской был знаком только по Пуськам Бятым да Поросёнку Петру (тот самый мемичный поросёнок на красном тракторе). На самом деле этого достаточно, чтобы сделать вывод об умении автора работать с языком и её живой фантазии. Обе составляющие нашли место в «детективе» «Нас украли».

Хоть аннотация и делает финт ушами, обзывая роман «детективом нового поколения», читатель быстро находит опровержение со стороны Людмилы Стефановны. Стилистически и жанрово произведение больше склоняется к мыльным операм (и болливудским фильмам). В качестве декораций нас ожидают роддом с многоходовой подменой детей, отталкивающий быт дипломатических миссий ближнего и дальнего зарубежья, дорогие виллы, напоминающие солнечное Монако.

За этой «несложной» формой скрывается приятная интеллектуальная головоломка, в которой разные части текста нужно сопоставить, чтобы получилась картина человеческих характеров в историческом контексте. А может и вовсе геополитическая сказка, в которой Иваны-дураки не то чтобы одерживают верх, скорее просто продолжают жить (а это уже не мало).

Но что-то меня в тексте отталкивает. То ли выбранный тон, то ли юмор на уровне «Похороните меня за плинтусом» (когда хочется повеситься с улыбкой Джокера).

И вот смотришь со стороны - выстроен текст прекрасно, стилизован отлично, идейно многослоен, критика и рекомендации роскошные. Все хорошо, всё замечательно. Мои искренние 5 из 10.

Если честно, я предполагал направить внимание на отечественные реакции, но обнаружил, что роман «Нас украли» активно переводился на другие языки и получал неплохую прессу. Я решил ограничиться ИИ-шным переводом крупной статьи в The New York Review of Books, которую нашёл в блоге Веры Богдановой Забавно смотреть на текст через зарубежную линзу восприятия, что напоминает мне, что моё собственное восприятие иностранных реалий может быть сильно искаженно.

Людмила Петрушевская // Нас украли. История преступлений

Зарубежные СМИ
The New York Review of Books

Telegram
почтовые заметки
раскардаш
Книжный винегрет 📚